Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"
Автор книги: Дарья Ву
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
Глава 98
Летта
То, что произошло после самодовольных слов Того, оказалось слишком неожиданным, слишком быстрым.
Вот Данн сидел в кресле, держа в руках глиняную чашку без ручек, как вдруг его отшвырнуло. Диван же занялся огнём. Это мы, я и принц, не сговариваясь, ринулись в атаку. Я подожгла диван, надеясь припугнуть Данна. Рёмине, сбросив покров невидимости, стащил Того на пол, надавливая на его спину сапогом. Мэйру, понимая, что его дела плохи, выпустил в небо струйку тени, а сам сиганул через перила. Я высунулась за ним, но прыгать не решилась. Рёмине, ругаясь смачней матроса, скручивал оглушённого Данна. Он сильно тряхнул его, поднимая и желая зачем-то привести в чувство.
– Стой! – пискнула я. – Не разбей противоядие.
Нахмурившись, будто держал не мужчину, а мешок доверху набитый дерьмом, Рёмине брезгливо поднял Данна выше.
– Ищи, – скомандовал мне, явно не желая самостоятельно рыться в карманах Того.
Того повис почти безжизненно в руках принца. С макушки сочилась кровь. Хриплое дыхание казалось таким же медленным и неспешным, как и его глухое сердцебиение. Не менее брезгливо, чем Данна держал принц, я принялась копошиться по карманам, пока палец не резануло. Инстинктивно выдернув руку, я чуть не сунула раненый палец в рот.
– Не смей! – вовремя одёрнул принц. – Быстрее промой. Если разбилась склянка с ядом, он может подействовать в любое мгновенье.
Я послушно обернулась к столику и заметила, что диван окутал теневой шар, который не позволял огню распространиться дальше и заодно защитил нас от едкого дыма. Не зная, как лучше поступить, я промыла рану чаем и водой из вазочки с цветами. А обернувшись, почти утратила дар речи. Рёмине выудил из карманов Того все имеющиеся склянки. Каждая разбита. Жидкости смешались в неприятного запаха вязкость.
– Если противоядие было, – изрёк принц, – то больше его нет. Где ублюдок держал Коэна?
Не желая тратить время попусту, я хотела помчаться на улицу Глициний. Рёмине схватил за руку. Острые когти больно вонзились в предплечье.
– Где Коэн? – с нажимом спросил он, отпустив Того.
Данн грохнулся на пол подобно мешку риса. Такой же глухой стук. Столько же внимания к своей персоне. Раскрыв рот, вместо названия улицы я издала лишь хрип. Горло разодрало, как после сильного кашля. Магическая защита не позволяла сообщить о местонахождении господина.
Недовольно рыкнув, Рёмине скомандовал, чтоб я вела его за собой. После его слов я будто к месту приросла. Теперь не только сказать, шагнуть не получалось. Господин же лежал в доме утех на улице Глициний. Беззащитный, не способный даже проснуться, а Мэйру вполне мог бежать к нему, чтоб хоть кого-то добить с досады из-за сорванных планов.
Я видела, как напрягся принц, как раздувались его ноздри, как заходили желваки. Казалось, он вот-вот что-нибудь ударит, но, видимо, не только меня учили контролю по книге о медитациях. Закрыв глаза, принц набрал полную грудь воздуха, нахмурился и махнул на меня рукой. Он опустился на корточки, чтобы поднять Данна. Я же, в тот же миг ощутила, как по телу заструилась сила. Эта энергия одновременно согревала, напоминая о маленьком духе огня, поселившимся в моём теле, и наполняла меня ощущение вернувшейся свободы. В тот же миг, не дожидаясь новых команд, я перемахнула через перила, не думая о том, как больно будет приземляться. Коленки подогнулись, уронив меня на четвереньки. Клубы пыли поднялись вокруг, защекотали нос, заставили чихнуть.
