Текст книги "Безымянный: 1 сезон (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

10

СМС от Бубнового Туза сообщает Безымянному, что GPS на шерифском «Субёрбане» показывает: он вернулся в Уорстед и приближается к мотелю «Голубая лента».

Теперь всё решает время.

Величавый викторианский дом стоит на участке в полтора акра в лучшем районе Уорстеда; он обвешан фабричным резным декором, который местные называют «пряничком».

Табличка на колышке, выставленная на самом виду в клумбе, объявляет: ПОД ОХРАНОЙ «БДИТЕЛЬНЫЙ ОРЁЛ».

Подъездная дорожка огибает большой дом и выводит к отдельно стоящему гаражу на четыре машины в глубине участка.

Безымянный паркуется за домом. Из багажника «Форда» он достаёт пакет, который Бубновый Туз – или кто-то из его людей – оставил здесь заранее.

На заднем крыльце он кладёт пакет на пол и пистолетом LockAid для вскрытия замков отщёлкивает ригель засова на двери.

Он предполагает, что дом поставлен на сигнализацию. Если открыть дверь или окно, датчик пошлёт сигнал на центральный блок где-нибудь в доме, чаще всего в чулане. Обычно у хозяина есть одна минута, чтобы ввести четырёхзначный код снятия с охраны; если код не введён, охранная компания получает сигнал и вызывает полицию.

Однако у системы есть одна слабость: датчики связываются с центральным блоком по радиоканалу. Бубновый Туз – или команда, с которой он работает, – выяснили, на какой частоте работают системы «Бдительного орла».

Из кармана спортивного пиджака Безымянный достаёт компактную глушилку радиосигнала, оставленную для него в мотеле. Он включает её, открывает дверь и ставит глушилку сразу за порогом.

Он поднимает пакет с пола крыльца. Входит на кухню, замирает, прислушиваясь, затем быстро проходит через прачечную и попадает в гараж. За шесть минут он выполняет работу, ради которой приехал сюда.

Когда он возвращается на кухню, его уже ждёт собака. Большая немецкая овчарка.

Он не знал, что у шерифа есть пёс. Бубновый Туз и его люди великолепно собирают информацию, которая обеспечивает операции без трения, но всеведущими они не являются.

Голова овчарки поднята, уши настороженно поданы вперёд, тело напряжено, хвост низко опущен и неподвижен.

Безымянный выдерживает её взгляд, пытаясь понять намерения. Домашний любимец или дрессированный охранник? Просто сторож – или атакующая собака?

– Эй, приятель.

Овчарка рычит.

11

Роксана Кортес, администратор на стойке мотеля «Голубая лента», заканчивает смену. Шериф Соакс её знает: она мать молодого человека по имени Лоренсо, который был сплошной головной болью; Лоренсо отбывает срок в федеральной тюрьме в Бастропе, и мать живёт в стыде из-за его преступлений. Она уважает закон и рада возможности помочь шерифу Соаксу.

Чёрт возьми, Алекс Хёркос и правда зарегистрирована в мотеле. Разумеется, описание, которое даёт Роксана, ни капли не похоже на Алекс Хёркос, которая гниёт в закопанном «Рейндж Ровере». Даже близко. Настоящая Алекс была брюнеткой со смуглой средиземноморской кожей, тёмно-каштановыми волосами, ореховыми глазами, ростом пять футов и два; а по словам Роксаны, эта Алекс – блондинка, голубоглазая, примерно пять футов и семь.

Большое окно мотельного офиса выходит на крыло здания, где у Алекс Хёркос номер, и Роксана случайно видела, как постоялица уезжала на «Форде» – похожем на тот, что стоял у дома Деметеров.

У Роксаны нет полномочий открыть для Рассела номер 22. Но управляющий – Ричи Легардо, с которым Соакс учился в одной школе, – и он горит желанием быть полезным; и правильно делает, потому что политическая машина Соаксов контролирует выдачу бизнес-лицензий и умеет превращать проверки санэпидслужбы в оружие. Ричи отпирает номер для шерифа и оставляет его разбираться самому.

