Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"
Автор книги: Дарья Ву
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 18
Обдумав слова Того о возможности участия девы Хасели в готовящемся перевороте, я пошёл за Леттой. На этот раз ведьма оказалась послушной. Всё ещё бледная от осознания того, с кем ей повезло познакомиться и пообщаться. Она ковырялась деревянной ложкой в тарелке с недоеденной кашей. Её сила притихла, будто девушка родилась обычной человечкой, а не ведьмой.
– Пойдём, – велел я, привлекая внимание Летты лёгким прикосновением к плечу. – Слишком долго ешь. Поднимайся.
Она послушно пошла за мной к лошадям. Послушно забралась в седло, тихонько сидела весь путь.
– Начнём обучение, – сказал я, чтобы развеять скуку.
– Ты правда хочешь учить меня?
– Вы правда хотите, – поправил я.
– А-а-а, – протянула Летта вяло, – такому обучению. Какие слова я произношу неверно?
– Дело не в словах, а в вежливости. Обращайся ко мне так, – я задумался, как лучше объяснить, – будто меня много. Это звучит уважительнее. Но, я правда хочу тебя обучать. Как ты восстанавливаешь силы?
– Плотный ужин и крепкий сон лучше всякого лекарства, так мой папа говорит, – гордо сообщила Летта.
– Я про магическую энергию.
– Я же говорила, что не пользуюсь её.
– Зря. Подумай, где ты чувствуешь себя лучше? В лесу, в воде, возле огня? Может, тебе достаточно выйти на продуваемое ветрами место для того, чтобы дышалось легче?
Девушка задумалась. Сощурилась и закусила нижнюю губу, прежде чем отрицательно ответить на каждое предположение. Но такого же быть не может! Какая ведьма может не знать своей стихии?
– Хорошо, – протянул я, хотя ничего хорошего в её ответах не находил.
Лошадь шла всë медленнее. Мы приближались к дому, а я вдруг вспомнил, что забыл предупредить о новой жительнице.
Как и полагалось, передо мной раскрыли широкие, круглые ворота во двор. Я повёл скакуна внутрь, а перед домом уже вышли в ряд Ная – домоправительница и две прислужницы. Они во все глаза смотрели на своего господина и на девушку, сидящую передо мной.
Летта отпрянула назад, вжимаясь в меня.
– Не бойся.
Я подвёл лошадь к входу в дом и слез. Спустил Летту. Наказал прислуге подготовить гостевые покои, те, что располагались напротив моих личных, и обед на двоих. Пока всё подготавливали, я позвал Летту в свой кабинет. Хотелось ещё раз изучить печати, которыми нас одарил Хиноко, чтобы подобрать подходящие ингредиенты для зелья.
Летта вновь показала себя послушной. Прошла за мной и сама стянула бинт со своего запястья.
– Ты, правда… – Летта замолчала и нахмурилась. – Вы правда её снимете?
– Уже лучше, – похвалил её сообразительность и старания говорить верно. – Конечно, сниму.
– А раньше вы так делали?
– Нет, но я изучал способы наложения и снятия печатей.
Ротик Летты раскрылся со звуком «о», она заколебалась, облизнулась, но так больше ничего не спросила. А я, погрузившись в раздумья о способах избавлений, стянул перчатки и, сев за письменный стол, схватился за кисть. Летта послушно сидела напротив моего стола и ждала, пока я закончу писать. Я почти позабыл про неё.
– Я принесла вам перекус, – дверь-ширма в комнату отъехала в сторону, показывая нам Наю, а домоправительнице нас.
Полноватая женщина держала в руках поднос с чайником, двумя чашками, поставленными одна в другую, и паровыми булочками. Губы домоправительницы доброжелательно улыбались, а правый глаз подёргивался от напряжения.
– Поздравляю, – заботливо проговорила она, справившись с волнением и быстро зашагала в кабинет. – Я так рада, что вы нашли себе избранницу!
Поднос опустился на чайный столик. Летта закашлялась и прикрыла правое запястье левой ладонью.
