Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"
Автор книги: Дарья Ву
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Глава 14
– Совсем недалеко, – размышлял черноволосый мужчина вслух. – Рассматриваешь его? Для потомства.
– Она сама ещё юна, – встрял невесть откуда взявшийся Коэн, с лëгким упрëком глядя на мужчину.
Однако тот не подумал извиняться. Напротив, внимательнее осмотрел меня и с уверенностью сообщил, что выгляжу я созревшей. Слушать их разговоры про меня казалось обидным, но, признаюсь честно, я скорее соглашалась с черноволосым красавцем, чем с господином. Что это ещё такое за «юна»? На что он намекал? Я не ребёнок!
Вскоре мужчины будто позабыли про меня. Они общались о чëм-то своëм. Коэн осмотрелся и понял, что свободных кресел не осталось. Он не захотел стоять и без предупреждения, с лëгкостью и быстротой, приподнял меня на руки, а сам опустился в кресло. Усадил меня себе на колени. Я воззрилась на него, приподняв брови. Господин на мой безмолвный упрёк не среагировал. Тогда я, напоследок, легонько ткнула его кулачком в грудь. Что, вообще, за отношение такое? То ребёнком обзовёт, а то и вовсе на коленки посадит, будто я и впрямь дитя малое! Ещё и по волосам зачем-то поглаживать начал. Медленно, приятно так, будто массируя.
Прикрыв глаза и уложив голову на мужское плечо, я старательно притворялась спящей. Так старательно, что вскоре чуть не провалилась в сон на самом деле. Коэн, поверив моему притворству, укутал меня сильнее и заговорил тише.
– Она не человек, – уверенным тоном проговорил черноволосый красавец. – Ты бы не стал обучать искусству магии человека.
Господину ничего не осталось, кроме как признать очевидное. Общаясь с синеглазым мужчиной почти на равных, он всë же обходил стороной знакомство со мной, рассказывая о нëм лишь в общих чертах, и промолчал о полученных нами печатях, решив скрыть ото всех это недоразумение.
Интересно, а меня саму он тоже считал недоразумением?
– Сколько слоëв на твоей малышке? – раздался ещё один голос.
Захотелось приоткрыть глаза и подглядеть, кто заговорил, но и выдавать себя я не желала. Нос зачесался. Я слегка напряглась, но сумела удержать свои руки.
Господин что-то недовольно пробубнил в ответ на замечание. Я почувствовала, как Коэн наклонился. Услышала лёгкий хлопок. Вновь расслабившись, господин с нажимом повторил:
– Девица совсем юна. Она моя ученица, не вея.
Хм… Что это за слово такое? Надо разузнать, решила я.
– Отлично, тогда ты не будешь…
– Буду, – холодно перебил господин неизвестного мне мужчину. – Летта моя.
Я слышала, как отказывался от своих слов незнакомец. Как он говорил о каких-то собаках, о сливовом вине и о чём-то ещё, совсем не интересном. Слушать размеренные разговоры казалось всё сложнее. Мысли ускользали, и я совсем не заметила, когда меня вдруг начало покачивать, словно на волнах. Это господин понёс меня в шатёр.
Он уложил меня на пухлый матрас, накрыл шерстяным пледом, взметнув в воздух пыль, и хотел было выйти, но я чихнула. Я открыла глаза и прикрыла нос ладошкой. Приподняла растрепавшуюся голову, рассмотрела помещение.
Сквозь ткани потолка и стен внутрь проникал свет, но не прохлада и ветер. Пол застелили циновками, возле одной из стен поставили ширму, а подле неё небольшой столик с тазом воды и сундук для одежды. Постель, на которую меня опустил господин, оказалась довольно просторной, хотя и не кроватью вовсе. Это был обычный прямоугольный матрас, постеленный прямиком поверх циновки. Сбоку от неё, чуть в стороне, покоился невысокий столик на косых ножках. На столе аккуратно лежали листы бумаги и кисти для письма. Ещё там лежала какая-то папка, перевязанная тесьмой.
– Никуда не выходи, – велел Коэн, хватая со столика папку с исписанными бумагами.
– Что там?
