Текст книги "Безымянный: 1 сезон (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

6

Безымянный и Дженни сидят на диване; Серафина – на кухне, Макс – на задней веранде, затянутой сеткой и запертой.

– Это был тот день, когда я сменила замки, – говорит Дженни. – Сняла из спален оконные кондиционеры, поставила сигнализации на окна, тренировалась с пистолетом, перестала ездить в город по любому поводу. Ждала, когда он явится сюда и попытается что-нибудь сделать. Я не могу его обвинить. Кто мне поверит? И я не могу пойти на него. У меня нет ни полномочий, ни власти.

– А у меня есть.

– Вы же сказали, что вы не закон.

– Я и не закон, – говорит он. – Но я кое-что другое. Помните, восемь лет назад пропала девочка по имени Тэмми Шугарс?

Дженни морщится.

– Ей было десять. Её так и не нашли. Вы хотите сказать… Соакс? Но разве Тэмми не пропала, когда гостила у бабушки в Гастонвилле? Это же через два округа отсюда.

– И тем самым подозрения отводятся от здешних. Бабушку застрелили, Тэмми похитили, свидетелей нет. А пять лет назад – Сара Корли: их семья выехала из Уорстеда в Остин. Полиция так и не нашла их машину – ни следа от кого-либо из них.

– С этого дня я и дома буду носить «Вальтер», – говорит она.

– Дело не только в Тэмми и Корли. Через округ проходят две трассы штата и одна межштатная автомагистраль. Каждую неделю здесь проезжают тысячи людей, многие – из других штатов. Время от времени кто-то пропадает. Трудно сказать, исчезли они здесь или в другом округе – да и вообще, пропали ли они в Техасе, а не в соседнем штате. Они просто не прибывают туда, куда ехали.

Сирена на окружной дороге заставляет их обоих повернуть головы к окну. Если Соакс едет сюда, он не станет делать это с включённой сиреной и мигалкой, но они всё равно ждут, пока машина проедет мимо и звук не начнёт стихать.

– За последние семнадцать лет, пока Соакс был помощником шерифа, а потом шерифом, вы удивились бы, узнав, сколько людей исчезло после того, как они проехали через эти места, – говорит Безымянный. – Их тела иногда находят, иногда нет. Машины, на которых они ехали, нередко всплывают в других преступлениях – и тогда кажется, что где-нибудь они остановились менять колесо, и к ним подъехал какой-нибудь другой ужас, не Соакс: скажем, бандиты MS-13. Страна кишит психопатами-гангстерами из Центральной Америки. Но в шести случаях исчезали целые семьи – и их машины так и не нашли. В четырёх семьях была девочка от десяти до двенадцати. В двух других – по две девочки такого возраста.

Хотя за окнами резкий утренний свет режет день на полосы, выбеливает лоб и щёки Дженни, в большей части душной комнаты скапливается непроглядная тьма; тени ложатся в глазницы, и он словно видит под её кожей череп.

– Тэмми, Сара и ещё восемь девочек. Десять за семнадцать лет. И семьи этих восьми. Он не мог сделать всё это один. Вы знаете, кто ещё? – спрашивает она.

– Одного знаю. Скорее всего, и вы знаете, – говорит он.

Он описывает кудрявого спутника Соакса с родимым пятном на лбу цвета портвейна, но не говорит Дженни о видении, в котором увидел этого человека.

Дженни смотрит на окно и на страшный белый солнечный свет, словно по ту сторону стекла за ней наблюдает демоническое привидение.

– Это Гарольд Карлайл. Помощник шерифа на полставки.

– Да.

Её взгляд возвращается к Безымянному.

– У него была младшая сестра, Карла… Она сидела в женской тюрьме в Бриджпорте – за шантаж, который закончился непредумышленным убийством. Но Гарри стыдится её: он правильный до занудства, всё время помогает церкви, этой благотворительности и той… – Она вздрагивает. – Помощник шерифа на полставки. Вы знаете, кем он работает в основном?

