Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"
Автор книги: Дарья Ву
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Глава 41
Хорошенько задумавшись, я поняла, что писем в гостевой недостаточно. Надо бы пробраться в покои господина. В его кабинет. Я полнилась уверенностью, что среди бумаг и прочих документов, которые хранились там, обязательно нашла бы необходимые мне. Я бы сумела больше разузнать про Хасели и Мэйру, и про то, каким образом с ними связан Коэн. Пока из подслушанных разговоров я могла лишь понять, что они ему не очень нравились, а ещё, что господин не собирался оставаться в стороне. Господин, который приютил меня, обеспечил меня одеждой, полноценным питанием и собственной комнатой! Господин, без которого я бы уже пару раз умерла. Господин, который пусть и желал получить от меня благодарность весьма определённого характера, явно не стал бы меня к ней принуждать. Господин, жизнь у которого начинала мне нравиться.
Сложив всё как было, я поднялась, поправила растрепавшиеся волосы и немного постояла, прислушиваясь. Вроде снаружи никого не было, можно выходить, оставшись незамеченной.
От волнения мне казалось, будто окружающие звуки усилились, стали громче. Протяжно поскрипывал деревянный пол под ногами. Гулко шуршали бумажные двери. Шелестели длинные одежды, похожие не то на платье, не то на халат в пол. Я путалась в юбке и широких рукавах. Меня окутывало смятение. В затылке зудело, как от ощущения пристального взгляда. Страх сковывал, но любопытство подстёгивало меня вперёд.
Когда ещё удастся поизучать всё спокойно и без спешки?
Я почти месяц жила в доме господина, но ни разу не осмеливалась заходить в его комнату прежде.
Я долго-долго стояла перед красивой дверью, расписанной цветами и птицами, а руки прятала в рукавах. Меня била дрожь. Я до боли и припухлости искусала губы.
– Так нельзя, – шепнула написанной тушью птице. – Или льзя?
«Не проверишь, не узнаешь!» – говаривал однажды Рей, перекидывая меня через забор и ожидая, что я наворую яблок. Я тогда ему поверила, что лезем невесть куда. Не привыкла ещё ко двору дома Мары, лишь раз побывала на нём. Вот и опасливо полезла на яблоню, под смех Рея набирая спелые алые плоды в свою сумку. Потом уже заметила улыбнувшуюся мне хозяйку дома и яблок, вышедшую на задний двор и остановившуюся на некотором от меня расстоянии. Тогда же обратила внимание, что Рей вовсю задыхался от тихого смеха, и покрылась краской. Я заикалась и сбиваясь, пытаясь объясниться. Рей хохотал во весь голос. Сколько лет мне тогда было? Двенадцать?
Я смелее протянула руку к разукрашенной двери. В конце концов, господин сказал, что теперь я живу здесь. Так разве обязательно получать разрешения, чтобы пройтись по дому?
Я ожидала, что его комната будет обставлена богато, что она окажется огромной. Ну, во всяком случае, больше той комнаты, которую выделили для меня.
Я ошиблась.
Комната господина оказалась и не большой, и не заставленной громоздкой мебелью. Деревянный пол покрывали циновки. Тонкий и твёрдый с виду матрас лежал прямо на полу. У господина не оказалось ни одной подушки, лишь тонкий шерстяной плед, чтобы укрываться во сне. Напротив постели находился низкий столик из тёмного дерева. На нём в аккуратных стопках сложены бумаги, лежали рядком кисти для письма и стояли две баночки с тушью. Возле простой постели громоздился старенький сундук для одежды. Закрытый. Из любопытства я приподняла крышку и обнаружила, что вся одежда сложена ровно, аккуратно. К тому же в сундуке находился небольшой ароматный мешочек, видимо, против моли.
Я опустилась на матрас и подивилась. Он не только выглядел, но и ощущался твёрже моего. Я посмотрела на стену у изголовья и заметила вывешенный на ней плакат. Его написали от руки, заполнив чьими-то речами про важность властвования духа над телом. Я покачала головой.
