Текст книги "Оленин, машину! 2 (СИ)"

Автор книги: Дарья Десса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

– Деревня в полукилометре к северу, – тихо сказал он, указывая пальцем. – Там начнём. Его голос был спокоен, но я знал: внутри он такой же натянутый, как струна. – Что скажешь, командир?

– Добро, – по-морскому ответил я. – Двинулись.

Глава 52

Пока идём вдоль дороги, которая совершенно не напоминает ровную, как лист бумаги, автомагистраль, – в Японии они появятся много лет спустя после войны, – я впервые задумываюсь над тем, на кой чёрт нам понадобилось тащиться в деревню. Даже стыдно становится: командир разведывательной группы, твою ж мать! Потому догоняю Кейдзо и задаю закономерный вопрос. Он останавливается, смотрит на меня недоумённо:

– Нам ведь нужно прийти туда, как путешественникам. Чтобы местные убедились: эти люди много километров прошли пешком, им необходимо остановиться где-то на ночлег. Ну, или просто на отдых. И они готовы за это заплатить, само собой, – отвечает мне японец.

Скриплю зубами: как же сам-то не догадался! Вот что значит разница в менталитетах. Японец рассуждает иначе, чем русский.

– Тогда погоди, – говорю Кейдзо. – Нужно переодеться. Иначе попадётся кто-нибудь по пути, раскроет.

– Вот здесь ты совершенно прав, – замечает бывший шпион.

Мы сходим с дороги в бамбуковые заросли. Потрошим резиновые мешки, достаём одежду, переоблачаемся. Снова предупреждаю бойцов отряда, Анатолия (он же Айхан) и Тимура, чтобы ни при каких обстоятельствах, даже если их пытать станут, ничего не говорили.

– Материться тоже нельзя? – уточнил казах Сайгалиев.

Я чуть не рассмеялся. Забавная штука, межнациональные отношения: казахи запросто могли бы ругаться по-своему, но материться предпочитают исключительно по-русски. Звучит экзотично, и когда такое происходит, я к примеру, единственное, что могу понять, – это неприличные слова.

– Отставить, боец Сайгалиев! – зыркаю на него строго.

Он аж вытягивается, замирает.

– Не стоит считать местных дурнее паровоза, – говорю бойцу. – Они, может, нашу матерщину и не слышали никогда. Но знатоки найдутся, а это будет означать провал задания!

– Есть не материться, – отвечает негромко Сайгалиев.

Переодевшись, мы превращаемся в то, что и было задумано: муж – потомок древнего самурайского рода, его жена, которая никак не может родить и потому нуждается в помощи небесных сил, а также двое слуг, они же телохранители.

– Говорить буду только я, вы молчите. Что бы не происходило. Ясно? – спрашивает Кейдзо, притом он очень строг.

– Так точно, – отвечаем втроём. Непривычно мне подчиняться гражданскому. Ну да, а он кто, этот бывший шпион? Гражданский специалист, – так их называют в моё время. Но если нужно, заставлю себя его слушаться, делать нечего.

Топаем в деревню. Приходим туда под утро, будим местных собак, и они встречают непрошенных гостей яростным лаем. Невольно тянусь к катане, что спрятана под одеждой: если зверьё нападёт, покрошу, не дам себя покусать. Никто здесь сорок уколов в живот делать мне не станет, – слабый уровень медицинского обслуживания. Быстрее сдохнешь, чем вылечат. Но псины оказываются мелкими, хотя и жутко злобными.

Дошли до середины деревеньки, прежде чем показался какой-то толстенький тип. Запахнувшись в кимоно, позёвывая, он поспешил перегородить нам путь. Назвался местным старостой и поинтересовался, кто такие и чего нужно. Пространство вокруг подсвечивал себе чем-то вроде «летучей мыши», но я понятия не имею, как это по-японски называется.

Кейдзо ответил полным достоинства голосом, что зовут его Иноуэ Каору, он самурай. Везёт свою жену в Токио, дабы та могла помолиться в храме Киёмидзу Каннон-до, что расположен в парке Уэно. Вместе с нами два телохранителя, имена которых ему знать совершенно не обязательно. Внимательно выслушав, староста поинтересовался, желают ли путешественники продолжить свой путь или хотят остановиться на ночь.

Бывший шпион посмотрел вопросительно на меня. Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Было бы, в самом деле, неплохо отдохнуть немного. Привести себя в порядок, поесть. О том, чтобы душ принять, уже и мыслей не было: откуда бы таким удобствам взяться в этой деревеньке? Староста, видимо, с хозяином крошечной гостиницы был в родстве. Он самолично отвёл нас туда, а потом удалился, весьма собой довольный.

Нам выделили две комнаты. Одну для супругов Иноуэ, на чьё имя и был паспорт бывшего шпиона (хотя почему бывшего, если он снова таковым стал), другой для их слуг. У тех документы, само собой, были. Только их проверять никто не стал: феодальные отношения даже в середине ХХ столетия в Японии себя не изжили окончательно. Проще говоря, если ты слуга, то важны лишь имя и статус твоего суверена, а ты, уж коль довелось родиться нищебродом, так выполняй приказы господина и не вякай.

