355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Хьюсон » Седьмое таинство » Текст книги (страница 6)
Седьмое таинство
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 03:30

Текст книги "Седьмое таинство"


Автор книги: Дэвид Хьюсон


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 14

Видимо, Бруно Мессина знал всю историю Браманте с того момента, когда тот сел в тюрьму.

– Он помогал другим заключенным в работе. Учил их читать и писать. Консультировал, как развязаться с наркотиками. В общем, всеми средствами зарабатывал себе хорошую репутацию. Образцовый заключенный. Через три года наш убийца досрочно получил разрешение на день отпуска из тюрьмы, но ни разу не общался с прессой. Так что не было никаких оснований сомневаться в том, что бывший профессор – всего лишь несчастный отец, не сдержавший эмоций. При таких обстоятельствах большинство людей только посочувствуют бедолаге.

– И что? – спросил Фальконе заинтересованно.

– Там было шестеро студентов, в этих катакомбах, когда Алессио пропал без вести. Торкья умер. Еще один, Сандро Виньола, потом перебрался в Апулию, но однажды, через три года после этого дела, приехал в Рим, всего на один день. Нам неизвестно зачем, но больше его никто не видел. А из остальных четверых…

Бруно достал из папки несколько листов и стал просматривать.

– Андреа Гуэрино. Сын крестьянина. Сменил фамилию. Перебрался в окрестности Вероны и завел небольшую ферму – выращивал фрукты. Обнаружен мертвым у себя в поле, убит выстрелом из охотничьего ружья в июне три года назад. Местная полиция выяснила, что за день до этого пропала его жена, но потом нашлась, живая. Парню картечью снесло полчерепа, и она была так напугана, что ни словом не обмолвилась о том, где пропадала, с кем и почему. Ни словом. Местные полицейские отнесли это на счет какого-нибудь любовного треугольника с печальным концом, но так никого и не нашли, кому можно было бы предъявить обвинение.

– Теперь еще один, Рауль Белуччи. Пятнадцать месяцев назад. Он работал таксистом во Флоренции, тоже под другим именем. И вот кто-то звонит ему домой. Говорит, что его дочь похищена, и требует выкуп, иначе ей конец. И этот идиот, конечно же, не обращается к нам. Видимо, опасается, что мы узнаем, кто он такой. И на следующий день Белуччи находят мертвым в каком-то парке на окраине города, где любят собираться шлюхи. И полиция, – тон Мессины зазвучал особенно ядовито, – приходит к заключению, что раз у жертвы горло перерезано от уха до уха да еще отрезаны гениталии, это работа какой-нибудь банды африканцев. Большая часть тамошних шлюх – из Нигерии.

– А что сегодня? – Тереза явно очень заинтересовалась. Лупо ведь только что жаловалась на отсутствие интересной работы.

– А сегодня, вернее, вчера ночью, насколько нам известно, очередь дошла до Тони Ла Марки, единственного, кто остался жить в Риме. Он сын какого-то мафиози из Неаполя. Может, именно поэтому парень и считал, что у него все будет по-другому. Поганый малый, был связан с наркотиками и проституцией в районе Термини. Вряд ли стоит его оплакивать. А история повторилась. Ну почти повторилась. Ну очень похожая. Дружка Ла Марки – он тинейджер – похитили по пути домой из кино. Нынче утром он как-то умудрился выбраться из притона в районе Клодио, где его держали, и помчался прямо к нам. Ничего особенного рассказать не мог. Ну и не надо быть гением, чтобы догадаться, что произошло потом. Кто-то позвонил Ла Марке. Вероятно, насчет выкупа. И бывший студент пошел на встречу…

– Комиссар, – вмешался Перони, – как я понял, вы сказали, что Браманте сидел в тюрьме и вышел только два месяца назад. Может, он и впрямь имел возможность похитить приятеля Ла Марки и убить его самого, но остальные-то?..

Мессина достал очередную папку и сунул ее Джанни:

– Я уже говорил об этом. Джорджио Браманте был образцовым заключенным и получал любые поблажки, какие хотел. Его даже отпускали на целый день под честное слово и время от времени разрешали выполнять разные работы на стороне. Ничего незаконного. Ничего такого, что не было бы зафиксировано. Когда Виньола пропал, нашего профессора отпустили из тюрьмы по семейным обстоятельствам: поехал навестить заболевшую мать. Здесь, в Риме. Когда погиб Гуэрино, он тоже был на свободе – получил отпуск из тюрьмы на весь уик-энд. Полно времени, чтобы сделать все, что хочешь. То же самое с Раулем Белуччи.