Кажется, господин слегка перегибает палку со своими правилами.
Я же слишком долго жила по чужим правилам, чтобы вспоминать о них сейчас, когда мне попалось нечто интересное, способное приблизить к взглядам на мир доброго ко мне господина и помочь мне его понять. Поэтому я подошла к его рабочему столу. Опустилась перед ним на колени и осмотрелась. Провела руками по лакированной поверхности, отмечая, что на нём не виделось ни пылинки. Стол полнился документами, но не письмами. Я перебирала их и осматривалась вокруг, и заметила в столе скрытый ящик. Тонкий и без ручек, за которые можно ухватиться. Он выделялся потёртостями. Им явно часто пользовались, но я не понимала, как его подцепить и выдвинуть. Поковыряла ногтем. Попросила ящик открыться голосом. Просунула сверху бумажный лист и провела туда-сюда. Потянулась за конвертным ножом, запихнула кончик тонкого лезвия в не менее тонкое пространство между ящиком и столом, наклонила нож и потянула на себя. Со щелчком ящик поддался.
– Да! – не сдержала я ликования.
– Нет, – устало отозвался господин и захлопнул выехавший ящик.
Глава 42
Рука господина появилась из ниоткуда. Сотканная из тени, она плавно, но быстро обретала плоть. Крепкая мужская ладонь легла на показавшийся ящик и захлопнула его перед моим носом.
Я замерла и со свистом вдохнула. Очевидно, что господин находился позади меня, наклонившись вперёд и нависая надо мной, он материализовался из сгустившейся на мгновенье тьмы. Его светлые волосы оказались у меня перед носом. Боязливо я повернулась на низкий хрипловатый голос и неожиданно близко разглядела мужской подбородок с редкой, короткой щетиной и губы, неприязненно изогнувшиеся. Сглотнув, я попыталась отстраниться. Потянулась левой рукой к полу, но случайно задела длинные когтистые пальцы. Покачнулась и опрокинулась спиной о его грудь. Ощутила мерное сердцебиение. Икнула.
– Из-звините, г-господин.
Он молчал.
– Я… просто… это…
Глаза господина холодно наблюдали за мной.
– Я только хотела, – с трудом проталкивала я слова сквозь непонятный ком в горле, – помочь.
– Правда? – протянул господин странно улыбаясь.
Да, уголки его губ приподнялись, но льда в глазах стало лишь больше. Из-за взгляда улыбка господина вовсе не походила на доброжелательную и вселяла в меня неописуемый страх. Я съёжилась. Сжалась. Кивнула икнув.
– И как же ты намеревалась это сделать, Капелька? – обманчиво ласково обратился ко мне господин.
– А в-вы выслушаете?
Он повелительно кивнул нисколечко не отстраняясь. Сжав подол своего платья в пальцах, я то сильнее стягивала ткань в руках, то расслабляла кисти, подбирая верные слова. Ох, как бы мне сейчас помогла Мара с её вечным знанием, что и кому, а главное, как говорить.
– Я случайно услышала ваш разговор с вашим другом, – я запнулась под тяжёлым взглядом Коэна. – Я специально услышала ваш разговор, довольны? Так вот, я так поняла, что Хасели вас, как бы это сказать…
– Как есть, – подсказал господин, усаживаясь удобнее и придерживая меня за дрожащие плечи.
– Я подумала, что она вас беспокоит, – ткань в моих руках непрерывно шуршала. – И я слышала, что вам надо кого-то к ней приставить. Вот я и подумала, что могла бы для вас пообщаться с ней. Кем бы она ни была. Вот.
Опустив взгляд к собственным коленям, я даже дышала с осторожностью. Сначала мне казалось, что господин разозлится, что накричит или даже ударит. Пусть он ни разу не делал ни первого, ни второго, я всё ещё с трудом привыкала к иному обращению. Слёзы заранее защипали в уголках глаз. Губы мои задрожали. Я склонила голову низко-низко, чтобы господин не увидел моего лица, моего страха, отразившегося на нём. Я ждала.
