Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"

Автор книги: Дарья Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 10

Летта

Нет, ехать непонятно куда за белокурым господином мне не хотелось, но ведь не отвяжется? Стоило хоть для виду согласиться, а где-нибудь по пути, едва отвлечëтся, удрать.

План сам по себе вырисовывался в моей голове. Хороший такой, добротный. Не зря же Мара советовала никогда и никому не рассказывать о том, что я ведьма. Ведьм не любили. Разве что в Сааде. Но теперь-то я понимала, за что их любили. Вон, какими голодными глазами он смотрел на следы укусов. Нетушки, второй раз я никому себя укусить не дам! И раз уж господин каким-то образом прознал, кто я такая, надо бежать.

– Пройдëмся? – господин опустил руку на моё плечо.

Небо заволокло тучами. Поднялся ветер, а первые капли вовсю постукивали по скошенным крышам, листве и каменистым дорожкам.

«Как ты хочешь получать мою силу?» – хотела я спросить у него, пока щурилась из-за дождя, бьющего в лицо. Вместо этого, закусив изнутри щеку, я посматривала на мужчину. Он ускорил шаг и говорил, что остановился неподалëку. Всего полчаса пешего пути. Правда, через лесную тропу. Поторапливал, ругался на небо и шутливо спрашивал:

– Привыкла уже к нашей погодке?

– Здесь всегда так? – в ужасе спросила я, словно позабыв недели редких дождей, когда только-только прибыла в Саад.

– Защитите меня тени, нет, – посмеялся господин, выходя за пределы городка. – Всего месяц-полтора. Скоро всë закончится, но перед этим мы хорошенько вымокнем.

Мы шли по широкому тракту, заворачивающему в лес.

– Нет, стоило взять лошадь у местных, – рассуждал господин вслух.

Я сильно продрогла. Куртка помогла бы, догадайся я вовремя натянуть капюшон. Теперь уже, когда с волос текло ручьями, это действо казалось бессмысленным. Господин же, наоборот, натянул капюшон своего плаща почти сразу. Лишь только первые капли намочили его серебристые рога.

Я не могла отделаться от мысли, что костяные завитки напоминают барашка. Однажды я сказала об этом Рею, другу Мары, который время от времени заезжал в деревню. Он недовольно скривился, а Мара разразилась звонким смехом, похожим на пение весенней пташки. И сейчас меня так и тянуло сказать о сходстве с обозначенным зверьком господину.

Мы шли по лесной тропе. Из-за набежавших туч потемнело. Вместо разговора о пушистых и рогатых я завела диалог про магическую энергию.

– Это не опасно, – успокаивал господин. – Подозреваю, там, откуда ты родом, тенери немного?

Я не ответила. Там, откуда я родом, тенери питаются лишь энергией своих партнёров, пар, возлюбленных. И, да, их не так-то просто встретить на полуострове. Но не здесь. Здесь, в основном, только тенери и были. Я даже задумалась, что не зря люди скрываются. Кажется, наших в Сааде можно по пальцам пересчитать.

Места укусов отчётливо зазудели, расползаясь покалываниями по плечу и запястью. Призрачная боль пронзила острыми иглами. Парными.

В памяти зазвенели монеты.

«Столько хватит?».

Я вздрогнула. Нет. Пойти на подобное повторно – никогда!

Остановилась. Повернулась вправо. За стеной леса вдалеке виднелись деревянные домики. Влево: лес сгущался, наполнялся кустами и массивными деревьями. Если бежать, то сейчас.

– Мне очень надо отойти, – медленно проговорила в ответ на вопрошающий взгляд господина.

– Потерпи, за поворотом выйдем к огненной часовне. Там есть уборные.

– Не дотерплю, – заныла я, для пущего виду сжав колени. – Я мигом!

Спрыгнула с дороги на скользкую траву. Расставила руки в стороны и только так не упала. Господин прикрыл глаза и запрокинул голову к тучам, словно гадая, долго ли продлится небесная передышка перед новой стеной дождя.

– Поторопись, если не хочешь, чтобы тебя пришлось отжимать.

– Меня придётся отжимать и без дождя, если будешь отвлекать! – крикнула я, уходя всё дальше от дороги. – И не подсматривай!

План побега окончательно созрел в моей голове. Скрыться в кустах, а там, ползком-ползком. Как можно дальше. Дождь смоет и следы, и запах. И пусть Саад с его жителями идёт к лешему на корм!

