Текст книги "Дом на краю света (ЛП)"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Часть девятая

Последствия

Лис и художница

После взрыва, когда страх повсюду, а власти подозрительно косятся на каждого, кто уже дорос до того, чтобы ходить своими ногами, любой, кто открыто несёт оружие, скорее всего, будет вынужден либо сдать его, либо пустить в ход. Пальто из шкафа в прихожей нонны Джаны становятся пелёнками, в которых можно спрятать винтовку и дробовик, чтобы нести оружие, как младенцев, укутанных от дождя.

В грядущие годы у мира будут свои чудовища, но уже исключительно земные – рождённые мужчиной и женщиной, невинные и безобидные, пока их не преобразят зависть, ненависть и идеология. Против детей Молоха огнестрельное оружие оказалось малоэффективным; однако в будущих кризисах оно будет необходимо для защиты правых и невинных.

Небо – перевёрнутый океан, и его вещество падает волнами густых брызг; в эту мрачную минуту Кэти кажется, будто дела человеческие рискуют оказаться всего лишь кораблекрушениями на отмелях и берегах безжалостного времени. Пока они с Либби спешат по изгибу булыжной подъездной дорожки, через открытую калитку, под хвойными деревьями, ветер бьёт их и словно насмехается. Деревья мотают кронами, трясут сучьями, хлещут ветвями и швыряют вниз шишки, которые скачут по мостовой, как живые гранаты. Ливнёвки забиты, водостоки переполнены, перекрёстки затоплены. Взрыв на далёком Рингроке разбудил горожан; в окнах, которые прежде были тёмными, зажигается свет, и сквозь струящиеся стёкла видны лица с затенёнными чертами. Во многих домах люди вышли на крыльцо, иногда целыми семьями. Как обычно бывает, когда обычная жизнь внезапно содрогается в основаниях, даже в тех случаях, когда событие кажется грозным, но ещё не вполне понято, по тем, кто вышел и ищет новостей, проходит не лишённый приятности трепет – словно в человеческом геноме зашито глубокое знание о том, что история в родовых муках движется к апокалипсису, и это, возможно, лишь начало, когда ужас человеческой участи наконец будет объяснён, а мир исправлен – ценой, да, но ценой, которую стоит заплатить.

– Что происходит, что это был за звук, что это был за свет, куда вы идёте, что вы видели?

Они видели всё – но ничего такого, что утолило бы бессознательную жажду тех, кто окликает их, и потому не отвечают никому.

Сирены режут ночь в таком количестве, какое кажется странным для городка в шесть-восемь тысяч жителей, – будто подняли каждую патрульную машину, каждую «скорую» и каждую пожарную. Видимых пожаров нет, хотя с Рингрока к берегу уже донёсся новый запах гари и пепла даже сквозь этот промозгло-мокрый ветер. Ударная волна была недостаточно сильной, чтобы что-то повредить на материке. Да и сердец, настолько слабых, чтобы получить приступ от взрыва за много миль, немного. Кэти невольно думает: а не предупредило ли какое-нибудь федеральное ведомство местные власти за считаные минуты до детонации, чтобы подключить их к реагированию с минимальной задержкой? Если так, то выбраться из города нужно ещё срочнее – пока его не перекрыли.

На парковке посреди квартала, между переулком и Мейн-стрит, Range Rover стоит там, где они его оставили. У заднего окна Майкл Дж. наблюдает за ними без заметной тревоги, будто ни секунды не сомневался, что они вернутся.

Кэти удивляется чувству, которое поднимается в ней при виде лиса. Он значит для неё больше, чем это можно было бы счесть разумным. Он – именно тот, кем казался, в пору, когда слишком многое оказывалось не тем, чем выглядело. Его красота – это правда мира, ответ на всё уродство, навязанное ему теми, кого покинул разум. Если ей и вправду суждено снова писать, как она надеется, – не искать в своих сюжетах почему, а передавать во всей полноте что в них есть, ту неповторимость, которая, если увидеть её по-настоящему, отвечает на самые трудные вопросы о смысле жизни, – тогда начать она должна с этого скромного лиса и воздать должное его великолепию.

Прежде всего им с девочкой нужно остаться в живых. И на свободе.

Они кладут оружие на пол позади передних сидений и накрывают пальто. Кэти снимает маленький рюкзак, набитый деньгами, и Tac Light, примотанный к руке, и кладёт их рядом с винтовкой.