Скорее всего, времени прошло совсем немного, но перед глазами успела промелькнуть вся моя жизнь, скудная на события, до последнего времени. Плечи мои опустились. Я старательно делалась меньше. Ткань платья шуршала активней. Господин отстранился. Я напряглась, ожидая его ответа. Я ждала любой реакции на мои слова. Думала, что готова ко всему.
Только не к тому, что он сделал после. От того, что сделал господин, сердце моё ёкнуло. Глаза распахнулись, а страх сменился удивлением.
Коэн рассмеялся своим низким чуть хрипловатым смехом. Его ладонь легла ко мне на макушку и потрепала по волосам.
– Я разве не говорил, что это не для девиц?
– Я уже не девица! – обиделась я.
– Ой ли, – протяжно хмыкнул господин, вдруг снова оказавшись невероятно близко и опустив голову на моё плечо. – Хорошо, уговорила.
Я вздрогнула, ощутив тепло его дыхания. Коэн – не Рей, напомнила себе. Он так себя не поведёт, решила я и хлопнула себя по щекам.
Господин хмыкнул и отстранился, изучающе рассматривая меня. Затем развернул меня лицом к себе и, о чём-то задумавшись, ухватился указательным и средним пальцами за свою переносицу. Помассировал. Отпустил и нисколечко не теплее посмотрел в мои глаза.
– Во-первых, ты не справишься. Во-вторых, если попробуешь сбежать, то печать не даст, – заключил господин. – В-третьих, зачем тебе помогать мне?
Последний вопрос зародил во мне надежду. Я решила, что сумею объясниться и не выглядеть глупой. Смогу убедить господина в том, что я на его стороне. Да и с чего бы мне быть против? Он даже сейчас, застукав меня за копанием в своих вещах, не заругался на меня.
В моей груди зародилось тепло, а ком в горле с лёгкостью проглотился. Заулыбавшись, я принялась убеждать господина в своих способностях. Он слушал то ли с недоверием, то ли со скукой. Зато не перебил ни разу и терпеливо дожидался продолжения, когда я замолкала, подбирая слова.
Глава 43
Приободрившись, я всё рассказывала и рассказывала господину о том, почему мне можно доверять и о том, почему я его не подведу, лишь никак не удавалось обличить в слова причину моего желания помочь. Убеждала господина, что я старательная, ответственная, выносливая, даже если он в это не верил.
А вот чтобы озвучить причину, по которой хотела помогать, мне надо было её понять. Увы, я и сама в ней не до конца разобралась. Ну в самом деле, не говорить же: «Если с вами что-то случится, то я окажусь на улице, а мне слишком нравится суп из лотосов, который готовит Ная, чтобы отказаться от него навсегда»?
Запыхавшись и словесно иссякнув, я оставила подол своего платья в покое и лучезарно улыбнувшись встретилась взглядом с мрачным господином. Похоже, я могла молчать с тем же успехом, с которым только что изливала ему душу.
– Вы мне не верите? – ткань вновь зашуршала в моих пальцах.
Ладонь господина опустилась на мои руки. Большим пальцем он погладил меня по тыльной стороне ладони, заставляя прекратить истязать подол.
– Я правда хочу вам помочь, – захныкала я и хлюпнула носом.
– Это меня и беспокоит, – выдохнул господин. – Летта, зачем тебе это?
– Мне у вас нравится, – еле слышно пробубнила я, вжимая голову в плечи.
– Будь со мной честной.
– Я не хочу возвращаться на улицу, – ещё тише.
– Летта, – наседал господин, склоняясь ко мне
– Вы мне нравитесь! – выкрикнула неожиданно громко даже для себя, да к тому же резко выпрямилась, из-за чего ударилась лбом о подбородок господина.
Схватившись руками за лоб, я вновь сжалась и затихла. Господин в тот же миг смачно выругался, потирая ушибленный подбородок. И расхохотался в голос.
– Ничего подобного, – махнул он рукой отсмеявшись. – Это печать помолвки притягивает тебя ко мне, не более. Капелька, ну не смотри так. Вспомни, с каким рвением ты от меня удирала до встречи с духом огня.