– Летта не моя избранница, – я вдохнул сквозь зубы и медленно провёл пятернёй ото лба к макушке. – Летта моя ученица. А это всего-то нелепая случайность. Знать о ней не должны.
– Понимаю, понимаю, – раскланялась Ная, поспешно оставляя нас наедине, но замерла в дверях. – Лишь недоразумение. Просто ученица. Простите, а чему вы обучаете столь юную особу?
– Искусству магии, – ответил я, не понимая: злиться мне или смеяться.
Летта хихикала, прикрываясь надкушенной булочкой. Ная поспешно закрыла дверь снаружи. Летта, отсмеявшись, посмотрела на меня серьёзно.
– Я не ребёнок. Я просто низенькая.
– Знаю, – я схватился за переносицу двумя пальцами. – Такие печати могут появиться лишь на достигших брачного возраста. Но твоя стихия, всё же, волнует меня больше твоих лет, так что придётся её распознать. Увы, это можешь сделать лишь ты сама. Зато я знаю как.
Откусив новый кусочек от булки, Летта подалась вперёд. Не уверен, что она ожидала получить книгу с советами для детей-полукровок, но, раз уж научилась читать на саадском, пусть изучает и не отвлекает меня денёк другой. А мне надо разузнать побольше про Хасели Ёши и его сестру.
Глава 19
Летта
Провозившись остаток дня с книгой в отведённой мне комнате, я и обиделась, и расстроилась и даже нашла для себя нечто интересное. В первую очередь книга оказалась наполнена такими фразами, как «делайте это под присмотром родителей или наставника», что раздражало. Я. Не. Ребёнок. В последующую очередь признавать это не хотелось, советы в книге казались дельными. Они советовали хорошенько устать, а после отправиться медитировать в разные места. Вырыть небольшую ямку, так, чтобы на земле не осталось травы и корешков, усесться в неё босиком и посидеть, досчитав до ста выдохов. Отметить свои ощущения и повторить медитацию на небольшом холмике, затем, здесь уже книга требовала присутствие взрослых, в водоёме, а после, здесь тоже требовалось присутствие посторонних, возле костра. И только если ничего из вышеперечисленного не поможет, книга советовала малышам мэо и полукровкам тенери обратиться к теням.
И всё вроде ничего, но я вдруг поняла, что комнату придётся покинуть. Страшно. Может, завтра, решила я и завалилась спать, предварительно повторно оглядевшись. Почему-то мне казалось, что дом господина окажется иным. Каким-то, ну, не таким. Если наружные стены и были из глины поверх камней, то внутренние казались бумажными и тканевыми. Даже двери раздвижные. Пол деревянный, а в комнате устлан циновкой. У меня прямо на полу лежал матрас, зато по центру потолка свисал круглый красный светильник. Возле стены покоилась крытая ваза с маслом для него и длинной палочкой, чтобы светильник поджигать. Убранство сильно отличалось от привычного мне. Да, одно дело слышать про особенности жизни в Сааде, и совсем другое – ощутить их на себе.
Утром солнце не сильно беспокоило меня, но я всё равно пряталась под одеялом. Я не спала уже некоторое время, но выползать из своего одеяльного убежища не намеревалась. Прислушивалась к звукам одноэтажного широкого дома. Где-то раздавались шаги. С другой стороны что-то упало, а после послышался недовольный голос Коэна.
Я высунулась из-под одеяла. Потянулась к закрытой двери, вслушиваясь тщательнее прежнего. Больше Коэна слышно не было. Вернее, до меня не доносился его голос. Я не могла с уверенностью сообщить, он шуршал и чем-то постукивал, или нет.
Убедившись, что вся одежда на месте, я оделась, натянула и на цыпочках подобралась к двери. Открыла. Выглянула в пустой от кого-либо коридор. Коэн точно находился в доме, но и один он там не был. Хотелось позвать, но не привлечь притом постороннего внимания.
Передо мной показался коридор, тянувшийся в две стороны. С одной падали солнечные лучи, в другой притаились тени. Стена напротив меня полностью состояла из бумажных ширм с оконцами во внутренний двор. Я двинулась в солнечную сторону. Добралась до внешней стены и разветвления коридора на ещё две стороны. Осмотрелась. Один путь был мне знаком, он вёл к входу, другой манил неизвестностью. Там внешняя стена оканчивалась, а за ней виднелась веранда, выходящая во внутренний двор. Я было пошла в сторону двора, но остановилась.
Из одной комнаты, помимо стука, раздался мужской голос. Коэн!
Без задней мысли я пошла на звук и распахнула дверь-ширму, готовая поприветствовать господина. Вот только слова застряли в глотке.
Коэн меня не заметил, или не обратил внимания. Он стоял перед деревянным манекеном и деревянным же шестом наносил ему удар за ударом. Правда, не тренировка лишила меня дара речи. На вспотевшем господине были надеты лишь свободного кроя брюки. Он стоял босиком и с открытой спиной. Широкой, мускулистой открытой спиной. Плечи и позвоночник блестели от капелек пота. Мышцы на руках напряглись, отчего просматривались особенно хорошо. Их контуры, словно изящные линии скульптора, выражали силу и грацию. Светло-золотистая кожа, будто поцелованная солнцем, притягивала взор, отчего мои щёки запылали. Я сглотнула собравшуюся во рту слюну, во все глаза уставившись на открывшуюся мне картину.
Коэн обернулся, продемонстрировав кубики пресса на твёрдом животе. Я невольно задышала глубже, ртом. Над верхним краем брюк виднелся слегка впалый пупок, а сразу под ним к брюкам вела полоска из светлых волос. Я сглотнула. Полоска приближалась.
Ладонь господина легла на мой лоб. Такая приятная, прохладная. От господина веяло чем-то цитрусовым. Я даже глаза прикрыла от удовольствия.
– Да ты горишь! – ужаснулся он, приведя меня в чувство.
– Я, нет… – я закашлялась и отвела взгляд в сторону. – Со мной всё хорошо. Только есть хочу.
– Не ври, – проговорил он строго. – Ты простудилась, а всё из-за дождя, и теперь горячая. Даже щёки раскраснелись.
Глава 20
Уж не знаю, как это произошло, но меня вернули в постель. Вместо завтрака выдали куриный бульон. На лоб опустили мокрую тряпицу. Я не находила в себе смелости объяснить господину причину своего румянца. Да и как? Вместо этого, дождавшись, когда Коэн, всё ещё одетый только в штаны, оставил меня в комнате одну, я развернулась лицом в плоскую подушку и простонала в неё. Какая же я глупая!
Пришлось пролежать так почти целый день. Это, конечно, не очень плохо. У меня появилась возможность перечитать тонкую книжку, а вечером я надеялась расспросить Коэна, как же мне заняться медитацией.
Я не спросила. Не посмела ни слова выговорить первой, когда он вошёл. Я только заметила, что глаза господина ещё потемнели. Теперь от зелёного в них был лишь оттенок. Черты лица господина слегка заострились, а сам он будто побледнел. И под глазами вновь залегли синяки, пока не яркие, но уже заметные.
После того как Коэн убедился, что жар прошёл, я выпалила, что он голодный. Господин замер на миг, хмыкнул, но ничего не ответил. Однако смотрел он на меня как-то странно. Его взгляд замирал то на запястьях, то на шее, то, просто, на мне.
– Ты хочешь моей крови? – догадалась я.
– Не люблю кровь. Она кислая.
– Но, ты же голоден.
– Магически истощён, – поправил господин. – Снова тыкаешь. Я предпочитаю другие способы восстановления энергии.
– Как в книге! – обрадовалась я возможности поговорить о медитации.
– Если другого способа нет.
Я нахмурилась. Он только что сказал, что кровь не любит, а потом почти сразу заявил, что хочет её. Окончательно запутавшись, я отложила разговор про медитацию и уточнила. Со вздохом Коэн напомнил, что я, вроде как, не ребёнок уже. Взгляд его стал тяжёлым. Во мне закрадывалось подозрение, что я сильно сглупила. Вот только, где я сглупила – понять не могла.