Она садится за руль, Либби устраивается на пассажирском месте. Они промокли и продрогли до костей, но, когда Range Rover заводится нажатием кнопки, они улыбаются друг другу – будто рокот двигателя предвещает ту судьбу, к которой они стремятся.

Они пробираются по городку переулками и второстепенными улочками, обходя все источники сирен. На одной из задних улиц им навстречу вылетает с десяток подростков, все пешком, никто не одет по погоде, – но не с дурными намерениями. Они возбуждённо перекрикиваются и бегут к озеру, в какое-то своё полуночное приключение после взрыва, вероятно, наслушавшись, что леса Рингрока полыхают с такой силой, что дождю их не погасить. Если власти и беспокоятся о радиации, то, похоже, ещё не начали предупреждать местных – эвакуироваться или хотя бы оставаться дома, чтобы снизить облучение. Возможно, считается, что объём и сила дождя очистят воздух от выпадений, смыв радиоактивные частицы в огромную разбавляющую массу озёрной воды, прежде чем те доберутся до материка. А может, заряд был менее грязным, чем стандартное тактическое оружие. А может, тем, кто должен думать о последствиях для общественного здоровья, нет дела ни до чего, кроме сокрытия правды и перекладывания вины на несуществующих злодеев. Некоторые мальчишки хлопают по бокам Range Rover, проносясь мимо с обеих сторон, а кто-то корчит смешные рожи – яркие фигуры в свете фар, исчезающие, как только машина проходит. В зеркале заднего вида они превращаются в тёмные силуэты, отражающие красноту задних огней, как угольки, уносимые к угасанию.

Орёл, лев и крокодилы

Прошло всего три дня с тех пор, как Кэти овдовела, когда к ней приходит друг – бывший морской пехотинец по имени Суди, партнёр Ави по их охранной компании. Он приносит пакет, который ему было поручено передать в случае смерти Ави.

Суди внушителен, как сверхъестественное явление: высокий, сильный, чернокожий, с кожей цвета полированного эбена, отец четверых детей, муж Шанды, воин и настоящий человек. Он хотел сам вступить в борьбу, начавшуюся после того, как Ави убили наездом и бегством, но Кэти ему запретила. Она крёстная их старшего ребёнка и почётная тётя всем четверым, и она не позволит, чтобы у этих детей отняли отца. На полях настоящей войны, где жизни и свобода миллионов под непосредственной угрозой, злу нужно противостоять всеми доступными средствами и подавляющей силой. Но на полях повседневной жизни действуют другие правила: сопутствующий ущерб здесь куда менее оправдан, а сопротивление нечестивым должно происходить в такое время, в таком месте и в такой форме, которые выбирают не они, а те, кому они причинили зло.

Пакет, который приносит Суди, – всего лишь манильский конверт девять на двенадцать дюймов, внутри которого восемь страниц информации. Самозаклеивающийся клапан дополнительно закреплён наклейкой с орлом, глобусом и якорем – неизменным символом Корпуса морской пехоты США.

Они сидят за кухонным столом с кофе, и Суди объясняет, что это за конверт. Ави просил его только передать пакет, и всё, что он сейчас говорит, – слова самого Суди. Все морские пехотинцы стремятся к той бдительности, отваге и благородству, которые олицетворяет орёл, и почти все проходят службу с полной честью для Корпуса и его традиций.

– Но некоторые, – говорит он, – орлы покрупнее других, и мы оба знаем, что Ави был именно таким. Не многим вручают Крест ВМС. И при всём этом он оставался скромным. Он бы никогда не назвал орлом себя, но считал львом тебя. После того, что случилось с твоими родителями и девочками… когда он взял на себя поиск правды и справедливости, он тревожился, что ты сделаешь, если с ним что-то случится. Он боялся, что в тебе будет один только бой и ни капли страха. Он хотел, чтобы ты жила, – и понимала: львица не трусиха, если отступает от схватки с целым семейством крокодилов. Он хотел, чтобы у тебя было знание, которое даст тебе выбор, если его уберут и ты останешься одна.

Глядя в кофе так, словно владеет элеомантией и умеет читать будущее по поверхности жидкости, она говорит:

– Он взял с меня обещание жить – ради него, ради них, – и я ни разу не нарушила обещание, данное ему. И не нарушу. Мне просто нужно понять, как жить.

– Один из вариантов может оказаться таким: тебе придётся стать кем-то другим. – Он постукивает по конверту. – Здесь всё, что тебе нужно знать, если обстоятельства вынудят тебя сделать этот выбор.

