Текст книги "Ведьма для императора (СИ)"
Автор книги: Дарья Ву
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Глава 46
Что можно успеть за неделю? Ничего. Ровно столько успели мы. Зато ведьма выглядела весьма воодушевлённой, готовясь в поездку.
Она чуть не прыгала от нетерпения. Стоило рассказать ей про златорогого оленя, и больше Летта ничего не слышала.
– У нас говорят, встретить такого оленя – к удаче! Можно загадать любое желание, и оно обязательно сбудется!
– Тогда загадай, чтобы Дзюн с тобой подружилась, – покачал я головой. – Ты помнишь всё, что мы говорили?
– Вы ведь всё равно собираетесь проверять меня всю дорогу?
Я усмехнулся.
Летта, несомненно, права. Я думал проверять всё, что она запомнила, чтобы удостовериться, что путь верный. Хотя, куда уж там! Какой путь может быть верным, пока у меня нет доказательств?
Я точно знал, что на этой охоте будет сам император, и понимал, что Летту стоит держать от него подальше. Хотелось бы, чтоб к ней близко не подходил и Того, и, уж тем более, не хотелось видеть возле ведьмы Мэйру. И ведь они оба собирались присутствовать. Зато Рёмине там появляться отказался, хотя, невесту готовили ему. Невесту, которая впервые покидала отчий дом. Юная дева Хасели, ровесница Летты, вот к ней мне и хотелось подтолкнуть ведьму. Пообщались бы, якобы случайно. Да, ведьма безродна, но о ней заговорили в каждом доме. Разве откажется юная Дзюн от знакомства с ведьмой? С моей ведьмой.
С ведьмой, которая не способна думать ни о чём, кроме златорогого оленя.
– Они правда огромные? – восторженно интересовалась она, сидя на коне передо мной и размахивая руками. – И рога из чистого золота? И если бьёт копытами, то из-под них посыпятся монеты?
– Что за чушь? – поперхнулся я. – Да, да, нет. Летта, не будь ребёнком, ни к чему верить во всё, что тебе говорят.
– А можно будет его погладить?
– Это дикий зверь, – наставлял я. – Ты бы захотела погладить голодного волка? Неважно, что олени травоядные. Монеты из-под его копыт не полетят, но голову он ими пробить способен.
Летта надула губки и недовольно запыхтела. Уверен, она мечтала посмотреть на златорогого оленя и дотронуться до его шёрстки.
Так, за спорами о животных и уроками этикета, мы добрались до хорошо знакомого леса. Летта, похоже, это место тоже запомнила, потому как затихла уже на холме. Она будто стала меньше, вжавшись спиной в мою грудь.
Сегодня лагерь выглядел иначе. Не было клеток, зато всюду висели украшения. Еды привезли ещё больше, чем прежде, выступали скоморохи. Прибавился шатёр в цветах семьи Хасели. Вот только я заметил недовольные лица некоторых знакомых. И, поймав на полпути Того, выяснил причину.
– Приехала мать Дзюн. Эта карга заявила, что раз жениха не будет, то и невесту привезут сразу к месту. Нечего ей делать на подобных сборищах, – передразнил он последней фразой госпожу Хасели и сплюнул под ноги.
– Значит, всё зря? – грустно заметила Летта, когда мы дошли до моего шатра и остались вдвоём.
– Ещё нет, – приободрил я, понимая, что зря привёз её на охоту. – Ты же хотела посмотреть на златорогого оленя, а он тут.
Летта заулыбалась.
– А ты хочешь только посмотреть или поохотиться тоже? – уточнил я.
Глаза ведьмы широко распахнулись. Она прижала руки к груди и замерла, не зная, что ответить. Я же улыбнулся ей так ласково, как только смог. Пусть Дзюн здесь нет, но почему бы не продемонстрировать мою ведьму госпоже Хасели и её дамам?
В конце концов, Летта согласилась поучаствовать в охоте, если я пообещаю быть рядом. Я же, в свою очередь, удостоверился, что помолвочные печати хорошо спрятаны под охотничьими перчатками, и если рукав подымется, они не покажутся.
