Текст книги "Лекарство от боли (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

– Воспитание… Нас с детства учат, что прикасаться к интимным зонам не следует. Кто-то выполняет, кто-то нет. Порой запреты выливаются в странные выверты психики…

Возможно, дело вовсе не в запретах, а в том, как строится сексуальная жизнь отдельных людей, но здесь уже вопрос к Фрейду.

– Я правильно понимаю, что после разрыва с мужем, ты не только не испытывала влечения к мужчинам, но и не касалась себя, а также уже давно не получала удовольствие от физической близости?

В такой формулировке почему-то стало очень жаль себя саму.

– Да, – выдохнула Александра.

Филис на мгновение отвела взгляд и едва слышно вздохнула.

– Тогда неудивительно, что ты так испугалась своей реакции. Стоило раньше записать тебя на занятия альм. Они будут более чем полезны.

Возникшие мысли о том, что творится на таких занятиях, вытеснил один единственный вопрос:

– Как думаешь, коммандер все понял? Мне кажется, я повела себя не слишком адекватно и…

– Все в порядке. Если он будет интересоваться твоим состоянием, я сошлюсь на физическое недомогание. В остальном же… Не думаю, что коммандер понял твои эмоции и желания. Как ты знаешь, на Киорисе все непросто.

– Мужчины на самом деле ничего не чувствуют?

– Так и есть.

– Но сегодня мне показалось, что Икар изменился. Стал… более живым.

– Возможно…

Наверное, он просто встретил женщину, которая его пробудила. Вот и весь секрет. Тогда желания Саши его точно не интересуют. И хорошо, не будет так стыдно в следующий раз смотреть ему в глаза.

– Тебе не нужно стыдиться своего желания. Оно означает лишь то, что твое тело пробуждается вслед за разумом и эмоциями. Твой организм долгое время испытывал напряжение, которое выматывало его и забирало все ресурсы. Сейчас, когда силы появились, тебе стало лучше, начали вскрываться другие проблемные вопросы, о которых раньше ты бы даже не задумалась.

– Разве женщине не полагается быть скромной? Беречь свою честь и прочее…

– Какое отношение к чести имеет физическая близость? Честь – это, в первую очередь, самоуважение. А секс интересен мужчинам и женщинам одинаково, как и удовольствие от него.

– А непробужденные мужчины испытывают сексуальное влечение? Ты говорила, что они могут завести детей только после Пробуждения. А как же… остальное?

– Скажем так, мужчины могут физически заниматься сексом, но не испытывают в этом потребности. По достижении определенного возраста, им объясняют их физические особенности, а также учат тому, как правильно проверить свои способности. В первую очередь стоит вопрос здоровья. После этого мальчики регулярно занимаются практикой.

Кажется, ей только что мягко рассказали про мастурбацию. И у них она является нормальной практикой, потому что… с сексом все сложно.

– То есть они все девственники до Пробуждения?! – озарило Сашу.

Филис улыбнулась ее реакции.

– Технически да. Но юноши изучают специальную литературу и видео, чтобы знать и понимать, что такое близость между мужчиной и женщиной. На Киорисе девушки быстрее и охотнее раскрывают свою чувственность и желания. А затем, при необходимости, учат этому избранников. Все мы индивидуальны, то, что нравится одной женщине, может совсем не понравится другой. Поэтому мужчины подстраиваются.

– А…а… – облечь мысли в слова не вышло. Картина мира оказалась настолько далека от привычной, что просто не укладывалась в голове. – А если мужчина пробудился… У него ведь возникает… желание. Потребность. И… Как ему? В смысле они и дальше сами с собой?..

Кажется, к концу разговора она навсегда станет красной и косноязычной.

– Зависит от того, найдут ли они партнершу. У нас есть сайты для знакомств. Для пробужденных мужчин, которые не вступили в брачные отношения и женщин. Также, никто не запрещает знакомства на улице. Проводятся праздники… Поверь, все не так строго, как тебе кажется. Когда рассказываешь, понять сложнее, нужно прожить. Поэтому я и хочу отвести тебя на занятия. Первое, кстати, уже началось…

Глава 39

Закатное солнце освещало сад, придавая ему загадочности и нотку волшебства. Длинные тени. Золотистый свет. Зелень. Кажется, наблюдать за изменениями картины можно вечно. По крайней мере, так проще, чем что-то решать или думать.