Когда Суди уходит, она открывает конверт. Любовного письма она не ждёт – и его там нет. Им с Ави не нужно было записывать свою любовь словами: они проживали её каждым поступком, каждый день своей жизни. Ави оставил ей подробное объяснение, что нужно сделать, чтобы исчезнуть, раствориться как Кэти и стать кем-то другим так надёжно, чтобы не осталось никакого следа. В ходе расследований, которые он вёл для корпораций, благотворительных фондов, университетов и других заказчиков, он находил людей, переделавших себя под новыми личностями, – но были и те, кого он так и не сумел отыскать. На своих неудачах он узнал не меньше, чем на удачах, включая имена и адреса нескольких поставщиков документов и связанных с этим услуг – лучших в своём деле и неизменно преданных тем, кому помогают перейти в новую личность. В последнем абзаце он просит её выучить наизусть каждое слово его инструкции, включая эти контакты, а затем уничтожить документ.

Ей требуется четыре дня напряжённой учёбы, по двенадцать часов в сутки, чтобы врезать в память каждое слово. Глаза горят, головные боли то приходят, то уходят, но эта работа даёт ей занятие помимо горя и помогает не сойти с ума.

Но вместо того чтобы сразу воспользоваться этим знанием, она сначала решает исполнить обязанности душеприказчицы по наследству родителей, продать их дом и свой собственный, избавиться от своей доли в охранном бизнесе, получить выплаты по страховым полисам и уехать на Лестницу Иакова. Если сенатор и те, кто готов расчистить ему путь к дальнейшей власти, решат, что с ней дело ещё не закончено, они будут знать, где её искать, – и она будет готова.

Из темноты

Время от времени вспышки молний выхватывают из тьмы грозовые тучи, похожие на горы, медленно меняющие очертания, но это уже мягкие, поздние разряды уходящей бури, бегущие по небесным холмам и долинам без прежнего драматизма. Дождь всё ещё тяжёлый, но ветер слабеет, и впереди – лучшая погода.

Они едут на запад по межштатной автомагистрали и ищут новости по радио. Целый час – ни слова о взрыве, который, должно быть, потянул как минимум на четыре балла по шкале Рихтера в краях, где даже умеренные землетрясения редкость. Музыка на любой вкус, рекламные передачи, проповедники, желающие, чтобы все знали Иисуса так же близко, как они, ночные разговорные шоу о внетелесных переживаниях и людях-тенях из других измерений – этого сколько угодно; но если новости и попадаются, то только о текущих политических стычках, разводах знаменитостей и чиновниках, отрицающих обвинения в изнасиловании. Отсутствие сообщений о разрушении Рингрока может быть следствием журналистской лености, но Кэти и Либби сейчас склонны думать, что эту историю придерживают, пока власти не решат, как именно ею распорядиться.

На полосах встречного движения появляется фургон, увенчанный россыпью мигающих красных и белых огней, которые превращают тёмный дождь в кровь и слёзы, хотя сирены он не включает. Это предвестник колонны, похожей на военную: тяжёлые фуры с прицепами, но без каких-либо знаков различия или опознавательных отметок. Восемь, десять, двенадцать громадных машин проносятся мимо – зловещие, как вагоны поезда, идущего прямиком в Ад; срочность их миссии выдают не только вспышки огней впереди, но и то, что они сильно превышают скорость и вышли в путь в час, когда весь остальной мир обычно уже сбавляет ход.

– Когда мы будем в безопасности? – спрашивает Либби.

Кэти смотрит в зеркало заднего вида на редеющий конвой.

– Не этой ночью.

Луна и человек

Пока Кэти мчится на запад, дождь уходит на восток. Через двадцать миль, когда дворники больше не нужны, тучи редеют, и луна, недавно утонувшая в них, воскресает.

За ночь драки и бегства их сделали быстрее, сильнее и бодрее адреналин и страх – и они всё ещё держатся на этом. Но Кэти хочет как можно скорее увеличить расстояние между ними и Рингроком ещё на несколько сотен миль, а скоро наступит момент, когда от изнеможения и сна уже спасёт только кофеин. И Range Rover тоже скоро потребуется заправка, так что Кэти с облегчением видит знак: трак-стоп через одиннадцать миль.

– Как только заправимся, ты сможешь поспать, – говорит она девочке. – Я обойдусь чёрным кофе.

– Ну уж нет. Я хочу накачаться кофеином по полной. Не хочу засыпать, пока не вымотаюсь так, что не буду просыпаться каждый час от кошмара.

– Слишком много кофеина может сделать сны ещё хуже.