– Но ведь все эти ребята жили под другими фамилиями? – спросила Тереза. – Как же он, черт возьми, умудрился их разыскать?

– А это вам предстоит выяснить, – ответил Мессина, после чего засунул бумаги обратно в портфель. – И вот еще что. Мать пропавшего мальчика передала его майку в одну жутковатую маленькую церквушку в Прати. У них там имеется коллекция всякой дряни, которая очень нравится разным психам. Она сказала, что вскоре после того, как пропал Алессио, а Лудо Торкья был признан умершим, нашла эту майку у себя дома. Со свежим кровавым пятном на груди. Как будто эти два события как-то связаны между собой. Церкви, видимо, очень по нраву подобные штучки.

Тереза нахмурилась:

– Нет уж, избавьте меня от этого. Я все-таки человек науки и всяким там колдовством и ведовством не занимаюсь. Может, у кого-то просто кровь пошла носом?

– Ничего подобного, – буркнул комиссар. – На этой майке потом появлялись еще кровавые пятна, в разные годы; правда, мы об этом узнали только нынче утром. Смотритель церкви старался держать язык за зубами, но он отлично все помнит, все даты. Догадки у кого-нибудь имеются?

Все переглянулись, но ничего не ответили.

– Первое пятно появилось сразу после исчезновения Сандро Виньолы. Потом, следом за каждой новой смертью, через день, максимум два, этот смотритель обнаруживал на майке Алессио Браманте новое пятно крови. Ну, это не трудно: никакой охраны там нет. Любой может зайти, открыть витрину и вымазать майку чем угодно. Никакой магии для этого не нужно. А сегодня утром…

Бруно замолчал и посмотрел в окно. Наконец выбрались на улицу Авентино. Ехать осталось немного.

– Сегодня утром, около половины восьмого, в церковь явился посетитель. Один. Внешне очень похож на Браманте. После чего на майке появилось несколько новых пятен. Больших пятен на сей раз, что уже невозможно замолчать. И еще появилась надпись. Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, что она означает, но в конечном итоге след привел нас именно сюда. Нет, к сожалению, уже после того, как заявилась хранительница этой церкви. С ней сейчас беседует Роза Прабакаран.

У Перони все лицо пылало от ярости.

– Вы направили на это дело младшего офицера, девчонку, только что из школы? Что, взрослых рядом не оказалось?

Мессина ответил холодным начальственным взглядом. Ему явно не понравилось, что его перебили.

– Она справится. А вот вам, господа…

Даже Фальконе на минуту потерял дар речи.

– В списке осталось еще двое, – продолжил комиссар. – Дино Абати. Один Господь ведает, под каким именем он теперь живет и где. И офицер полиции, которого несчастный отец винит в том, что тот не дал ему четырнадцать лет назад выколотить правду из Торкьи. Кстати, Лео, надеюсь, вам по вкусу помещения на случай чрезвычайных ситуаций, оборудованные у нас в квестуре, потому что вы теперь будете сидеть там, все четверо, пока не закончится следствие.

– Ну нет! – заявил Перони, резко взмахнув рукой. – Я нынче просто уличный полицейский. Патрульный. И нечего мне это подсовывать.

– Уже подсунули, – резко бросил Мессина. – Вы разве еще не поняли? Браманте не просто убивает этих ребят из мести, одного за другим. Перед этим он похищает близких им людей, требует выкуп, пытается… – Тут комиссар не нашел нужных слов и замолчал.

– Он пытается поставить их в такое же кошмарное положение, в каком был сам, – спокойно продолжил Фальконе. – Но почему вы решили, что археолог-убийца охотится и за мной?

– После того как мы разобрались во всем, что тут происходит, я послал группу в квартиру, где Браманте жил после освобождения из тюрьмы. Он там уже давно не появляется. И уходил оттуда в спешке. В большой спешке. Кое-что, правда, забыл прихватить с собой. Например, вот это. Взгляните-ка.

Мессина достал из портфеля три пачки фотографий, проверил подписи и раздал полицейским. Те молча занялись просмотром фото.

Ник просмотрел уже половину доставшейся ему пачки, когда вдруг остановился, не в силах представить, откуда все это взялось.