В голове у Саши царил вакуум. Разум просто отказывался воспринимать и переваривать информацию, оглушенный ее потоком.

«Чувственность – это способность наслаждаться физическими удовольствиями».

Даже в термы идти не хотелось. Теперь понятно, почему никто из киориек не смущается своей внешности. Почему они столь раскованы и спокойны. И почему легко узнают в ней чужачку.

«В близости главное – взаимное удовольствие, а каким способом оно получено уже неважно».

Они знали, чего хотят. Понимали себя и свое тело. Даже более юные альмы интуитивно постигали суть намного быстрее, чем она. А ведь они совсем недавно закончили школу.

«Близость похожа на танец. У кого опыта больше, тот и ведет. Опыт приходит с практикой».

Ее ровесницы, пришедшие в Храм уже не для изучения себя, но для помощи другим, также рассказывали о своем опыте. И он так сильно отличался от Сашиного, что она могла только слушать, широко распахнув глаза и даже не успевая задавать вопросы.

«Мы с мужем долго не решались попробовать что-то новое, нас вполне устраивала традиционная программа, но недавно все-таки решились разнообразить и перешли к оральным ласкам. Кто бы мог подумать, что будет так интересно и здорово…»

Занятие само по себе сводилось скорее к беседе по душам. Жрица-наставница лишь наблюдала за ее ходом и направляла. Иногда поясняла отдельные моменты. Но в целом занятие было направлено на познание себя. Группа специально подбиралась разных возрастов и опыта, чтобы более юные киорийки могли спросить совета у старших и более опытных.

Следующим уроком оказались танцы. Все стандартно. Что могло бы пойти не так? Как оказалось все…

«Вы очень зажаты. Постарайтесь расслабиться. Эти движения не требуют такого напряжения. Для начала нужно поймать свой ритм…»

Свой ритм… Она не знала, какой у нее ритм. Не понимала себя. Свое тело. Как им управлять. Оказывается, упражнения с Доркас лишь помогли ей укрепить мышцы и увеличить выносливость, не более. А теперь ей пытались привить грацию и плавность движений. И относились с огромным терпением и пониманием, иначе она просто сбежала бы. Александра хотела, после обеда, но ее пригласили продолжить занятия дальше и как-то незаметно увлекли за собой. А потом уходить было уже неловко. Хотя, всего лишь лекция по анатомии…

И снова, ни записей, ни менторского тона лектора. Рассказ и беседа. Живая, полная огня, вопросов, сомнений и доказательств. Пожалуй, ее можно было бы назвать не столько анатомией, сколько базой медицины. Наставница перечислила симптомы и попросила учениц объяснить, какое отклонение могло возникнуть у человека. База имелась у каждой альмы, и они строили предположения, основываясь на своих знаниях, а затем озвучивали их наставнице. А она, в свою очередь, разбирала случай полностью, указывая на ошибки и правильные выводы, постепенно подводя всю группу к реальному диагнозу.

Саша, не имея достаточной подготовки, в обсуждении не участвовала, но слушала очень внимательно. И, когда остальные покинули аудиторию, задержалась и обратилась к наставнице.

– Иерия Элпис, скажите, зачем альмам разбирать такие случаи?

– Каждая альма в будущем может стать жрицей, и ей придется заботиться о своих подопечных, а для хорошей заботы нужно понимать основные симптомы заболеваний. Порой серьезное кроется в простом. Чем раньше будет диагностировано отклонение, тем проще его исправить.

– А если альма покинет Храм?

– Тогда наблюдательных и понимающих женщин в нашем обществе станет больше, а значит, вероятность правильной диагностики в любом случае повысится. Храм дает знания и опыт всем желающим. Некоторые приходят сюда не для того, чтобы навсегда остаться, но затем, чтобы найти свое место. Программа подготовки альм многогранна. Она дает более углубленное изучение предметов, освещаемых в школе, но также сосредоточена на взаимодействии в социуме. Многие альмы покидают Храм и идут получать образование как гиатросы или отправляются в науку, искусство. Я считаю любой результат успехом, потому что общество получает еще одного представителя, нашедшего себя.