В номере 22 нет ничего, что подсказало бы, кто такая эта миссис Хёркос на самом деле. В шкафу висят рубашки и джинсы. В ванной – обычные туалетные принадлежности и женская косметичка. В белом чемодане – с полдюжины карманных любовных романов, смена кружевного белья, бюстгальтер – и манильский конверт девять на двенадцать.

Содержимое конверта сотрясает до основания уверенность Рассела. Фотографии – снимки из семейных альбомов, увеличенные до формата восемь на десять. Тэмми Шугарс. Сара Корли с родителями – все улыбаются в объектив, стоят за праздничным тортом с десятью свечами. Ещё восемь девочек – и члены их семей, исчезнувшие вместе с ними. Все здесь. Включая настоящую Алекс Джозефину Хёркос; её мужа Роджера; и их дочь Венди. Иногда на снимке есть и питомец – собака или кошка. Все выглядят такими живыми, не подозревающими о судьбе, которая их ждёт, такими лёгкими жертвами – из-за своей наивности, своей невинности.

Рассел перебирает фотографии со страхом, но и с нарастающей яростью. Его бесит, что в его личное пространство влезли, что кто-то вообще посмел бросить ему вызов. Как будто хоть кто-то из этих людей имел значение. Не имели. Чернь, дураки, жалкие неудачники, не способные защитить ни себя, ни своих детей, рождённые, чтобы ими пользовались.

Звонит его личный смартфон. Это Гарри Карлайл.

– Я дома. Эта сука снова позвонила. На этот раз не изображала маленькую девочку. Ей нужны деньги. Много денег.

– Сейчас буду, – перебивает Рассел.

– Подъезжай к чёрному ходу.

Рассел забирает компрометирующие фотографии и у стойки просит Ричи Легардо присматривать за номером 22.

– Позвони мне сразу же, на мой личный, если эта Хёркос вернётся. Я на тебя рассчитываю, Ричи. Это важно.

Управляющий записывает номер, явно в восторге от того, что шериф считает его своим доверенным человеком. Ричи – тощий ботан с карандашной шеей, на которого в школе охотились все кому не лень; он, наверно, всю жизнь мечтал стать героем.

– Я вас не подведу, шериф.

– Зови меня Расс. Мы слишком давно знакомы, чтобы так официально.

Роксана Кортес как раз уходит после смены. Прощаясь с Ричи Легардо, она подмигивает ему – Рассел это замечает. Может, они там трахаются друг с другом. Ему Роксана не подмигивает, но даже если бы подмигнула, это ничего бы для него не значило: она лет на двадцать пять старше, чем ему нужно.

Когда он возвращается к своему «Субёрбану», на западе небо выжжено в оранжевый цвет, и свет стремительно густеет в кроваво-красный мазок.

За рулём Рассел решает подавить желание включить проблесковую балку и сирену, чтобы сэкономить три минуты по дороге к дому Гарри. Ситуация требует спокойствия, осмотрительности, взвешенных действий.

Семейная власть сделала Рассела шерифом, но он достаточно жёсток, умён и хитёр, чтобы хорошо выполнять работу. Потому что он так полно понимает самого себя, он понимает и преступный склад ума. Он раскрыл множество дел. И теперь вдруг видит правду об этом.

Эта сука снова позвонила . . . Ей нужны деньги. Много денег.

Прежде чем завести двигатель, Рассел ещё несколько минут сидит, ошеломлённо осознавая истину, прокручивая детали – как это должно было быть сделано, складывая кусочки воедино.

12

В новой жизни, где прошлое отгорожено от него стеной, Безымянный не знал собак. Если он хоть что-то понимает в них, умеет читать их, то это, должно быть, разновидность интуиции, основанной на опыте прежней жизни, о которой он не сохранил памяти.