Коэн вздохнул, потёр подбородок и посмотрел на меня чуточку теплее.
– Если хочешь мне помочь, то не прячь свои печати. Да не эту, а те, которые сдерживают силу. Хочу подцепить одну. Такие снимают не торопясь и не сразу.
Не осознавая до конца правильно ли я поняла господина, опустила взгляд на своё бедро и прикрыла руками живот. Коэн подтвердил, что всё верно, и добавил, что печати сдерживают не всю силу, иначе бы он никогда и не понял, что я ведьма.
Мне вновь пришлось обнажиться перед господином. Он отошёл на почтительное расстояние и предложил мне взобраться на его постель, чтобы не замёрзла. Я села, неловко вспомнив, как опустилась на матрас, думая, что находилась здесь одна. Румянец залил мои лицо и шею. Я с трудом заставила себя не жмуриться и не сжиматься. С моего позволения господин сел рядом со мной и попросил лечь на спину.
– Начну с печати на животе, – предупредил Коэн.
Его тёплая ладонь опустилась на проявившийся рисунок. Сначала я ощутила жар, который распространился по надписи, разогревая её так сильно, что я непроизвольно напрягла мышцы живота и охнула. Зажмурилась. Прикусила нижнюю губу. Зашипела.
Господин попросил потерпеть. Голос его при этом прозвучал напряжённо. Я даже глаза приоткрыла, подсмотреть. Господин сидел сосредоточенно неподвижно. Его глаза оказались закрыты, а ресницы слегка подрагивали. Рука господина, опустившаяся на мой живот, так напряглась, что под загорелой кожей выступили тёмные линии вен. Казалось, тьма перетекала по ним вместе с кровью. Коэн на меня не смотрел, однако его рука непрерывно следовала по печати ни разу не съезжая с неё. Жар дрожал, будто льдом резал. Я заскулила. Вжала живот. Слёзы потекли по щекам, а в глазах зарябило. Я быстро задышала и взмолилась, но господин не ответил.
– Пожалуйста, – заплакала я. – Хватит.
Господин не ответил, но его вторая рука легла мне на лоб. Погладила и осталась мягким прикосновением на волосах.
Печать раскалилась. Я вскрикнула и выгнулась, и поняла, что всё прекратилось. Свернувшись креветочкой, я вновь захныкала. Господин лёг возле меня и обнял. Он шёпотом утешал меня, а я, не понимая, что произошло, вжалась в его ворот. Ухватилась пальцами за край плотной ткани, ткнулась носом в его шею и поняла, что господин замер. Напрягся.
– Что-то случилось? – попыталась отстраниться я.
– Ничего, – прохрипел господин, придерживая меня за спину.
Глава 44
Коэн
Голова гудела. Дышалось тяжело. Руки сковало жгучим ознобом, а в боках покалывало. В лёгких словно осела сажа, спасибо и на том, что я не выдыхал клубы дыма. Гореть не снаружи, но изнутри – это слишком даже для сильного и опытного мага, вроде меня. Немудрено, что Летта в моих руках подрагивала и молчаливо плакала. Если мне перепала такая отдача, то я и думать не хотел, как себя ощущала ведьма. Эти печати на ней… Кто бы их ни поставил, он не полагал, что она проживёт так долго. И немудрено, что, разглядев огонь под ними, Хиноко окунулся в него, не желая покидать. Вот только если ничего не изменить, если не сорвать магические цепи, сковавшие Летту, она не проживёт и несчастных пяти месяцев, отсчитанных нам печатью помолвки.
Я приподнялся на локте, с трудом не повалившись на съёжившуюся подо мной девушку. Сказать ей об опасности сдерживающих печатей?
– Капелька, – горло саднило от слов, – как ты?
Придвигаясь ближе ко мне, она стёрла слёзы со щёк и заявила, что с ней всё хорошо. И задрожала, а белоснежная кожа девушки покрылась мурашками. Летта сжалась в неуклюжей попытке согреться. Её зубы тихонько постукивали.
Я сел, надеясь укрыть её. Встал на четвереньки над Леттой, потянувшись к краю одеяла.
– Господин, вы просили, – сказала Ная, отворяя дверь в комнату. – Позже зайду.
Дверь оглушительно захлопнулась. Плечи Летты затряслись в беззвучном смехе.
Вздохнув, я завернул её в шерстяное одеяло и поскорее отстранился. Находиться так близко с ведьмой, когда она к тому же раздета, тяжело, но приятно. Хотелось бы укрыть её собой, но как вовремя остановиться? К тому же любая близость могла усилить печать ещё.
Желая отвлечься от мыслей, ведущих в ненужную сторону, я дал Летте время на отдых. Я просил её не засыпать. Важно, чтобы девушка оставалась усталой.
Лишь когда расходуешь последние силы, пробуждается магический резерв. Так всегда у новичков, а Летта новичок. Мне необходимо понять, получилось ли подцепить её цепи, разогнуть хотя бы одно звено или нет. И для этого необходимо заставить её разжечь внутренний огонь. Дать ему выход, а истерзанному изнутри телу покой. Ведь если энергия и дальше будет лишь копиться в Летте, ничем хорошим это для неё не закончится.
Если собрать тряпицы шаром и раздувать под ними костёр, то сначала они поднимутся, надуются и слегка приподнимутся над землёй. Однако если огонь не затушить, то шар продолжит раздуваться и рано или поздно попросту лопнет.
Летта не шар, но и огонь, который копится в ней, превосходит обыкновенный костёр. К тому же и от обычного костра, при неумении с ним общаться, может начаться пожар.
– Господин, – позвала Летта, переодевшись в новые одежды и ожидая меня в саду.
Она выглядела весьма уставшей. Хорошо. Теперь, когда одна из её печатей подцеплена, мы можем перейти к настоящим занятиям.
– А после вы позволите мне помочь? – залилась ведьма румянцем.
Я хмыкнул. Позволить помочь? И в виде кого же передать её во дворец?
Летта не выглядит выносливой. Миниатюрная и худенькая, она скорее кажется хрупкой. Так что отдавать её в служки мне не хочется. Но предлагать её императору в качестве веи мне не хочется вдвойне.
– Для начала посмотрим, как ты справишься с нашими уроками, а там решим, – пообещал я, серьёзно задумываясь, что как-нибудь Летту отправить к Хасели Дзюн можно.
В конце концов я ничего не терял, а Летта знала слишком мало чтобы сболтнуть лишнего.
Глава 45
Как так вышло, что девушка, которую я подобрал из жалости и от скуки, готовилась притереться к деве Хасели? Почему та, в ком я обнаружил слабенькую ведьмину силу, вместо того, чтобы стать мне веей, и впрямь стала ученицей? И почему я обучал её не только магии, к которой она оказалась очень даже способной, но и основам этикета и дворцовым правилам?
– Остаётся лишь одна проблема, – сказал я, хотя проблемы валились на меня подобно непрекращающимся каплям дождя по весне. – Нельзя отправлять тебя, как приближённую, ведь ты безродна. Придётся прислуживать деве Хасели.
– О, это я умею, – устало отмахнулась Летта и широко зевнула. – Вы не видели, сколько я работала раньше! С восхода и до ночи, а в благодарность только напоминания о том, что необходимо сделать завтра.
– Но работала ли ты в богатом доме?
– Хуже, – улыбнулась ведьма, потянувшись за добавкой и убирая с глаз короткую чёлку, – я работала в харчевне и при этом занималась домашним хозяйством, а ещё кормила и штопала братьев. И ещё мне как-то приходилось подвешивать свинью и обжигать, и ещё… – Летта прервалась на пережёвывание пищи.