Я неслась по улицам, врезаясь в прохожих. Не останавливаясь. Не извиняясь. Спешила на улицу Глициний. Туда, где среди прочих заведений для развлечений находился роскошный дом утех. На входе не было стражи. Лишь разрисованные девицы в полупрозрачных одеяниях, которые зазывали новых клиентов. Расталкивая их и не обращая на недовольные крики внимания, я пробиралась внутрь. В самую глубь. Туда, куда дозволялась заходить лишь работницам и хозяевам данного заведения. Туда, где среди небольших, не украшенных и грязных комнат, в одной маленькой каморке, прямо на деревянном полу лежал бледный мужчина с закрытыми глазами. Под веками его красовались синяки. Руки и шею испещряли зелёные вены. Сквозь сухие, едва приоткрытые, потрескавшиеся губы выходили лишь хрипы. Господин больше не походил на спящего. Сейчас он служил лишь напоминанием о том, как близко живое существо, неважно слабое или сильное, сосуществует со смертью.
Я взяла шероховатую прохладную руку в свои. Сжала, надеясь, что КОэн почувствует. Его ладонь казалась безумно тяжёлой, неподъёмной, а я слишком маленькая и слабой, чтобы помочь.
Вот, я здесь. Стою на коленях подле него. Нашла его, дивясь тому, что ни Мэйру, ни Данн, так его никуда не переместили. Первой мыслью пришли слова об их глупости, но я быстро осознала, что не права. Это не упущенная возможность припрятать улики. Это насмешка. Да, я нашла господина. Пришла к нему. Держу его холодную руку, но не могу ни вынести его сама, ни позвать на помощь. Дурацкая магическая клятва запретила мне и первое, и второе.
Давясь слезами и до крови закусывая губы, я жмурилась и сжимала мужскую кисть в своих тонких пальцах. Я впервые ощущала такую слабость и беспомощность. Слышала, как дорогой моему сердцу мужчина угасал, но не могла помочь. Я была бы рада ронять на него слёзы, но даже этого осуществить не сумела. Солёные капли с шипением испарялись так и не успев скатиться со щёк. Печать помолвки, которой следовало бы предупредить об опасности, вела себя тихо, словно господину ничего не угрожало. Я отпустила его руку. Злость заполняла мою грудь, распалялась безумным огнём, готовым в любой момент потерять контроль и выскочить за пределы. Я рычала. Кричала. Била кулаками в пол, до крови содрав костяшки.
Никто не обратил на нас внимания. Не заглянул в эту комнату, где юная дева, свернувшись клубочком, придвинулась так близко к ослабленному мужчине, как только могла.
– Прошу… пожалуйста… хоть кто-нибудь… – обрывисто шептала я в пустоту.
Никто не отвечал. Никто не давал о себе знать. Лишь запястье, там, где красовалась печать, пульсировало жаром, вновь выпустив на свободу маленькую, огненную саламандру. Вильнув хвостом, даже ящерка покинула меня в столь сложное мгновенье.
Глава 99
Я угасала там, в маленькой каморке, примостившись поближе к Коэну. Меня то бил озноб, то бросало в жар. Я обнимала господина. Он казался холодным, и мне безумно хотелось его согреть, что я и делала. Не с первого раза, но у меня получилось окружить себя бледным огнём. Он не касался ничего вокруг, не обжигал, но дарил приятное, слабое тепло.
Мысли путались, и я слышала, как кто-то бродил в коридоре, заглядывал в комнату. Это были женщины, те, что жили и работали в этом доме утех. Одна испуганно вскрикнула, увидев моё пламя. В то же мгновение меня осенило. Огонь – наше спасение. Вот моя сила.
– Простите, – шёпотом сказала я Коэну. – Если что, знайте, я не нарочно.
С этими словами, окутав его таким же огненным ореолом, как и себя, сосредоточив все свои силы, все свои мысли на одной-единственной идее, я постепенно воплощала её в жизнь. Как щупальца осьминога, в разные стороны расползалось моё пламя, охватывая всё новое и новые уголки дома. Я старалась не торопиться, давая возможность отдыхающим и работницам сбежать. Мне не хотелось никому навредить. Не хотелось подпалить невиновных. Разве их вина в том, что они, так же глупо как и я, попались в уловку магической клятвы, запретившей им рассказывать кому-либо о том, кто лежал в их каморке?
Потому я не торопилась. Треск огня, крики, возвещающие о пожаре, неровный топот множества ног – всё смешалось в безумную какофонию. Пока я захватывала всё новые уголки дома, стараясь в то же время уследить, чтобы мой огонь не перекинулся на соседние здания и не спалил всю улицу Глициний целиком.