Рычание не яростное – низкое, настороженно-любопытное. И всё же Безымянный не решается двинуться: пёс мощный, зубы острые, а способность причинить серьёзный вред – немалая.

Немецкая овчарка – одна из самых умных пород, но, конечно, ни одна собака не может знать, что хозяин, которому она служит, – зло. Если этому животному велели обезвредить незваного гостя любыми средствами, оно так и сделает; а если его натаскали убивать – Безымянный в большой опасности.

Пистолет у него есть, но он его не достаёт. Мысль уничтожить такое красивое создание глубоко его удручает. Может быть, эта неохота – знак того, что, действительно, в прежней жизни у него был опыт с собаками.

Однако операция вошла в часовую фазу. Теперь всё решает точность. Он должен оказаться в определённых местах в назначенное время. Если график сорвётся, шериф Соакс может уйти от судьбы, так тщательно для него приготовленной.

Пока Безымянный осторожно перемещается по кухне, овчарка держится рядом, тяжело дышит, а потом рывком выскакивает вперёд и перекрывает заднюю дверь. Звук, который она издаёт, больше похож на ворчание, чем на рычание; меньше на угрозу атаки, чем на приглашение незваному гостю присесть за стол для завтрака и подождать, пока хозяин вернётся домой.

Здравый смысл подсказывает: Соакс не стал бы учить собаку убивать или калечить кого бы то ни было в своём доме – уж слишком велики юридические последствия. Полицейского пса скорее натаскают валить и удерживать подозреваемого, пока не подъедет подкрепление. А «валить» всё равно может означать один-два укуса.

– Неплохое у тебя тут местечко, – говорит Безымянный.

Он отходит от двери. Овчарка следует за ним – настороженная, подозрительная.

В одном углу кухни стоит удобная лежанка с бортиками, но ни мячика, ни других игрушек не видно.

– Я, знаешь, интерьерным дизайном интересуюсь. Не возражаешь, если я осмотрюсь?

В коридоре на первом этаже пёс идёт следом почти вплотную, раз за разом тычется мордой в его ноги, обнюхивая его джинсы. Потом внезапно выскакивает вперёд, влетает в прихожую и разворачивается лицом к нему, перекрывая входную дверь. Хвост по-прежнему не виляет.

В кабинете – ещё одна собачья лежанка, игрушек нет. Ни лежанок, ни игрушек нет и в гостиной или столовой.

Ни на одном выходе нет дверцы-лаза для питомца. Значит, кто-то должен приходить раз в день, чтобы выгулять пса.

Запыхавшаяся овчарка сопровождает его вверх, на второй этаж. Там обнаруживается лишь одна собачья лежанка – в коридоре, у хозяйской спальни. Игрушек нет.

Похоже, отсутствие игрушек сообщает овчарке, что она на службе, что сейчас не время играть.

Психопат вроде Соакса может воспринимать животное скорее как инструмент, чем как питомца, но где-то же должен быть хотя бы один мяч. Скорее всего – на кухне, рядом с дверью во двор, где обычно и играют по-настоящему.

Безымянный начинает спускаться – возможно, слишком быстро. Исполнительный пёс ворчит и щёлкает зубами у его щиколоток, не кусая. Он теряет равновесие, спотыкается и хватается за перила.

Овчарка мчится мимо него вниз, в прихожую, и встаёт часовой у двери, рыча так, словно говорит: «Дальше – ни шагу».

Безымянный заявляет хвалебным тоном, как будто все это всего лишь проверка:

– Хороший пёс. Очень хороший пёс. Да ты у нас просто умница, умница.

Он смотрит на часы. Это занимает слишком много времени. Но другого выхода нет.

В кладовой при кухне, пока пёс наблюдает со своего поста у задней двери, Безымянный находит один теннисный мяч, плетёную верёвочную петлю для перетягивания и единственную плюшевую игрушку – кролика с пищалкой. Очевидно, шериф Рассел Соакс считает, что слишком много игрушек может испортить сторожевого пса.