Сейчас Коста смотрел на фото, на котором был снят он сам вместе с Эмили на выходе из палаццо Русполи – счастливые, улыбающиеся, рука об руку. Узнал новое красное пальто, в котором была тогда его невеста. Снимок сделали два дня назад. В то утро они посетили врача, чтобы обсудить стандартный в таких случаях круг вопросов: что нужно делать, чего можно ожидать в ближайшие месяцы перед приближающимся материнством и отцовством.

– Чего этот безумец добивается, делая снимки? Зачем сфотографировал меня? – спросила Тереза, ткнув пальцем в пачку, которую держал в руке Перони.

Коста посмотрел на эти фото, потом на те, что попали к Фальконе. Там была изображена Рафаэла – занималась шопингом на виа дельи Цингари. Нет, что-то тут не сходится.

– Сегодня он и не пытался захватить кого-то из нас. – Коста все еще старался разобраться и понять, чем считать эти фотографии, и не мог отвести взгляда от усталого и напряженного лица Эмили. – Браманте напал на Лео.

Мессина нахмурился при этой фамильярности.

– Да, я знаю. Может, он просто воспользовался представившейся возможностью. Бывший профессор достаточно умен, чтобы импровизировать на ходу, не так ли?

– Достаточно умен, чтобы с первого же раза добиваться того, чего хочет. – Фальконе бросил на Косту заинтересованный взгляд.

Комиссару явно понравилось это замечание.

– Рад, что вы сочли это достойным вашего внимания, Лео. Теперь этим делом занимаетесь вы. Как я уже сказал, ваш отпуск по болезни закончился сегодня. Коста уже завершил свои дела в роли музейного смотрителя. Перони не в форме. Давайте принимайтесь за дело. Или можете засесть в квестуре и играть в шахматы. Решение остается за вами.

Хорошенькая альтернатива, подумал Ник. Но живой блеск в глазах Фальконе сказал ему, что решение тот уже принял. Отчасти он был рад, что старый инспектор на сей раз – для разнообразия, видимо – получил мощный стимул извне и перешел к активности, но одновременно с этим ему хотелось как можно скорее увести отсюда Эмили, спрятать, прикрыть от вдруг возникшей опасности, дать ей возможность пожить спокойно, оправиться от этого безумия и восстановить силы, которые она явно утратила в последнее время. А ведь раньше он такого не замечал.

– А как насчет наших дам? – спросил Перони.

Мессина улыбнулся.

– Да. Наши дамы. Есть семейная вилла возле Орвьето. Очень красивая. Большая, совершенно изолированная, просто так ее и не найдешь. Машина отвезет их туда прямо из квестуры. Там живет мой отец. За ним Джорджио Браманте не охотится. Так что под Орвьето они будут в безопасности. Пусть поживут там какое-то время. Я не хочу никаких осложнений, нечего им болтаться по Риму.

– Они сами должны решить, – заметил Коста.

– Нет, – ответил Мессина.

Тереза Лупо наклонилась вперед и похлопала комиссара по колену:

– Извините, что заостряю на этом ваше внимание, но я ведь тоже дама. Может, и мне уехать куда-нибудь отдохнуть?

– Вы патологоанатом. – Глава квестуры передал портфель Фальконе. – И мне сейчас хочется познакомить вас с Ла Маркой. С тем, что от него осталось.

ГЛАВА 15

– Основное правило при изучении пещер, – Абати толкал перепуганного Ла Марку обратно на середину митрейона, – все время помнить, где находишься и что вокруг тебя. Это место не всегда было храмом. Я вам уже говорил. Просто подземный карьер, где добывали туф. А потом кто-то устроил здесь храм, когда разработки камня уже не велись. Половина этих проходов, которые вы считаете коридорами, вела либо в никуда, либо упиралась в какой-нибудь разлом или сброс.

– Я слышал плеск воды, – удивленно заметил Виньола.

– Так это ж Рим! – воскликнул Дино. – Тут полно подземных источников. Плюс утечки из поврежденного водопровода. Незаконченные проходы, ведущие в никуда. Среди них могут найтись и такие, что ведут вниз, к реке. И могут как-то соединяться с самой Большой клоакой. Если бы у меня было нужное снаряжение… – Он снисходительно и покровительственно посмотрел на остальных. Этот взгляд Лудо уже совершенно не переваривал. – …и подготовленные люди, я бы их нашел. Но не думаю, что кто-то из вас подойдет. Так что никуда не суйтесь и чтоб я вас все время видел. У меня нет никакого желания заниматься спасательными работами.