– А жрицы Храма тоже имеют разное образование?

– Конечно. Иерия Филис, например, специализируется на истории и искусстве. Я имею степень по биоинженерии, в основу которой положена анатомия. У некоторых жриц интересы остаются в рамках увлечения для души, кто-то любит заниматься садом, кто-то составляет ароматические смеси, а кто-то, как Фрида, превращает увлечение в новое искусство.

После короткой беседы, Саша направилась к себе, уже не в состоянии воспринимать окружающий мир. И с тех пор сидела и наблюдала пейзаж за окном. Филис была права, все сложнее, чем кажется на первый взгляд, но в то же время проще. Если жить в такой культуре, проникнуться ей, пропитаться от самого рождения, многое видишь иначе. Ей самой до постижения сути еще долго, бесконечно долго. Киорийки впитывают саму суть, а Александра должна еще разобраться с багажом, привезенным с Земли…

Саша медленно встала и направилась в гардеробную. Развязала завязки, удерживавшие тунику, позволила ей соскользнуть на пол. Распустила волосы, удерживаемые на затылке заколкой. Посмотрела на себя.

Долгое время она избегала зеркал. Отводила взгляд. Отворачивалась. Ей все казалось, что с ней что-то не так. Разве иначе стал бы Влад так поступать? Стал бы. Проблема крылась не во внешности. В ее доверчивости и жажде любви, и в его жестокости, травме, которая к ней привела. Год уже прошел, как он ее не касался, стоит ли до сих пор уделять внимание его словам?

Она подняла руку и провела пальцами по щеке. Исчез провал между скулой и челюстью. Контур лица стал ровнее. Ладонь скользнула ниже. Шея. Ключицы. Да, косточки выпирают. И вся она далеко не лакомый кусочек, который мечтают ущипнуть. Но Филис тоже не блещет формами. Разве ей это мешает?

Грудь. Небольшая. Аккуратная. Не висит. Держит форму. Кожа светлая. Ровная. А от солнца и прогулок даже появился легкий золотистый загар на лице и руках. Верхней части груди. Красиво? Наверное. Ей идет. Живот плоский. Уже не впалый, и ребра не так просвечивают сквозь кожу, как раньше. Угловатость сгладилась. Даже бедра немного округлились.

В целом она выглядит как подросток. Тонкая, легкая фигурка. Чем-то похожа на других альм. Вот только энергии в них не в пример больше. И они не боятся. Они смеются, щебечут, обсуждая все и сразу, их глаза горят огнем и интересом, а ее словно потухли. Можно сказать, что дело в возрасте, вот только у ровесниц Саша видела совершенно иные взгляды. Более сдержанные, заинтересованные, наполненные знанием. Если юность стремится исследовать, то зрелость приходит с осознанием своих сил и возможностей. С определением того, что нужно. Что хочется. К чему стремишься. О чем мечтаешь. И яркое пламя превращается в ровный очаг. Вовсе не всегда семейный, но подконтрольный.

А Саша не относилась ни к первым, ни ко вторым. Интерес уже однажды обожжённый не раскрывался столь ярко и полно. Как бы ни хотела, она не могла без оглядки окунуться в исследование нового мира. Задумывалась, сравнивала, пыталась понять и поверить. Но без сомнений не обходилось. Поэтому до знания и понимания ей еще далеко. Хотя возраст куда ближе ко второй категории. И что же делать?

Раньше она, не задумываясь, сбежала бы. Отказалась от занятий, попросила бы оставить ее в покое и заперлась бы в комнате. Клео уехала, а кроме Филис у нее не осталось знакомых в Храме. Что-то подсказывало, что жрица поймет. Не станет настаивать. Отступит. Без упреков и уговоров. Вот только сама Александра разочаруется. В себе. Она ведь не слабая?