Да, я никому не могла рассказать о том, что знала, где находился Коэн. Я никого не могла позвать. Зато я прекрасно привлекала к себе внимание, бушующим пламенем, явно магического происхождения.
Городские стражи недолго стояли в стороне. Едва пламя показалось снаружи, пробило бумажные окна, взметнулось под крышей, как они оцепили здание. Я чувствовала каждого, коснувшегося моего огня. Я старалась никому не навредить. Мои руки дрожали, как от сильнейшего холода. Ноги словно сковало льдом. Я отстукивала зубами беспорядочный ритм и понимала, что стремительно теряю силы, что вот-вот не справлюсь и потеряю контроль.
Но, что бы сказал господин, если бы я спалила столицу? Что бы сказал император, если бы увидел вместо цветущего города обугленные деревяшки?
Мне даже представлять не хотелось, как бы исказились их лица на такое происшествие. Значит, мне не оставалось ничего другого, кроме как сосредоточиться на своём огне так, как никогда прежде.
Я отдала ему все силы, все возможности и когда почувствовала, как дома окружил теневой купол, отпустила и пламя, и своё тело.
Всё погрузилось спокойную тьму. Она сковала каждый мускул. Обездвижила. Утихомирила.
Когда я вновь пришла в себя, когда с трудом раскрыла глаза, то ощутила слабость, заполнившую всю меня. Руки и ноги казались такими же твёрдыми, как варёные овощи. Управляться ими, казалось, также сложно, как впервые взять палочки для еды в неведущей рукой. С болью вдыхая я ощущала тонкие ароматы благовоний, смешавшихся с прохладным воздухом. Я слышала шорох тканей, вероятнее всего, это хрустели мои простыни, но улыбку на моём лице вызвали не запахи и не осознание того, где я находилась. Просто до меня доносились тихие приглушённые, словно из-за стены, голоса. Оба они для меня любимы. Оба драгоценны. Один тихий, спокойный и ровный принадлежал императору Саада. Второй вдумчивый, хрипловатой и уставший, как у человека после долгой и тяжёлой болезни, подсказал, что Коэн получил противоядие и пришёл в себя раньше меня.
Облизав пересохшие губы и присев на локтях я долго, с улыбкой слушала их разговор. Они, казалось, боялись потревожить мой сон, но в то же время спешили обсудить нечто важное, что не терпело отлагательств. В то же время мужчины явно не желали оставлять меня одну. Без присмотра. Потому решали свои вопросы за стеной, в соседней от меня комнате. Это умиляло и смешило. Рёбра покалывало, но я хохотала, пока из глаз не потекли горячие слёзы. Голоса за стеной умолкли. Со скрипом отворилась деревянная дверь, а в проёме показались две головы. Первая уставилась на меня потемневшими глазами, в которых едва проглядывал зелёный оттенок. Вторая смотрела узковатыми синими. Оба казались встревоженными. Оба одинаково облегчённо вздохнули, убедившись, что я в порядке.
– Ты позволишь? – спросили они синхронно.
И, не дождавшись моего ответа, раскрыв дверь шире, мужчины вошли ко мне. Они сели по разные стороны моей постели, а я неосознанно потянулась к каждому из них. Схватила обоих за руки и сжала их ладони в своих так сильно, как была способна. Вряд ли они хоть что-то ощутили.
– Где Данн? – спросила я. – Что с Мэйру?
– Сначала отдохни, – повелел Муроми, – потом всё обсудим.
– Ещё не казнили, – выдал Коэн.
Глава 100
Уж не знаю почему, но я восстанавливалась дольше Коэна. Меня качало и клонило в сон несколько дней. Слабость приветствовала меня в минуты пробуждения, вместо того, чтобы приходить лишь к вечеру. Мне это объяснили тем, что я не только умудрилась отравиться, порезав палец об осколок, но к тому же ещё и магически истощиться, распаляя и одновременно сдерживая своё внутреннее пламя. Одно наложилось на другое, а в сумме вышла невыносимо долгая неделя в постели.
Самая скучная неделя в моей жизни.