Он также находит банку собачьего печенья. Полдюжины он прячет в карман.

Вернувшись на кухню, Безымянный бросает мяч овчарке.

Пёс смотрит, как тот подпрыгивает, подпрыгивает, подпрыгивает.

Со второй попытки мяч шлёпает овчарку по носу. С тихим жалобным «у-у» от досады пёс следит, как мяч снова катится прочь.

С третьего броска животное выхватывает сокровище из воздуха – и начинает вилять хвостом.

– Неси. Давай, дружище. Неси.

Овчарка кладёт мяч у ног своего напарника по игре.

Безымянный подходит к открытой двери в коридор и резким движением кисти с силой пускает мяч по полу – к входной двери.

С радостным взвизгом пёс бросается за ним, подбирает в прихожей и пулей возвращается к Безымянному, который бросает снова.

На этот раз овчарка возвращается с мячом в пасти – и видит, что её новый друг сидит на полу, прислонившись спиной к кухонному островку. Радостно приняв два собачьих печенья, пёс сворачивается у него на коленях; происходит короткая, но счастливая возня-обнимашка, и в эти минуты Безымянный успевает прочитать имя на болтающемся жетоне на ошейнике: «Аттила».

Пёс фыркнул в ответ.

Через две минуты, когда Безымянный идёт к задней двери, его четвероногий страж не преграждает ему путь. Он подбирает глушилку радиосигнала и открывает дверь.

Овчарка смотрит с ожиданием – надеется, что её позовут во двор. Вместо этого Безымянный говорит:

– Запомни меня, Аттила.

Он закрывает дверь и выключает глушилку, снова включая сигнализацию. Запереть засов он никак не может. Однако если Соакс вернётся домой через дверь между гаражом и домом, он может и не заметить эту брешь в защите.

13

После визита в номер 22 мотеля «Голубая лента», сидя в патрульной машине на парковке, Рассел Соакс понял, что именно с ним сделали, в чём состоит обман целиком. И он знает, что с этим делать.

Из центрального бокса между сиденьями он достаёт маленький флакон, который используется только тогда, когда они обзаводятся игрушками для манежа. Он вставляет его в эластичный держатель на своём оружейном ремне.

Гарри Карлайл живёт в двух кварталах от дома Рассела – в двухэтажном доме в стиле крафтсман, который принадлежал его покойным родителям. Шериф паркуется на подъездной дорожке. С манильским конвертом фотографий в руке он обходит дом сзади и поднимается на крыльцо. Не стуча, входит через кухонную дверь.

Гарри сидит за столом, перед ним бутылка «Макаллана» и стакан виски со льдом. Он выглядит нервным, отчаянным.

– Что мы будем делать, Расс? Я не могу сесть в тюрьму – стать игрушкой какого-нибудь бугая. Это будет смертный приговор. Кто бы она ни была, ей нужны деньги, которых и у Бога нет. Она знает, где закопаны тела. Чёрт, она знает всё.

Руки помощника шерифа дрожат, пока он слишком размашисто жестикулирует. Похоже, он и сам понимает, что переигрывает, что слишком театрален, – и обхватывает стакан с виски обеими руками.

Рассел садится не напротив Гарри Карлайла, а по диагонали, ближе.

– Кто-то был на «Мидоуленде», экскаватором-погрузчиком раскопал «Бьюик» Корли.

– О, Господи. Откуда кто-то мог узнать про «Мидоуленд»?

– Значит, кто-то рассказал.

Гарри тупо моргает. Этот стакан – далеко не первый за вечер.

– Рассказал? Кто, ради Христа, мог рассказать? Они же все там мёртвые. Не призрак же кому-то сказал.

– Нет, ты прав, дружище. Не призрак.

– Как такое может быть, Расс?

