Текст книги "Лекарство от боли (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– Киорийцы, – жрица не стала ее дослушивать. Снова взяла за руку и заглянула в глаза. – Нужно бежать.

От мысли о том, что их пришли спасать и скоро они могут оказаться на свободе, у Саши открылось второе дыхание. Она кивнула, готовая стать Олимпийской чемпионкой по бегу с препятствиями, лишь бы оказаться подальше от проклятой арены и отвратительных шиитранцев.

Их пальцы снова переплелись. Сильный рывок. Бег…

…Двум оставшимся катерам удалось разделить «шмелей» и увлечь корабль сопровождения в долгий бой. Основной пошел на посадку. Байон старался не выпускать его из поля зрения, а сам спешно менял локацию. Теперь ему предстояло залечь между резиденцией и кораблем этросов, чтобы прикрыть женщин и позволить им добежать до катера.

– Бета-пять, ты где?

– Я… уже… почти… Сейчас.

Капитан рухнул на землю, спешно раскладывая вокруг небольшой арсенал и просматривая местность. Почти сразу визор в шлеме позволил зафиксировать движение у стены в инфракрасном спектре. Бета-пять на мгновение повис, удерживая себя руками, а затем бесшумно спрыгнул или свалился во двор. Замер, явно пытаясь отдышаться.

– Бета-пять, вижу тебя, двигайся в сторону катера. У нас сейчас будет жарко.

– Понял…

Пилот направился в сторону транспорта, заметно припадая на левую ногу, но стараясь идти как можно быстрее. Ничего, взлететь ему это не помешает.

Стоянку перед резиденцией накрыла тень, очерченная габаритными огнями. Байон сразу же забыл обо всем кроме цели. Время вышло. Нужно действовать немедленно или они потеряют все. Руки привычно активировали магнитную гранату, вызывающую электромагнитный импульс, на короткое время вырубающий всю электронику. Затем присоединили к ней обе разрывных, и четвертым номером в связку добавился усилитель. Магнитная детонирует от удара по корпусу и запустит цепную реакцию остальных. Оставалось только надеяться, что он правильно соединил последовательность в цепочке, и курсы по взрывотехнике не прошли даром. А еще нужно доставить подарок на корабль…

Тень стремительно увеличивалась, моргая огнями и заставляя нервничать. По виску пробежала струйка пота. Руки продолжали работать в прежнем темпе. Вставить бластер в усиливающий корпус, защелкнуть фиксаторы, перевести оружие в боевой режим. Выставить мощность на максимум. Активировать преобразователь энергии. Световая и тепловая здесь не понадобится. А вот кинетическая очень даже. Взвесить связку гранат. Вставить узкий усилитель в сопло. Вдох-выдох.

Рывок. Стойка на одном колене. Вскинуть орудие на плечо. Прицелиться. Замереть. Самая уязвимая точка во время посадки – брюхо. Броня там обычно крепче, чем вся остальная обшивка, но даже ее можно пробить. В момент, когда щиты перестраиваются с воздушной на земную программу работы, корабль на несколько мгновений остается голым. Сейчас его пилоту предстояло решить сложную задачку с посадкой в ограниченном пространстве, и он не торопился. К счастью. А вот программа работала исправно. Визор отразил изменения в энергетическом поле вокруг корабля. И палец плавно нажал на спусковой крючок…

Отдача ударила в плечо так, что капитан опрокинулся на спину и серьезно приложился головой о землю. Показалось даже, что шлем треснул. Воздух вышибло из груди, и несколько драгоценных мгновений ушли на то, чтобы научиться дышать заново. А еще избавиться от звона в ушах.

Байон приподнял голову и увидел, что «шершень» заметно накренился влево. Треть огней погасла. И корабль заметно просел, теперь скорее медленно падая, чем плавно опускаясь на землю. На изменение траектории у пилота оставалось совсем мало времени.

– Бета-один, мы выходим! – раздался четкий голос Окиноса, заставивший застонать и начать подниматься на ноги. Не вовремя, как же все не вовремя.

– Бета-пять?

– Я на месте! Жду пассажиров.