Подумав, господин вернулся ко мне и сел на край матраса. Он расшнуровал папку и вынул из неë первый лист. К нему прикололи фотокарточку в коричневых тонах, а сам он содержал пометки о некоем человеке. Я взяла записи в свои руки и внимательно вчиталась:
Сёта Корун, 32 года, человек, владелец швейной «Чудеса нити», глава семьи. Средний рост, худощавое телосложение, тëмные прямые волосы, на левом боку косой шрам, под правым локтем родимое пятно шириной в три пальца. Имеет двух сестëр: Арника – 12 лет, Виви – 22 года.
В пьяной драке убил Ютаку Роуна, ранил Эйджи Тооку и Хирото Тооку. Последний лежит в госпитале имени Аротея, в себя не приходит.
Приговорëн к смерти.
Закончив чтение краткого описания, я перевела взгляд на другие листы, выглянувшие из папки.
– Это, – во рту у меня пересохло, – на них охота?
– Да, – спокойно ответил Коэн, почему-то смутившись.
Он потянулся за листом в моих руках, но я с испугу крепче прижала бумагу к себе. В воображении возник такой же лист, только с моим описанием. Там бы сказали, что я убила Рея. Рей – тенери. За убийство тенери в Сааде принято карать людей жизнью. Я сглотнула, не желая рассказывать об этом эпизоде своей жизни. Я не хотела убивать его. Нет, вовсе нет. Это случайность.
– Это случайность? – голос подвёл, из-за чего я скорее спросила, чем оправдалась.
– Возможно, – согласился господин и, с усилием, забрал у меня лист. – Ты права, Сёта всего лишь защищал сестёр. И смерти недостоин.
Он расправил бумажный лист и показал мне на небольшие символы, написанные от руки в верхнем правом углу.
– Здесь я отмечаю, от кого стоит отвести охоту, – пояснил Коэн. Он, покопавшись в папке, достал ещë один лист. – Вот, это мои личные заметки. Подожди, я выну нужную.
– Не надо.
Услышав, что господин не желал смерти человека, я, не дожидаясь позволения, выхватила из его рук несколько исписанных листов.
Первый заполнили плавными линиями мелкого почерка, который читался с удивительной лëгкостью. Мне даже подумалось, будто Коэн отдельно обучался каллиграфии. «Хотя, должно быть, так и было», – подумала я, читая дополнение про Сёту.
Он защищал своих сестëр. Роун и братья Тооку наплевали на возраст одной из девушек, не говоря уже о нежелании последних развлекать мужчин. Но хуже всего были не описания произошедшего от господина, способного проследить магический след. Из рук Коэна вывалилась фотокарточка с изображением одной из девушек. Вернее, с её телом. Маленьким, переломанным телом двенадцати лет.
Я со свистом вздохнула. Господин тихо выругался и убрал фотокарточку, а заодно отобрал у меня свои записи.
– Этого тебе видеть не следовало, – посетовал он, поспешно складывая всё обратно в папку и перевязывая её тесьмой. – И покидать шатёр тебе тоже не следует. Это понятно?
Не в силах ответить, я лишь кивнула, глядя на свои колени. В горле встал ком. В груди заболело. Господин бесшумно поднялся с матраса и вышел.
Глава 15
Он вышел из шатра, но я не желала оставаться одна. Покидать относительно безопасное место мне тоже не хотелось. Снаружи страшно, внутри тяжело. И скучно. Немного. Не в силах усидеть на месте, словно гонимая непонятными мне же силами, я подошла к выходу из шатра. Остановилась. Пошла обратно.
Сердце от волнения забилось быстрее. Я застыла подобно деревянному петуху. Вот только господин где-то там, и он, судя по всему, планировал спасти неизвестного мне Сёту. А может, и ещё кого? Фотокарточка сестры Сёты кровавым мазком отпечаталась в памяти. Мне хотелось знать, что Коэн не соврал. Хотелось верить, что он его спасёт.
Но как он это сделает?
Переминаясь с ноги на ногу и заламывая руки, я, наконец, вдохнула поглубже, будто перед прыжком в воду, и отвела закрывающую вход ткань в сторону.
Солнце пробилось сквозь тучи. Лучи косо ложились на землю и накрывали лесные вершины. Близился вечер. Мимо проходили мужчины в нарядах лёгких, свободных, но удобных. Самое то для беготни по лесу.
Не находя в себе сил ни выйти, ни спрятаться вновь, я старательно вспоминала, рассказывала ли мне Мара о чём-то подобном? Бывала ли она здесь, вдруг, она тоже тенери? Вот Рей… Воспоминания о нём больно кололи в самое сердце, он точно тенери. Бывал ли он здесь? Рассказывал ли что-то о Сааде? Кажется, только смеялся над моими сложностями в изучении его родного языка.