– Рискну. Когда мы пропадём, они подумают, что мы мертвы, стали жертвами Молоха?

– Может быть. Если удастся сделать так, чтобы этот Range Rover исчез. Но нам придётся изменить внешность.

– Как именно?

– Обоим – новые причёски. Мне ещё и новый цвет волос. Если они правда решат, что мы погибли, мелочей будет достаточно.

– У нас нет документов, чтобы стать другими людьми.

– Я знаю, как их достать.

– Как?

– Увидишь.

– Кем мы будем?

– Матерью и дочерью. Тебя устроит?

После паузы девочка говорит:

– Мне бы этого хотелось. В смысле… если ты считаешь, что так будет правильно.

– Считаю.

– У меня нет денег.

– И не нужны.

– Я потом тебе всё верну.

Кэти с удовольствием замечает, что может улыбнуться.

– Ещё бы не вернула. Терпеть не могу нахлебников.

– Я тоже. Нам нужна будет легенда.

– Мы обе довольно изобретательные. Готова спорить на всё, что у меня есть, – что-нибудь придумаем.

Трак-стоп – это целый маленький город, где работают сотни людей и через который проходят бесчисленные тысячи. Здесь не только бензин и дизель: тут есть мотель, ресторан, аптека, сувенирный магазин, парикмахерская, часовня, ремонтный бокс и ещё много чего. Для грузовиков оборудованы четыре островка заправки, для легковых – два; у легковых Кэти узнаёт, что две из шести колонок принимают не только карты, но и наличные.

Заправив Range Rover, они ставят машину на стоянке для обычных автомобилей, под фонарями, льющими мертвенно-бледный свет, который вымывает краски отовсюду, делает их руки белыми как в перчатках, а лица – меловыми. Кэти достаёт из маленького рюкзака триста долларов и снова надевает его на плечи. Оставив Майкла Дж. сторожить оружие, спрятанное за передними сиденьями, она и Либби идут к главному входу в комплекс.

Сувенирный магазин рассчитан в первую очередь на дальнобойщиков. Кэти покупает банку таблеток с кофеином и два больших термоса – с современной изоляцией, но в рифлёном алюминиевом дизайне термосов 1950-х, с завинчивающимися крышками, которые служат ещё и кружками. В соседнем ресторане, у стойки выдачи, они просят налить в термосы кофе. Заказывают три чизбургера, один без лука, и две булочки с корицей и пеканом. Пока ждут заказ, стоят и слушают сначала классику Гарта Брукса, потом отличный номер Алана Джексона – как будто мир совсем недавно не стоял на краю гибели.

Когда они возвращаются к Range Rover, рядом с машиной нависает мужчина – без тени в жёстком, отвесном свете фонаря, – и заглядывает в правое стекло багажного отсека. Ему где-то за сорок, на нём ботинки, джинсы и клетчатая фланелевая рубашка навыпуск, волосы стянуты в хвост.

– Чем-то помочь? – спрашивает Кэти, когда они с Либби подходят к нему.

Он поворачивается к ним с явным неодобрением. Похоронный свет фонаря подчёркивает лунную округлость его рябого лица. Брови, будто не стриженные с новогодней ночи, и лохматые усы выглядят так, словно их наклеили для какой-то сценической постановки. В ухе – серебряное кольцо, пронзённое стрелой; Кэти предполагает, что это важный символ, только не знает, чего именно.

– У вас там лис.

Майкл Дж. сидит у окна и смотрит на мужчину с озадаченным выражением.

– Вам нельзя держать лиса, – говорит незнакомец. – Лис – не домашний питомец. Он должен быть на свободе. Он родился свободным. Он не чья-то собственность.

Приняв дружелюбно-весёлый тон, который даже ей самой кажется вполне естественным, Кэти говорит:

– Правда милый? Но он не лис. Он помесь австралийского хилера.

Мужчина выпрямляется ещё больше и вскидывает подбородок, словно позирует на конкурс «Мистер Апрель» для календаря праведных граждан.

– Это лис. Один только хвост всё доказывает.

Либби, прижимая к себе пластиковый пакет с термосами, протискивается между мужчиной и Range Rover – возможно, чтобы отдалить его от Майкла Дж., – и садится на переднее пассажирское, а Кэти говорит:

– У австралийских хилеров тоже очень пушистые хвосты. И стоячие уши, как у лиса. Да и вообще Мел Гибсон – мы в основном зовём его Гибби – просто какая-то помесь, как я и сказала. Мы взяли его из приюта.

Лицо мужчины кривится в презрении.