Саша посмотрела на свои руки. Попыталась вспомнить, чего ей хотелось раньше. Путешествий. Перемен. Когда-то она хотела изучать искусство. Леонардо да Винчи, Сальвадор Дали, ей хотелось взглянуть на оригиналы картин, посетить музеи. Да, когда-то, очень давно, она мечтала стать художником.

Горькая усмешка тронула губы. Не вышло. Вместо рисования, она создавала сайты. И получалось неплохо. Даже хорошо, учитывая, сколько ей платили. Начальник говорил, что у нее наметанный взгляд, а еще умение понимать пожелания клиента. Слушать, она просто умела слушать. Понимать. И да, наверное, обладала долей художественного таланта, раз могла собрать все воедино и соединить красоту и функциональность.

А, возможно, вышло не так уж и плохо? Она же зарабатывала. И хорошо. Да и работа ей нравилась. Нестандартностью. Необходимостью все время создавать нечто новое. У нее есть квартира. И живет она самостоятельно, не надоедая родителям. Вот только радости в жизни не осталось… Вернуть ее?

Саша еще раз осмотрела себя. Встала боком. Выпрямилась. Повернулась спиной, заглядывая через плечо. Красива? Миниатюрна, определенно. К тому же ноги у нее ровные. И талия выражена. А все остальное… будет.

Она сделала несколько движений из тех, что показывали сегодня на занятии. Прикрыла глаза и постаралась расслабиться. Поймать свой ритм. Сложно. Она никогда не занималась ни танцами, ни гимнастикой, ни вообще каким-либо спортом кроме физкультуры. А теперь вот пыталась…

Шаг. Поворот. Еще шаг. Руки поднять выше. Равновесие. Подняться на носки. Покружиться. На мгновение она почувствовала себя глупо, но потом отогнала мысли, вспомнив, что ее никто не увидит. А ей самой… кажется, нравилось. Так почему не продолжить? Добавить движений из зарядки Доркас. Ускориться. Да. Так лучше. Чуть быстрее. Не так плавно. Ритмичнее. Жестче. Резче. Поворот, наклон, прыжок и взмах руками. Дыхание сбилось. Она открыла глаза и увидела себя в зеркале.

Рот приоткрыт. На щеках румянец. Волосы растрепались. Грудь вздымается. На коже выступила испарина. Мышцы подрагивают от напряжения. А в глазах появился огонек. Неяркий, но он есть.

Саша улыбнулась. Себе. И закружилась снова. А потом засмеялась. И так, кружась, выпорхнула в спальню, где упала на кровать, раскинув руки. Высоко над ней находился каменный потолок с лепниной и узорами по периметру. В окно тянуло вечерней прохладой, и воздух холодил кожу, от чего она покрылась мурашками. Она вдохнула ароматы сада и вспомнила утро. Коммандера. Беседку. Пруд. Взгляд мужчины.

Внизу живота снова приятно заныло. Потянуло. Александра закрыла глаза. Пальцы скользнули по плечам. Она обнимала сама себя, но представляла все иначе. Пальцы скользнули по коже. Гладкой. Чувствительной. Сжали грудь. Осторожно. И чуть сильнее, чтобы полнее ощутить это прикосновение. Свободная ладонь двинулась ниже. По животу. К бедру. Внутренней стороне, где кожа оказалась еще нежнее. Она коснулась едва ощутимо. Скорее угадывая, чем ощущая само прикосновение.

В горле пересохло. А тело само выгнулось в спине. Мысли исчезли. Остались только ощущения. Руки, скользящие по телу. Изучающие его. На мгновение проснулся вбитый с детства страх, но тут же пропал, отброшенный усилием воли. И вот уже пальцы танцуют там, где не должны бы быть. Но их едва ощутимые касания приятны. Они только распаляют сильнее, заставляя узел внутри сжиматься. А с губ срывается стон. Он становится первой нотой мелодии этой ночи.