Я ни для кого едой не стану.

Убедившись в том, что господина не видать, даже встав на цыпочки, я слегка успокоилась. Ощутила, как ускорилось сердце. Встревоженный слух уловил каждый треск и лесной шорох. Однако мужчина за мной явно не последовал. Это успокаивало. Позволяло вдохнуть чуть глубже, наслаждаясь ароматом мокрой листвы. Разглядеть проблески солнца в хмурых небесах. Проследить за птицами, перелетавшими с ветки на ветку.

Неторопливо, аккуратно ступая на мокрую землю, я пробиралась всë глубже в лес. Порой ноги увязали, подошвы с неохотным чавканьем отставали от грязи. Я то и дело недовольно глядела под ноги, стараясь ступать на траву или ветки, боясь прилипнуть окончательно. Помимо нарастающего раздражения, меня больше ничего не беспокоило. Господин не выкрикивал моего имени в попытках найти пропажу. На лесные же отзвуки я внимания уже не обращала. Ну, что-то где-то прострекотало, кто-то где-то прошелестел. Над ухом нечто зашипело.

По спине прошëлся холодок. Шипение раздалось ближе. Я невольно замерла, медленно осознавая: что-то изменилось. Тень нависла надо мной, и, прежде чем я набралась смелости запрокинуть голову вверх, на левое плечо капнуло прозрачной слизью.

Глава 11

В воздухе скапливалась влага. Верный признак возвращения дождя. Под землëй затаились мелкие грызуны. Стихли птицы. Мурашки от испуга разбежались по всему моему телу. Дышать стало тяжелее, словно сам воздух наполнился и стал гуще. Слизь стекала по моей куртке с плеча на грудь и к животу. Тихое рычание приближалось. Перед глазами свесился чешуйчатый ус цвета морской волны. Лëгкие обожгло от холода. Я зажмурилась, словно это могло отогнать хищного зверя. Волосы встрепенулись от резкого выдоха. Не моего. Моё дыхание сбилось. Звериный ус полоснул по лицу.

Я завизжала. Отскочила. Споткнулась обо что-то и повалилась на спину.

Моему взору предстал водяной змей. Хвостом и задними лапами он держался за ствол дерева. Передние лапы свисали, выставив зеленоватые когти, широкие и загнутые. Длинная пасть приоткрылась, обнажив острые крепкие зубы. Усы, длинные как плети, свисали по обеим сторонам от морды. Над ушками пушилась зеленоватая грива. Однако же всё тело животного покрывала чешуя, а его глаза с узкими вертикальными зрачками, неотрывно глядели на меня.

Рык заглушил мой визг. Змей напружинился. Я выставила руки. Он оттолкнулся задними лапами. Прыгнул. Я перекатилась. Что-то ударилось о бедро. Кинжал! Точно! Как я могла забыть про него? Но не время думать. Негнущимися пальцами потянулась к ножнам. Водяной змей не торопился. Обходил меня кругом. Не рычал. Я не визжала. Лишь ухватилась за кинжал обеими руками, как вдруг змей прыгнул. Вовремя ухватилась.

Я выставила руки вперёд. Кинжал вошёл в верхнее нёбо змея. Он заскулил. Отпрянул. Напал вновь. На этот раз я ухватила его за нос, похожий на собачий. Вцепилась ногтями. Второй рукой упёрлась в нижнюю челюсть, лишь невероятным усилием не позволяя зубам сомкнуться на моём лице. Водяной змей повалил меня обратно на землю. Зашуршал короткими лапами. Забил мощным хвостом.

– На помощь! – орала я, надеясь, что господин заметил пропажу.

И оказалась права.

Пнув водяного змея в бок, невесть с какой стороны подоспевший господин и отвлëк его, и разозлил. Змей зарычал, плюясь слюной. Руки мои соскользнули. Пасть щëлкнула в опасной близости от лица. И она с радостью защëлкнулась бы вновь, но господин оказался быстрее. Он призвал меч из тени. Чëрный, длинный, тонкий вытянутый сгусток получился острее металла. Вот только чешуя всякого змея могла с металлом соревноваться в крепости. Звякнул клинок о спину.

– Беги! – рыкнул господин.

Освободившись, я посмотрела на него. На потемневшие глаза, на заострившиеся скулы. На напряжëнные руки, удерживающие переплетённую рукоять. Чëрное лезвие блестело, гудело магией. Кисти господина окутало туманом. Выступившие на оголившихся предплечьях вены наполнились тьмой. Господин и сам, с удивлением поняла я, выглядел размыто и демонически. Вот только змея это не смутило. Собравшись в пружину, он прыгнул в сторону мужчины. Господин выставил свой тонкий меч клинком вперëд. Пробил подбородок зверю. Змей ударил мужчину задними лапами. Новый рык пробрал меня насквозь, зашевелив волоски на руках.

Перепуганная, я опомнилась и дала дёру.

Дорога исчезала под водой, превращаясь в скользкий грязный ручей. Я то и дело поскальзывалась и падала. Поднималась, не обращая внимания на обжигающую боль, и бежала дальше.

Я спряталась под корнями поваленного дерева возле дороги. Натянула насквозь промокший капюшон на макушку. Дрожащие руки безнадëжно обнимали себя, но тепла не прибавляли.

Сезон дождей. Мне никогда не приходилось задумываться, каков он в Сааде. Теперь я понимала, что полюбить это время года не в силах. И не только из-за воды. Перед глазами всë ещë плясали иглоподобные зубы водяного змея. Жуткого зверя, выходящего на охоту в период дождей, либо в сильный шторм, если дело происходит вдали от берега.

Рычание давно стихло. Не было ни звуков боя, ни других, более свойственных для леса шумов. Лишь стук дождя, отделивший меня от целого мира.

– Кого я вижу! Иди ко мне.

Услышав знакомый голос, я побежала мгновенно. К господину. Он стянул перепачканный землëй и кровью плащ. Накинул на меня. Укутал, будто ребëнка. Только мордашка торчала. Мои губы дрожали, а зубы отбивали быстрый ритм. Он почему-то улыбнулся, глядя на моё лицо.

– Ты так заболеешь и умрëшь. Идëм со мной. До часовни осталось всего ничего. В ней и отогреешься.

– А ты сам не простынешь без плаща? – стуча зубами.

Господин вопрос пропустил. Мы шли по пустующему тракту. И немудрено! Дождь не желал кончаться, лишь усиливаясь от шага к шагу, пока за пеленой воды не скрылись деревья. Дорога напоминала быструю речку. Я цеплялась за мужчину, боясь отстать, а он вдруг подхватил меня на руки. Я не брыкалась. Господин оказался невероятно тёплым. Хотелось зарыться в него, прижаться сильнее. Ещё от господина необычно пахло. Приятно. От отца всегда тянуло пивом и деревом. От братьев – землёй, деревом и потом. От Рея пахло лесом и птицами. В аромате господина было замешано что-то цитрусовое и хвойное. Не отдавая себе отчёта, я прижалась носом к его шее, наслаждаясь теплом и запахом.

– Тебе так удобно? – чуть сдавленно спросил господин.

Я сжалась, но почти сразу ослабила хватку и слегка отстранилась.

– Если удобно, – заговорил он спокойней, – то хорошо. Только не души меня. Пришли.

Часовня находилась на возвышении. Вода ручьями стекала по каменным ступеням, ведущим к небольшому деревянному зданию с острой покатой крышей.

Господин поднялся, толкнул дверь и вошёл внутрь. Отпустил меня на пол.

Часовня пустовала. Было слышно, как усиленно бился дождь о крышу. Внутри казалось, что наступила ночь, такая темень стояла несмотря на зажжëные свечи. Маленькие оранжевые огоньки трещали и танцевали. Я вновь ощутила, как сильно замëрзла и устала. Никогда ещë мне не приходилось ощущать подобного даже после целого дня работы на скотном дворе отца. Ноги и руки буквально сковало холодом. Они одеревенели и не желали двигаться. Так, хромая и еле передвигаясь, я пошла к свечам, уверенная, что лишь они обогреют. Господин снял с себя промокшую рубашку и выжал прямо на пол. Он говорил что-то о побеждëнном змее, но я не слушала.

Огонь пел. Он подзывал, успокаивал и, казалось, желал обнять. Я понятия не имела, кому посвящена часовня. Никогда не интересовалась, кому поклоняются в Сааде. К чему, если оседать в планы не входило? Вот и странности не заметила вплоть до того самого мига, когда занесла ладонь над свечой, а из-за спины раздался предостерегающий оклик.

Глава 12

Открыв глаза, я обнаружила себя на твëрдом лежаке. Возле меня сидел уставший господин. Однако он глядел не на меня, а в какую-то книгу и хмурился. Его губы беззвучно двигались. Казалось, он не заметил, что я проснулась. Кашлянув и сев, я привлекла к себе внимание зелёных, чуть потемневших глаз.

– Что случилось? – прохрипела я.

– А что помнишь?

– Дождь, хищная ящерица, снова дождь?

– Ящерица? Кхм, сосредоточься, Летта. Что дальше?

– Ты решил, что я не умею ходить, – ответила, закрыв глаза и, ощутив жар на щеках вдруг, вспомнив его аромат, – и понёс меня в часовню. Это всё. Я заснула?

– Не совсем, – господин закатал левый рукав и во что-то вчитался на своей руке, сверяясь с книгой.

За напускным спокойствием мужчины я, приоткрывшая один глаз, не поняла его отношения к произошедшему. Лишь с интересом рассматривала мужскую руку от запястья до середины предплечья покрытую замысловатой вязью. Я села, наклонилась над исписанной рукой. Без стеснения взяла господина за ладонь и повертела. Непонятные завитушки, полосочки да кружочки напоминали саадскую вязь, но неуловимо отличались.

Перевела взгляд на мужское лицо, вновь на его руку, затем на свою. Задрала рукав – пусто.

– Правая, – подсказал господин.

Я так и сделала. И охнула, когда обнаружила на своей руке рисунок, повторяющий мужской. Возможно, где-то вязь и различалась, но мне было не разобрать.

– И что это? Здесь, – я напрягла глаза, силясь разобрать, – что-то про связь. Какая связь? С чем?

Господин хохотнул.

– Ты умеешь читать?

– Такое нет, – призналась честно, но попытки прочесть не оставляла.

– Это печать…

– Одной больше, одной меньше, – шепнула вслух устало.

– … помолвки. – докончил господин.

Последнее слово смутно заставило меня подивиться, вот только сил не осталось. Господин говорил ещё что-то про хозяина часовни. Он всё поглядывал в книгу.

Зевнув, я сомкнула веки, голова накренилась, а вслед за ней и тело. На краю сознания ощутила, как господин подхватил за плечи. Как же всё-таки приятно от него пахнет.

– Спасибо, – донеслось до меня так, словно говоривший посмеивался.

Мне снился странный сон.

Хозяин часовни, проказник Хиноко, любил страсти. Дух огня саламандрой перебегал с фитиля на фитиль, пока не обнаружил подле себя пламя иного рода. Оно бушевало, ища выход, но тщетно. Над пламенем сгустилась зеленоокая тень. Хиноко видел, как тень тянется к пламени и решил помочь. Он с удовольствием запрыгнул под цепи, удерживающие неизвестное пламя, питаясь и наполняя его сильнее. Проплыл по огненной реке и нырнул в тень. В спокойную снаружи, но пылающую жаром изнутри. Не соединить между собой такие энергии было бы ошибкой, решил Хиноко, вдоволь насладившись способностями обоих.

Тень вышвырнула его обратно к свечам. Хиноко обиженно искрился, но успел отделить новую саламандру и спрятаться в пульсирующем пламени.

Пламя затихло. Лишь мерно вздымалась грудь его носительницы, пока хозяин тени ругался себе под нос и читал о нём, о духе огня. И когда она, наконец, проснулась, то не ощущала в себе ничего нового. Вчитывалась в замысловатую вязь на своей руке и покорно слушала господина.

– Снять не очень сложно, – рассуждал господин вслух, выгоняя меня из дрёмы, – но необходимо приготовить зелье. Вот только, прости, придётся с этим подождать.

– Почему? – я с трудом осознавала, где нахожусь.

– Ты спала почти сутки. Зелье я сварю у себя, но туда надо добраться.

– Я уже в норме, – я резко поднялась с лежака, отчего голова закружилась. – Поехали, всё сделаем.

– Мне надо на охоту, – виновато признал господин, – но оставить тебя одну я не могу. У таких печатей всегда есть последствия. Они не просто так отсчитывают время.

– Время? – я вновь уткнулась в новую печать.

– Да, – его коготь лёг над запястьем на небольшую завитушку, испещрённую разной длины чёрточками. – Дух даёт нам полгода, чтобы успеть пожениться.