– Знаю. Он ведёт шестой класс в начальной школе Уорстеда.

Она обхватывает себя руками, пытаясь отогнать озноб.

– Может быть, Тэмми и Сара были его ученицами. Он ведь не единственный учитель шестого класса. Даже если они были не у него, он всё равно их знал. – И, словно сердце у неё беспомощно тонет перед лицом непомерной опасности, она говорит: – Что происходит с миром, мистер Шепард? Он что, разваливается на части?

– Ну, – говорит он, – уж точно мы живём не в эпоху истины и благодати.

7

Шериф Соакс находится в одиннадцати милях от дома Деметеров, когда диспетчер сообщает: «Форд» зарегистрирован на Роджера Луиса Хёркоса и Алекс Джозефину Хёркос из Джексона, штат Миссисипи.

Соакс ошарашен. Роджер и Алекс Хёркос – родители Венди Хёркос, самой недавней девочки в манеже. Они мертвы в своём закопанном «Рейндж Ровере», а их дочь лежит в другой могиле.

Вот уже четырнадцать месяцев, с тех пор как они исчезли во время поездки в Тусон, штат Аризона, их имена числятся в списке пропавших без вести на сайте Национального центра информации о преступлениях. Диспетчеру эти имена ничего не говорят. Никто не обязан предполагать, что Роджер, Алекс и Венди встретили свою судьбу именно в округе Уорстед; следовательно, здесь никакого расследования и не проводили.

Эта тревожная новость – вместе с тем, что Дженни Деметер разговаривает с тем, кто сидит за рулём «Форда», – выбивает Рассела из колеи. Но у Дженни на него ничего нет. Никаких доказательств его намерений насчёт Серафины. Ни единой улики. Надо совсем спятить, чтобы попытаться сдать его. Самый большой риск, на который он когда-либо шёл, был с Ланой Варнер – семнадцать лет назад. С тех пор он стал осторожнее, осмотрительнее. Он не оставляет их в живых, когда с ними покончено. Его послужной список шерифа безупречен. На репутации – ни малейшего пятнышка. Он – просвещённый, прогрессивный блюститель закона, настолько любимый избирателями, что его избрали, а потом переизбрали с крупнейшим перевесом среди всех шерифов штата. Дело против него не состряпаешь – просто потому, что он не успел ничего сделать Серафине.

Может, пора устроить пожар в доме Деметеров – даже если он должен включать в себя трагическую смерть прекрасной Серафины.

8

Двигаясь на юг по двухполосной окружной дороге, к ранчо «Мидоуленд», Безымянный получает текстовое сообщение. Бубновый Туз сообщает, что GPS-маячок на патрульной машине, которой пользуется исключительно Рассел Соакс, показывает: шериф сейчас в тридцати двух милях к северо-западу от «Мидоуленда» и, по-видимому, ведёт обычное патрулирование. Гарри Карлайл, учитель шестого класса и помощник шерифа на полставки, занимается бумагами в здании управления. На ранчо, скорее всего, никого не будет.

Этот участок пастбищ площадью в сто акров лежит к югу от Уорстеда. В конюшнях когда-то держали призовых квотерхорсов. Шестнадцать лет назад, унаследовав землю от деда по матери, Лукаса Бронстеда, Рассел Соакс распродал поголовье.

Два маленьких домика, в которых раньше жили управляющий и двое конных тренеров – сам Лукас жил в городе, – теперь сильно обветшали.

Рассел их не сдаёт, потому что, как он говорит, не хочет головной боли с арендаторами. Однако подозревают, что у него на этот участок есть иная цель.

Кирпичное здание площадью восемнадцать тысяч квадратных футов – это одновременно гараж и музей, где дед Лукас держал коллекцию антикварных автомобилей. Рассел распродал машины и уволил двух мужчин, которые их обслуживали.

Лукас Бронстед искренне верил в надвигающийся крах общества. Считают, что он построил под гаражом тайный бункер – без разрешения строительного надзора. Аномалии в поданных планах намекают: доступ в это глубинное убежище может быть устроен через кладовку с припасами в офисе, который Лукас здесь держал.