– Соитие, Летта, – подсказал, наконец, господин, отчаявшись в надежде сыскать понимание. – Это когда мужчина и женщина наслаждаются друг другом.
– Я знаю, что это, – насупившись сказала я, густо краснея.
– Я не хочу твоей крови, – медленно, спокойно продолжил пояснять господин. – Я хочу тебя. Твоё тело.
– А как же печать? – осипла я.
Да, меня волновало вовсе не закрепление, но его-то, его-то оно должно волновать!
И впрямь, господин устало вздохнул и повёл плечами. Отвернулся от меня и посмотрел куда-то в угол.
– Если подумать, то есть способы, чтобы печать не закрепилась.
– Какие? – живо заинтересовалась я и прикусила язык.
Господин улыбнулся. Его глаза, такие тёмные сейчас, будто дно колодца, вновь посмотрели на меня. Тепло.
– Я не уверен, что это не приведёт защиту печати в действие. Понимаешь ли, некоторые особенности могут и не начаться, если не провоцировать. Впрочем, я могу обойтись и без этого вовсе. Ты, я так понял, прочла книгу? Молодец. Рассказывай, что поняла.
Я живо пересказала всё, что узнала. Подобно Саре, любившей указывать на каждую мою ошибку, Коэн время от времени поправлял меня. Только он не перебивал, как это делала Сара. Сначала выслушивал, а после подсказывал, как строить фразы верно. Затем поинтересовался, устала ли я. Я призналась, что, хоть и провела весь день полулёжа, да, устала. А он вдруг обрадовался этому и сообщил, что раз я устала, то лучшее время для начала учёбы – сейчас.
Так мы пошли на улицу. Во внутреннем саде оказался небольшой фонтанчик, а возле него пустой кусочек земли. Примятый, будто кто-то время от времени любил на нём посидеть. Сегодня это была я. Разувшись, я примостилась на холодную землю и посмотрела в покрывающееся звёздами небесное полотно.
Коэн сидел неподалёку. Напротив меня. Он велел закрыть глаза и дышать носом. Медленно, ничего не считая, лишь прислушиваясь к своим ощущениям.
– Ну как? – поинтересовался он мягко, спустя какое-то время. – Что чувствуешь?
– Нос чешется, и задница занемела, – ответила я честно.
Судя по хрипу, который он издал, господина такой ответ не устроил. Поэтому следом меня повели на другой участок внутри домашнего сада. Это был холмик, на котором росло невысокое, но широкое деревце с длинными ветвями и пушистой кроной. Под ним я окончательно замёрзла и раззевалась.
– Пора спать? – понадеялась я.
– Нет, пора в воду, – проговорил Коэн ровно.
Я осмотрелась. Помимо фонтанчика, водоёмов не имелось.
– Не-а, – упёрлась я, не желая лезть посреди ночи в холодную воду. – Так я точно простужусь.
– Раздевайся, а после закутаешься в сухую одежду, – подсказал господин.
– Знаете, что, господин? – спросила я стуча зубами. – Вы изверг!
– Знаю, – он довольно ухмыльнулся. – Ты не первая, кто так говорит. Раздевайся.
Глава 21
Сузив глаза, я ждала, когда же господин заберёт свои слова обратно. Он ни то, что бы не извинялся, но даже отвернуться не пытался. Смотрел на меня своими чёрными глазами, а уголки его губ слегка приподнялись в подобии улыбки. Я запыхтела. Он выжидающе склонил голову. Я скрестила руки на груди. Он повторил требование раздеться.
– Не буду!
– Как скажешь.
Схватив меня за талию, он без предупреждения поднял меня с земли и, под мои крики недовольства, перенёс прямиком в фонтан. Холодная вода облизнула ноги, брызнула на спину и затылок. Потеряв дар речи от холода, я перестала кричать и во все глаза уставилась на господина.