Даже за попытку просто подойти к балкону и подышать меня отругали и вернули обратно в постель. Радовало только, что хотя бы Дзюн время от времени захаживала навестить свою подругу. Она в основном обсуждала свою предстоящую свадьбу. Приносила отрезы тканей, чтобы я помогла ей выбрать, рассказывала об украшениях и гостях. Глаза Дзюн выглядели необычно потемневшими, даже учитывая то, что они всегда демонстрировали магический голод.
Дзюн обещала дождаться моего выздоровления и пойти под венец ни днём не раньше, чем местный лекарь разрешит мне присутствовать на её свадьбе.
Иногда она хитро улыбалась, прищуривалась и как бы ненароком спрашивала о моих предпочтениях. Как бы я хотела устроить свадьбу? В каком платье пойти под венец? Я краснела и отмахивалась, не зная, что отвечать. Зато Дзюн знала. В один день она приволокла с собой потёртую книжку, которая описывала свадьбы, подобные той, которая ожидала меня. Там сообщалось, что клятвы нам предстояло произносить всем вместе. Что мне необходимо было держать за руки обоих своих женихов, а после первой испить из клятвенной чаши. К ни го ед . нет
– Испить из чаши? – нахмурилась я, понимая, что свадьбы в Сааде отличались от подобных церемоний в моих родных краях.
– Да, да, – поясняла Дзюн, раскрывая книгу на необходимой странице. – Жрец, проводящий свадьбу, конечно же, это будет дядюшка Муроми и Рёмине, наполнит чашу вином и вашей кровью.
– Испив её жених и невеста, – зачитала она, – клянутся друг другу в верности и покорности, и, таким образом, сообщают всем о своём единении. Кстати, а они тебя навещают, женихи-то?
Увы, Коэн и Муроми ко мне почти не заходили. Похоже на них навалилось так много работы, что они с трудом поспевали заглядывать к своей невесте. Поэтому все новости я узнавала главным образом от Дзюн.
Вот и о том, что Мэйру нашли и поймали, я узнала не от Коэна и не от Муроми, а от Дзюн, влетевший в мою комнату с раскрасневшимися щеками и блестящими от нетерпения глазами.
– Ты не представляешь! – начала она, усаживаясь подле моей постели.
Всего за несколько минут подруга рассказала мне всё, что ей довелось услышать от стражи, от прислуги, от обычного народа и то, что Дзюн сумела вызнать из уст своего будущего мужа, принца Саада, который, как оказалось, и занимался поимкой своего бывшего помощника.
Казнь того Дана тоже прошла мимо меня, о чём я ничуть не жалела. Про неё, однако, мне рассказал Коэн. Нехотя. Можно сказать, я его практически вынудила. Уж не знаю почему, но господин не хотел обсуждать со мной ничего из произошедшего и приведшего меня в эту постель.
– Даже не поблагодарите? – с лукавой улыбкой спросила я, намекая на то, что именно я спасла его жизнь.
– Благодарю, – сухо ответил Коэн, однако в уголках его глаз я заметила добродушную улыбку.
Она наполнила меня теплом. Захотелось подтянуться к мужчине, обнять его за шею и прижаться носом к небритой щеке.
– Нельзя, – хрипло и нежно произнёс господин. – Ты ещё слишком слаба.
И, противореча собственным словам, Коэн обнял меня так крепко, что я ощутила давление в рёбрах и охнула. Господин погладил меня. Запустил пальцы в волосы и прижался губами к моему виску.
– Когда я смогу выйти? – захныкала я.
– Лекарь зайдёт к тебе завтра. Он и скажет, – не отрываясь от меня, утешительно прошептал господин. – А пока у меня для тебя кое-что есть.
Он выудил из кармана колбочку, наполненную прозрачной жидкостью, подозрительно напоминающую обычную воду и тот день, когда мы выпили неподействовавшее зелье.
– Что это? – я отстранилась.
– Оно снимет печать помолвки и поможет освободиться от присутствия Хиноко.
– Хиноко очень мне помогает, я не хочу с ним расставаться.
– Только с ним? – криво улыбнулся господин.
– Не только, – я всмотрелась в его глаза. – Мне не нужно зелье. Меня всё устраивает.
– Всё ли? – улыбка стала теплее.