Пальцы устремляются дальше. Глубже. Один. И второй. Новый стон. Жар. Легкое дуновение ветерка. Мурашки на коже. Еще один стон. Громче. Длиннее. Сжатые бедра. Выгнутое дугой тело от напряжения. Короткое движение и вскрик. А затем горячая волна. Жар. Пот. Смятая простынь. И острая вспышка озарения: там, у пруда, коммандер тоже хотел ее. Сознание отключилось раньше, чем Саша успела осмыслить сделанный вывод…

Глава 40

…Он знал, что спит. Понимал, что происходящее нереально, какой-то частью разума, но не мог скинуть наваждение. Он видел Сашу в той же беседке у пруда. Вот только пейзаж казался подернутым дымкой, неясным. А девушка наоборот, она улыбалась, смеялась над чем-то, выглядела совершенно счастливой. Здоровой. Полной сил. Он еще не видел ее такой, и от того, ощущение неправильности происходящего только усиливалось. Но изменить ничего не получалось.

Вот она встала и отошла к воде. Не так, как в его воспоминании. Плавно. Спокойно. Ветер колыхнул ткань туники, и та облепила ноги. А волосы растрепались. Но девушка не пыталась их поправить. Она запрокинула голову к небу и закружилась. Затем остановилась лицом к нему. Ветер все еще трепал ее волосы, но вот она откинула их назад таким знакомым жестом. И взглянула на него глазами Талии.

– Этра не остановится, Икар. Нужно готовиться. Они придут…

…Он проснулся рывком. Сел на кровати, пытаясь осознать увиденное. Оглядел знакомую комнату, цепляясь взглядом за привычные предметы. Сердце стучало часто и громко. Дыхание сбилось. Грудь вздымалась, будто после долгого забега. На коже выступил пот. Ему еще ни разу не снились сны. Никогда. Непробужденным они вообще не снятся. И коммандер предпочел бы, чтобы так и оставалось. Слишком уж странным все казалось…

– Коммандер, мне стоит отправить вызов гиатросу? – осведомился Сирил, а в спальню въехал робот-уборщик.

– Нет, все нормально, – с трудом выдохнул Икар. – Я схожу в душ. Отправь запрос главнокомандующему. Напиши, что я хочу встретиться. Лучше в неформальной обстановке.

– Будет исполнено, коммандер.

Робот-уборщик прокатился по комнате, сканируя помещение на предмет ущерба, ничего не обнаружил и отправился к зарядной базе. Мужчина проводил его взглядом и откинул одеяло. На самом деле, он чувствовал себя неважно. Впервые сон не принес облегчения. Это пугало. Вызывало тревогу. И непривычное раздражение. К тому же в голове засели образы из сна. Голос Талии. Что с ним происходит?

Контрастный душ не принес облегчения. Разве что физическую бодрость. Но разум все еще пребывал в беспорядке.

– Главнокомандующий приглашает вас к себе на обед, коммандер. Он будет рад вас видеть. Желаете завтракать?

При мысли о еде, желудок скрутило неприятным спазмом. Да, что с ним такое? Заболел? Подцепил вирус? Или инфекцию?

– Сирил, выведи мои параметры на монитор.

Базовые основы медицины им давали в Военной Академии, чтобы каждый мог оценить собственное состояние и состояние других членов группы. В бою это могло спасти жизнь, а сейчас хотя бы внести ясность.

Биохимический состав крови оказался в пределах нормы. А вот гормональный…

– Я бы рекомендовал вам поход к гиатросу и успокоительное, коммандер. Или хороший отдых.

Да, уровень стресса у него оказался выше нормы. При чем, судя по выработке гормонов, общий фон напряжения рос на протяжении последней декады, а вот ночью произошел резкий скачок. Неужели, все из-за сна?

– Спасибо, Сирил. Я прогуляюсь до дяди пешком. Нагрузка пойдет на пользу.

– Как вам будет угодно, коммандер.

Дом главнокомандующего располагался ближе к окраине. В исторической части города. Где современные дороги сменялись старыми, выложенными из плит, а здания становились ниже и просторнее. Здесь отсутствовали силовые ограждения и быстрое движение. Зато массово использовался легкий и юркий двухколесный транспорт. А порой и просто малые гравитационные платформы, скользящие над самой землей. Из-за низкой маневренности их давно не использовали массово, но в старых районах любили.