Хоть что-то хорошее. Капитан успел выпрямиться и развернуться к дверям, когда они с грохотом и в ворохе искр распахнулись. Первыми выскочили несколько теней-альф, проверяющих безопасность периметра, затем рука об руку выбежали женщины. И вот их Байон перехватил, распахнув объятия и сделав шаг вперед. Они не успели затормозить и едва не снесли его, но мужчина профессионально упал на бок, увлекая их за собой. Сверху на них рухнули тени, образуя максимально защищенный комок тел с женщинами в центре.

За спиной раздался грохот. Земля дрогнула. Их накрыло пылью и песком. Мелкими осколками и ударной волной. Выбежавших в этот момент этросов опрокинуло на землю и приложило куда сильнее.

Когда последствия приземления успокоились, капитан поднял голову, вглядываясь в переплетенные тела.

– Все целы?

– Живы, – коротко ответил Окинос, первым поднимаясь на ноги. – Нам надо торопиться. Прошу прощения, иерия.

Он наклонился и одним рывком поднял на руки Филис. Байон заметил босые ноги и проделал тот же трюк с Сашей. Девушка только коротко пискнула, но тут же обхватила его за шею, даже не пытаясь вырваться. Вторая тень тут же растворилась. Мужчины побежали к катеру. Экстренная посадка корабля давала им фору, которой предстояло воспользоваться по максимуму.

И они даже почти успели. В кольце мелькающих тут и там теней преодолели половину пути, когда на стены, окружающие стоянку, в одинаковых серых защитных костюмах один за другим строем выбежали охранники. А громкий голос Великого Папы разнесся над головами, предлагая сдаться.

Группа остановилась. Альфы молча сомкнули ряды, встав локоть к локтю. Окинос осторожно поставил на землю жрицу, а Байон лишь рефлекторно сжал руки. От него в прямом бою мало толку. Разве что добежать до катера.

У развороченных дверей завозились и поднялись этросы. Покореженный «шершень» выпустил трап и боевую группу. Капитан запрокинул голову, пытаясь рассмотреть оставшиеся катера и «шершень», но вместо них увидел нечто совсем иное.

Сквозь пену низких и тяжелых облаков, пришедших после бури, прямо над резиденцией, купаясь в лучах закатного солнца, пробившегося лучами у самого горизонта, неспешно и плавно опускался киорийский линкор. Хищный «клюв» как раз вынырнул и снова скрылся среди серых клубов. Байон подумал, что ему показалось, но в следующий момент «Фотис» показался уже полностью, раскинув «крылья» над всей центральной частью Дворца, а «клюв» и основные орудия нацелив на стоянку.

Остальные участники тоже заметили изменения в общей картине и замерли, ожидая решения командиров. Капитан почти вживую видел, как на личный адрес Великого Папы поступил сигнал связи…

…– Вы хоть понимаете, что вы творите?! – разъяренно шипел шиитранец в алых, помятых и местами испачканных одеждах. – Ворвались в мой Дворец, сорвали аукцион! Да мои гости просто…

– Ваши гости покинули ваш Дворец задолго до нашего появления и вряд ли держат на нас обиду, – холодно ответил Икар. – Вы взяли то, что трогать не стоило и получили закономерный результат. Полагаю, после сегодняшнего происшествия ваши гости больше не пожелают оставлять заказы на жриц Киориса.

Серая кожа шиитранца пошла розовыми пятнами.

– Ваша жрица!.. Она просто ужасна! Покалечила моего распорядителя!

Экран разделился пополам, демонстрируя еще одного шиитранца, баюкающего у груди поврежденную руку.

– Думаю, ему очень повезло, раз его не убили, – спокойно отметил принц. – Как вы могли заметить, агрессия моих людей была направлена в основном на покупателей, а не на вас, как на посредника. Если кто-то из ваших сотрудников и пострадал, то лишь в силу сложившихся обстоятельств, которые в любой момент могут усугубиться…

– Вы мне угрожаете?! Да вы знаете, что будет, если вы мне навредите?!

– Я лишь сообщая вам, что будет, если вы немедленно не отзовете своих людей. Этра и Киорис в скором времени официально вступят в войну, и я не думаю, что вы хотите оказаться в ее эпицентре. Мы можем начать здесь и сейчас, и тогда вам не поздоровится, как и другим шиитранцам. А можем удалиться и продолжить в другом месте и в другое время. Решать вам.