– Нет! – опять заныла я. – Я хочу уже выйти из этой комнаты скорее!
Глава 101
Лекарь внимательно осмотрел меня, проверив как физическое, так и энергетическое здоровье. Подивившись быстроте, с которой я пополнила свой магический резерв, он согласился, что пациентка выздоровела. Старый лекарь всё повторял и повторял, что никогда прежде не встречал столь быстрого восстановления, а я помалкивала об очередной помощи своей саламандры. И зачем только Коэн хотел избавиться от Хиноко, когда от него одна лишь польза?
Какая разница, как я восстановилась, если мне, наконец, разрешили покинуть покои и выйти, хотя бы, во внутренний сад? Так я рассуждала, наряжаясь в многослойное платье, сочетающее в себе синюю и зелёную вышивку.
В дворцовом саду я встретила приятный, прохладный ветерок, шелест листвы и журчание воды. Высоко в небе покрикивали птицы, а по земле стучали каблучками стайка высокородных дев, окруживших медленно вышагивавшую Дзюн.
Подруга пряталась от палящих солнечных лучей под бумажным зонтиком, который держала обеими руками. Рога девы Хасели украсили лентами и росписью, а волосы заплели в десятки тонких косичек, каскадом опавших на плечи и спину своей хозяйки. Она величаво прогуливалась по саду и позёвывая выслушивала споры о том, какие лучше подавать закуски; какого гостя, куда сажать; где какие цветы расставлять для украшения главного зала.
На некотором расстоянии я наблюдала за тем, как скучала Дзюн, пока подруга не заметила меня. На лице её воцарилась улыбка, и дева быстрым шагом направилась ко мне.
– Ох, Летта, неужели!… – начала Дзюн, завлекая меня в прогулку вместе с ней и стайкой других дев.
Мы полдня наматывали круги по дворцовому саду. Зато, кажется, Дзюн окончательно решила, что хочет видеть на своей свадьбе, а что – нет. Придумала куда и кого рассаживать и разобралась с прочими мелкими, но важными заботами.
Всё было хорошо, пока одна из дев не спросила, стоит ли отнести список гостей, украшений и угощений матушке Дзюн сейчас или позже? Подруга нахмурилась, и если бы девы вокруг додумались присмотреться к ней, то смогли бы понять, что ничего она со своей матушкой обсуждать не хотела. Но, кажется, это их не сильно волновало. Остановившись и уставившись на беседку, стоящую неподалёку, со вздохом Дзюн сообщила, что можно и прямо сейчас. Я тоже взглянула в сторону беседки и обратила внимание на то, что помимо принца, там сидели две женщины, который что-то с ним обсуждали. Одну я уже знала. Хмурая, надменная. Это была матушка Дзюн. Вторую я видела впервые. Её пшеничного цвета волосы свободными локонами ниспадали с плеч. На худом лице выступали высокие скулы. Тонкие губы плотно сжаты, а широкие, ярко подведённые глаза, имели до невозможности знакомый зелёный цвет.
– Кто это женщина? – наклонилась я и неосознанно схватила подругу за руку.
– Это госпожа Сагамия, – подтвердила мои догадки Дзюн.
– И они с твоей матушкой в дружбе?
– Увы, – и в этом вопросе юная госпожа Хасели оправдала мои ожидания.
– Она тоже? – скривившись, уточнила я.
– Сочувствую.
Едва Дзюн утешающе похлопала меня по плечу, как Рёмине отвлёкся от своих собеседниц и приветственно нам кивнул. Вслед за принцем на нас обратили взгляды и женщины, которые сидели с ним в беседке. Матушка Дзюн и матушка Коэна посмотрели на нас одинаково холодно, будто обе пожелали бы других невест для скорых свадеб. Тихонько шепнув мне, что нам стоит подойти, Дзюн первая шагнула к ним. В приветствие она склонила голову и натянула на лицо широкую, благодушную улыбку.
Рёмине подвинулся, позволив нам сесть вместе. Дзюн, конечно, ближе к нему, а я ближе к выходу из беседки. Предвосхищая вопросы Рёмине представил меня госпоже Сагамие. Он сделал это просто, легко и без пренебрежения. Верно расставил акценты на моём статусе, не позволяя старшей госпоже Хасели его перебить и сказать в мой адрес нечто принижающее.