– Какая ещё помесь – лис с лисом? Если приручите его, вы его испортите. Он уже не сможет выжить в дикой природе.

– Ну, хорошего вам дня, – говорит Кэти.

С пакетом еды она садится за руль, захлопывает дверь, кладёт пакет Либби на колени и заводит двигатель.

Незнакомец обошёл машину сзади.

– Он дёргает пятую дверь, – говорит Либби.

– Закрыто, – успокаивает её Кэти, снимая машину с ручника и переводя Range Rover в режим движения.

– А может, запоминает номер.

– Кому он в такой час будет жаловаться? У дорожного патруля нет времени гоняться за незаконно усыновлёнными лисами.

И всё же через три мили после трак-стопа они съезжают с межштатной автомагистрали в городок примерно такого же размера, как тот, из которого они вырвались меньше двух часов назад. Улицы тихие, дома тёмные. В переулке делового квартала, пока Либби кормит Майкла Дж. бургером без лука, Кэти отвёрткой из набора инструментов Range Rover снимает номерные знаки и прячет их под водительское сиденье. В жилом районе, пока Либби стоит на стрёме, Кэти снимает номера с машины, припаркованной у тротуара. В тупике грунтовой дороги, ведущей к кукурузному полю, Либби выпускает Майкла Дж. из внедорожника по нужде, а Кэти переставляет украденные номера на Range Rover. Обе боятся, что Майкл Дж. юркнет в ночь и убежит. Но, как и положено хорошему псу из приюта, он сам запрыгивает обратно через пятую дверь. Меньше чем через пятнадцать минут после съезда с трассы они снова на межштатной автомагистрали и катят на запад. Бургеры остыли, но всё равно вкусные. Булочки с корицей и пеканом, запитые горячим чёрным кофе, кажутся доказательством того, что у мира есть смысл – а значит, и будущее.

Новости

В четверг рассвет встаёт редкой, пышной краснотой, и море ночи откатывается от земли, обнажая перед ними огромную равнину с редкими холмиками, распаханную почти до самого горизонта. У Кэти ноют руки от того, как крепко она сжимает руль. Во рту кисло, глаза жжёт, а пугающее расстояние, которое ещё отделяет их от безопасности, отзывается головной болью – прямо над переносицей.

Либби включает радио, перебирает частоты в поисках новостей и наконец находит. Взрыв чудовищной силы уничтожил объект Агентства по охране окружающей среды на Рингроке и поджёг несколько квадратных миль леса с такой яростью, что даже дождь – уже прекратившийся – не смог погасить огонь. Никто из шестидесяти шести человек, живших и работавших на этом уникальном исследовательском объекте, не выжил. По предварительной версии, источник взрыва – газопровод, проходящий по служебному тоннелю системы мониторинга под островом.

– Под Рингроком ведь нет никакого газопровода? – спрашивает Либби.

– Может, и есть. Скорее всего, нет. Но ненавидеть природный газ сейчас модно, так что такая версия зайдёт.

– Если там нет газопровода, какой-нибудь репортёр может об этом сказать.

– Если его вообще кто-то станет слушать. Говорят же, каждый имеет право на свои факты. Тогда что такое правда?

– Но радиация.

– С чего бы радиации быть после взрыва газа? Значит, и проверять ничего не нужно.

– А если потом будет намного больше рака, врождённых пороков и всего такого?

– Пока это всплывёт в статистике, пройдут годы. У них будет куча злодеев, на которых можно всё свалить, и Рингрок среди них не окажется.

– Можно же просто загуглить…

– Ага, через годы, если люди будут гуглить остров Рингрок, они, может, вообще не найдут никаких сведений о взрыве. Кто-то решит, что ничего серьёзного и не было. Другие подумают, что им это приснилось.

– Некоторые будут умнее, – говорит Либби.

– Но большинство умных проберёт холодком, когда они поймут, что этот случай вычистили из всех записей. Они задумаются, как легко и их самих можно стереть – во всех смыслах. И почти все, кроме немногих, решат, что молчание и забвение – лучший ответ на такую силу.

– Нам хватит и нескольких, чтобы всё это вывести на свет.

– Может быть. Интернет – величайшее хранилище знаний в истории. Но когда история хранится в электронных файлах, интернет ещё и очень удобная дыра памяти, где правду можно стереть так же легко, как ложь – проверить по фактам и продать как новую историю.

Кэти сильнее жмёт на газ, и Range Rover гонится за своей утренней тенью, а солнце неотступно преследует их, пока тень машины не уходит целиком под днище.