Прикрыв глаза, я ступила на влажную землю и крадучись пошла по лагерю.
Тенери готовились к охоте. Людей вывели из клетки и построили в нестройный ряд на свободном участке поляны между лагерем и темнеющим под тяжëлыми тучами лесом. Высокая трава закрывала щиколотки людей, а кому-то доходила до колен. Жестокий на вид мэо держал рвущихся на свободу собак. Собаки лаяли, тянули цепи и брызгали слюной. Копали землю передними лапами и хищно глазели на людей. Одни из осуждённых перепуганные, сжимались, будто старались уменьшиться. Другие, напротив, держались прямо и уверенно смотрели перед собой. Я без труда узнала среди осуждённых Сёту. Бледный, осунувшийся, он выглядел заболевшим.
Коэн, напротив, смотрелся чуть ли не самым главным. Он пружинистым шагом расхаживал из стороны в сторону. Его взгляд был холоден, а голос резок, с нотками пренебрежения.
Людей и тенери отделяли два вытянутых деревянных стола с разложенным на них оружием. Коэн без папки и чего-либо иного в руках расхаживал вдоль столов. Его слушали и люди, и тенери. Только я находилась слишком далеко, чтобы расслышать слова, лишь сам звук голоса. Хотела бы подойти ближе, но боялась оказаться застигнутой врасплох. Зато со своего места я видела, как по-хозяйски господин провëл рукой над оружием. Поднял и положил обратно кинжал, арбалет и какую-то цепочку с явно тяжëлыми шариками на обоих концах. Люди то смотрели на стол, переминаясь с ноги на ногу, то опасливо поглядывали на многолетние деревья. Они ждали чего-то, нетерпеливо глазея на столы. Тенери, уже вооружëнные, посмеивались над людьми. Наконец, Коэн поднял с ещë одного стола, маленького и квадратного, будто тумба, деревянный пистолет с металлическим дулом. Он вставил в него нечто продолговатое, блестящее. Я медленно, шаг за шагом продвигалась к охотникам и их добыче. Уж очень хотелось услышать хоть слово и понять, о чём речь.
– После первой вспышки у вас останется полчаса до начала! – донëсся до меня хищный выкрик Коэна. – После второй вспышки начнётся охота. Третья завершит охоту.
– Об этом можно не рассказывать! – со смехом произнёс кто-то из охотников.
Ему вторило несколько голосов, предсказывая людям смерть. Коэн обернулся на говорящих и нахмурился, заметив в том же направлении меня. Я видела, как медленно вздымалась его грудь при вдохе. Сощурившись на мгновение, он слегка наклонил голову набок и поманил меня свободной рукой.
На меня вмиг воззрилось несколько пар глаз. Кто с интересом, кто с удивлением, а кто-то во мне ничего занимательного не нашёл и сразу же отвлёкся. Я же замерла, словно к месту приросла.
– Летта, – громко, но мягко позвал господин, – иди ко мне.
И я шагнула навстречу. Споткнулась и чуть не повалилась, оглушённая вниманием. В ушах загудело, а сердце подскочило к горлу. Ноги, нехотя, задвигались. Казалось, у меня исчезли коленки, так сложно было их сгибать. Коэн не торопил, терпеливо ожидая, когда же я, наконец, доползу. Ходьбой моё перемещение назвать можно лишь с натяжкой.
Краем сознания я заметила на себе взгляд синих глаз. Их хозяин всё ещё не переоделся для охоты, вальяжно рассевшись в широком низком кресле. Он подпёр подбородок кулаком и смотрел за моим перемещением так, как дети смотрят за кукольным представлением. Неотрывно, внимательно, подмечая каждое движение.
Спустя невероятно долгое время я оказалась перед господином.
– Коэн, – выпалила имя дрогнувшим и подскочившим на пару тонов голосом.
Он улыбнулся, обнажив левый клык, и притянул меня к себе.
– Я же велел оставаться внутри, – шепнул хрипло, так, чтобы лишь я услышала.
Я вжалась в него, не в силах извиниться. Мне подумалось, а как мы выглядим со стороны? Я прижимаюсь к нему всей собой, Коэн обнял меня за талию и, наклонившись, что-то шепчет на ушко. Должно быть походили на парочку. Я хихикнула и закашлялась в попытке остановить себя.