Безымянный ставит «Форд» рядом с аккуратным, красивым гаражом – так, чтобы машину не было видно с шоссе. Он сидит, пока холодный воздух из дефлекторов омывает лицо, и готовит себя к тому, что впереди. Он слишком хорошо знает, насколько жестоки бывают люди, на какие ужасы они способны.

Он глушит двигатель. Пути назад нет. Такова его жизнь: столкновение с тьмой, не имеющей отношения к отсутствию света.

Из-под водительского сиденья он достаёт LockAid – полицейский пистолет для вскрытия замков. У ближайшей к нему двери, в человеческий рост, он вставляет отмычку LockAid в скважину засова и нажимает на спуск, пока все штифты не щёлкают на линии среза.

Войдя, он включает свет. Соакс гаражом не пользуется. Он якобы собирается снести здание, когда начнёт осваивать участок. Однако электропитание он поддерживает.

Единственная машина на этом огромном пространстве – экскаватор-погрузчик, стоящий на сером керамическом плиточном полу, как зверь из юрского периода.

Безымянный проходит в ту часть здания, где когда-то были мастерская механиков и кабинет Лукаса. Инструменты ушли вместе с машинами. Кабинет старика теперь пуст.

В углах под потолком дрожит паутина. Пауки реагируют на его появление: лапки перебирают шелковистые нити, как струны невидимой арфы, но музыки не рождается.

В гардеробной по обе стороны – пустые полки. В глубине – щит из перфорированной панели от пола до потолка; из него торчат восемь нержавеющих крючков. Может, когда-то тут висели швабры и мётлы. Он тянет каждый крючок – без толку. Однако один поворачивается, как дверная ручка, и после трёх оборотов что-то щёлкает. Стена – а на самом деле тяжёлая стальная дверь – распахивается внутрь, открывая площадку и лестничный пролёт.

Дедовское убежище на конец света.

Безымянный находит выключатель, медлит и спускается.

В первой подземной комнате – ряды стеллажей от пола до потолка; здесь, должно быть, когда-то держали многолетний запас консервов и сухих продуктов. Всё это вынесли.

Возможно, Соакс не ждёт краха общества. Или же анархия ему по душе: если она придёт, он захочет разгуливать по миру на воле и наслаждаться изнасилованиями и убийствами, которые рождает такой окончательный хаос.

Есть и другие комнаты, обставленные для развратных утех, но сейчас ни один пленник там не находится.

В самой последней камере бетон под ногами покрыт тёмными пятнами. Он подозревает, что это место казни.

Сердце бьётся о рёбра-клетку. К горлу подступает кислота. Он не управляет своим даром. Ожидая ясновидческого монтажа жестокости, насилия и демонической похоти, который может испытать его рассудок, он в нравственном ужасе спасается бегством и возвращается на первый этаж.

Иногда видение длится не секунды, а минуты. Однажды он выдержал сорок минут отрешённости от реальности. Когда видение отпустило, он обнаружил себя на полу, свернувшимся калачиком, в собственной рвоте.

Его ясновидение – путешествие во времени, совершаемое без ухода из настоящего. Раздвигаются завесы прошлого – и он видит то, что было; рассеиваются туманы будущего – и он видит то, что ещё случится.

Порой это не просто зрелище: он входит в сцену, словно проживает её, со всеми пятью чувствами.

Чаще всего он лишь бесплотный наблюдатель. Но в редких случаях он оказывается внутри точки зрения убийцы или жертвы, чувствует эмоции, улавливает мысли – и его почти ломает от сочувствия.

Его главный страх – что, слишком долго оставаясь запертым в перспективе убийцы-социопата, он сам будет разложен этим опытом и потом начнёт сочувствовать злу.

Теперь, снова в гараже, он нажимает кнопку и поднимает одни из больших секционных ворот.

Ключ от экскаватора-погрузчика лежит на сиденье оператора. Двигатель заводится, и он выводит машину из гаража.