Про себя Торкья уже отвел каждому соответствующую роль: Абати – Хелиодромус, защитник лидера; Виньола – Персес, умный, быстрый и не всегда готовый поделиться тем, что знает; огромный и глупый Андреа Гуэрино вполне подходит на роль хорошего пехотинца – он Милес; Рауль Белуччи, шестерка, который всегда делает то, что ему говорят, сойдет на роль Лео, исполнителя, тупого механизма для принесения жертв, а что касается Нимфуса, Невесты, то есть создания, выступающего одновременно и в мужской, и в женской ипостаси, заключенной в одно тело, тут сгодится этот тоненький и уже всем надоевший типчик, Тони Ла Марка, сопляк, чью сексуальную ориентацию еще предстоит определить.

Патером может быть только один человек. Торкья прекрасно понимал, что это значит. Ранг Патера подразумевает лидерство, а не кровно-родственные отношения и, уж конечно, не любовь. Он всегда внимательно наблюдал, как ведет себя его собственный отец – примитивное, тупое диктаторское поведение, словно утверждавшее: здесь, у себя дома, я бог. Из повиновения ему проистекало ощущение знания и безопасности. Так оно и оставалось для Лудо Торкьи, пока мальчик не достиг возраста девяти лет. Тогда отец отправился на работу в доки Генуи и больше домой не вернулся. Год спустя, когда слабая и ни на что не способная мать решила, что он уже все забыл, сорвиголова тайком пробрался на пирс, где произошло несчастье, уставился на огромный черный подъемный кран, верхушка которого очень напоминала дурацкую ворону, и попытался представить себе, что тут случилось и каково это, когда видишь падающую на тебя злобную массу стали.

С этого момента и на всю жизнь Лудо возненавидел Церковь, тогда как мать каждый вечер хваталась за Библию, приникала к ней в надежде найти утешение в религии, которая – юный Торкья уже знал это совершенно точно – обошлась с ними безжалостно, позволив крану упасть.

Когда он поступил в Ла Сапьенца и начал изучать митраизм под внимательным присмотром мудрого и знающего Джорджио Браманте, то понял, чего ему недостает в жизни и как заполнить зияющую пустоту: только осознав, что такое долг, ответственность, лидерство, и обретя все это. Переломный момент настал, после того как он прошел процесс самоидентификации, и это сразу отделило его ото всех остальных, этих тупиц и недоумков. Когда-нибудь он тоже станет Патером, вольется в эту древнюю религию, ту, что хранит свои тайны под землей, но не делит с массами в огромных позолоченных дворцах. Здесь, в этом храме, открытом Браманте, все должно наконец сойтись воедино, и можно будет приступить к завершению дела, начатого давно погибшими легионерами восемнадцать столетий назад.

Не хватало только одной детали. Трус Винченцо подвел их всех, пошел наперекор собственной судьбе, что предписывала ему стать Кораксом, послушником, новичком – по сути дела, ребенком, если в древних книгах сказано правильно.

– И еще, – поспешно добавил Абати, вновь подходя к алтарю и намереваясь сделать что-то, чего Торкья не мог предвидеть. – Я не намерен терпеть все эти глупости.

К удивлению Лудо, в руке диггера вдруг оказалась клетка с птицей, он поднял ее повыше и открыл дверцу. Блестящий черный петух забил крыльями и низко, агрессивно закудахтал.

– Не трогай! – крикнул Торкья. – Я что сказал…

Дино продолжал возиться с клеткой.

– Лудо, сам подумай. Мы уже и так по уши в дерьме, даже без этих идиотских игр.

– Андреа! – заорал вдохновитель похода. – Останови его!

Изо рта Гуэрино торчал косячок. Здоровенный крестьянский сын был уже порядком одурманен.

– Чего?.. – промычал он.

Никто еще ничего не понял. В мозгу Лудо продолжали звучать слова Браманте. Как это, должно быть, ужасно – утратить свою религию. Стоять и смотреть, как ее вырывают прямо у тебя из рук, перед смертью лишиться последней возможности, что еще осталась у тебя на этой земле, – примириться со своим богом…

Абати открыл клетку и повернул набок, пытаясь вытрясти петуха, выбросить в эту сырую темноту.

– Не смей! – крикнул Торкья, направляясь к этому кретину в красном защитном костюме.

Хелиодромусы всегда носили красное. Они всегда завидовали положению Патера. Так и должно было быть. Пока Патер не умрет, им нет пути к возвышению.