Я отшатнулась. Выдернула руку и прижала к груди.

– Я тоже не намерен жениться, – успокоил господин, – но чем дольше печать будет нас связывать, тем сильнее её действие.

– И какое оно?

– Разное, – он оглянулся на книгу. – Одни испытывают жар, другим его не хватает. Там и про голод есть… И всех запечатанных тянет друг к другу. Не волнуйся, у меня и без тебя забот хватает, – закончил он нахмурившись.

– И мы снимем эту печать, да?

Господин успокоил, что снимет. Обязательно. Это не сложно. К тому же, добавил он, пока на нас печать, моей энергии ему не получить. Я сощурилась.

– А она сама не сойдёт?

Господин удивлённо глянул на меня. Подумал. Подтвердил, что со временем сойдёт, но что случится за это время, он сказать не мог. Лучше не рисковать, говорил господин. Лучше не снимать, думала я, понимая, что под печатью буду неприкосновенна.

Мы помолчали. Местная послушница принесла две тарелки риса и ароматный ягодный чай. Для меня положила простые одежды, чистые и тёплые. Господин направился к двери, позволяя переодеться в тишине и одиночестве.

– Там, куда мы поедем, – задержавшись в проёме, проговорил он, – веди себя тихо и послушно. И никуда от меня не отходи. Всё ясно?

– Это что за охота такая, что отходить нельзя? Почему?

– Императорская. Убьют.

Глава 13

Перед выходом из часовни мы с господином ещё поговорили. Он поинтересовался, какая стихия мне ближе, а я потупилась и сообщила, что понятия не имею.

– Не скрывайся, не обижу. Мне просто интересно, – сказал господин.

Я пристыженно отвела взгляд. Ну откуда мне знать, если ещё в детстве силы запечатали? Сжав руки в кулаки и плотно сомкнув губы, я низко опустила голову, пряча лицо.

– Я не знаю… – голос подвёл, пришлось сделать паузу. – Не знаю ведьмовства. Никогда раньше не приходилось…

Я замолчала. Господин тоже не спешил говорить, вероятно, обдумывая услышанное. Наконец, он заговорил со мной медленно, спокойно, будто с ребёнком. Утешительно даже. И сказал, что, раз уж нам суждено провести вместе не неделю, а куда больше, то он может обучить основам.

Потом уже, когда я от неожиданности согласилась, мы покинули часовню духа огня.

Господин подвёл скакуна к изножью ступеней. Скакун был добротный. Сильный, широкий конь, осёдланный. Господин поторапливал, а я теперь уже не понимала, как сбежать. Опустила взгляд на свою руку, вспоминая слова господина о том, что такие печати не любят, когда их носители проводят много времени вдали друг от друга. Господин перебинтовал моё запястье, чтобы скрыть печать. На свои руки он натянул перчатки из тонкой изумрудной кожи с открытыми пальцами. Длиной до середины предплечья, они идеально подошли для сокрытия печати помолвки.

– И ты говоришь, что не тронешь меня, пока мы не снимем печать?

– Именно.

– А как тебя зовут, сказать не хочешь?

Кажется, господин слегка опешил. Во всяком случае выражение его лица на долю секунды выглядело весьма удивлённым. Извинившись за неучтивость, он, наконец, представился. Сагамия Коэн – это имя, конечно же, ничего мне не сказало. Куда больше о господине рассказало словосочетание «императорская охота».

Об этой охоте гуляло немало легенд. В самых страшных говорилось, что владыка Саада и его приближённые поедали мясо людей, за которыми гонялись. В более добрых вариантах людей всего-то убивали. И совершенно все байки сходились в одном: на императорской охоте верхушка Саада развлекалась, бегая по лесу за осуждёнными на смерть людьми и мэо.

Деревья шуршали, а в воздухе стоял нежный ореховый аромат. Я дышала глубоко, но не расслабленно. Попробуй тут расслабься, когда везут на подобное развлечение. Дождь давно закончился, но я так до конца и не согрелась.

Спустя какое-то время скакун поднялся на холм, с которого виднелся лагерь.

– Прошу, потише, – напоследок наказал Коэн.

Я кивнула и укуталась в его плащ. Увидев раскинувшиеся под холмом шатры, я порадовалась холодному воздуху, можно было скрыть страх за ним. «Нет, это не попытка спрятаться, лишь согреться!» – молча кивала я своей выдумке.