Я же покачал головой. Нам предстояло много работы, ведь ведьма совершенно не знала, как вести себя в обществе. К тому же у нас практически не оставалось времени на нормальную подготовку. Хасели Дзюн обещали привезти во дворец всего через неделю. Для встречи передаваемой под опеку девы император организовал детскую охоту – это, когда охотятся на заранее пойманных зверей. Лис ловили за день или два, сажали в клетки, а в день охоты выпускали в лес. Такие развлечения обычно устраивали для детей знати, ну и для девушек, чтобы они и сумели продемонстрировать себя, и не подверглись опасности.
В этот раз помимо лис планировали выпустить златорогого оленя. Его уже изловили и перевезли к месту будущей охоты, заранее выпустив зверя в лес, но следя, чтобы он его пределов не покинул.
Всё казалось простым и несложным.
Ведьма послушно выполняла всё, что я ей говорил, а Ная дополнительно обучала Летту, пока я занимался другими делами.
Если бы ещё не отвлекаться, находясь возле Летты, на неё саму. Дурацкая печать! Каждый раз, когда девушка случайно касалась меня, хотелось позабыть про уроки этикета либо магии, а перейти к обучению ласкам. Порой я приходил в себя, лишь ощущая, как её пальчики сжимались в моих волосах, а с девичьих губ срывался полустон от накатившего на неё желания. Тогда я нехотя отстранялся, прекращая поцелуй и размыкая объятия. Да что ж это такое!
Дрянной Хиноко запустил свою саламандру и не желал уходить, но и не высовывался. Так что, порой наблюдая за Леттой сквозь тени, я замечал ускользающую в её огне саламандру, но достать её не выходило. Ещё и печати Летты, обвившие её будто цепи, не поддавались. С одной стороны, это плохо. Мастер, что наложил печати на ведьму, весьма искусен. С другой стороны, я надломил лишь часть, а этого оказалось достаточно с лихвой.
В тот вечер, когда я с таким трудом подцепил печать, уставшая и измученная девушка вышла в сад, как я и попросил. Энергия вокруг неё сгустилась куда сильнее, нежели прежде. Поэтому, немного поразмыслив, я предложил ей прогуляться за пределы дома. Чего уж там, мы пошли в обратном от города направлении, пока не вышли на пустырь.
Там я показал Летте, как зажигают огонь-на-ладони. Действо простое и практически не затрачивающее сил, зато способное осветить себе путь, а иногда и согреться. Понаблюдав за мной с восторгом в огромных для её личика глазах, девушка с воодушевлением вытянула перед собой руку ладонью вверх.
– Не торопись, – только и успел сказать я.
Магическая энергия, давно копившаяся в Летте, но не находящая достойного выхода, ринулась на простой зов. Все те частицы, которые искрились и покалывали, вечно окружая ведьму, неожиданно сосредоточились в одной точке, нарастая жаром и напряжением таким, что спёрло дыхание. Слишком поздно осознав, что произошло что-то из ряда вон, Летта не успела остановиться. Да и не знала как. Она вскрикнула. Отшатнулась. Дёрнула рукой. Зря.
Пламя, родившееся из пустоты над её ладошкой, раскинулось разрастающимся шаром во все стороны. Задело её рукав. Опалило волосы. Откинуло меня несмотря на то, что я успел выставить защитный купол.
Мощь, с которой меня снесло, оказалась столь внушающей, что я невольно восторгался ею. Да, Летта не походила на ведьм, описанных мастером Аротеем. Она оказалась сильнее.
Восхитившись её потенциалом, я не сразу опомнился. Снял купол и оглядел выжженную перед собой землю. Удостоверился, что меня не задело, а после услышал плачь. Я напрягся, но сбросил накатившее оцепенение. Подбежал к свернувшейся на земле Летте в истерзанных одеждах и склонился к ней. Развёл её ручки, за которыми она прятала лицо и убедился, что девушка в порядке. Всего-то треснула губа да кровь носом. На теле ни ожога, от огня пострадала лишь одежда. И волосы, которые теперь смешно топорщились и завивались.
Утирая слёзы и сопли подгоревшими рукавами, Летта оставляла на своём личике чёрные полосы. Поняв же, что я совсем рядом, она уткнулась в меня и разрыдалась громче, пока не затихла в моих руках, погрузившись в глубокий сон.