После слов о войне лицо Папы заметно потемнело. Глаза сузились, а уши затрепетали. Несколько томительных секунд он молчал, взвешивая «за» и «против», затем резко кивнул:

– К`Шиитра не желает быть в центре конфликта. Могу также обещать вам, что пока я являюсь Великим Папой, ни один шиитранец не возьмет заказ на жрицу Киориса.

– Мудрое решение.

…Замершая на стенах охрана неожиданно синхронно опустила оружие и стройными рядами двинулась обратно. Альфы слитным движением развернулись, готовясь к схватке с другим противником. Байон же продолжал смотреть в небо. Второй «шершень» так и не появился, но из облаков показались катера. Два, четыре, шесть… Икар вывел в бой всех, кто вернулся на линкор и оставался в запасе. «Орлы» распределились вокруг стоянки, недвусмысленно выставив орудия. Демонстрации хватило, чтобы этросы, зажатые на земле без прикрытия с воздуха, дрогнули. «Шершень» окружила пленка защиты, под которую очень быстро переместились выжившие покупатели.

– Двигаемся к катеру, – прошипел капитан по внутренней связи.

Окинос обхватил Филис за талию, помогая ей идти. И они, молча и медленно, все тем же порядком попятились к катеру. Грузились быстро. В любой момент ожидая подвоха или нападения. Основных мест для пассажиров было всего восемь, их отдали женщинам и раненным, остальные просто уселись на пол. Байон занял место рядом с бледным пилотом.

– Давай, Бета-пять, вывози нас отсюда. На линкоре тебя подлатают…

Тот молча кивнул и плавно поднял катер с земли…

Глава 57

…Только когда серо-желтый шарик планеты начал уменьшаться на мониторе, а никаких признаков преследования или иной активности рядом приборы так и не показали, Икар позволил себе расслабиться и перевести линкор в режим автопилота. Он сжал переносицу, снимая напряжение с глаз, и отправил вызов в медблок.

– Слушаю вас, коммандер, – устало ответила гиатрос через пару минут.

– Что у нас с ранеными?

– Двое тяжелых еще из первой группы в лекарственной коме. Восстанавливаются. Еще шестеро с закрытыми переломами, растяжениями, вывихами и ушибами средней тяжести. Все получили помощь и отправлены по каютам. Судя по браслетам, спят.

– А пленницы?

– Хлоя физически не пострадала, но у нее шок и эмоциональное потрясение. Я дала ей успокоительное и снотворное. Завтра проснется, иерия Филис обещала провести с ней беседу. Она сама и Александра получили в основном синяки, серьезных травм нет. Я выдала им необходимые препараты для самостоятельной обработки. Чуть позже схожу на осмотр. Но мне кажется, здоровый сон и сытный ужин помогут им намного больше.

С плеч словно свалился тяжелый груз. Дышать стало чуть легче.

– Благодарю, гиатрос.

– Я выполняю свою работу, коммандер. Вам тоже нужен отдых.

– Как и вам. Прислать кого-то на замену?

– Не стоит, – Доркас покачала головой, – у меня есть несколько энергетиков и привычка не спать на дежурстве по сорок часов. Когда кризис у пациентов минует, я отдохну. А вам стоит выспаться уже сегодня. Считайте это медицинской рекомендацией.

– Я вас услышал, гиатрос.

Он отключился и откинулся на спинку кресла. За время операции погиб один пилот, потеряны два катера. Ему нужно будет написать подробный отчет Валирису и главнокомандующему. А еще объясниться с императрицей на счет Эль-Сабы, К`Шиитры и скорых сплетнях о войне с Этрой. То, что касалось двух планет, скоро станет известно всему космосу.

Но сейчас даже привычные и правильные в такой ситуации мысли отступали перед навязчивым желанием увидеть Сашу, убедиться, что с ней все в порядке. Разумом коммандер понимал, что девушка в безопасности и ей оказан необходимый уход, но… Почему-то доводы рассудка перестали звучать убедительно. А неотложные дела закончились. И он мог позволить себе маленькую слабость…

В коридоре ему попался Байон, выходящий из каюты. Уставший, с влажными после душа волосами.