Лудо на ходу незаметно поднял с одной из скамеек булыжник размером с кулак.

– Я что тебе сказал… – начал было студент и тут же замолчал, вдруг обнаружив, что отбивается от облака вонючих черных перьев, бешено мелькающих перед лицом.

Может, он закричал. Кто-то засмеялся. Судя по голосу – Тони Ла Марка. Перепуганный, вопя от страха и ярости, петух вцепился когтями в темя Торкьи, взвился в воздух и метнулся к выходу, бешено молотя по воздуху крыльями. Его клекот металлическим звоном разлетелся по каменному помещению, эхом отдаваясь от стен.

Торкья уже не помнил, почему выбрал птицу черного цвета. Петух был чем-то похож на ворону, крылья и ноги торчали в стороны. Словно маленькая и издевательская копия того подъемного крана.

Иногда Лудо сам не мог понять, почему делает то или это. Когда он совладал с дыханием, то понял, что стоит на коленях, уставившись в окровавленное лицо Дино Абати, и прижимает этого типа в красном костюме к земле.

Не то чтобы это было нужно. Глаза диггера уже остекленели, он выглядел как мертвец. Рот раскрыт, челюсть отвисла, не двигается. Лупо не помнил, как ударил Хелиодромуса, и это означало, как стало теперь ясно, что бил этим самым здоровенным и зазубренным камнем, который по-прежнему сжимал в руке. Бил прямо по черепу, раз за разом все сильнее.

Остальные столпились вокруг. Никто, кажется, не горел желанием сказать хоть слово. В помещении здорово воняло – и наркотой, и петухом, и потом, и страхом.

– О Господи, Лудо, – в конце концов вымолвил Тони Ла Марка. Ну кто еще – конечно же, Тони Ла Марка! – Ты его, кажется, убил…

Патер снова посмотрел на сокурсника. У того из носа текла кровь. Вот пошла сильнее, потом кровотечение прекратилось. Диггер дышал. Видимо, просто валяется в нокауте. Вот и все. И тем не менее высказать свою точку зрения удалось. И получилось поставить себя выше всех, как и следует поступать Патеру.

Торкья оглядел всю группу, продолжая сжимать в руке камень. Патер должен управлять. Только так оно и работает.

– А теперь слушайте. Все вы, слушайте.

Студент почувствовал, что говорит совершенно другим тоном, чем прежде. Словно стал старше. И в его голосе появились властные нотки.

– Если вы заявите, что это сделал я один, вам никто не поверит. Потому что я скажу, что мы делали вместе. Это касается всего.

– Лудо, – простонал Гуэрино, глупо, жалобно, как-то по-деревенски, – это нечестно!

– Делайте так, как я сказал, – велел глава экспедиции, возвысив голос до командного тона, который, как он надеялся, копирует манеру Джорджио Браманте. – Неужели это так трудно? Если будете держаться меня, все сойдет вполне благополучно. Но если нет…

От этого момента зависело все последующее. Их было больше. Они могли просто уйти отсюда и потом растрепать ребятам с факультета. Наябедничать Джорджио Браманте. Эта мысль вызвала у Патера приступ страха, но одновременно и глубокого внутреннего удовлетворения, даже радости предвкушения.

Дино Абати застонал под ним, заморгал, открывая глаза.

Торкья вновь поднял камень и замахнулся, словно намереваясь ударить Абати по голове еще раз.

– Выбор за вами.

Все переглянулись. Потом Сандро Виньола, самый маленький и самый умненький, но все равно тупой, насмерть перепуганный тинейджер, набрался мужества и заговорил:

– Пусть это останется между нами, Лудо. Вытрем ему кровь, обмоем. Скажем, это несчастный случай. Сделаем все как надо, а потом уберемся отсюда.

Виньола всегда подавал дельные советы. Настоящий Персес. Номер третий в иерархии после Абати и его самого.

Торкья посмотрел на Андреа Гуэрино, сознавая, что теперь обладает новым духом, властным и авторитетным.

– Эй, крестьянин. Отыщи птицу и тащи сюда.

И тут раздался короткий вскрик на высокой ноте – все его услышали, – неразборчивый, наполовину испуганный, наполовину восхищенный.

Так мог закричать ребенок, который хотел что-то сообщить, но его слова заплутались в темноте.

– И этого тоже сюда тащи, – приказал кто-то, и Лудо с удивлением понял, что это был он сам.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю