Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"

Автор книги: Дарья Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 27

Я знала, что он зовёт не просто так, не ради праздного любопытства, но из-за особенностей своей работы. Мне пока непонятной работы.

– Вы надолго едете? – отважилась спросить я, стараясь не выдать, что подслушала его разговор.

– Полагаю, дня за четыре управимся. Ты сможешь отдохнуть, а мне надо будет работать, – признал он сам.

– И когда мы поедем?

– Послезавтра.

После этих слов он не смотрел на меня, а мне, что удивительно, хотелось обратного. Сидеть так близко к господину и есть спокойно совсем не получалось. В отличие от господина, я, хоть сытой и не являлась, а к еде почти не притронулась. И быстро сбежала, чтобы на следующий день с удивлением обнаружить, что к господину пришла женщина.

Она выглядела элегантно и ярко одновременно. Дорогое шёлковое платье с запахом чудесным образом подчёркивало все изгибы чувственного женского тела. Стоило ей приподнять ножку для нового шага, как между алых лоскутов ткани показывалась светлая, словно молочная коленка. Я, хоть и девушка, а невольно любовалась и длинными ногами красавицы, и покачивающимися при ходьбе бёдрами. Смотрела на неё снизу вверх. Отметила и тонкую талию, перемотанную широким поясом, и пышную грудь, мерно вздымавшуюся на каждом вдохе. Острые плечики показывались из-под ворота платья, а тонкая шея то и дело пряталась за прядями жгучих чёрных волос. Восхитительный контраст. Понимая, что женщина вот-вот скроется в покоях господина, я набралась наглости, подошла ближе, будто мне надо было в кухню пройти, и взглянула на лицо красавицы. Острый подбородок, губы сердечком, слегка вздёрнутый носик и большие синие глаза под бровями, идеально повторяющими форму ивовых листьев.

– Кто она? – спросила я у служанки, чуть ли не вбежав в кухню.

– Кто? – девушка подняла взгляд от посуды, которую натирала.

– Женщина в платье, – потребовала я, покусывая изнутри щеку от нетерпения.

– А… – служанка будто потеряла интерес. – Блудница. Господин иногда заказывает, если надо срочно восстановить магическую энергию. Всегда одну и туже. Госпожа Райя её ненавидела.

Открыв и закрыв рот, я так ничего не спросила. Хотела получить ответы, а достался новый вопрос: кто такая Райя?

– А Ная где? – я решила, что про госпожу лучше вызнавать у неё.

– Отправилась в город за продуктами и тканями.

Я сцепила собственные пальцы и по очереди сжимала то одну руку, то другую. Что за блудница? Кто такая Райя? Господин вызвал бы ту женщину, если б нас не наградило печатями помолвки?

Нет! Решила я, это меня не касается. Приложила ладошки к разгоревшимся щекам и закрыла глаза. На секунду меня поразила вспышка.

– А это что было?

– Ничего не было, – медленно проговорила служанка, смотря на меня. – Только посуду мою, и всё.

Я закусила нижнюю губу. Может, показалось?

Из кухни идти обратно в свою комнату не хотелось. Во-первых, пришлось бы проходить мимо покоев господина и слышать, как именно он подпитывался. Во-вторых, мне вполне хватало первого. Поэтому я обулась и пошла к пристройке, но не по веранде, а через внутренний сад. Я собрала готовую мазь в баночку и осталась в пристройке, не желая возвращаться в главный дом, пока блудница не уйдёт.

Так и ждала, пока тканевая дверь на деревянном каркасе не отъехала в сторону, показав господина. Усталого, измученного господина. Теперь помимо синяков под глазами, он выглядел бледным и сероватым. Так выглядит то ли больной, то ли тот, кто съел плесневелых овощей и готовится в любой момент извергнуть их обратно. Это так он восстанавливается?

Следом показалась красавица-блудница. Платье и причёску она поправляла на ходу, а её губы сомкнулись в тонкую линию. Женщина присела в спину господина, который на неё так и не взглянул, склонила голову и уже менее уверенно пошла в сторону главного входа.

Оказавшись на свежем воздухе, господин запрокинул голову, прикрыл глаза и ненадолго остался так. Затем он глаза открыл и огляделся, заметил меня и пошёл ко мне. Когда он подошёл, я вытянулась и подняла подбородок, стараясь казаться хоть немного выше. Господин осматривал меня так, словно хотел что-то найти.

– Надо кое-что проверить, – хрипло произнёс он. – Не бойся.

– Я и не боюсь, – ответила честно, но сама в своих словах засомневалась.

Коэн усмехнулся и наклонился ко мне. Взял двумя пальцами под подбородок и мягко коснулся моих губ своими. Запах от него был, скажу прямо, не очень. Я отпрянула, а господин и не пытался удержать.

Он нахмурился, прикрыл глаза и схватился за переносицу. Выругался. Тихо.

– Я не испугалась, – оправдалась зачем-то.

– Верю, – всё ещё хрипло ответил он и закашлялся. – Печать начинает действовать.

– О, – только и смогла сказать я. – А как?

Губы господина недовольно искривились. Я понадеялась, что расскажет, но он лишь потрепал меня по волосам и попросил собираться. Выезжаем, предупредил Коэн, ранним утром, даже солнце не успеет встать.

Глава 28

Я помнила, как ко мне подходила Ная. Тормошила, сажала, ухватив за плечи. Помнила, как господин спрашивал: отчего так долго? И сам склонялся надо мной. Голос его звучал недовольно. Он говорил что-то о том, что предупреждал меня – подъём ранний! Коэн бурчал, что я очередная мягкая птичка, а я отвечала, что гарпий в моём роду не было точно!

Так, худо-бедно, меня растолкали, накормили и переодели, а после усадили в повозку, чтобы я вновь заснула.

Повторно меня разбудил ставший знакомым, низкий, чуть с хрипотцой голос. Открыв глаза, я поняла, что и мужчина, вроде как, знаком. Светлые волосы его были собраны в тугой узел на затылке, а множество длинных заколок упрятали под собой чёлку и ретивые пряди, так и стремящиеся из причёски выбиться. Тёмно-зелёные глаза миндалевидной формы изучающе смотрели на меня. Под ними был тонкий нос. Спросонья мне захотелось нажать указательным пальцем на кончик.

– Наигралась? – недовольно спросил господин отстраняясь.

Его рога исчезли! Я моргнула и протёрла свои глаза кулачками. Вгляделась в высокого, стройного мужчину в простых одеждах путника. Не было ни рогов на голове, ни когтей на пальцах рук. Только верхушки ушей слегка заострились. Так мог выглядеть человек, в предках у которого затесалась парочка нелюдей.

– А как? – задала я дурацкий вопрос.

Вместо ответа господин слегка отвёл ворот от своей шеи, продемонстрировав под ним чёрную тонкую верёвочку, на которой, скорее всего, повисла Слеза феи – единственный амулет, способный скрыть истинный облик носившего её существа.

– А для чего? – спросила я следом.

Господин слегка нахмурился.

– А ты как думаешь, Летта? Мы едем в человеческую общину. Нам ни к чему, чтобы они знали, кто заинтересовался их делами.

Звучало логично, так что больше я не спрашивала. Лишь удобнее уселась на повозке, запряжённой крупной лошадью и с интересом поглядела на свёрток подле господина. Из-под ткани торчала рукоять меча.

– Если обращусь к теням, нас раскусят, – пояснил господин, проследив за мной. – Не хватайся за клинок. Острый.

Повозка неспешно шла по тракту. Мы проезжали мимо пышущих зеленью деревьев и расцветающих полей. В воздухе пахло мёдом, чирикали мелкие птицы, а солнце мягко, по-весеннему, согревало.

Мы проехали два поселения и рисовые поля между ними, на которых согнулись мужчины и женщины, высаживающие посевы. Наконец, господин затормозил повозку возле постоялого двора. Это было невысокое, но широкое здание, в котором Коэн снял для нас одну комнату на двоих.

– Мне еженощный сон не нужен. Когда ты научишься управлять природной силой, пропускаемой через себя, тоже перестанешь нуждаться в нём больше двух-трёх раз в неделю, – сказал он поучительным тоном. – Располагайся Летта и не стесняйся. Сейчас мне надо отлучиться, а вечером я зайду за тобой. Погуляем.

Господин оставил меня заперев. Я подошла к окну, посмотреть, в какую сторону он пойдёт, но обнаружила, что вид мне открылся вовсе не на дорогу, а на поля. Окно открывалось лишь на узенькую щёлку. Дверь господин закрыл на ключ. Мне даже смешно стало от осознания – он ожидал попытки к бегству.

Осмотрев печать на своей руке, я задумалась о её действии. Вот он уверял, что оно началось, но со мной ничего необычного не происходило. Впрочем, другие мои печати тоже никак себя не показывали. Возможно ли, решила я, что их действие подавляло эту печать? И если так, то я, всё же, могла сбежать?

Уходить или нет, а после долгой поездки мне прежде всего хотелось понежиться в тёплой воде. Я убедилась, что в съёмных покоях отводилась отдельная комнатка под телесные нужды и порадовалась вместительной бадье в ней. Правда, окна в ней отсутствовали, так что дверь в комнатку я оставила открытой.

Не могу не отметить, что в Сааде дела с водой куда лучше, нежели у нас. Например, раньше, чтобы помыться, я ходила с вёдрами к колодцу, а после долго ждала, пока вода согреется. Здесь же были трубы, по которым, с грохотом и треском, текла вода уже тёплая, даже слегка горячая. Поэтому для умываний заранее набирали отдельный таз, в котором она благополучно остывала.

Скинув верхние одежды, я посмотрела на себя в продолговатое зеркало и вздохнула. Казалось, магические печати, что покрывали низ живота и внутреннюю сторону левого бедра, стали ярче. Круговые знаки на них наполнились неведомыми чернилами цвета киновари. Я осторожно провела рукой сначала по печати на животе, идущей от пупка книзу и заканчивающейся прямо над редким пушком, а после – по второй. Она извивалась змейкой, спускалась к коленке, но оканчивалась на расстоянии трёх пальцев. Затем я перевела взгляд на свою новую печать. Печать помолвки. Огненную, но чёрную. Погладила её.

Ничего. Ничего не произошло.

И я встала на деревянную ступеньку, перекинула правую ногу в слегка обжигающую воду, покачнулась.

– Забыл сказать, – раздался голос господина и затих.

Я оглянулась, балансируя на одной ноги. Жар вспыхнул на щеках и шее, в груди. Господин, расширяющимися глазами, глядел на меня. Я не находила в себе сил сдвинуться с места.

– Это ещё что такое? – нахмурился он, уставившись, похоже, между моих ног.

Глава 29

Господин не дал мне ни залезть в бадью и искупаться, ни одеться. Тоном, не позволяющим возражений, велел подойти к нему. Затем, сообразив, что разглядывать меня придётся либо согнувшись пополам, либо усевшись на корточки, приказал лечь в постель. На спину.

Никогда ещё я не ощущала себя столь смущённой, столь странно и неоднозначно. Я лежала поверх заправленной постели совершенно голая, а мужчина, с которым у меня, вроде как никаких отношений, без стеснения переводил взгляд с моего живота на ноги. И вряд ли он обходил стороной редкий пушок, который едва прикрывал лобок.

Хотелось прикрыться.

Я поздно вспомнила, что печати прорисовывались на теле, лишь когда я сама о них вспоминала, и теперь ловила на себе ошарашенный взгляд господина.

Ещё бы! Он уже разок умудрился повидать меня голой, но печатей тогда не разглядел. И теперь, стоило мне лечь, напрягшись всем телом, печати цвета киновари исчезли. Я просто лежала перед ним голая. Совсем. От смущения сжимала глаза и ноги, а ладони прижимала к груди.

Коэн какое-то время сидел молча. Я даже приоткрыла один глаз и уставилась на него. Господин, как оказалось, оба глаза закрыл, а указательным и большим пальцами держался за переносицу.

– Летта, – начал он мягко и неторопливо. – Когда я зашёл, на тебе было больше одной печати. Верно?

– Да, – просипела я.

– Сейчас так же.

– Да, – мой голос почти исчез.

– Могу я взглянуть? – и он открыл свои зелёные глаза, опуская взгляд на мой живот.

Я непроизвольно сжала ноги ещё сильнее. Шею и уши обдало жаром.

Господин подождал немного, а после повторил просьбу.

Глубоко вдохнув, я подумала о своих печатях так, как когда рассматривала их, оставшись наедине с собой.

– Кто-то позаботился о твоей безопасности, – сказал Коэн. – Не все понимают смысл тех или иных печатей. Путают скрывающие с дающими дополнительные силы. Кто же это был?

Господин склонился, опершись локтем о матрас рядом со мной. Заколки в его чёлке слегка сбились, выпустив тонкую прядь пшеничного цвета. Она упала на мой живот, приятно его щекоча. Как кисточкой пройтись, мягко и приятно. Едва щекотно. Голос господина, в котором добавилось хриплых ноток, звучал почти нежно и успокаивающе, доверительно. Голос тёплым дыханием долетал до живота, оставляя ощущение жара под пупком. Господин спрашивал имя мастера, оставившего на мне печати, а я не могла ответить. Во-первых, от его дыхания, голоса и прикосновений, мысли путались. Во-вторых, слишком маленькой я была тогда. Не помнила, не знала, что за заклинатель был. И сейчас почти не соображала, стараясь дышать медленно. Вопреки ускоряющемуся сердцу. Господин продолжал говорить, пока рассматривал закорючки на моём теле. Рассуждал, что работа сделана не выходцем из Саада, но и не жителем Урсуя.

– Может, и жителем, но обучался он у далёких мастеров, – поправился он и устало вздохнул, коснувшись кончиками пальцев моего бедра. – Летта, раздвинь ноги, мне же ничего не видно.

– Мужчине там ничего видно и не должно быть! – пискнула я и закусила губы.

– Я мужчина, – улыбнулся Коэн, выпрямился и посмотрел мне в глаза, – однако, сейчас я изучаю печати, а не их носительницу. Но если ты будешь мне мешать, то всё может измениться.

Его голос звучал совсем не угрожающе, напротив, дружелюбно, но отчего-то весьма и весьма пугающе.

Трясясь всем телом, я слегка раздвинула ноги. Отец бы убил за такое.

– Шире, – потребовал господин.

Сгорая со стыда, спрятав лицо под подушкой и ладонями, я развела ноги шире. Как же непристойно! Как непозволительно для воспитанной девушки! Я ощутила тёплое прикосновение к внутренней стороне бедра. Там, где находилась сдерживающая печать. Мужской палец скользил по спирали, постепенно сужая круг. То опускался к колену, то поднимался всё выше. Тепло от него какое-то время сохранялось, отдаваясь пульсирующими покалываниями не только в ноге, но и выше. Голос господина мягко шелестел, повторяя часть символов, горячим дыханием лаская мои бёдра. По телу разбежались мурашки. Я вжала подушку себе в лицо.

Непокорная пшеничная прядь вновь коснулась обнажённой кожи. Скользнула по второй ноге вверх, выше.

– Летта, – позвал господин. – Я же просил, не мешай мне. Ты опять свела ноги, теперь мне не видно.

Он надавил на моё колено, отводя его в сторону.

– Не прячь печати, – какое же горячее дыхание у господина. – Они исчезают. Летта? Умница, Капелька.

– Почему капелька? – ухватилась я за странное прозвище в надежде, что оно отвлечёт меня от странных, но приятных ощущений.

– Миниатюрная, – даже в голосе зазвучала улыбка. – И магических сил у тебя, я думал, лишь капелька.

– Больше так не думаете? – мне захотелось приподнять подушку и вновь подглядеть за господином.

Он невесело хохотнул. Погладил печать на моей ноге. Переместил шершавую ладонь на низ моего живота согревая.

– Не уверен.

Глава 30

Коэн

Она лежала предо мной беззащитной птичкой. Печати дрожали, то становясь ярче, то почти исчезая. Я мог прочесть отдельные символы, но никак не собрать воедино. И чем дольше изучал печати, тем сильнее подрагивала их хозяйка, всё тело которой покрылось мурашками. Замёрзла, не иначе. Зато я разгорелся. Дурацкая печать помолвки! Тянула коснуться девушки совсем не там, где необходимо. Зато вчера она же помешала расслабиться. Сначала, едва я коснулся блудницы, разгорелась, обжигая руку, а после вызвала тошноту, чуть ли не до рвоты. Зато сейчас… Сейчас никакой тошноты. Я перевёл взгляд с ног Летты слегка выше, моргнул, ещё выше. Остановился на светлых сосках.

– Так, – я поднялся с постели и отвернулся, – говоришь, печати против твоей силы?

– Да, – приглушённо пискнула Летта из-под подушки и закашлялась.

– Одевайся, – я задумался, меряя комнату шагами.

Кто поставит сразу две сдерживающие печати? Зачем? К тому же энергия вокруг ведьмы всё равно ощущается, а значит…

– Что же это значит? – я остановился.

– Что? – повторила за мной ведьма.

– Твои печати, – я постарался улыбнуться, словно ничего необычного в них не заметил. – Разберёмся позже. Ты помнишь, что мы собирались прогуляться? Готова?

– Так вечером же, – она недовольно сморщила носик и уставилась на лохань для купания.

– Уже вечер, – не утешил я. – Потом искупаешься. Собирайся.

– А покушать? – заканючила Летта.

– Во время прогулки поешь, – заговорил я медленнее, чтобы не прикрикнуть. – Ну же, не заставляй меня ждать.

– Мгм, – вроде как утвердительно произнесла она, натягивая рукава.

Когда Летта оделась и заплела волосы в косу, мы отправились на неторопливую прогулку по городку, в котором расцветал праздник божества посевов и урожая, и детей – праздник Яри. В народе этот день частенько обзывали праздником риса.

Мне необходимо подобраться к человеческой общине. Узнать, празднуют они со всеми или отдельно от поселения, рядом с которым расположились. Поэтому Того прав, Летта идеально подходила мне сегодня. Она искренне хлопала в ладоши и восторгалась глупыми фокусами, а в её широко распахнутых глазах мерцали отблески праздничных огней. И, позабыв обо всём на свете, и даже о своём недавнем смущении, она то и дело указывала куда-нибудь пальцем и радостно повторяла:

– Смотрите, смотрите, господин!

Я смотрел на неё. Не знаю, то была магия печати или девичьего восторга, но, чем больше Летта веселилась, тем сильнее мне хотелось порадовать её.

– Не зови меня господином, – наклонился я к её макушке. – Не сегодня.

– По имени?

– Ну… – я замялся, не уверенный в ответе. – Коу?

Летта смешно сморщила носик, но кивнула, соглашаясь, и несколько раз повторила шёпотом названное имя.

Сначала мы шли всё глубже в поселение, к центральной площади. И гуляния там проходили. На широкую ногу. Детишек развлекали ряженые на ходулях. В лавках продавали сладости и паровые булочки со всевозможными начинками от сытных до сладких, которые так удобно есть на ходу. Музыканты играли заводные песни, под которые танцевали местные жители и пришлые, вроде нас. Всё шло хорошо, только людей в центре почти не наблюдалось, и я потянул ведьму прочь от гуляющих. Расстроенно она последовала за мной, то и дело оглядываясь назад, пока жевала горячую булочку с бобовой начинкой.

Я уверенно вёл её за собой. Мимо украшенных домов и парящих над улицами магических фонариков. На окраину, которая сегодня тоже пестрила огнями и музыкой с песнями. В ту сторону, с которой вырастала человеческая община. На небольшом отдалении от местного поселения они устроили собственное, отгородившись частоколом от всего мира. Сегодня широкие ворота распахнулись, а гуляния пустились между двумя мирами: человеческим и магическим, живущим по своим правилам и по законам Саада. Туда-то мы и направлялись.

На нас смотрели. Нас не хотели принимать, но веселье устроили не только для жителей общины, а потому пришлых незнакомцев никто не прогонял. Глупая попытка показать местным мэо и тенери, что люди способны вжиться в общество, ведь я прекрасно понимал, что не только люди не желали видеть возле себя чужаков.

Я выглядел как человек и оделся в простые одежды, но не учёл, что люди развесят на празднике считывающие амулеты. И вот уже не важно, что я пришёл со Слезой феи, каждый амулет, возле которого я оказывался, вибрировал, показывая, что под ним оказался способный к магии. Что ж, решил я, они хотя бы не поняли, что перед ними не полукровка, а полнокровный тенери. Уже хорошо.

И всё же на меня косились, а вокруг меня быстро образовалось свободное пространство. Пусть. Никогда не любил танцы.

Ведьма охая и ахая от радости смотрела на всё вокруг. Она кидалась от лавки к лавке. Угощалась леденцами и ягодами. Искренне смеялась и наивно тянула меня за собой, крепко вцепившись в мою руку.

– Смотри, смотри, – восхищалась девушкой, кружившейся с огоньками на цепях. – Как думаешь, это сложно? О! Вот это да, ты видел, видел?

Моя рука оказывалась свободной лишь в те моменты, когда Летта, прыгая на месте, хлопала в ладоши, или прикрывала раскрывшийся в восторженном визге ротик.

– Ты обязан это попробовать, – схватила ведьма меня за грудки, в тщетной попытке наклонить к себе и впихнуть мне в рот кусок пряного сыра. – Ну же, не противься.

– Летта, тише, – мягко увещевал я, отстраняясь и накрывая её ладони своими. – Веселись, отдыхай. Я подожду тебя здесь.

Я прислонился спиной к высокому частоколу. Ведьма надула щёчки и вытянутой рукой ткнула косичкой сыра в мой плотно сомкнутый рот.

– Хоть кусочек.