В другой ситуации я бы поблагодарила Рёмине за участие, но в этой мне стало ясно, что женщины для себя всё давно решили. Их пересекающиеся взгляды не оставляли ни единого сомнения.
После формальных приветствий между нами повисло неловкое молчание. Госпожа Сагамия внимательно рассматривала меня, словно безделушку, невесть каким образом попавшую в приличный ювелирный магазин. Её выражение лица оставалось неподвижным, но в глазах читались сомнение и недовольство.
– Так приятно встретить вас, Летта. Коэн писал мне о вас, – произнесла она с формальной вежливостью.
– С удовольствием познакомлюсь с вами, госпожа Сагамия, – ответила я, склоняясь перед ней в знак уважения и смирения.
Однако мои попытки казались напрасными. Госпожа Сагамия уставилась на меня, исследуя каждую деталь моей внешности. Рассматривала платье и причёску, черты лица и отсутствие рогов.
Напряжение в беседке становилось ощутимым, так ощущается в воздухе скорое начало дождя.
Глава 102
После недолгих разговоров ни о чём Рёмине вдруг выдал, будто рад тому, что я поправилась. Он с неприязнью вспоминал события минувшей недели. Дзюн слушала его внимательно, чуть не в рот заглядывая, а я дивилась тому, что она, похоже, не только не против выходить за него замуж, но и влюбилась в своего жениха. Понять тёплый взгляд, которым Дзюн награждала Рёмине, как-то иначе я просто не могла.
– Этот ублюдок придумал такое, – не стесняясь грубых выражений в присутствии дам, произносил принц, – что просто уму непостижимо!
– Что же выдумал сей недостойный? – не без интереса спрашивала Дзюн.
– Обвинил моего отца в изменах! – с неприязнью выплюнул принц.
Мне захотелось как минимум кашлянуть, но я себя сдержала. Щёки Дзюн покрылись нежным румянцем. Она явно думала о том же, о чём и я. Её матушка наградила принца таким взглядом, которым взрослые частенько смотрят на нашкодивших и не признающих своей вины детей, но даже она смолчала.
– Да, – не замечал общих взглядов принц, – в те времена отец и матушка часто находились порознь, но это не даёт Того права бросаться столь дерзкими обвинениями в адрес моего отца! Я бы казнил его уже за это.
«А за саму измену казнить можно?» – чуть не сорвалось с моего языка, но я тактично промолчала.
– Госпожа Сагамия, я услышал о вашем приезде и захотел проверить, – раздался возле беседки тихий и спокойный голос.
Я удивлённо обернулась, чтобы увидеть господина. Как и обычно, он выглядел весьма уставшим, а на свою мать смотрел не теплее, чем на сотни других женщин и мужчин, случайно встречавшихся в жизни. Переведя задумчивый взгляд на меня, он извинился перед принцем за то, что не только не присоединится, но ещё и заберёт меня с собой.
Поднявшись, я извинилась за свой уход и попрощалась с Дзюн. Господин ждал меня на некотором расстоянии от беседки, а убедившись, что я готова следовать за ним, тут же двинулся прочь из сада.
– Вы разве не рады приезду госпожи Сагамии? – неуверенно поинтересовалась я, когда мы остались вдвоём.
– Моё благополучие её никогда не заботило, – спокойно ответил Коэн. – Так почему меня должно радовать её присутствие?
– Она ваша мама, – совсем тихо произнесла я.
– Знаю, – последовал незамедлительный ответ.
Я сидела напротив него, мои глаза встречали его, и я чувствовала, как внутри меня вспыхивает неверие и непонимание.
– Матушка… Она никогда не участвовала в моей жизни, – его голос звучал ровно, но взгляд потускнел.
– Но как такое возможно?
– Я вырос во дворце. Вынуждено, конечно, но начиная с моего десятилетия никто не запрещал госпоже Сагамие посещать меня и присылать письма. Она не написала ни разу. Стоит ли уточнять, что и не приезжала в столицу?
– Вы ведь хотели, чтобы она была рядом?
– Нет, – печальная улыбка тронула его лицо. – В детстве мечтал о том, чтобы она заботилась обо мне, но, повзрослев, понял, что всё это глупости.