– Теперь садись, – велел он, словно ничего необычного не произошло.
И почти сразу надавил мне на плечи, не позволяя ослушаться.
– Я рядом, – сказал тихо.
– Очень полегчало! – хотела бы огрызнуться я, но голос прозвучал предательски ломко.
– Закрой глаза, – никак не среагировал на мои слова господин, всё ещё держа меня за плечи.
Я дрожала всем телом, стучала зубами и пыхтела. Коэн молчал. Глаза я, всё же, закрыла. Прислушалась к плеску воды, то и дело роняющей на мою макушку прохладные капли. Хотелось выбраться, хотелось сжаться. Очень хотелось завернуться в пледик и выпить горячего сладкого чая, сидя возле костра или домашнего очага.
Спустя какое-то время я заскулила. Господин не среагировал и на это. Его руки ощущались всё меньше. То ли прижимать перестал, то ли постепенно ослаблял хватку. Вода больше не обжигала холодом ноги и талию, оказавшиеся под ней. И всё же я никак не могла сдержать дрожь, уверенная, что вот теперь точно простужусь и помру.
Как же хотелось тепла. Я бы лучше сидела перед костром, слушала его мерное потрескивание и засыпала в тепле. Можно ли спать сидя? А стоя?
Я совсем отвлеклась от воды и в какой-то момент поняла, что окончательно привыкла к холоду. На плечах не чувствовалась тяжесть рук господина. Отпустил? Я не знала, можно ли открывать глаза, но надеялась, что одну меня не оставили.
Водяные брызги ударялись о мокрую рубашку и волосы. Стекали по рукам. Я справилась с дыханием и дрожью. И вода нагрелась.
– Хорошо, – донёсся до меня приглушённый голос господина. – На сегодня хватит.
Открыв глаза, я с удивлением взглянула на мужчину. В тени ночи он выглядел особенно необычно. Его глаза как будто слегка светились. Кожа смотрелась бледнее обычного, а волосы серебрились под луной. Его руки, крепкие, сильные, с длинными, тонкими пальцами, подхватили меня под мышки и потянули из воды. Заворожённая я не сопротивлялась. Не понимала, что он делал. Лишь смотрела на губы, чьи уголки слегка приподнялись в подобии улыбки, перевела взгляд на кадык, скользнувший по шее при глотании. Моя одежда зашуршала, опадая на землю. Ветер дунул на голый позвоночник, и я опомнилась. Сжалась, накрыла руками сначала едва выпирающую грудь, затем пушок возле ног. Согнулась, прячась от беззастенчивого взгляда. Не сразу додумалась развести свои руки, одной прикрывая пространство между ног, а второй – грудь. Обиженно, не подбирая верных слов, всмотрелась в господина. Он отступил и продемонстрировал мокрый комок, в который превратились мои вещи. Затем господин стянул с себя верхнее одеяние. Нижняя, зелёная рубаха плотно прилегала к его телу. Верхняя накрыла мои плечи, передав мужского тепла и древесного аромата с нотками цитруса.
– Идём в дом, огненная капелька, – сказал он мягко.
Глава 22
Зелье готовить долго, так сказал господин.
На самом деле готовилось оно быстро. Я видела, сидела возле Коэна, пока он сам нарезал всякие корешки и высушенные частицы каких-то зверьков. Он разрешил мне помешивать варево длинной деревянной ложкой, пока оно, наполняя отдельную пристройку на территории особняка запахом давно нестираных носков, варилось в чане, выставленном на специальную подставку над очагом.
– Нам же не надо будет его пить? – понадеялась я и незамедлительно получила ответ.
Сейчас не надо. Зелью необходимо настаиваться неделю, потом уже господин варево процедит. После надо выпить.
Я поморщилась и сразу поинтересовалась, чем же мы займёмся на этой неделе. На это мне пообещали изнурительные тренировки и новый гардероб. Я осмотрела свои одежды, по мне так вполне нормальные. Коэн согласился, что не плохие, но не подходящие.