– Все в порядке?

– Да, хотел проверить иерию Филис. Сегодня она многое сделала…

Икар кивнул и невольно посмотрел в сторону каюты Александры. Друг заметил его взгляд и понимающе улыбнулся:

– Иди к ней.

– Что я скажу?

– Неважно. Поверь, сейчас слова вообще мало имеют значение. Просто будь рядом. Иди.

Принц рассеянно кивнул и в пару шагов оказался перед нужной дверью…

…Саша обессиленно сидела на полу душевой, чувствуя, как по телу стекает горячая вода. Ей с трудом верилось, что все закончилось. Казалось, что стоит сейчас подольше закрыть глаза, и она снова окажется на корабле змеелюдов или на арене. О спасении напоминали только наливающиеся цветом синяки на лодыжках и предплечьях, слабая головная боль и гудящие мышцы. Травмы еще нужно обработать мазью, которую выдала Доркас. Только это и заставило ее встать и выключить воду.

Гиатрос была первой, кого они увидели на линкоре. Она залезла внутрь катера с объемным чемоданчиком наперевес, сразу протолкалась к ним и с ходу начала осмотр и опрос. Уже через минуту у Саши ныло плечо, в которое ввели сыворотку, нейтрализующую избыток радиации К`Шиитры, на лице оказалась кислородная маска, а в руках – тюбик с нейтрализатором вредных веществ, который нужно использовать в душе. Еще через пару секунд к спасательному набору добавилась мазь, а на запястье оказался медицинский браслет. Все то же самое выдали и Филис, а затем Доркас занялась другими раненными, велев им идти в каюты и пригрозив последующей проверкой.

Если бы не четкие указания, что нужно делать, девушка вряд ли смогла бы заставить себя шевелиться. Силы закончились как-то резко. Внезапно показалось, что сейчас она просто рухнет на пол и больше не встанет. Но Саша справилась со слабостью, заставила себя посидеть, послушно дыша кислородом все пятнадцать минут, затем разделась, безжалостно срывая с себя ненавистные тряпки. А когда встала под душ, в голос застонала от наслаждения и жжения в мелких порезах. Она послушно нанесла нейтрализатор и долго смывала его, стараясь избавиться от ощущения чужих рук на своей коже, превращающих ее из свободного человека в товар.

Теперь она растерлась полотенцем и закуталась в просторный, мягкий халат. Обхватила себя руками и вдохнула такой уже знакомый и уютных запах ткани. Лаванда и мята. И едва не разрыдалась, неожиданно осознав, что вернулась домой. Что теперь она в безопасности. Здесь. На линкоре. В той же каюте и в той же ванной. И все будет хорошо. Нужно только вернуться на Киорис. Все будет хорошо.

Саша покинула ванную, собираясь заняться синяками, и в тот же момент двери каюты распахнулись, пропуская коммандера. Их взгляды встретились, и сердце вдруг сжалось, пропустив удар.

– Икар… – выдохнула она.

На нее разом нахлынуло облегчение и радость. И на лице мужчины она увидела отражение тех же эмоций. Он сделал пару шагов к ней и остановился, словно не решаясь приблизиться.

– Ты не отвечала, и я подумал, что может понадобиться помощь. Иначе не стал бы так врываться…

– Все хорошо… я… просто была в душе.

Она невольно усмехнулась, вспоминая их первую встречу. И по выражению зеленых глаз поняла, что он думает о том же.

– Как вы себя чувствуете?

Он словно попытался поставить между ними границу, возвращаясь к привычному обращению.

– Я… рада, что я здесь. Вы прилетели за нами. Прилетели…

По щекам покатились слезы. Саша постаралась смахнуть их, но слез оказалось слишком много. А Икар взял со стола салфетки и подошел ближе, протягивая ей всю коробку.