Здесь у каждого дома имелся свой сад, и осенью, после сбора урожая устраивалась ярмарка. Не столько ради дохода, сколько ради того, чтобы похвастаться достижениями, обменяться опытом и просто порадоваться жизни. В детстве они часто посещали ее, только тогда Икар не мог понять и половины происходящего. А сейчас вдруг нахлынуло…

Захотелось снять обувь и босиком пройтись по теплым, нагретым солнцем плитам. По траве. Сорвать пару плодов с деревьев, свесивших ветви через невысокий, декоративный забор, заботливо сохраняемый ради узоров, некогда вырезанных в камне вручную. Странно. Раньше подобных порывов не было, а теперь…

Икар остановился, разглядывая спелый персик, висящий прямо на уровне головы. Протянул руку. Коснулся плода, ощущая его тепло и шершавость кожуры. Он уже переспел, стоит сжать посильнее, и во все стороны брызнет сок. Сладкий. А мякоть превратиться в кисель. И останется только спешно затягивать ее в рот, а потом думать, как отмыть пальцы. Облизать? Кажется, Талия так и делала. Еще и жмурилась при этом от восторга, вся перепачканная в соке. А родители посмеивались над ней.

И снова кольнуло в груди. «Этра не остановится, Икар». Он опустил руку и продолжил идти. До обеда оставалось не так уж много, прогулка заняла почти два часа, за которые он успел прийти в себя и проголодаться. Дядя не будет против, если гость появится раньше. Возможно, они даже успеют поговорить…

Старинная усадьба, некогда принадлежавшая самому Птолемею, разделялась на две части: правая была отдана под музей, отражающий быт того времени и открытый для всех желающих, а в левой обитала семья главнокомандующего. Искусственный интеллект в таких домах не устанавливали, роботов использовали для домашней работы в ручном режиме. А для оповещения использовался металлический молоток.

Звук разнесся далеко, эхом отдаваясь от стен и распространяясь куда-то вглубь дома. Внутри раздался короткий рык ликоса, предупреждающего, что входить без разрешения не стоит. Дверь открылась только через несколько минут.

– Здравствуй, Икар.

Иазон-младший посторонился, пропуская его внутрь и оттесняя бедром Гадеса. Старый зверь с темно-серой с белыми подпалинами шерстью и выцветшей гривой принюхался к гостю, коротко махнул хвостом в знак приветствия и медленно направился прочь, прихрамывая на правую переднюю лапу.

– Здравствуй. Гадес совсем плох…

– Он продолжает нести свою службу. Отец не хочет выбирать ему приемника, пока он еще в силах. Но, думаю, скоро он нас покинет.

Ликос главнокомандующего перешагнул уже через третий десяток. Почтенный возраст для зверя. Когда-то они все знакомились с ним, будучи детьми, а теперь уже пора провожать его в последний путь.

– Где дядя?

– Во внутреннем дворике, обед еще не готов, мы не ждали тебя так рано. Гадес проводит.

Иазон невозмутимо кивнул и направился в другую часть дома, а Икар направился вслед за ликосом. Догнать его не составило труда, а затем пришлось подстроиться под неспешный шаг. Зверь скосил на него темный глаз, словно оценивая его труды, и выше поднял голову. Старый, но сильный. Говорили, что главнокомандующий брал Гадеса с собой в космос. И тот даже участвовал в нескольких боях, когда те велись на планетах.

Во внутреннем дворике располагался прямоугольный бассейн, глубиной едва ли по колено, окруженный плодовыми деревьями. Дядя лежал в тени на одной из кушеток, расставленных с трех сторон от низкого стола. При виде хозяина Гадес ускорился и перешел на легкий бег. Хромота ему совершенно не мешала. Он остановился возле кушетки, ткнувшись носом в ладонь мужчины, и заглянул ему в глаза.

– И кого же ты ко мне привел? – тонкие пальцы запутались в гриве, даря зверю привычную ласку. Иазон поднял взгляд, вымученно улыбаясь племяннику. – Здравствуй, Икар. Располагайся. Твой вызов оказался для меня неожидан. Что-то случилось?