На широкой поляне выросли тканевые шатры. Два больших и шесть поменьше. Перед главным шатром поперёк стоял длинный деревянный столик, а вокруг него кто-то разбросал пушистые звериные шкуры. С одной стороны от стола находилось несколько широких кресел без ножек.

С двух краёв лагеря стояли тяжëлые клетки. Справа в них томились осуждённые, слева – собаки. Первые притихли, вторые в нетерпении лаяли и рычали. Рыли дно своей клетки и всячески пытались найти выход. Тенери блуждали туда-сюда свободно. Порой меж них проскакивали мэо, тихонько, не смея поднимать голов, как и полагалось прислуге.

Коэн остановил скакуна возле стойки с другими лошадьми. Слез до того, как успел подбежать конюх, и помог спуститься мне.

– Иди за мной и никуда не отходи. Ни с кем не заговаривай без моего разрешения.

Коэн говорил всë это ни разу не обернувшись и не наклонившись ко мне. Он даже не притормаживал, из-за чего мне приходилось едва ли не бежать следом. Однако я вела себя так, как находила самым подходящим. Старательно держалась прямо, отгоняла страх и не глядела на клетки, словно тех не существовало.

– Давно не виделись! – к Коэну подошëл мужчина с каштановыми волосами.

– И я рад видеть тебя, – Коэн похлопал его по плечу.

Я рассматривала их и про себя причислила незнакомца к друзьям.

– А это ещë кто? – наклонился каштановый ко мне.

– Девушку не тронь, – обманчиво спокойно, – она только моя.

Однако этого хватило, чтобы каштановый выпрямился и поприветствовал меня лëгким поклоном головы. Однако в его взгляде проскальзывала явная заинтересованность и любопытство.

Так, под возгласы приветствий, Коэн довëл меня до стола перед главным шатром, ломившегося от яств. Глядя на это, я не могла не задуматься о том, как всë сюда везли, и как потом будут увозить мебель. Я заранее пожалела скакунов, на которых всë и навьючат.

Пока Коэн о чём-то говорил, я вертела головой. Моё внимание привлёк мужчина с узкими, продолговатыми синими глазами. Чёрные волосы контрастировали со светлой, словно нефритовой кожей. Он расслабленно сидел в кресле, скрестив ноги и положив ладони на колени, а ветер слегка трепал его длинные распущенные волосы. Одет мужчина был не для охоты, костюм свободного кроя напоминал серебристо-чёрное платье и был перемотан широким поясом точно под грудью. На тонких пальцах позвякивали кольца, а в волосах шуршали цепочки. И пусть весь образ синеглазого мужчины отдавал спокойствием и уверенностью в себе, привлёк он меня и не этим, и не своей утончённой красотой. У мужчины был всего один рог.

– Это Летта, – Коэн представил меня мужчине, положив ладони на мои плечи. Помедлив, он добавил, – моя ученица. Она устала с дальней дороги, так что, прошу, не надо еë сейчас ни о чëм спрашивать.

– Боюсь, не сумею воздержаться. Чему ты обучаешь её?

– Магии. Летта весьма талантлива, – ответил Коэн так, будто успел это проверить.

– Люди редко способны к магии, – спокойно проговорил мужчина.

Пальцы Коэна чуть сильнее сжались на моих плечах. Всего на миг кольнули кожу острыми когтями. Кивнув черноволосому, он отступил.

Синие глаза осматривали меня.

– Не думаю, что смогу много рассказать, – смущëнно ответила я, невольно отводя взгляд.

– Это решать мне.

Он знаком руки предложил сесть в свободное кресло. Я благодушно завернулась в шерстяную шкуру и сделала вид, что вот-вот усну. Не помогло.

– Откуда ты? – всë тот же мужчина.

Глядя на его богатый наряд, слыша манеру растягивать гласные, я подозревала, что синеглазый мужчина из знати. Возможно, даже из её вершины. Была уверена, что Коэн представил его, но тогда я не слушала и теперь пожалела об этом.

– Из далëку, даже не знаю, что назвать своей родиной, – солгала о последнем.

– Но ты говоришь на языке Саада.

– Приходится.

– И где повстречала Сагамию?

– Я, – я замялась, поняв вдруг, что господина поблизости нет. – Мы встретились в Юсу.