Как и в прошлый раз я велел Летте держаться подле меня и ни с кем первой не заговаривать. Она послушно делала всё, что я говорил. Даже позволила нацепить на её запястье ручной арбалет и потренировалась выстреливать болты в стоячие цели. Не то же самое, что в лис, но, хоть как-то. Всё-таки ведьма лишь сопровождала меня, и я не рассчитывал, что она на самом деле кого-то поймает.
– Ваша вея выглядит такой наивной, – обратила на нас внимание женщина классической красоты.
Чёрные волосы собраны в тугой узел, лишь две пряди по бокам от высокого лба оказались распущены. Лицо бледное, треугольное и вытянутое смотрелось сосредоточенно и чопорно. Тонкие подведённые угольком брови, яркие красные губы. Будь она моложе на несколько десятков лет, могла бы побороться за звание первой красавицы Саада. Тогда, быть может, в её строгих обсидиановых глазах проглядывали искры радости и романтизма, теперь их сменила строгость и надменность.
– Госпожа Хасели, – едва склонился я в приветствии. – Рад новой встрече.
– Вы всё такой же подхалим, – хмыкнула женщина и прошла мимо, уведя за собой стайку из четырёх верных ей женщин.
– Это мать Дзюн, госпожа Сая, но ты зови её по имени рода, – наклонился я к Летте. – Ей понравиться не стремись. Глупо стремиться к невозможному, но и перечить этой женщине не стоит.
Глава 47
Летта
Покивав для приличия, я решила на всякий случай держаться подальше от женщины. Коэн сказал, что ничего плохого в отсутствии Дзюн нет, значит, так и есть. Так что всё было почти хорошо, если не считать взгляда, которым меня наградил господин, стоило вновь спросить про оленя. Мне не хотелось, чтобы столь величавое животное погибло ради забавы. Однако в Сааде стоит вести себя подобно саадцу. Если только не найти его первой и прогнать куда подальше. Я очень надеялась, что у меня выйдет спасти оленя, но стрелять тренировалась. Хотя бы для виду.
Господин немного отошёл от меня, чтобы пообщаться со своим другом. Они звучали раздосадованно. Видимо, очень надеялись, что неведомая Дзюн сегодня появится. Подумать только, под опеку императорской семьи вот-вот должна была перейти дева, желающая императору и его брату смерти. К тому же между ней и тем самым братом планировали свадьбу! И Коэн молчал! И его друг тоже ни словом ни с кем помимо господина не обмолвился.
Я искусала губы до боли и припухлости, но так и не придумала, почему рассказать об этом императору нельзя. Если только господин сам…
Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Стоило разобраться во всём самой, но как?
Пока я размышляла и тренировалась, постоянно вспоминая о дыхании, прозвучал сигнал начала. Дыхание – о нём придётся помнить всегда. Если забыть и перенервничать, огонь сам собой шипел на кончиках пальцев.
После сигнала о начале забавы я предпочитала называть её так, а не охотой, чтобы не вспоминать местные догонялки за людьми, народ сгустился на поляне перед лесом. Господин подозвал меня к себе.
Я вновь взглянула на высокие деревья, чернеющие впереди. Что-то внутри меня сжалось. Я напряглась в желании развернуться и не ступать внутрь, но на плечо легла мужская рука. Тёплая, шероховатая, она чуть сжалась, позволяя выбирать.
– Не хочу, чтобы оленя убили, – сказала я.
Возле нас раздался смех. Причём с двух сторон. Опустив голову, я хотела бы спрятать лицо за волосами, но они, как назло, едва прикрывали уши. Господин выдохнул. Я не решалась поднять головы и взглянуть на него, зато он наклонился ко мне и тихо, на ухо прошептал, что об этом мне беспокоиться не стоит. Казалось, он не обратил внимания на смешки и вопросы о том, не падаю ли я в обморок, узнав, что птиц для бульона убивают.
Я сжимала зубы и кулаки, спрятав руки в рукавах. Господин велел успокоиться. Тогда же первые охотники пошли к лесу. Среди них были и мужчины, и несколько женщин, среди которых госпожа Хасели. Господин советовал ей не перечить, но говорил, что и понравиться не обязательно. Так, хоть посмотрю со стороны.