Смартфон, выданный под конкретную задачу и подлежащий уничтожению по её завершении, показывает подробную топографическую карту участка. Мигающая красная точка отмечает его положение, а мигающая синяя указывает место, которое он должен проверить.

Согласно одному из вчерашних сообщений Бубнового Туза, компьютерно усиленные снимки с коммерческого спутника выявили на северной оконечности участка подозрительные топографические аномалии. Безымянный должен раскопать одну из шести таких точек.

Через пятнадцать минут он открывает проржавевшую крышу белого седана. Пять лет назад семья Корли вместе с дочерью Сарой выехала из Уорстеда в Остин на белом «Бьюике» – и исчезла, словно их похитили инопланетяне.

Он глушит экскаватор-погрузчик, спрыгивает с сиденья и подходит к краю раскопа. Как в кухне Дженни Деметер на него накатывало возможное будущее, так теперь ясновидение приносит ему мгновение из прошлого.

Унылое серое небо накрывает синеву, ветер сменяет неподвижность, дикая трава вздрагивает, тёплый воздух вытесняется холодком, но в этой виньетке нет ни звука. Яма перед ним – футов восемь или девять глубиной, футов десять шириной, почти двадцать длиной; с одного конца – земляной пандус, и у верхней точки этого пандуса стоит белый седан «Бьюик». Сквозь открытую дверь он видит мужчину и женщину – несомненно, Корли, – сидящих на заднем сиденье; руки и ноги связаны армированным скотчем. Цепи на шеях пристёгивают их к подголовникам передних сидений. Шериф Рассел Соакс захлопывает дверь. Гарольд Карлайл, помощник шерифа на полставки и школьный учитель, управляет экскаватором-погрузчиком, стоящим позади «Бьюика». Гидроцилиндры приходят в движение, ковш с зубьями упирается в зад машины, давит на неё. Очевидно, коробка в нейтрали, стояночный тормоз снят. Машина клюёт носом и скатывается по пандусу, останавливаясь на дне ямы. Пока шериф смотрит, Карлайл начинает черпать рыхлую землю из кучи рядом с раскопом и одну за другой сбрасывает глыбы на автомобиль. В беззвучии этого видения не слышно криков: запертые в машине, жертвы заживо оказываются похоронены. Девочка, Сара, находится в бункере под гаражом; и хотя медленное убийство её родителей жестоко и страшно, судьба Сары будет хуже.

Когда видение проходит, он стоит у края огромной могилы, смотрит вниз на крышу четырёхдверного гроба и дрожит не от страха, а от ярости.

Остальные пять «топографических аномалий», несомненно, скрывают другие машины, другие семьи – включая родителей Венди Хёркос, Роджера и Алекс, в их «Рейндж Ровере».

9

Рассел Соакс привык контролировать всё: не только своих помощников и прочих сотрудников управления, и не только череду игрушек, которые доставляли ему удовольствие в манеже, но и каждый аспект собственной жизни. Он мастер манипуляций: если не получается добиться своего одним способом, он добьётся другим – обаянием, психологией или физической силой. Дженни Деметер лишила его Серафины, но ещё никто и никогда не лишал его желаемого навсегда. Он всегда находит способ.

Патрулируя своё королевство, он не может выбросить из головы загадку «Форда», оформленного на родителей Венди. За рулём не может быть кто-то из ближних Хёркосов, потому что Роджер, Алекс и Венди – все, кто у них был: ни других детей, ни бывших супругов. Если же из Миссисипи приехал какой-то дальний родственник, то откуда он узнал, что округ Уорстед – это место, где Хёркосов похитили? Откуда он узнал, что похититель совсем недавно нацелился на дочь Дженни Деметер? Да и вообще – это реальный мир, не телевидение: нет никаких крутых детективов-любителей, никаких персонажей в духе Агаты Кристи, которые разъезжают и раскрывают преступления. И ни полиция штата, ни федеральные службы так не работают – таких трюков не устраивают. Кто-то пытается вести против Рассела маленькую психологическую войну.