– Спасибо, я… это так глупо… все ведь закончилось…и мы живы… вернулись, – салфетки исчезали с катастрофической скоростью, но поток слез не прекращался. – Доркас сказала, что Хлоя тоже здесь. А Танис отправилась на Эль-Сабу. Но ее ведь там не тронут? Да? Значит, все хорошо… А я…

– Все в порядке, – он сделал еще шаг, и вдруг оказался так близко, что пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Вы устали. Вам было страшно. А теперь напряжение уходит. Пусть лучше так, чем кошмарами или бессонницей. Я могу вам чем-то помочь?

Наверное, если бы коммандер не спросил, Саша бы продолжила брать салфетки и утирать слезы. Но вопрос будто дал ей разрешение на нечто большее. И она качнулась вперед, прижавшись щекой к алому мундиру, закрыла глаза, чувствуя дрожь, сотрясающую тело. А потом ее обняли. Крепко, но так бережно, будто она была чем-то драгоценным и хрупким.

Дрожь только усилилась, а слезы потекли бесконечным потоком, но Александра больше не сопротивлялась себе, полностью доверившись Икару и его рукам…

…Когда девушка прижалась к нему, коммандер на мгновение перестал дышать. И даже запаниковал, не зная, что делать. Но затем невероятно естественно оказалось обнять ее и просто держать, позволяя измученному телу избавиться от напряжения. Внутри появилось совершенно незнакомое до сих пор чувство теплоты. Оно мгновенно вытеснило все остальное: страх, печаль от потери бойца, неприятный осадок после боя, груз ответственности и тревогу за Киорис, императрицу, дядю и его жену. Все ушло куда-то в сторону. Осталась только женщина в его руках. Которая нуждалась в нем и не могла сказать об этом. Но смогла показать.

В ответ ему хотелось дать ей намного больше. Защитить, уберечь. Быть рядом. Говорить. Прикасаться. Вдыхать ее запах, неиспорченный примесью нейтрализатора. Смотреть в глаза. Слушать. Смотреть фильмы. Показать Киорис таким, каким его знает только он. Увидеть ее реакцию. Рассказать о семье. О Талии. Креоне. Матери и отце. Узнать больше о ней.

Он потерялся в собственных желаниях, не понимая, откуда они взялись. И что с ними делать. Как быть дальше. Она – землянка, ей нужно вернуться домой, а он – наследник, и скоро начнется война…

Но пока… Пока он мог просто обнимать ее.

Постепенно дрожь утихла. Слезы иссякли. Стало тепло и спокойно. Саша осторожно отстранилась от мужчины, провела ладонью по влажной ткани.

– Кажется, я испортила мундир, – она подняла взгляд и замерла.

Лицо Икара оказалось так близко. Его глаза. Зеленые. Глубокие. Его губы…

Мгновение. Она не поняла, кто из них начал движение, но встретились они где-то посередине. И мир рухнул…

Раньше Саша целовалась. И не раз. Она, в конце концов, замужем была. Но никогда с Владом, и ни с кем до него не испытывала ничего подобного. Не думала, что один поцелуй может так много всего сказать.

…Ее будто бы пили. И не могли насытиться. И в то же время она сама пила и не могла оторваться. Она запустила руки в волосы Икара, почувствовала, как он сжал ее сильнее, но в то же время невероятно бережно. Словно боялся причинить боль. И это отношение – нежность и забота – вызывало такой отклик, что ноги становились ватными, а голова кружилась. Так не бывает. Так не может быть. Но все же… все же…

Она растворилась. И в поцелуе, и в мужчине, рядом с которым чувствовала себя дома. От которого не хотела и не могла оторваться. Лишь бы это никогда не кончалось…

Но в реальности всему приходит конец. Икар оторвался от ее губ и заглянул в глаза. Саша тяжело дышала и пыталась осознать произошедшее. Мозг отказывался работать. А по телу расползался так хорошо знакомый жар. Мужчина качнул головой и осторожно убрал волосы от ее лица. Взгляд у него был грустный и серьезный.

– Теперь ты знаешь, – прошептал принц. – Тебе нужно подумать. А потом мы поговорим.

Он как-то легко и осторожно отстранил ее и одним движением усадил на стул. Взял со стола мазь и сунул в руки.

– Отдыхай.