Коммандер занял место ближе к родственнику, пытаясь уловить то, что встревожило его при последней встрече.

– Есть кое-что… Но сначала я хотел бы узнать, как ты себя чувствуешь? Все ли в порядке со здоровьем?

Сегодня, у себя дома, в тени любимого сада, дядя выглядел одновременно лучше, спокойнее, и в то же время, хуже. Заметен стал землистый цвет лица. Набрякшие, покрасневшие веки, тени под глазами. Синеватая канва вокруг губ. И тихий хрип во вздохе.

– Хотел бы я сказать, что все в порядке… Но не выйдет, – лицо главнокомандующего стало строгим, привычно жестким. – Я даже рад, что ты решил заглянуть. Кое-что ведь изменилось, да?

Пронзительный взгляд зеленых глаз. Таких же как у императрицы, но светлее. Словно выцветших от времени.

– Маеджа Софрония вам сказала? – официальный тон вырвался против воли.

– Ей не потребовалось. Дарея поняла все раньше.

Неудивительно, учитывая, что она, видимо, подслушала часть их разговора во дворце.

– Ты пробуждаешься. И пришел ко мне за советом. Так ведь? Что-то случилось, что тебя напугало. И разговор с другом стало недостаточно.

– Вы знаете о посещении Храма…

– Мне докладывают о состоянии Байона, и о том, что ты к нему зачастил. Сложить одно и другое несложно. Расскажи, что привело тебя ко мне, а затем я расскажу тебе то, что знала твоя сестра.

Сердце замерло на мгновение. Затем стало жарко. Но Икар сумел взять себя в руки и заставил голос звучать ровно. Он рассказал о сне и коротко об остальном. Иазон слушал спокойно, ничем не выдавая свою реакцию. И, кажется, даже не удивился, услышав о словах Талии.

– Говорят, что сны отражают наши потаенные желания и мысли, – отметил он, когда коммандер закончил. – Или наоборот показывают то, до чего мы еще не смогли дойти разумом. Твой сон похож на второе. Этра, действительно, не успокоится. В прошлый раз мы остановились не просто так. Достигнув планеты и высадившись на ее поверхности, мы обнаружили повышенный уровень радиационного излучения, опасного для киорийцев, но привычного для жителей планеты. Нас спасли защитные костюмы, однако было еще кое-что. Когда правитель Этры понял, что победы ему не видать. Он использовал оружие, припасенное специально на такой случай. Биологическое. Не знаю, из чего его создали, но наши фильтры не стали для него помехой. Белесый газ, похожий на туман. Он стелился по земле, огибал корабли, забирался внутрь. Он воздействовал не только на нас, но и на жителей Этры. Тех, кому не повезло оказаться рядом. Они начали умирать. Наши гиатросы пытались исследовать течение болезни и понять, чем она может быть опасна для киорийцев. Сначала наш иммунитет с ней справлялся. Но затем начали происходить сбои… На непробужденных газ действовал сильнее. Почти половина моего экипажа слегла. Остальные, как ты можешь понять, не обрадовались. Я связался с правителем и потребовал от него полной капитуляции, угрожая уничтожить его дворец, столицу и близлежащие города, раз он так не ценит жизни своих поданных. Думаю, он надеялся избавиться от нас и обойтись малой жертвой, но… Увидев, что мы живы, испугался. Я впервые видел страх так близко. Нас разделял лишь экран. Я наблюдал, как сужаются его зрачки, а лицо искажается в гримасе сначала гнева, а затем ужаса. Он сдался… А мы отступили. Я мог бы расстрелять города и столицу. Уничтожить дворец, но… В той войне погибло столько людей, что я не мог ее продолжать. К тому же… не все они были виновны. Продолжать же бой на поверхности стало слишком опасно. Мы не знали, что еще может использовать Этра против нас. Не знали, чем обернется болезнь заразившихся. И мы отступили. Но гнев… Та бессильная ярость, что терзала правителя Этры. Я знал, что рано или поздно, он захочет отомстить. И мы готовились к этому дню. Но все равно пропустили первый удар…

Глава 41

Во внутреннем дворике светило солнце. Ветер шевелил листву и приносил аромат персиков и шиповника, высаженного у дальней стены. Робот-разносчик привез поднос с прохладной лимонной водой, блюдо с сыром, орехами и медом. Гадес улегся на лежанке рядом с бассейном и задремал.