Некоторые активистские группки любят играть в игры, пользоваться партизанскими методами, разводить подозреваемых на аферы и, во имя справедливости, подминать под себя закон. Осмелилась ли Дженни обратиться к таким – и оклеветать Рассела, заявив, будто он домогался её дочери? И какие идиоты стали бы её слушать, если у неё нет никаких доказательств?

Если только… Может, она уговорила Серафину соврать – сказать, будто он заставлял её делать непристойности, когда Дженни и Макса не было рядом. Все дети невинны – и именно поэтому их уничтожение так возбуждает Рассела, – но в каждом ребёнке скрыт лжец и кое-что похуже, ждущее своего часа. Так он верит, так он знает. Когда-то и он был невинным – но недолго. Осквернённые в свой черёд оскверняют невинных. Вот единственное предназначение человечества: обманывать, использовать, властвовать и уничтожать. Если Рассел не будет доминировать над другими, доминировать станут над ним – а такой судьбы он не примет.

Тревожась, что мать Серафины словно околдовала девочку и настроила её на ложные обвинения, он ловит себя на том, что едет к дому Деметеров – почти не отдавая себе отчёта, куда направляется. Проезжая мимо по окружной дороге, он видит: «Форда» на подъездной дорожке больше нет.

Звонит его личный смартфон. Это Гарри Карлайл, и он на взводе.

– Расс, чёрт возьми, мне только что позвонили…

Прерывая его, Рассел говорит:

– Откуда ты узнал, что у Деметеров что-то назревает?

– Ты о чём?

– Про твой текст пару минут назад: что по адресу Смоктри-лейн, 600, что-то назревает.

– Я не посылал никакого чёртова текста.

– Но машина из Миссисипи…

Гарри прерывает.

– Расс, чёрт возьми, слушай меня. Эта девчонка… наверняка баба, которая прикидывается – голос подделывает, но звучало как маленькая девочка… позвонила и говорит: «Мистер Карлайл, вытащите меня из этой ямы».

– О чём ты? Какая яма?

– Эта стерва говорит, что она Венди. Так про какую яму, по-твоему, она говорит?

– Ох, дерьмо, – говорит Рассел.

– Дерьмо? Это всё, что ты можешь сказать? Дерьмо? Кто-то знает!

– Заткнись, Гарри. По телефону мы это не обсуждаем. Сваливай пораньше. Возьми больничный. Езжай к себе. Там поговорим.

– Но если кто-то знает…

– К тебе, – жёстко повторяет Рассел и обрывает связь.

Если Гарри не отправлял тот текст, значит, кто-то, выдавая себя за него и спуфя через его телефон, хотел, чтобы Рассел увидел «Форд» на подъездной дорожке у Дженни. А теперь какая-то женщина пытается психологически продавить Гарри, выбить из колеи их обоих. Кто?

Он и Гарри – напарники по изнасилованиям, товарищи по убийствам, лучшие друзья друг для друга, хотя Рассел отлично знает: друзей не существует, есть только созависимые – и враги. В кризис товарищи по убийствам иногда убивают друг друга, пытаясь спасти собственную шкуру.

Рассел так долго был абсолютным хозяином своей территории, что даже самый слабый намёк на угрозу его суверенному положению пугает: заноза опасности ощущается мечом у горла. Если какие-то родственники или активисты думают, что им что-то известно, и ведут против него и Гарри психологическую войну, то во что ещё они могут здесь влезть, какие ещё стороны жизни Рассела пытаются разглядеть?

Самый большой риск – ранчо «Мидоуленд». За исключением истории с Ланой Варнер семнадцать лет назад, когда он только начинал развлекаться, он был осторожен. Ломая Лану, он от неё узнал, что Гарри, её учитель, пытался к ней приставать. Открытие того, что есть ещё один мужчина с запретными вкусами, Рассел для себя оправдал. А потом он унаследовал «Мидоуленд» и понял: с партнёром легче ловить и удерживать будущие игрушки – и куда возбуждающе, потому что с пленниками можно творить более изощрённые мерзости. С Тэмми Шугарс и Сарой Корли они действовали аккуратно. С тех пор, пока Серафина не стала целью, они охотились только на приезжих – на тех, кто был не из округа. Но под травами этого ранчо зарыта холодная правда – и она ждёт, когда её обнаружат.