– Я пойду, – сказала, как мне казалось, твёрдо и поправила маленький арбалет на своей руке.
Господин довольно кивнул.
– Не отходи от меня, Капелька, – попросил ласково и двинулся вперёд.
Легко сказать, да трудно сделать. Рост у господина высокий, а шаг длинный. На его один приходится по два моих. И пока он быстро движется вперёд, я почти что бегу следом.
Ветки цеплялись за ноги, камушки били по пальцам, а мягкие охотничьи сапожки не особо спасали от столкновений. Они и правда такие крепкие, как о них говорят? Неужели сапоги, сквозь подошву которых я ощущала камни и неровности, способны пережить укус хищника?
У входа в лес нас было пять или шесть групп, но внутри остальные быстро исчезли. Перед моими глазами остались лишь господин и Того Данн. Они переговаривались будто во время дружеской прогулки, но в то же время осматривались по сторонам. Мимо прошмыгнула лиса. Я указала на неё, но Коэн лишь улыбнулся в ответ. Того же подошёл ко мне и сообщил, что такой зверёк не стоит внимания. Они искали исключительно оленя. И я в надежде на то, что зверя отпустят, шла следом.
В лесу пахло сыростью, а под ногами похрустывали ветки. Я слушала чириканье птиц, пролетающих в вышине, и не заметила, когда замолчали господин с Данном. Первый замер, всматриваясь в кривые заросли. Второй едва слышно вынимал метательный кинжал из ножен. Свист. Со стороны полетела стрела. Я услышала звериный рёв. Коэн оттиснул меня к себе за спину. Того, пригнувшись, побежал вперёд.
– Жди здесь, – скомандовал господин, исчезнув следом.
Послышалась возня и крики. Властным голосом какая-то женщина отдавала команды. До меня донёсся стук, словно два камня с силой бились друг о друга. Я прижимала руку с арбалетом к груди, понимая, что ничего не могу поделать. Переступала с ноги на ногу, не решаясь до конца: ждать или нет? Оставаться одной страшно. Идти вперёд – тоже. Птицы разлетелись. Голоса и оружие затихли. Где-то за густыми зарослями раздался шорох. Я пошла на звук.
Не знаю, что звучало громче: стучащее набатом сердце, или хруст под ногами. Однако то, что шуршало впереди, лишь приблизилось. Раздвигая ветви голыми руками, я всматривалась между широких листьев. В ответ, зверь, притаившийся там, глядел на меня огромными, круглыми, ореховыми глазами, обрамлёнными длинными и пушистыми ресницами.
– Не бойся, – шепнула я и потянулась к крупной морде свободной рукой.
Густая и твёрдая шерсть покалывала пальцы. Блестящий нос был столь мокрым, что я невольно представила, как олень облизывал его широким языком, похожим на коровий. Он шагнул ко мне, показываясь в полный рост. Высокий, но не настолько, как я представляла. Олень казался даже ниже господина, если бы ни рога. Ветвистые и раскинутые в стороны, они поблёскивали под редкими солнечными ручьями, проскользнувшими в лес сквозь густую листву.
Я улыбнулась доверчивому зверю. Почесала между глаз. Повинуясь секундному порыву, я закрыла глаза и в уме загадала своё сокровенное желание, оказаться важной. Хотя бы для кого-то одного. Пусть хоть господин оценит меня по достоинству.
– Пожалуйста.
Стоило одному-единственному слову сорваться с моих губ, как олень резко поднялся на дыбы. Взревел. Задел меня копытом по плечу. Я вскрикнула. Вздрогнула. Услышала, как свистнул арбалет на моей руке. Новый, болезненный рёв зверя. Копытом мне задело голову.
Глава 48
Я не поняла, когда олень свалился. Не заметила, в какой момент вокруг меня сгрудились другие охотники. Лишь прижимала руку ко лбу и ощущала, как под ней пульсировало жжение. Когда ко мне подошёл господин? В какой момент меня поздравили с удачным выстрелом?
Я с ужасом смотрела на лежащего у моих ног оленя. Из его бедра торчала оперённая стрела, бок кто-то надрезал, а под глазом, под наклоном к макушке, торчал болт моего арбалета.
