Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"

Автор книги: Дарья Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 103

В день свадьбы принца на Дзюн украсили не только главную улицу столицы. С разных концов Саада съехался народ в надежде получить хоть каплю радости правящей семьи. Торговцы выставили свои товары по дешëвке, понимая, что всë равно заработают больше, чем в любой другой день года. В чайных не протолкнуться, а музыканты, художники и мелкие стихийные маги выступали прямо под открытым небом. Мы же с Коэном ехали ко дворцу в крытом экипаже. Он недовольный и вечно уставший. Я принарядившаяся по случаю и почти не отлипающая от оконца.

Господин, хмурясь, нехотя осматривал тканевые шатры и украшающие ленты с цветами. Он шëл быстро, так, что я едва поспевала следом.

– Неужто вас не привлекает эта красота? – в надежде замедлить Коэна хоть на мгновенье, я схватила его за руку.

– Вся эта красота, – неприязненно повторил он, – несëт прежде всего дополнительную опасность. И Рюгамине мало одного такого дня, Муроми уже сообщил, что в наш день праздник планируется ещë шире.

– Ещë? – удивлëнно переспросила я.

Коэн рассмеялся, сжав мою руку крепче, верно расценив воодушевление в моëм вопросе.

Дворец пропитался нежными ароматами цветов, смешавшихся с терпкими благовониями. Слуги носились туда-сюда со скоростью, сравнимой с бегством кроликов от лис, с одной-единственной разницей: за ними никто не гнался. Гости перемещались по залам неторопливо, приветствовали знакомых и перешëптывались о незнакомцах. Волнующая радость смешалась с ощущением неподдельного волнения. Пока я заглядывала за каждый угол, господин то и дело ненароком возвращал моë внимание к своей персоне. Мало кто обращал на него столько же внимания, сколько и я, а всë дело в том, что каждый посланный им импульс мной ощущался. И, так как стихийников во дворце почти не было, то мало кто ещë замечал сканирование пространства, которое господин проводил беспрерывно.

Так, в компании Коэна, я дошла до комнат Дзюн. Там он подтянул меня ближе, наклонился и ласково коснулся губами моего виска.

– Увидимся вечером, – шепнул господин, выпуская мою руку.

Ощутив жар на щеках и не сумев сдержать довольную улыбку, я неторопливо открыла дверь и заглянула внутрь.

Мои глаза устремились на Дзюн, которая стояла в ярко-красном, сверкающем платье. Подол расшили драгоценными камнями, а полупрозрачную алую фату, накрывшую замысловатую причëску и лицо, золотыми и серебряными нитями. Её красота ослепляла, словно звезда на небесах, и я не могла сдержать восхищенного вздоха. Из глаз моих быстрыми ручьями заструились слëзы. Дзюн всхлипнула в ответ.

– Не ведите себя, словно дети малые! – дрожащим голосом бросила госпожа Хасели, приказывая слугам подать нам по платку и вырывая один для себя. – Косметика потечëт.

Мы в унисон рассмеялись. Нас не испугал ни полный недовольства взгляд матушки Дзюн, ни её наставления. Она лишь сетовала, как подвела её Райя, променявшая всё своё достоинство на помощь жалкому Мэйру. Я вдруг поняла, что помимо Мэйру и Райи Того Данну помогал и брат Дзюн, и постаралась запомнить это, чтобы позже спросить у Коэна про судьбу юноши.

Сегодня же, я всякий раз напоминала себе об этом, день полностью принадлежал Дзюн. Она всхлипывала по любому поводу, руки её дрожали, а голос звучал необычно тихо, поэтому беспокоить её лишними заботами категорически запрещалось. Бедняжка и без того чуть не потеряла сознание, когда сообщили:

– Пора выходить.

Следом за одним слугой к нам заглянул другой, позвавший меня за собой. Я знала этого мэо, много раз видела его заслуживающим лично императору. Дзюн тоже поняла, кто звал меня, и отпустила, пусть нехотя.

Я думала, что меня вели к Муроми, но вместо этого повстречалась не только с ним. Подле звенящего цепочками в волосах синеглазого мужчины находился Коэн, а за ним следовала его мать. Разодетая в самое дорогое, наверное, из своих платьев, она укоризненно осматривала мой бежевый наряд с пышной юбкой, расшитым алыми птицами корсетом и полупрозрачными рукавами, будто пыталась воззвать к моей совести. И я не ошиблась, услышав замечание-напоминание, что не полагается другим девам в день свадьбы юной Хасели привлекать к себе излишнее внимание.

В тот момент, когда принц и невеста обменялись обетами, моё сердце билось так сильно, что я с трудом дышала.