Подъезжая к «Мидоуленду», он впервые в жизни сжимается от ужаса – чувства, которое он привык внушать другим, но которое для него самого ново. Паниковать причин нет. Ни один чиновник округа и ни один судья под влиянием семьи Соаксов не выдаст ордер на обыск, не предупредив Рассела заранее. Влиятельные связи у него есть и на уровне штата, и никакое расследование против него не начнут так, чтобы он об этом не узнал.

Приехав на ранчо, сперва он не видит ничего подозрительного. Он отпирает бывший гараж антикварных машин, включает свет – и чувствует запах застоявшихся выхлопных газов. В глубоких протекторах шин экскаватора-погрузчика застряли комья влажной земли. Кожух двигателя тёплый на ощупь. Большой ковш с зубьями залеплен грязью. После последнего использования они с Гарри машину отмывали.

В 5:25 этого долгого летнего дня воздух тёплый и липкий, но это не он заставляет Рассела внезапно вспотеть. Такого не может быть: кто-то вторгся на его землю, бросил вызов его власти. Ему кажется, будто апокалипсис, которого ждал дед Лукас, обрушился на наследника старика: настоящее корчится, будущее сползает к пропасти.

Он возвращается к «Субёрбану» и мчит по целине к дальнему краю ранчо – туда, где мёртвые отправлены по подземной дороге в никуда. В той же части участка несколько игрушек просто сбросили в глубокие, но менее хитрые ямы – без гробов-машин и под слоями гашёной извести.

«Бьюик», в котором родители Сары Корли делят заднее сиденье, частично раскопан.

Даже если Дженни Деметер кому-то на него пожаловалась – откуда они могли узнать про манеж на «Мидоуленде»? Откуда они узнали, что машины зарыты, и откуда узнали точно, где копать? Их осведомлённость делает их… волшебными, сверхъестественными.

Никаких следов того, кто пользовался экскаватором-погрузчиком, нет.

Рассел разворачивается на месте на полный круг, но двигается только высокая трава – дрожит под слабым ветерком.

В небе нет птиц, не жужжат насекомые, с далёкого шоссе не доносится ни звука машин – словно всё живое погибло. Или словно умер он сам и теперь обречён бродить в одиночестве по безлюдному подземному миру.

«Бьюик» нашли. Сделать так, чтобы его не нашли, уже невозможно. Нельзя выкопать его и вовремя увезти. Если они знают, где искать одну машину, они знают, где искать шесть. Они вернутся. Засыпать яму – бесполезно.

И всё же он забирается в кресло оператора, заводит экскаватор-погрузчик и начинает сгребать обратно в раскоп всю вынутую землю. Сокрытие работало для него всю жизнь. Ложь, поддельные данные, исправленные записи, угрозы, взятки – инструментов много, но ничто не было таким надёжным и успокаивающим, как шесть, восемь или десять футов утрамбованной земли. Он засыпает яму и снова прячет «Бьюик». Возвращает экскаватор в гараж, закрывает большие ворота, садится в «Субёрбан» и едет в город.

Он не считает, что снова зарыть «Бьюик» – это поступок отчаяния или безумия. Он меньше всего похож на сумасшедшего. Он один из немногих здравомыслящих мужчин в этом мире, кто знает правду о жизни: жизнь – бессмысленный клубок, из которого мужчина с волей может сплести себе любое будущее.

В кризис удача благоволит смелым. Нужно найти того, кто сидел в «Форде». Если они приехали из Миссисипи, они, возможно, остановились в мотеле. В Уорстеде мотелей, достойных остановки, немного – всего три, тянущих на две звезды.

Если он найдёт этих чужаков, он с ними разберётся. И он не сомневается, что найдёт.