Слова господина звучали слишком рассудительно. Покусывая собственные губы, я не спрашивала его дальше. Казалось, он не хотел поднимать эту тему вовсе. Хмурясь и оглядываясь, я не хотела погружаться в тишину, но никак не могла придумать, о чём говорить.
– А зачем вы забрали меня сейчас? – спросила я спустя некоторое время.
– Знаю, что они с госпожой Хасели – не лучшая компания, и подумал, ты бы хотела сбежать. Я ошибся?
– Если вы сейчас оставите меня одну, то да.
– Виноват, я и впрямь не планировал задерживаться в стенах замка, – Коэн слегка склонился, из-за чего несколько светлых прядей накрыли его лоб. – Но ты можешь пойти со мной, если хочешь.
– Лекарь и из комнаты меня выпускать не хотел.
– Мы ему не скажем, – пообещал господин и протянул ко мне руку ладонью вверх.
Я думала, он занят рабочими делами, но, как оказалось, Коэн просто хотел покинуть дворец и уже освободился. Выйдя за ворота дворца, мы продолжили наш путь пешком. Изо всех сил я хваталась за крупную, шероховатую ладонь, как будто если выпущу, то он исчезнет. Господин молчал. Я тоже. Мы долго, медленно бродили по улочкам, пока до меня не дошло, что он вёл меня к своему дому. Я не решалась нарушить тишину, а он, казалось, и не планировал. С трудом Коэн подстраивался под мои мелкие шаги, но не жаловался на медлительность. Я же радовалась возможности просто подержать его за руку. Ещё и предвкушала скорую встречу с Наей. Я соскучилась по этой доброй женщине, раньше нас с господином понявшей, что никуда мы друг от друга не денемся.
Дом господина встретил нас привычной спокойностью и неторопливостью. Две служанки натирали полы, садовник что-то высматривал на внутреннем дворе, а Ная увлечённо готовила обед. С позволения Коэна я присоединилась к ней, чтобы послушать новости и её размышления. За обедом последовал отдых, а за ним ужин…
К ночи я заволновалась, но господин успокоил меня, сообщив, что предупредил Муроми о моём отсутствии. Мне разрешили провести два дня и две ночи здесь, ночуя в спальне, отведённой для меня господином. Всё для того, чтобы после, ранним утром, вернуться в дворцовые стены и увидеть наконец, как проходят свадьбы в Сааде, собственными глазами.
А пока что я сидела на открытой террасе, упёршись руками в деревянный пол, и свесила ноги, почти достав ступнями до травы.
– Не помешаю? – из вежливости поинтересовался господин, усаживаясь рядом.
– Нисколько, – заверила я, положив голову на его плечо.
Мы вновь погрузились в молчание, глядя на то, как в тёмных небесах загорались первые звёзды. Одна за другой голубые и золотистые точечки прорезали чернильного цвета полотно. Ночная прохлада успокаивала, а застрекотавшие в траве насекомые подсказывали, что не всем в Сааде необходимо ночной сон.
– Вы слышали наш разговор в беседке?
Коэн кивнул.
– Думаете, такое могло произойти? Чтобы прошлый император изменил своей жене?
Господин смолчал, обратив лицо ко мне. Он долго рассматривал меня, прежде чем поинтересоваться моим мнением. Закусив нижнюю губу, я вспоминала слова Муроми и решила, что подобного произойти просто не могло. Ведь они любили друг друга. О чём и сказала Коэну.
– Раз так, – мягко улыбнувшись проговорил он, – то прошлый император определённо не изменял своей жене.
– А если бы я сказала иначе? – не унималась я.
– То и я, возможно, ответил по-другому. Летта, – вздохнул господин, – я был слишком мал, когда попал во дворец. В те тяжёлые для Саада времена, когда Рёмине старший и его жена Олейна, были вынуждены часто расставаться, я едва родился. Откуда же мне знать, какой ответ на твой вопрос верен?
– Я не знаю, – отвела я взгляд, не в силах принять пристальный, вдумчивый взгляд господина. – Просто подумала.
– Не стоит, – сказал он то ли на моё извинение, то ли на попытку всё обдумать.