– Что произошло с зараженными? – тихо спросил Икар.

– Непробужденные погибли и пополнили списки жертв. Пробужденные вернулись домой. За ними, как и за мной наблюдали все прошедшие годы. Мы не дали тому эпизоду широкой огласки. Но гиатросы пытались выяснить, что именно произошло, и как нам изготовить лекарство или компонент, нейтрализующий воздействие газа. Не вышло. Наши препараты ослабляют действие яда, но он воздействует на гормональную и нервную систему. У больных он вызывал галлюцинации. Бред. Скачки гормонов, вызывающих страх, агрессию… Они убивали сами себя или друг друга. Иногда, организм просто не выдерживал нагрузок. Сердце отказывало. Или другие органы. А дальше начиналась цепная реакция. У пробужденных подобной реакции не замечено. Но с годами наблюдение выявило иную тенденцию. Вступившие в контакт с газом быстрее утомляются, их показатели падают, многим пришлось раньше времени уйти в отставку или перейти на более спокойную службу. К тому же они быстрее стареют, больше подвержены заболеваниям, а также у них повышен уровень стресса. Я знаю двоих коммандеров, с которыми мы вместе учились, затем служили, прошли многое. Сейчас они находятся под наблюдением Храма и уже несколько лет безуспешно лечатся от тяжелейшего угнетения нервной системы.

– А вы?

В горле пересохло, и вопрос прозвучал глухо и хрипло.

– Я… Я тоже болен, Икар. Но я не волен уйти в отставку. Если бы Этра узнала о том, что я снял с себя полномочия раньше времени… Они бы поняли, что их оружие подействовало на всех. И тогда перешли бы в наступление раньше. А так мы смогли выиграть время. Страх держал их в узде двадцать лет, но теперь его больше нет…

Ладони похолодели. Знала ли Талия все подробности капитуляции Этры? Конечно. Ее готовили править. Она знала все. Возможно, даже больше, чем императрица, так как имела доступ к военным архивам и не стеснялась им пользоваться. Почему молчала? А что бы изменил ее рассказ? Ничего.

– Икар, – дядя заговорил мягче и даже наклонился к нему, заглядывая в глаза. – Я и Софрония двадцать лет ждали, позволяя вам вырасти и окрепнуть, чтобы вы смогли заменить нас. На Играх должно было быть объявлено не только о том, что Талия сменит мать, но и о моей отставке. Мой преемник уже готов. Ты получил бы следующее звание, а через пару лет в свою очередь стал бы главнокомандующим. Ты и Талия разделили бы эту ношу. Но теперь… Она погибла, а ты пробуждаешься. Киорису нужен правитель. Сильный, чтобы справиться с Этрой. И мудрый, чтобы не разрушить все то, что строилось столетиями.

Талия была именно такой. Но теперь ее нет. А он… наследник? Желудок скрутило, а сердце рухнуло куда-то вниз.

– Я не готов править. Не смогу. Мне не хватит опыта и… Я же никогда ничему подобному не учился.

– Да… – Иазон откинулся обратно на спинку кушетки. – Ты не готов. Поэтому ты примешь новое звание и возьмешь под свое командование Иазона-младшего. Будете учиться взаимодействию. После тебя, он – следующий, кто может стать моим преемником в будущем, но ему нужен опыт. Больше опыта, чем сейчас. Ты будешь учить его и учиться сам. Байон многое может рассказать тебе о дипломатии. И надеюсь, поможет. А мы с Софронией постараемся продержаться еще пару лет…

За спиной раздался отчетливый вздох, заставивший Икара обернуться. Дарея стояла под каменным навесом, поддерживаемом колоннами, закрыв рот ладонью. Сколько она уже находилась здесь? Знала ли о том, что планируется? О болезни мужа? И по глазам, по собственным воспоминаниям коммандер понял, что знала. Женщина взглянула на него, развернулась и убежала.