Икар направился к выходу прежде, чем девушка успела выдавить хоть слово. Разум все еще отказывался понимать происходящее. И только когда за коммандером закрылась дверь, ее окатило холодной волной осознания: она пробудила принца Киориса.

Глава 58

Байона впустили сразу же, стоило лишь коротко постучать в дверь. Освещение в каюте оказалось приглушено. Иллюминаторы закрыты плотными шторами. Теплый полумрак окружал фигуру в просторном белом халате, сидящую за столом.

– Иерия, как вы себя чувствуете?

Он подошел ближе, отмечая, что ужин не тронут, а рыжие волосы кажутся тусклыми. Филис продолжала смотреть перед собой, позволяя ему разглядывать четкий профиль с напряженной челюстью и плотно сжатыми губами.

– Как будто убила пару десятков живых существ, – голос у нее оказался хриплым, будто больным. – А вы, капитан? Как вам первый бой после отставки?

Не поворачивая головы, она жестом пригласила его занять свободный стул.

– Намекаете на то, что вы меня так и не допустили? – Байон решил сыграть на профессионализме и добился прямого взгляда вишневых глаз. Усталого. Лишенного былого тепла и понимания.

– Сейчас я – не ваш куратор, а вы – не мой подопечный. В ближайшее время я никому не стану оказывать профессиональную помощь, разве что Хлое завтра, но затем – все.

– Почему?

– Я убила людей, – взгляд стал жестким. – Пусть не своими руками, но убила. Я знала, что так будет, но все равно спровоцировала их.

Байон нахмурился и подался вперед.

– И что теперь будет?

– Ничего, – она покачала головой, и жесткость исчезла, оставив нечто незнакомое. – Верховная жрица уже получила мой короткий отчет, завтра мы поговорим. А потом я удалюсь от мира, чтобы подумать и снова обрести гармонию с собой. Так или иначе, здесь и сейчас я лишь киорийка, а не служительница Храма. Я не стану давать советы или судить вас. Но могу выслушать…

– Это взаимно. К тому же вам нужно поесть.

Капитан отвел взгляд и снова осмотрел каюту. На прикроватной тумбочке остался полупустой тюбик с мазью. А около входа в очистительную зону валялось смятое алое одеяние. Он сам не мог бы объяснить, зачем пришел сюда. В поисках успокоения или в тревоге за женщину, которая целый месяц заботилась о нем и пыталась помочь. Вернуть его к жизни. Странно сейчас видеть ее такой… опустошенной. И хочется помочь, но чем, если он сам далеко не в порядке?

– Я видела вас на Киорисе, когда вы пытались спасти нас, – жрица все же взяла ложку и придвинула к себе тарелку с творогом и фруктами.

– О, гран-коммандер Валирис пришел в восторг от моего поступка. Если бы я уже не был в отставке, он бы с удовольствием отстранил меня сам.

– Но вы как-то оказались на К`Шиитре…

– Благодаря коммандеру Искарису. И его прямому обращению к главнокомандующему, – Байон вздохнул, понимая, что стоит быть честным хотя бы ради себя. – Я не горжусь тем своим поступком. Решение было импульсивным. Если бы я подумал, то понял бы, что Охотники справятся лучше. Не говоря уже о военных. Но я увидел, что они схватили Александру и вас, и… Дальше вы видели.

– Как бы все не оказалось, в тот момент я была рада вас видеть. Я понимала, что нас ждет, если похищение удастся, но ваше появление позволило надеяться на благоприятный исход. Я знала, что вы сообщите принцу, а он не оставит ситуацию без внимания…

Капитан понимающе улыбнулся. Он испытал облегчение от того, что ему не сочувствовали. И не лезли в голову. Исчезли привычные рамки, и они остались обычными собеседниками, встретившимися после тяжелого и долгого дня, чтобы поделиться мыслями и чувствами.

– Вы спрашивали про первый бой после перерыва… – он взъерошил волосы пятерней и откинулся на стуле, пытаясь подобрать слова. – Я думал, что будет проще. Я ведь умею летать. И убивать. И… Я думал, что вернусь. Хотел вернуться. Воевать с Этрой. Увидеть победу. Но я не смогу… Вы знали?