– Тише, капелька, – успокаивающе прошептал Коэн. – Будь смирной и не мешай мне работать.
Он поднял руку с пистолетом к небу и выстрелил. В воцарившейся тишине к тучам полетела «звезда» – широкая и короткая стрела. Она взметнулась высоко-высоко и лопнула, озарив поляну яркой красной вспышкой. В стороны разбежались яркие искры, но ни одна не вернулась на землю, растворившись в темнеющем небе.
Глава 16
Люди наперебой рванули сначала к столам, разбирая и дерясь за оружие, а после, под насмешливые выкрики саадской знати, побежали в лес.
Я вжалась в господина, зарылась лицом в его одеяние и с удивлением обнаружила мерное постукивание. Это сердце, догадалась не сразу. Такое спокойное, будто мы на прогулке. И нет вокруг ни ожидающих своего часа охотников, ни потерявших всякий контроль собак.
– Пойдём, – шепнул Коэн, нагнувшись так близко к моему лбу, что его губы едва ли не касались его.
Он подтолкнул меня обратно к лагерю, к шатрам.
– А разве? – сипло, еле слышно спросила я, но сама же себя прервала, не в силах произнести дальше.
– Звезда запущена, дальше её магия сделает всё сама. Я больше не нужен.
– И ты не пойдёшь в лес? – я осмотрела его походный наряд.
– Я в такое не играю.
– Ага, Коэн у нас избирательный. Загнанную дичь находит скучной, – встрял в наш разговор мужчина с каштановыми волосами. – Того Данн, приятно познакомиться, – он наклонился и взял мою ладошку в свою, поднёс к губам.
Мышцы на лице господина напряглись. Он закрыл глаза и медленно выдохнул.
– Красавица Летта, откуда ты? У тебя интересный говор.
– Красавица Летта устала, – заговорил вперёд меня Коэн. – Отстань, если решил поиграться.
– Нет, вовсе нет, – Того шёл следом. – У меня для тебя занятное письмо. Полагаю, ты захочешь ознакомиться с содержимым.
Он помахал перед носом Коэна конвертом из дорогой бумаги, белой, подобно снегу. На круглой янтарной печати я успела прочесть символ «Мэ», а дальше господин вырвал письмо из рук друга и так на него глянул, словно и впрямь заинтересовался содержимым, но подозревал Того в издёвке.
– И что там? – ровным тоном поинтересовался он.
– Прочти сам и узнаешь, только верни мне до отъезда. Оно ведь ещё не достигло своего адресата.
Не колеблясь ни секунды, Коэн вложил конверт во внутренний карман своего рукава. Того потянулся ко мне, то ли обнять, то ли просто потискать, но получил от господина по рукам. Я подскочила.
– Не трогать, – с нажимом сказал Коэн.
Господин, наконец, вернул меня в шатёр. Того Данн следом не пошёл. Зато он улыбнулся, когда я обернулась, и помахал мне рукой.
Внутри господин забранился. Какой же, дескать, тугодум этот Того Данн. И всё же он вынул письмо из конверта и принялся читать, позабыв обо мне. От нечего делать я тихонько подошла к господину и заглянула через плечо. Почерк оказался безобразный. Одни символы находили на другие, будто автор этого ужаса не поднимал кисти вплоть до точек в предложениях. Как Коэн там хоть что-то разбирал? Хотя я перевела взгляд от письма на сведённые брови и сощуренные глаза, наверное, он тоже ничего не понимал. «А его глаза ещё потемнели», – отметила я и поняла, что смотрят они не в письмо, а на меня.
– Ой!
– Всё прочитала?
– Ни слова, – ответила гордо. – Хочешь сказать, ты что-то понял в этих закорючках?
Господин не ответил, как-то напряжённо глядя на меня. Сложив письмо обратно в конверт, он похлопал им по своей ладони.
– Мне надо отнести письмо Того. Ложись спать, а с утра поедем ко мне. Летта, ещё раз выйдешь, накажу.
Предостережение прозвучало излишне спокойно, почти без каких-либо эмоций. Я сглотнула и невольно попятилась от господина и от выхода тоже.
– Умница, – похвалил он.