Тошнота подкатила мгновенно. Я упала на колени и согнулась. Господин опустился рядом и, запустив руку в мой карман, выудил заживляющую мазь. Нанёс мне на лоб и помог подняться на ноги. Я, кажется, попросила попить. Он, похоже, поднял меня на руки. Что-то тёплое прижалось к моему лбу, затем к виску и к щеке.
– Вы всё ещё не одни, – весело поддел Того, возвращая меня в реальность.
Я вздрогнула. На мгновенье меня ослепило знакомой вспышкой. Похоже, её видела лишь я. Затем в голову до боли ринулись звуки. Шуршание и хруст под ногами. Голоса низкие и высокие. Стрекот, щебетание, даже шум слабого ветра. Всё било по ушам, заставляя голову раскалываться.
– Сильно её приложило, – отметил Данн.
– Поздравляю, Сагамия, – произнесла госпожа Хасели.
– Поздравляйте Летту. Я поучаствовать не успел, – с усмешкой произнёс Коэн, всё ещё держа меня на руках.
Госпожа Хасели склонила голову и развела руки в стороны. В одной она держала длинный лук из светлой древесины. Из-за спины женщины виднелся колчан с оперёнными стрелами, точь-в-точь как та, что торчала из златорогого оленя. Это она спугнула его, поняла я. Из-за неё олень мёртв.
Я позволяла незнакомцам поздравлять меня с метким выстрелом. Старалась не слушать, как они обсуждали судьбу оленьей туши. Послушно и тихо следовала за господином прочь из леса. И думала о том, что мне совсем не понравилась местная забава.
На поляне нас встретили те немногие, кто не участвовал в охоте. Среди них был и мужчина с волосами темнее ночи и кожей белее снега, в чьих ниспадающих локонах позвякивали серебряные цепочки. Император выслушал доклад о поимке златорогого оленя и как мне почудилось, с грустью проводил тушу взглядом небесного цвета глаз.
– Поздравляю, ведьма, – сказал он ровно, будто и не мне.
Я бестактно наблюдала за печальным со стороны императором, пока не опомнилась, ощутив на себе ответный взгляд. Опустила голову и склонила плечи в поклоне. Поблагодарила, хотя сама не понимала за что.
Ко мне подошёл Того и ухмыльнулся, вот, мол, что значило «не хочу, чтобы оленя убили», а он было подумал, что я неженка. Мне нечего было ответить ни на его слова, ни на похлопывание по плечу такое, что меня чуть не пошатнуло от мужской силы.
Я видела и слышала, как потерявший ко мне интерес господин обсуждал с кем-то слишком быструю поимку зверя. Никого не интересовали лисы, хотя один мужчина вышел из леса с двумя собаками, держащими в зубах пушистые рыжие тушки. Голова всё ещё болела, но в ушах уже не гудело. Я, толком не зная куда, отошла от скопившегося народа.
Солнце стояло высоко. На поляне распустились жадные цветы. Те, кто приехал, оделись относительно легко, только я обнимала себя, ощущая прохладу. Спасаясь от смешавшихся воспоминаний, вжимала ногти в плечи. Олень, люди, наказание в виде смерти за убийство. Даже за случайное?
Я обняла себя сильнее. Больше не хотелось бродить. Лишь смотреть на лес да так долго, чтобы потерять счëт времени и забыть всё на свете.
Верхушки деревьев покачивались, перешëптывались. Кроны бросали длинные тени, а те так и манили затеряться среди них.
– Сыграем в прятки, – предложил император спокойно и неторопливо.
Я вздрогнула, поëжилась и спрятала ладошки в рукавах. Что-что, а в прятки мне играть не хотелось. Тем более, если предлагал владыка этих земель, тем более если это те самые прятки, про которые я слышала раньше. Прятки, в которых разрешалось драться. Не убивать, но и этого достаточно.
Однако разве можно отказывать императору Саада?
– А давай! – ответила я звонко, стараясь не выказывать страха и непочтения к коронованной персоне. – Только чур я с оружием! Всë должно быть честно.