Филис ела медленно, выбирая кусочки груши и смакуя каждую ложку. Она подняла на него взгляд и устало кивнула:

– Вы не были готовы с этим смириться. Поэтому я молчала.

И снова жрица оказалась права. Стало горько, будто он потерял часть себя. Но Байон медленно кивнул, соглашаясь:

– Да, теперь я понял. Там, во время боя я старался действовать как обычно. Координировать группу, наблюдать, страховать. Раньше это занимало все мое внимание, и давалось легко, естественно. Сегодня же… Я будто каждый раз прикладывал в два раза больше усилий. Чтобы сосредоточиться, чтобы собраться, придумать следующий шаг. Я словно стал тенью себя прежнего. Как только мы вернемся на Киорис, я подам в отставку по всем правилам.

Озвученное решение словно сняло груз с его плеч. И пришло понимание, что так действительно будет лучше. Ему и всем вокруг.

– Я благодарна вам за то, что вы сделали. И вам, и капитану Окиносу, и коммандеру Искарису. Вы появились очень вовремя, и я не знаю, что стала бы делать, если бы не вы. Александру нельзя было отдать Этре…

– А вас? Разве вы не должны помнить о себе?

Филис отодвинула почти пустую тарелку и взглянула на свои руки.

– Кажется, в тот момент я забыла обо всем остальном. Точнее еще раньше, когда мы только попали к шиитранцам. Я боялась за девочек, за Сашу, а на страх за себя места не хватило. Да и потом… Они так переживали… Я опасалась только того, что кого-то из них запрут в карцере, и тогда любая надежда на спасение исчезнет.

– Они переживали за себя, а вы – за них, – почему-то жрицу стало жаль и захотелось хотя бы подбодрить. – Но действовали вы превосходно. Капитан Окинос искренне восхищен вашим самообладанием и смелостью на арене, когда вы сломали руку распорядителю и бросились бежать.

– Я увидела Сашу. Поняла, что она в порядке, а значит, нужно увести ее как можно дальше от этроссов. А потом просто бежала… Кажется, я никогда так быстро не бегала…

– Вы так заботитесь о девушке потому, что она… имеет политическую ценность?

Жрица одарила его выразительным взглядом, заставившим поднять руки в примирительном жесте и пояснить:

– Я не осуждаю. И не собираюсь судить. Всего лишь хочу вас понять. Почему вы столько для нее делаете?

Взгляд немного смягчился, а затем стал задумчивым.

– Вы задали правильный вопрос, капитан, но ответ мне еще только придется найти. Изоляция пойдет мне на пользу. Раз даже вы, не имея соответствующего опыта, заметили проблему, мне есть, о чем подумать, и что решить. Благодарю.

Стало тихо. И тишина показалась Байону слишком… интимной. Ему стало неуютно. И отнюдь не от того, что обстановка выглядела враждебной. Скорее уж наоборот. Диалог на равных неожиданно раскрыл Филис совершенно с другой стороны, показав, что жрица тоже живой человек. Со слабостями и надеждами. Вот только намного проще было воспринимать ее далекой и недосягаемой.

– Вам нужно отдохнуть, – он встал и задвинул стул. – Не буду вас утомлять. Доброй ночи, иерия.

Все в той же тишине капитан направился к двери, чувствуя, как все быстрее начинает колотиться сердце.

– Вы уверены, что хотите уйти? – хриплый голос догнал его у порога, до того, как распахнулась дверь. Заставил остановиться и сделать глубокий вдох.

– Если я останусь, иерия, то могу совершить еще одну ошибку. А мне кажется, что их уже достаточно.

– Вы уверены, что остаться будет ошибкой?

– Нет, поэтому хочу уйти.

Байон смотрел только на дверь перед собой, но не двигался с места.

– Хотите или считаете, что так будет правильно?

Он закрыл глаза, понимая, что его только что загнали в простейшую ловушку логики и эмоций. Мужчина не мог сказать, что хочет уйти, но и признаться в обратном тоже. Он перевел взгляд на сенсор и одним движением заблокировал дверь, а затем обернулся. Филис стояла, скрестив руки на груди и опираясь на стол, и смотрела на него. Она не улыбалась. И выглядела совсем иначе, чем в Храме.