Я повторно осталась одна. На этот раз выходить не хотелось. Мало ли что там будет, в лагере. Вот только спать тоже не хотелось. Я, конечно, легла, для порядка. Накрылась по подбородок. Поворочалась.
Сон пришёл с трудом. В нём мачеха тянула к себе младших детей, а старшие гнали меня прочь. Отец стоял в стороне, я звала его, но он исчез. Звала Мару, а она растворилась в тенях. Я бродила то туда, то сюда, искала то подругу, то маму, которую никогда не знала, но нашла не их. Сквозь туман ко мне вышел мужчина крепкого телосложения. Рей.
– Хочешь, научу рисовать? – сказал он подмигнув.
Только вокруг не было ни красок, ни листов бумаг.
– Ну что же ты не идёшь? – он тянул ко мне когтистые руки.
– Мара ничего не узнает. Мы ей не скажем, – обещал Рей.
Я отнекивалась. Он хватал за руки. Я брыкалась, а ему хоть бы хны. Я молила, но он называл это ребячеством. В моей руке оказалась статуэтка. С криком я опустила её на голову Рея.
С криком проснулась и оказалась прижата к постели.
Я взбрыкнула. Попыталась высвободиться. Взвилась, подобно змее на сковороде, но тщетно. Меня плотно укутали в шкуру и не давали шевельнуться.
– Это сон, просто сон, – услышала я спокойный голос. – Летта, проснись же.
– Господин? – замерла я.
– Я, – выдохнул Коэн и ослабил хватку.
Не знаю, он ли завернул меня в шкуру, или я сама укуталась. Господин прижимал шкуру, не позволяя мне брыкаться. Он сидел рядом, а его голова склонилась к моей. Светлые пряди упали на моё лицо. Защекотали возле уха.
– Умывайся, – сказал Коэн отстраняясь, – и выходи из шатра завтракать.
Раскрыв глаза пошире, я огляделась. Не сразу пришло сознание, что в шатре прибавилось света. Так уже утро? Быть не может.
– И охота завершена?
– Два часа назад. Все потихоньку разъезжаются. И скоро отправимся.
– Куда?
– Ко мне. В дом возле столицы.
Коэн ободряюще улыбнулся и поинтересовался в порядке ли я. Пришлось ответить, что всё хорошо. Тогда он решил подождать меня снаружи, но я не пустила. Ухватила господина за запястье и уговорила подождать меня в шатре. Переодеваться я всё равно не собиралась. Не в чего.
Глава 17
Коэн
После быстрого умывания мы пошли вдоль шатров. Мой взгляд всё время скользил в сторону леса. Всё казалось, что там кто-то притаился. Летта боязно семенила следом. Я вёл её к широким столам. Они вновь оказались покрыты едой, только в этот раз добавилась свежая каша с ягодами. Я сел в свободное кресло и предложил Летте опуститься в соседнее. Она безропотно приняла тарелку, но смотрела вдаль. Туда, где возвышался тëмный лес. Меня тоже привлекло движение со стороны деревьев. Из-за них появилась фигура, пугливо осматривающаяся по сторонам. Мужская фигура. Она приближалась к лагерю.
Худой человек с прилипшими ко лбу и вискам мокрыми волосами двигался слишком медленно. Хромал и озирался, но направлялся в охотничий лагерь. Летта громко сглотнула. Закашлялась.
– Сёта, – выдохнула она, разглядев его лицо.
Дëрнулась вперëд, но я удержал. Надавил на плечо.
– Расслабься, – произнёс спокойно. – Ему не грозит опасности.
Летта недоверчиво перевела взгляд с Сёты на меня. Улыбнувшись как можно мягче, пояснил, что звезда рассыпается по небу трижды. Первый раз знаменует начало отсчëта перед охотой, во второй раз охотники вступают в игру, а после третьего всë прекращается. Выжившая добыча свободна. Самым смелым дозволено просить у императора что-либо в дар. Обычно вернуться осмеливаются единицы. Вот и сейчас в лагерь пришëл лишь один.
Сёта Корун напряжëнно подошëл к столам перед главным шатром. Опустился на колени и, опершись на ладони, поклонился до земли. Он покорно ждал, пока дозволят заговорить.
Я же наблюдал за Леттой и прятал улыбку. Она походила на дитя, которое впервые видело фокус. Ждала вместе с Сётой, осознав вдруг, что император Саада тоже здесь. С интересом осмотрелась по сторонам своими огромными карими глазками.