Синеглазый мужчина кивнул, а цепочки в его волосах легонько звякнули. Он жестом пригласил меня к своему шатру. Там хранилось оружие. От маленьких и тонких кинжалов до тяжёлых на вид мечей, лежали метательные звёздочки и ручные арбалеты, поблёскивали металлическими наконечниками копья. Невозможно было не восхититься работой мастеров, их создавших. По одному взгляду становилось ясно, насколько они дорогие и крепкие.
Коротко хохотнув, я сощурилась и поглядела через открытый полог на лагерь. Оказывается, пока мы общались, многие обратили взоры на нас. Господин тоже оказался среди наблюдающих. Напряжëнно он поглядывал за нами, будто задумавшись: стоит ли подходить?
– Обговорим все правила заранее? – потребовала я, переведя взгляд на спокойные синие глаза с такими же длинными ресницами, как у оленя.
– У тебя три часа. Если выиграешь, исполню любое желание, если для его претворения достаточно двух недель. Назвать его ты должна до захода.
– Охотники?
– Трое, – назвал владыка минимум, позволяя мне поблажку, и обернулся к собравшимся зрителям, вышел из своего шатра. – Кто хочет поучаствовать?
– Я, – поклонился Коэн, а после снял с пояса резной кинжал. – Будет честно, если пойду безоружным.
– И я, – показывая голые руки, воодушевившись, сообщил Того Данн.
– Не помню, чтобы это было чем-то обязательным, – огрызнулся ещë один, давая понять, что третьим охотником станет он, и что пойдёт он с оружием.
– Я могу переодеться? – уточнила я, на ходу перебирая в памяти всë, что слышала когда-либо о саадских прятках.
Знала я немного, зато самое главное – в них не убивают. Всего лишь опасная игра. «Игра» – за это и цеплялась.
– Конечно, можешь делать что угодно до тех пор, пока звезда не разгорелась, – император потянулся за пистолетом, который ему на подушечке поднёс слуга.
– Погодите, – Коэн помахал алой лентой в руке. – Ничего не забыли?
– Хочешь сам? – пригласительный жест в мою сторону.
Я медленно выдохнула и подошла к кивнувшему господину. Присев на край стола, заставленного едой, Коэн недовольно заглянул в мои глаза. Ленту – маячок, который должен сорвать охотник, он сжимал обеими руками.
Глава 49
Многие наблюдали за нами. Император предложил мне сыграть в прятки. Без возможности отказа, разумеется. Когда я вплотную подошла к господину, он деловито запустил руку под мои одежды. Излишне сосредоточенно мужчина ощупывал тело, поднимаясь к груди. Маячок затянулся на лифе тугим узлом. И пока со стороны мы вновь смотрелись парой, позабывшей об окружении, господин едва слышно бранился на мою невезучесть.
– Как ты оказалась в его шатре? – оказалась самой мягкой фразой из всех, произнесённых им.
Коэн смотрел в мои глаза, и я не двигалась. Император медленно направлял пистолет в небо. Щелчок. Звезда полетела вверх. До начала пряток полчаса. Отсчëт пошëл, а я ещë не выбрала оружия. Вернувшись в шатёр, я схватила двойные кинжалы, инкрустированные драгоценными камнями, в комплекте к которым прилагался мягкий кожаный поясной ремешок. С трудом нацепила его вдруг задрожавшими пальцами.
К лесу я шла медленно, словно на прогулке не оборачиваясь.
Одна ошибка, и они поймут, как крепко страх окутал меня, проникнув так глубоко, что дальше некуда. Главное – не споткнуться.
Я двигалась плавно. Дышала медленно, как учила книга по медитации и изо дня в день советовал господин. За моей спиной слышались чьи-то крики и смех. Я ощущала на себе внимательный взгляд. Хотела, чтобы это был Коэн, но проверить не могла. Попросту боялась оглянуться. Стена леса приближалась. Я сбилась с дыхания. Забыла в каком порядке вдыхать и выдыхать. Сердце стучало всë громче. Почти заглушало игроков и зрителей.
Нога в мягком сапожке ступила на втоптанные камни.