– Ты понимаешь… – попытался заговорить Байон, но жрица перебила:

– Я устала. Опустошена. Я не способна сейчас дать ничего. Но мне нужно почувствовать, что я не одна. Что я все еще я. Даже если стала причиной гибели стольких людей. А что нужно тебе?

– То же самое.

Сложнее всего – сделать первый шаг. Потом ноги уже сами несут в нужную сторону. И вот руки обхватывают лицо с жесткими скулами, а в вишневых глазах мелькает согласие. И губы встречают губы.

У нее был вкус груш и творога. Влажные волосы, прилипшие к коже и проворные пальцы, расстегнувшие рубашку и рванувшие ее с плеч. Пояс халата развязался легко, а затем тяжелая ткань упала на пол, открывая доступ к телу. Сильному, стройному, гибкому. И губы скользят вниз. По шее. Он слышит биение ее пульса. И тихий мучительный стон. Чувствует пальцы в волосах. Сжимает талию и сажает на стол. Она не против. Бесшумно расходится магнитная застежка на брюках, и ткань скользит по ногам вниз. Кровь закипает, когда ее руки ложатся поверх белья. А губы уже добираются до груди. Небольшой, но упругой. С темными, острыми сосками.

Он стонет, когда ловкие руки спускают белье. Опускает ладонь вниз, сжимает бедро, которое призывно отодвигается в сторону, позволяя пальцам скользнуть по внутренней стороне, где кожа невероятно нежная. Первое же прикосновение заставляет ее застонать громче и сжать рукой то, что уже и так готово к действию. И она тоже готова. Жар и влага. Стук крови в висках. Испарина на лбу. Губы. Снова вкус груши. Пальцы в ее волосах, а потом толчок…

Стон. Обоюдный. Взгляд. Глаза в глаза. Согласие. Переплетенные пальцы рук, прижатые к столешнице. Толчок. Еще и еще. Снова. Глаза в глаза. Она не выдерживает первая. Прячется за сомкнутыми веками, цепляется свободной рукой за шею, собирает губами капли пота на шее. А он запрокидывает голову и отпускает контроль, позволяя телу брать то, что необходимо. Им обоим. Сейчас.

Женский стон переходит в тихий крик наслаждения. Еще несколько движений, и его накрывает разрядкой. Резкой, мощной. От которой колени подгибаются, и приходится опереться на стол, чтобы сохранить равновесие.

Филис утыкается лбом ему в плечо и тяжело дышит. Пару минут в каюте раздается только их дыхание. Потом он отстраняется и заглядывает в глаза женщины. Видит в них свое отражение. И понимает, что ничего еще не закончилось…

Глава 59

Уже привычная серо-голубая форма гиатросов успокаивала и дарила некоторую уверенность. То, что нужно, после сложного дня и… странного вечера. Саша и отгоняла, и раз за разом возвращалась к воспоминаниям о поцелуе с принцем. Его объятия, прикосновения, вкус его губ… Стоило подумать, и по коже пробегали мурашки. Ей хотелось повторить, и в то же время… Он – принц, а она – землянка. Ей нужно вернуться домой, а ему править планетой. Какое может быть повторение? И все же…

Она не помнила, как обработала синяки и упала в кровать. С утра мышцы ныли, а тело казалось тяжелым и неповоротливым, но после привычной зарядки стало легче. Даже на лице остался лишь небольшой отек и желтоватый цвет, напоминающий об оплеухе от этроса. Еще день-два, и все напоминания исчезнут. Но вот забыть вряд ли удастся.

Саша последний раз оглядела себя в зеркале, вздохнула, набираясь смелости, и направилась к выходу из каюты. Ей необходимо поговорить с Филис. Узнать, как она, и задать неудобные вопросы.

Теперь выйти в коридор оказалось легко, естественно, просто, будто не было перелета с Земли и панического ужаса перед инопланетянами. Только в коридоре, встретив капитана Байона, Саша вспомнила их прошлое столкновение. Но вместо страха, коротко улыбнулась мужчине, испытывая огромную благодарность за спасение. Он едва одарил ее мимолетным взглядом и такой же легкой улыбкой, после чего исчез за дверями своей каюты.