Муроми кивнул. Сёта встал, держа голову опущенной, и в полупоклоне подошëл к его креслу. Повторно опустился на колени и коснулся лбом сапога императора. Спустя всего мгновение рука Муроми опустилась на тëмную вспотевшую макушку Сёты. Человек зашептал. Тихо, быстро, но запинаясь. Муроми дал согласие. После Сёта поднялся и отошëл от кресел спиной вперёд. Лишь оказавшись на приличном расстоянии, он позволил себе развернуться. Сёта покидал лагерь так быстро, как только мог, чтобы не пуститься в бег.
– Что это значит? – растерянно спросила Летта у меня, вряд ли она расслышала их слова.
– С Коруна сняты обвинения, он может вернуться к обычной жизни, – пояснил я для ведьмы.
– И всë?
– Его желание будет исполнено.
– Какое? – придвигаясь ко мне, тихонько поинтересовалась Летта, словно вызнавала у меня вселенскую тайну.
– Спроси у Муроми, – усмехнулся я и, глядя на её расширившиеся глаза и приоткрывшийся ротик, добавил еле слышно, тоже подаваясь к ней. – Ты узнаешь императора по цепочкам в волосах.
Краска сошла с девичьего лица. Надеюсь, она не много успела сказать вчера Муроми, во время их разговора. Привычка Летты обращаться на «ты», а, может, и недостаточное знание всех тонкостей нашего языка, способны оставить о девушке неверное впечатление. Представить её в глазах других грубой, невоспитанной. Я подозревал, что это не так. Просто Летту надо немного подучить. Направить.
– Ешь, я скоро.
Летта резко кивнула, словно не до конца поняла мои слова. Я поднялся, извинился лёгким поклоном перед Муроми, и поспешил к шатру Данна. Надо же вернуть письмо до его отъезда. Занятное письмо, вынужден признаться.
Речь в нём начиналась о собаках. О собаках породных, почти голубых кровей, и о безродных псинах. Со стороны, мало знакомому с Мэйру мужчине, могло показаться, что дополнительного подтекста в письме нет. Я же в этом сомневался. И Того тоже сомневался, хотя у него были свои стычки с Мэйру, от моих отличавшиеся. Во всяком случае его причины подкопа под Мэйру не важны. Мы оба разглядели подтекст письма. Тяжёлый, напоминающий об измене подтекст.
– Где ты его взял? – спросил я с порога, хотя и понимал, что вопрос глупый.
Того Данну принадлежало производство печатных станков, почтовая служба и знаменитое даже за пределами Саада вишнёвое вино «Вилетта». Чуть плотный, с вечно спутанными каштановыми волосами и не сползающей с лица плутоватой улыбкой, он не внушал доверия старшему поколению. Немудрено, что, увидев Того впервые, многие считали его богатеньким наследником, не способным вести дела самому. Даже шрам на подбородке не добавлял мужественности, а скорее намекал на вспыльчивость и неосмотрительность. И всё же я хорошо знал, что Того вовсе не балбес, а плут, коих ещё поискать надо.
– Серьёзно? – он приподнял бровь и скривил губы в подобии улыбки.
– Кто?
– Наш дорогой Мэйру, или печать не узнал?
– Кто адресат? – я чуть не рычал. – На конверте ни слова.
– Потому что оно лежало в другом конверте. Не находишь странностей?
– Более чем, – я закрыл глаза, не спеша вернуть письмо Данну. – Что ты хочешь?
– Вот это правильные слова! – теперь уже искренне заулыбался Того. – Во-первых… Да шучу я! Не сопи. Мне нужно получить кое-что из Урсуя. Без проверок. Сможешь организовать?
– Всё, что ввозится в Саад…
– Да знаю я, – отмахнулся Данн перебивая. – Всё проходит обязательную проверку. Но я ж для себя, а не на продажу. Так, немного заряженных побрякушек. Чисто для развлечения.
Сжав челюсти и скрестив руки на груди, я буравил Того взглядом. Он в ответ выставил руки в стороны, мол, безоружен и безобиден.
– Хорошо, – процедил я сквозь зубы. – Кто адресат?
– О, тебе не понравится, – заухмылялся Того, довольный собой, будто кот. – Хасели Ёши, младший брат той самой девы Хасели, которую подсовывают императорскому братцу.