Гарри так побледнел, что его родимое пятно цвета портвейна будто светится неоном.

– Как такое может быть – при всех предосторожностях, заставлявших нас жить?

– Я снова засыпал яму, спрятал «Бьюик».

– И что это даёт? Какая бы сука ни была, она знает. Нам конец. Как такое может быть, как это вообще возможно?

– Не может, – говорит Рассел. – И не будет.

Когда Гарри делает глоток, стакан стучит о его зубы, и виски течёт по подбородку. Он вытирает лицо рукавом.

С девчонками он груб – столь же жесток, как и Рассел, – но по сути он пустышка. Питбуль с нежной малышкой, которая весит меньше половины его веса; но поставь его против кого-то своего размера… ну, тогда он годится только на бумажную работу – поэтому Рассел и держит его в управлении. Как бы успешно они ни охотились на маленьких перепёлочек, всё равно было ошибкой связываться с таким слабым партнёром, как Гарри.

За кухонными окнами небо багровеет красным и лиловым. Из углов комнаты выползают тени и сгущаются вокруг стола. Единственный электрический свет падает из открытого проёма в нижний коридор.

– Что значит «не может, не будет»? – спрашивает Гарри. – Уже случилось. Всё рушится у нас на глазах.

Рассел тепло улыбается. Похлопывает Гарри по руке, успокаивая.

– Я всё просчитал, дружище. План был гладкий – кроме одной вещи.

Гарри смотрит на шерифа, как на сумасшедшего.

– Просчитал что?

– Она крепкая баба. И умная. Управляется с экскаватором-погрузчиком – раскопала «Бьюик».

Он открывает манильский конверт и высыпает фотографии на стол.

– Она могла добыть всё это из смартфонов, которые мы забрали у семей, когда убили взрослых.

Гарри смотрит на фотографии с ужасом.

– Откуда это у тебя? Я же разбил телефоны, высверлил батареи. Телефоны давно пропали.

– Пропали ли, Гарри? Или ты сложил телефоны в клетку Фарадея, чтобы их нельзя было найти по GPS? Сложил в клетку Фарадея и запер у себя в подвале – пока их уже никто не будет искать? Чтобы у тебя остались… сувениры?

Гарри Карлайл потрясён.

– Ты о чём? Я сделал, как ты сказал! Всё сделал правильно. Никто не мог достать эти фото из телефонов. Телефоны уничтожены и исчезли.

Рассел не спорит. Он просто спокойно проводит помощника через цепочку фактов.

– Я езжу по округу – приходит СМС: мол, у Деметеров что-то назревает. Значит, я оказываюсь там в нужное время и вижу «Форд» на подъездной дорожке. СМС пришло от тебя.

– Я не писал тебе сегодня, – настаивает Гарри. – Я дважды звонил, но я не писал.

– Может, какой-нибудь хакер подделал отправителя, отправил мне сообщение через твой номер так, что ты и не знал. Это твоя версия?

Гарри нужно выпить ещё.

– Когда я запросил по номеру регистрацию машины, кому диспетчер передал проверку? Кто это пробил? Ты, Гарри?

– У тебя совершенно неверное представление, Расс. Всё мимо. Я никакую регистрацию «Форда» не проверял.

– Диспетчер мне скажет. Но если это был не ты, то, возможно, в базе Департамента автотранспорта Миссисипи вообще фантомная вставка – часть аферы. Ты знаешь, как делают фантомные вставки, как хакеры это проворачивают. Я знаю, что ты знаешь, потому что ты был на том двухдневном семинаре по этой теме, Гарри.

– На семинаре у генерального прокурора штата о том, как распознать фантомную вставку, как хакеры это делают, – а не о том, как делать это самому. Тебя приглашали, а ты отправил меня. Чёрт побери, Расс, мы в этом вместе. Попадётся один – у второго нет ни единого шанса.