Сегодня не будет собак. Меня не убьют. Это прятки. Просто прятки, – повторяла я про себя. Если сбегу, получу желание. Если нет, то нет. Я забыла спросить, что ждëт в случае проигрыша и теперь в негодовании покусывала губы. Если честно, я даже не знала, что просить у императора в случае выигрыша.
Ветки кустов и деревьев царапали голые руки, цеплялись за рукава. Лишь убедившись, что плотная стена из листьев полностью скрыла меня, я позволила себе обернуться. Листья пестрили всеми оттенками красного и зелёного. Судорожно вздохнув, я побежала вглубь. Двигалась так быстро, как могла. Пригибалась под низкими ветками, прыгала через поваленные деревья и кротовые норы.
Звезда осветила небо повторно. И даже сквозь густую листву мне резануло её свечением по глазам.
Я не знала, где прятаться. Петляла, пока не запыхалась. Потеряла счёт времени. Не сразу поняла, что игра-то уже началась.
Кем бы он ни был, один из игроков нагонял.
Его шаги звучали всё ближе. Моё дыхание сбилось. Я выбежала к невысокому обрыву над рекой. Остановилась. Обернулась.
– Рад новой встрече, – Того говорил с улыбкой и двигался расслабленно. – Неужто Коэн придумал подкинуть во дворец тебя? А недурно, я сразу и не понял. Как ещё ближе подобраться к Хасели Дзюн, если не через самого Муроми? Восхитительно!
Я моргнула, не сразу догадавшись, о чём он. А и верно! Я ведь могла попросить императора о том, чтобы меня поставили прислуживать деве Хасели. И не беда, что она не появилась сегодня, мы и так познакомимся.
Приободрившись, я понадеялась, что Данн не станет меня ловить. Однако неспешно, вразвалочку, он приближался с искренней и самодовольной улыбочкой.
Отступать больше некуда. Того знал это. Он подходил всё ближе. Я судорожно схватилась за кинжал. Выставила руку вперëд, рассмешив мужчину.
– Думаешь, эта побрякушка меня остановит?
– Эта нет, – деловито произнесла я.
Что поделать, в моей жизни не все дни освещались жарким солнышком. Порой надо мной сгущались такие тучи, что лучше не вспоминать. Мара советовала мне быть правильной. У Рея я училась врать и наглеть к месту и без. Отец же научил, что даже близким доверия нет.
Я присела. Зачерпнула земли в кулак и дунула в лицо противнику. Крестообразно резанула воздух перед Того кинжалом. Кинулась мимо отскочившего и удивлённого Данна. Рванула в лесную гущу.
Из-за дерева показалась рука. Господин. Я споткнулась и покатилась под когтистыми пальцами. Затормозила и развернулась. С одной стороны подходил Коэн, с другой – Того. Мне не оставили шанса ринуться в просвет между. Только отступить в обрыв. В реку.
– Как скажете, – произнесла я на грани истерики.
В ушах стучало. Кровь бурлила то ли решимостью, то ли страхом. Я отвернулась от охотников. И прыгнула. Вода оглушила. Затекла в нос и рот. Горло резануло. Я закашлялась. Однако выплывая усиленно делала вид, что так и задумано.
Мужчины за спиной смеялись. И ругались. Громко, смачно. А река несла, пока я плыла наискосок и хваталась за берег. Вода сносила к очередному изгибу, на камни. Заливалась в нос и рот, брызгала в глаза. Наконец, я ухватилась за мокрый корень и вскарабкалась на него.
Теперь я кружила по лесу прихрамывая. Лишь на берегу заметила, что ныряя ударилась обо что-то, распоров бедро. Кровь лилась по немеющей ноге. Я шипела проклятия, подслушанные в доме господина, и хромала к раскидистому дереву с огромным дуплом. Сейчас нет собак. Достаточно забраться внутрь и тихонько посидеть, пока звезда не осветит небо в третий раз. Или можно попросить прекратить игру раньше?
Мне прилетело в затылок. Я покачнулась. Падая, перевернулась на спину. Меня трясло. В голове звенело, а деревья расплывались. Хотелось плакать и просить пощады.
– Нет, девка, так не пойдëт, – показался третий охотник.