Когда они по очереди испили из чаши, воздух словно наполнился электричеством, и весь мир замер, погружённый в этот удивительно интимный момент.

Я улыбалась, но ощущала не только радость за Дзюн.

Скоро и мне предстоит оказаться на её месте, окутанной в ярко-алое пышное платье. Только вместо одного жениха меня встретят двое. Они и сейчас находились так близко, что я одновременно ощущала и терпкий запах благовоний, и нежный цитрусовый аромат.

Глава 104

Я боялась, переживала и, хоть побывала на свадьбе Дзюн, понятия не имела, чего ожидать от собственной церемонии.

Между нашими празднованиями прошла неделя. Два дня весь город веселился и отмечал свадьбу своего принца. Пять дней всё государство готовилось праздновать свадьбу своего императора.

– Ты справишься, – утешала меня Дзюн.

А я ничего не отвечала, никак не привыкнув к тому, что глаза-то у неё серые, а не чёрные. Я никак не могла понять, каким образом оба любовника способны подпитываться друг другом одновременно. Что за энергетический взаимообмен такой?

– Я буду рядом, – подбадривала подруга, улыбаясь своими серыми глазами.

Мне пошили чудесное алое платье, в которое вплели серебряные нити, подол и рукава которого украсили драгоценными камнями. Под него подобрали не только мягкие, блестящие туфельки, но и полупрозрачные, телесного цвета чулки, и нижнюю юбку, и нижнее платье, и даже шёлковые трусики в тон.

Всю неделю я почти не ела, а Дзюн оберегала меня от встреч с матерью Коэна. Госпожа Сагамия сразу сказала, что на следующий день после свадьбы сына уедет, а ещё добавила, что я поступлю нечестно по отношению к нему, если первенца подарю семье Рюгамине, а не Сагамия. Ото всего этого у меня кружилась голова.

– Можешь попросить меня о чём угодно, – сжимала мою руку Дзюн, – я постараюсь достать всё, что захочешь.

Меня тошнило от любой еды. Из-за недоедания я часто хотела спать, а прогулки не приносили успокоения, ведь в саду всегда был кто-то ещё.

Так тянулись дни, сменяя друг друга, но не принося разнообразия.

– У тебя давно была кровь? – спросила как-то Дзюн, пока мы вместе сидели за вышивкой.

– Я не ранилась.

– Я не о том, – рассмеялась она. – Лунная кровь. Хоть тебя и нарядят в красное, будет очень неловко оставить за собой след характерных капель.

– А-а… – я задумалась, так как раньше никогда за лунной кровью не следила. – Вроде давно… Нет, не думаю, что начнутся завтра. Это ж и первая брачная ночь тогда откладывается, да?

– Что? – неподдельно удивилась Дзюн и фыркнула. – Это ещё почему?

Я не нашлась что ответить, и сделала вид, что с головой ушла в вышивку. Подруга побурчала про дикость моих взглядов и тоже оставила тему крови. Вместо этого она добавила мне лишнего беспокойства, напомнив, что в красное меня нарядят завтра.

Я долго ворочалась, а когда ко мне подошла Рис и предложила сонного молока, то я тут же согласилась, не уточняя рецепта. Молоко оказалось тёплым, желтоватым и пахло мёдом со специями. Выпив всю предложенную чашку, я почти сразу заснула, зато просыпалась долго и с трудом.

Служанки и Дзюн беспокоились, зато я пребывала в сонном спокойствии. Меня наряжали и кормили почти что насилу. Кормили, правда, зря. Рис вскоре попросился наружу. Зато новая порция молока, теперь без специй, осталась во мне.

– Дайте ещё чашку, – снова и снова просила я в каждый возможный момент.

И когда я пригубила очередную, подруга посмеялась, что если б она не знала, что я ещё девица, то решила бы, что это какая-то беременная особенность. Она рассказывала, что одна её знакомая спала постоянно всю свою беременность. Другая же пристрастилась к необычным сочетаниям в еде, а от рыбы её и вовсе тошнило. Третья же… Честно говоря, что происходило с третьей, и были ли последующие, я не слушала. В тот момент, когда Дзюн назвала меня девицей, я отчётливо вспомнила коридорную встречу с Муроми.

– С первого раза всё равно ж не беременеют? – повернулась я к подруге.

– Как получится, – беспечно пожала та плечами. – Пора идти.

Меня, запинающуюся, улетевшую в своих думах далеко-далеко, за руку повели прочь от знакомых комнат. Если свадьба принца прошла в зале для посетителей и дворцовом саду, то моей суждено пройти в главном храме богини плодородия Ёми.

Переступая порог храма, я замедлилась. Моё сердце забилось сильнее, словно тысячи барабанов ударяли в унисон. Стены храма, украшенные потускневшими символами и потрескавшимися фресками, казались невероятно старыми.

По коридорам храма разливалась гулкая, медленная музыка, приглушающая шепотки множества собравшихся поглазеть на необычную свадьбу. Мой взгляд падал на изображение богини плодородия, её властные и бледные черты лица вызывали у меня дрожь восторга и страха одновременно. Фигуристая, она изображалась совершенно обнажённой, опираясь о древо жизни. Придерживая рукой чуть выпуклый живот. Беременная.

Я споткнулась, но удержала равновесие.

Идя к алтарю, где меня уже ожидали двое мужчин: брюнет и блондин, император и господин, я ощущала, как дрожат от волнения колени. На меня смотрели, меня обсуждали, но сегодня это казалось неважным, ведь впереди ожидали Муроми и Коэн.

Но когда я, наконец, достигла алтаря, все страхи и сомнения исчезли, оставив лишь ощущение истинного счастья и полноты.

Местный служитель подготовил серебряную чашу на высокой ножке и переплетённую с зелёной нитью серебряную цепь. Зачитывая особые слова, он заполнял чашу вином, а после, попросил нас по очереди подставить над ней ладони, дабы окропить напиток нашей кровью. Пока всё это происходило, я видела, как разгоралась печать, уже соединившая нас. Не особо понимая, что происходит, я повторяла слово в слово то, что мне велел произносить служитель Ёми.

Когда настал момент выпить из чаши, наши руки, всех троих, обвязали цепью с бархатной зелёной лентой. Муроми первым приблизил губы к чаше, и я следила за каждым его движением с тревогой и восхищением одновременно. Когда он отпил, то передал сосуд Коэну, а моё сердце замерло на мгновение, словно оно тоже слилось с вином, наполнившим его энергией огня.

Потом настал мой черёд.

Когда я подняла чашу к губам и выпила из неё, то ощутила, как тепло вливается в моё нутро, наполняя сердце жаром и спокойствием. Терпкое вино смешалось с металлическим вкусом крови. И вместе с напитком я ощутила магическую энергию как Муроми, так и Коэна.

Я уже знала, что последует дальше. За ту сонную неделю, которую я провела в тишине своей комнаты, мне удалось много раз перечитать книгу о тройных свадьбах.

Муроми притянул меня к себе, отчего цепь на запястье натянулась, и нежно коснулся моих губ. Он целовал, будто пил. Слизывал капли вина, оставшиеся на моих губах. Голова моя закружилась, щёки наполнились жаром, а едва я порадовалась, что смогу вдохнуть свежего воздуха, как меня резко развернули. И вот уже Коэн мягко, но в то же время едва покусывая, коснулся моих губ. Цепь вновь натянулась, словно протестуя отвороту от Муроми. Я вздрогнула. Потянула руку назад, а пальцы вдруг переплелись с мужскими.

Кажется, кто-то аплодировал, а кто-то совсем близко кашлянул. Неловко кашлянул, совсем ненатурально, служитель богини Ёми, ведь ему ещё предстояло произнести напутственную речь, а Коэн всё не спешил выпускать меня.

Порой казалось, что свадебная церемония длилась слишком долго. Порой, что всë прошло мимо меня. Я как в бреду бездумно следовала за поддерживающими меня Муроми и Коэном. Сидела вместе с ними на широкой скамье, принимая и благодаря за дары с поздравлениями. Отказывалась от еды, но не из-за тошноты, она притихла, а потому что перенервничала, задумалась, потерялась в попытках понять своë тело. Я прислушивалась к нему, но не разбирала подсказок. Я радовалась, что церемония в храме оказалась лишь началом, а после перешла на улицу. Свежий воздух, игривый ветерок ши мне на пользу. Я то дремала, то оглядывалась по сторонам, то ловила на себе обеспокоенные взгляды господина или Муроми, то заинтересованные – незнакомцев.

Празднование длилось до глубокой ночи. Лишь с почерневшим небом и яркой луной, повисшей над столицей, я с благоговением поняла, что могу, наконец, скрыться от любопытных глаз.

Рис повела меня в купель, настаивая на полном омовении. Вместе с двумя другими служанками Рис помогла мне выбраться из свадебного наряда и спуститься в воду, над которой поднимался густой пар. Я с трудом заставляла себя не заснуть, надеясь скорее оказаться в постели, но не тут-то было!

Когда тело и волосы были тщательно вымыты, меня принялись обтирать ароматными маслами. Все эти втирающие, массирующие прикосновения, конечно же, ощущались весьма приятно, но вместо расслабления зарядили меня лишним напряжением. Ведь забота, с которой меня окружили служанки во главе с Рис, напомнила о том, что просто лечь и заснуть не выйдет.

Глава 105

Меня ждали Муроми и Коэн. Оба. Я уже знала, каково это – быть с мужчиной, но подозревала, что если мужчин двое, то не всё так просто. Покусывая нижнюю губу, я не торопилась надевать ночную сорочку, такую же алую, как свадебный наряд. Печать помолвки на руке то разгоралась, то затухала, словно в нетерпении. Я же покидала купель, подобно кобыле, осознавшей, что её не просто так ведут в новое стойло. Хотелось лягаться и дать дёру. Страх холодом сковал руки и ноги, а вместо поддерживающей всю неделю Дзюн, рядом оказались одни только служанки.

– Я ведь справлюсь? – глупо спросила я.

– Все женщины справляются, госпожа, – шёпотом бросила Рис и открыла передо мной дверь в покои.

Ощутив неясный страх, я остановилась, будто вкопанная. Служанки не смели подтолкнуть меня внутрь. Они лишь стояли позади со склонёнными головами. Я же смотрела внутрь в тщетной попытке выровнять дыхание. Мне была видна лишь гостевая часть покоев. Спальня пряталась дальше. Там же, откуда-то изнутри, слышались тихие голоса.

Зажмурившись, я осторожно шагнула внутрь и, едва за мной успела захлопнуться дверь, расхохоталась от волнения.

– Опять истерика? – услышала я Муроми.

– Похоже, – словно смиряясь с судьбой, выдохнул Коэн.

Из спальни показалось двое. Один непонимающе хмурился, из-за чего его синие глаза стали совсем узкими. Второй хотел что-то сказать, но, окинув меня заинтересованным взглядом, промолчал и сглотнул так, что кадык шевельнулся. Из моих глаз текли слёзы, а непрекращающийся смех раздирал горло и отдавался болью в рёбрах.

– Всё хорошо, Летта, – с нежностью в голосе прохрипел господин и подошёл ко мне.

Взгляд его при этом блуждал отнюдь не по моему лицу. Однако мне это казалось неважным. И полупрозрачная сорочка меня не остановила. Я кинулась к нему, прижимаясь лицом к вороту рубашки. Ощущая, как с каждым неспешным поглаживанием по волосам, сходит на нет мой хохот.

Они не торопили. Не пугали. Дали возможность свыкнуться с тем, что мы остались наедине. Втроём. Сначала мы просто беседовали, пили вино, ели фрукты и вяленое мясо. Вот так просто сидели на широкой постели, раскрыв высокие окна и позволив ночной прохладе, блуждать по комнате, покачивая огоньки в светильниках. Проказливый ветер задул две свечи и заставил одну плясать, отбрасывая на угол за ней сразу две тени.

Я сидела, скрестив ноги, из-за чего сорочка задралась, демонстрируя шёлковые трусики. Муроми полулежал справа от меня, а его рука лениво поглаживала моё бедро. Коэн сидел слева и делал вид, что бокал вина интересует его больше просвечивающих сквозь алую ткань ареол затвердевшими сосками.

– Если ты устала, мы можем уйти, чтобы не мешать твоему сну, – хрипло предложил Коэн.

Муроми оказался честнее.

Он коснулся губами моего плеча, подцепил зубами бретельку и стянул её на руку. Довольный осмотрел результат и шепнул мне на ухо:

– Если захочешь, чтобы мы остались, я буду только за.

Смутившись, я не справилась с голосом. Он подскочил, а я закашлялась, так и не произнеся, что не хочу их ухода. Вместо слов я зажмурилась и потянулась руками к мужчинам.

Муроми сжал мою руку, вынуждая взглянуть на него.

Свеча, с которой игрался ветер, громко потрескивала, нарушая тишину.

Мы с Муроми смотрели друг на друга, словно вглядываясь в самые глубины души. Его прикосновения полнились нежностью и лаской, словно утешали после долгого дня.

Коэн мягко погладил мои волосы, и я почувствовала, как стыдливое напряжение медленно покидает тело, уступая место спокойствию и умиротворению. По телу же волнами потекло тепло. С макушки оно медленно опускалось на шею и грудь вместе с быстрыми поцелуями Муроми, расходится по рукам и ногам, с прикосновениями Коэна. Их ласки путали, обдавали жаром и подсказывали, что можно не бояться.

Крепкая, шероховатая мужская рука накрыла мой живот и скользнула ниже, поглаживая и вжимаясь между ног.

Я закрыла глаза и выгнулась навстречу нарастающему жару. Раскрыла пересохший рот и ощутила, как его накрыло горячим дыханием.

Свеча не сдавалась огню. Маленькое пламя её покачивалось в одном лишь ей известном такте. Две тени плясали по стенам, то подступая к свече, то отстраняясь от неё. Они по очереди привлекали к себе пламя, а оно тянулось то к первой, то ко второй.

Так и я тянулась то к одному, то к другому, теряясь в своих ощущениях и желаниях. Муроми сжимал меня грубо, Коэн чуть ласковей. Мы обменивались нежными поцелуями, словно пытаясь выразить друг другу всю нашу любовь и благодарность за то, что повстречались. С каждым мгновением мы всё сильнее сливались в объятиях, всё отчаяннее цеплялись друг за друга.

Муроми потянул на себя, прижимая спиной к обнажённой и горячей груди. Его руки скользнули с боков на маленькие холмики грудей. Пальцы сжали и без того затвердевшие соски, а губы примкнули к шее под самым подбородком.

Я застонала, желая, но не в силах высвободиться или же получить большее. Закусывая губы, чтобы не кричать, услышала, как господин посоветовал себя не сдерживать. Я распахнула глаза и чуть не вскрикнула от смущения. Коэн смотрел. Без стеснения, без зависти и ревности. Лишь вожделение проглядывало в его взгляде, пока господин, стянув с себя одежды, наблюдал за тем, как одними лишь ласками Муроми доводил меня до экстаза.

Я дрожала. Стонала. Скулила. Коэн, совершенно голый, как и все в этой спальне, сел очень близко. Его прерывистое дыхание коснулось моей щеки, а носа достиг усилившийся цитрусовый аромат. Мой взгляд сам собой прошёлся ниже. Я видела загорелую шею, накаченную грудь и впалый живот. Моргнула, но не отвела глаз, усмотрев светлый пушок и напряжённый, подрагивающий член.

Ласково Коэн коснулся моего лица, удерживая его в своих ладонях. Он хитро улыбнулся, заставив меня вернуть взгляд к его лицу. Облизнулся, прищурился и произнёс одно-единственное слово:

– Хочешь?

– Да! – выдохнула я.

Он впился своими губами в мои. Чья-то рука скользнула между моих ног. Умелые пальцы проскользнули внутрь, растягивая и подготавливая. Я заёрзала.

– Тише, – обдал тёплым дыханием мою шею Муроми.

Спину же обдало холодом. Он выпустил меня из своих рук, передав Коэну. Я ощутила холод между ног и протестующе замычала. Кто-то хохотнул. Я обвила руками шею Коэна, а он ухватил меня за бока и на мгновенье приподнял, чтобы опустить на выпирающую твёрдость.

Он двигался так, словно знал, что я только этого и ждала. Не боясь причинить мне боль и понимая, что доставит лишь удовольствие.

Я ощущала каждое его движение, каждое прикосновение. Цеплялась за широкие плечи. Вжималась в его губы, словно говоря, что все мои стоны, каждый мой вздох сейчас для него. Я ощущала, как ритм Коэна нарастал, как напрягались мускулы на его руках, учащалось дыхание в такт всё более яростным движениям. Жар скапливался в моих сосках, стягивал низ моего живота. Напряжение росло, грозясь вспыхнуть, и распространится приятными покалываниями по всему телу.

Коэн кончил, вздрогнув и прижав меня сильнее прошлого. Я – нет. И в этот момент, когда мои губы задрожали, а я растерянно распахнула глаза, всей собой желая продолжения, меня вновь подняли в воздух и пересадили. С Коэна на Муроми. Из позы лицом к лицу я вернулась в прошлую, прижимаясь спиной к разгорячённому мужскому торсу. Да только не продержалась так и мгновенья. Упала вперёд, а Муроми, подняв мои бёдра, с хлопком вошёл внутрь. Напряжение внизу живот вспыхнуло с новой силой. Сжалось стальной хваткой. Я вскрикнула. Не от боли. Его неистовый ритм оказался именно тем, чего мне не хватило. Я задрожала. Застонала. Вскрикнула, вздрагивая всем телом.

И даже когда все мы получили желанное, оказалось, что на этом день не окончен.

– Помнишь, ты думала, что втроём невозможно? – шепнул Муроми.

Не в силах ответить, я лишь закивала, сознавая свою ошибку.

– Так вот, ты всё ещё не знаешь, каково это.

Мои глаза распахнулись, вызвав дружный мужской смех.

– А как ещё? – я облизала губы.

– Если устала, оставим это на потом, – лаконично сообщил Коэн.