Рассел вынимает пистолет, Гарри вздрагивает, и Рассел кладёт оружие на стол – так, чтобы помощнику было не дотянуться. Он не собирается стрелять. Пистолет нужен, чтобы Гарри не терял тревогу и не мог сосредоточиться.

– Забавно, – говорит Рассел, – что эта женщина звонит только тебе, не мне. Может, потому что я бы узнал её голос. И когда я об этом задумался, я понял ту самую одну вещь, которая никак не складывалась.

Чтобы сделать глоток, Гарри держит стакан обеими руками. На этот раз не проливает. Виски из-за этого разговора стал для него ещё ценнее.

Проглотив, он снова смотрит на пистолет.

– Какая вещь не складывалась? Ты о чём вообще?

– Если какой-то родственник семьи Хёркосов, теперь владеющий их второй машиной, их «Фордом», или даже какой-нибудь активист – кто бы это ни был, – если у них были хоть какие-то основания подозревать, что Венди и её родители исчезли именно в округе Уорстед… с какой стати им идти к Дженни Деметер?

– Не знаю.

– Чтобы подтвердить мой интерес к малолетним? Но откуда они могли знать, что я пытался подкатить к Серафине?

– Ты всё смешал, Расс.

– Никто не знает про Серафину – кроме нас с тобой. Это мы вдвоём продумали, как всё провернуть: пожар в доме, а потом – может быть – выдать тело Венди за обгоревшие останки Серафины.

– Её мать знает, Дженни знает.

– И она до смерти меня боится. Она не станет болтать об этом ни с кем. Она достаточно умна.

Гарри тянется к «Макаллану».

– Не трогай бутылку, – предупреждает Рассел. – Такой бутылкой можно проломить человеку череп, вырубить его. Я сам налью.

Пока Рассел наполняет стакан Гарри до краёв, помощник говорит:

– Я не ездил на этом «Форде» и я не раскапывал «Бьюик» Корли. Я весь день был в управлении. Это можно проверить.

– Пей, Гарри. И даже не думай плеснуть мне в лицо.

– Господи, Расс, ты всё понял совершенно неправильно, – стонет Гарри; но теперь глубокий глоток виски нужен ему больше, чем воздух.

– Как там Карла – после того как вышла из Бриджпорта? Её же выпустили условно, да? Месяца три назад?

– Моя сестра? Ты думаешь, я настолько безмозглый, чтобы рассказать этой бешеной суке, чем мы с тобой занимаемся все эти годы?

Рассел принимает выражение человека, которого глубоко ранили.

– Насколько я помню, шантаж – это была её специализация. Интересно, сколько она хочет с меня: двести тысяч, триста? Делим с тобой пополам – и дальше ты и я продолжаем с девчонками, как прежде, а я такой идиот, что не понимаю: меня обвёл вокруг пальца лучший дружок – и это повторится снова?

– Господи, нет. Ничего подобного. Чёрт, Расс, ты должен мне верить: я даже не знаю, где Карла после выхода. Она не выходила на связь. Мы никогда не были близки.

Положив правую руку на пистолет, лежащий на столе, Рассел говорит:

– Судя по описанию, которое дала мне Роксана Кортес, Карла сейчас живёт в мотеле «Голубая лента» под именем Алекс Хёркос. И ездит на «Форде» с миссисипскими номерами.

Ошеломлённый, Гарри не отрывает глаз от правой руки шерифа, лежащей на пистолете.

Левой рукой Рассел вынимает флакон из держателя на оружейном ремне, поднимает над столом и распыляет Гарри в лицо. Когда они охотятся на маленьких перепёлочек, у них обоих с собой хлороформ – но сейчас Гарри без оружия. Как и многие застигнутые врасплох водители, на которых напали таким способом, Гарри Карлайл отключается мгновенно. Пальцы разжимаются, отпуская стакан с виски. Он заваливается набок на стуле, соскальзывает с него и падает на пол.