Господин распахнул бумажные двери пристройки, впустив и солнечный свет, и свежий воздух. Прошёл по веранде, совмещающей пристройку с основным домом, и скрылся в своём кабинете. Я осталась на веранде, прислушиваясь к звукам внутри. Оглядевшись по сторонам, я вдруг поняла, что здесь мне нравилось.
Нравился классический саадский дворик, отдающий роскошью своими объёмами. Нравилось широкое деревце на холмике, фонтанчик, обрамлённый небольшими камнями, каменистые дорожки и колокольчики над главным входом. Нравилось, что особняк прятался за высоким каменным забором, нравилось, что внутри дом полнился пространством и воздухом.
Мимо, высоко подняв попу, но опустив руки с влажной тряпкой к самому полу, шустро промчалась служанка. Она почти скользила от одного края веранды к другому и обратно.
– Вот, – сказал Коэн, выйдя из своего кабинета с очередной книгой в руках. – Это поможет лучше узнать внутренний огонь. Читай, а вечером спрошу. Швея придёт завтра.
Мне стало неловко от его доброты. Смущённо я прижала книжку к груди и сказала, что умею готовить, заботиться о животных, хотя оных не наблюдалось, а ещё могу по дому работать. Я думала, как ещё могу отблагодарить господина, а он улыбался, словно мои потуги казались смешными. Я обиженно замолчала.
– Как думаешь, для чего я держу слуг?
Замявшись и желая хоть немного спрятаться, ответила, что для работы по дому, вероятно.
– Правильно, – похвалил Коэн, опустив ладонь мне на голову и потрепав по волосам. – От тебя я подожду другую плату, когда зелье приготовится.
Ладонь господина, проведя по моим волосам, опустилась к подбородку и пощекотала, будто кошку. К счастью, в этот раз он не погнал меня в постель под предлогом несуществующей простуды. Просто ушёл слишком быстро, чтобы заметить, как загорелись мои лицо и уши. Я прижала ладошки к щекам, в надежде немного их остудить. Проследила за тем, как господин прошёл сквозь дом к внешним стенам и на выход, а затем перевела взгляд обратно на пристройку. В ней осталось сваренное зелье. Стоит ли его подпортить, чтобы не сработало?
Стараясь не задумываться сильно, чтобы совесть продолжала спать, я вернулась к пристройке. Мачеха часто говорила про меня, что такая кобыла любой табун испортит. Она не верила в то, что из меня может вырасти что-то путное, так может, пора оправдать чужие ожидания и поступить некрасиво?
Зелье осталось без присмотра. Я стояла над чугунком и гадала, чтобы в него такое закинуть, пока остыть не успело.
– Ничего с ним не случится, – услышала я низкий женский голос и обернулась.
Мне улыбалась местная домоправительница.
– Можешь оставить зелье без присмотра. Проголодалась? Идём в кухню, как раз рис сварился, и мясо должно уже запечься.
Понурив плечи, я послушно поплелась за доброжелательной женщиной. Она не позволила мне помогать. Усадила на подушку за низенький стол, вручила плошку риса, положила на него два блестящих мясных куска и тонко нарезанных овощей. Сама села напротив и, ловко орудуя палочками для еды, принялась за обед.
– Господин вернётся к ночи. Ты его не жди, Летта, верно? Он сказал, ты очень способная девушка. У нас ведьм и не видали давно, так интересно. Покажешь, что ты умеешь?
Я смутилась. По щекам вновь растёкся жар. Все вокруг хвалили не за что.
– Боюсь, я пока умею только по дому что-нибудь делать. Если надо… – попыталась я предложить свою помощь, но была прервана.
Ная выставила вперёд ладошку, останавливая мой поток. Она покачала головой и заверила, что со всем справляется, а я в дом привезена вовсе не для услужения. Ну, или не для такого услужения. Она понимающе улыбнулась, а я всмотрелась в рис и сделала вид, что слишком сильно увлечена едой.
Хорошо, конечно, что господин не собирался пить мою кровь, но вот только греть ему постель мне тоже не хотелось.