Оказавшись в «номере», – по сути, комнате примерно двадцати квадратных метров с бумажными (буквально) стенами, я первым делом стянул с себя женское кимоно и, оставшись в исподнем, завалился спать. Война войной, но что проку от бойца, который не сумел восстановить силы? Кейдзо поступил благоразумнее. Сначала разделся, разложил одежду, затем сходил по мелкой надобности и даже, судя по мятному запаху, умудрился зубы почистить. Лишь после этого пришёл и расположился на циновке рядом.

Не привык я к такому, что тут скажешь. Вместо матраса – жёсткий деревянный пол с подстилкой из тростника. Вместо подушки – деревянный валик, от которого шея с непривычки ощущается, словно сама из полена выточена. Удобства – во дворе, а пища такая скудная, что невольно задумаешься: как они тут вообще выживают, японцы эти? Пришлось распотрошить собственные запасы, чтобы подкормиться немного. Это было вчера поздно вечером, чтобы не пришлось спать с урчащими от голода животами.

Рано утром, расплатившись и поблагодарив за ночлег (я бы и одной звезды не дал этому «отелю»), мы двинулись на поиски заведения, где бы перекусить. Не затем старались, чтобы животы набить, а потому, что Кейдзо насоветовал. Сказал просто: модно будет послушать разговоры местных жителей о том, о сём. Глядишь, узнаем что про наличие береговой охраны или даже присутствие воинских частей.

А что? Идея мне очень понравилась. Покинув «гостевой дом», мы отыскали заведение общепита. Зашли, расположились, как здесь принято, прямо на полу. Кейдзо сделал заказ. Я не стал спрашивать, что именно нам принесут. Поскорее бы, а то живот сводит. Сухпай, конечно, вещь полезная и питательная. Но его пришлось экономить. Потому все остались после быстрого завтрака, по сути, голодными.

Местная еда оказалась непривычной на вкус, состояла из морепродуктов и риса, но была довольно сытной. Только мы не торопились, чтобы дать возможность Кейдзо наслушаться вдоволь разговоров немногочисленных посетителей. Чем он и занимался, делая вид, что болтает со мной о том, стоит ли нам всё-таки сесть на поезд до Токио или продолжить паломничество пешком. Я пытался «спорить» (шептал, чтобы не выдать себя). Говорил, что пешком – это будет правильно, а иначе небо не примет мои молитвы, и я не смогу «стать матерью». Словом, плёл всякую ерунду, лишь бы снаружи казалось, будто супруги о чём-то непринуждённо беседуют.

Глава 53

На следующее утро мы покинули ночлежку и двинулись в сторону Токио. Благо, дорога из Кисаката, – так называлась деревенька, где мы провели ночь, и около которой высадились на берег, – тянулась вдоль океана, и можно было перемещаться, наблюдая за наличием прибрежных укреплений. А их-то, к нашему большому удивлению, и не было. Ничего: ни зенитных орудий, ни сторожевых постов, ни кораблей, курсирующих туда-сюда и охраняющих окрестные воды.

Пока шли до следующей деревеньки, – Камихама, – не встретили ни одного военного грузовика. Всё выглядело так, словно Японская империя не находится в состоянии войны с целым миром. Да, люди, которые попадались навстречу или обгоняли нас, бредущих вдоль дороги, выглядели озабоченными. Оно и понятно: страна испытывает большие трудности, поскольку экономика переведена на военные рельсы, и для удовлетворения внутренних нужд остаётся совсем мало.

Мне пришла на ум фраза «Всё для фронта! Всё для Победы!» Вероятно, у японцев столь же высок патриотический дух. Только не могу сказать, чтобы он был направлен на благое дело. Их империя не свои законные земли защищала почти сорок лет, а зарилась на чужие. Теперь пришло время расхлёбывать ту кашу, которую сами же и заварили.

До Камихама прошли пять километров, остановились в небольшой забегаловке, чтобы перекусить. Чёрт побери, я ощущал себя в эти минуты не разведчиком, а каким-то туристом! Гуляю, воздухом свежим дышу, морепродуктами питаюсь. Когда увидел наконец полицейского, захотелось «языка» взять. Предложил это Кейдзо, он посмотрел на меня, как на умалишённого:

– Сдурел? – спросил шёпотом. – Думаешь, если здесь много населения, то пропажу одного представителя властей никто не заметит? Нет, Алексей. Надо действовать умнее.

С этими словами он отправился к полицейскому. Почтительно поклонился ему, потом они о чём-то беседовали минут десять. После мой напарник вернулся, опустился на пол, – мы сидели за низеньким столиком, из-за чего у меня вторые сутки болели мышцы ног, не привык я к такому, – и рассказал, что обстановка в окрестностях спокойная.

– Я представился ему паломником и спросил, смогу ли пешком, без проблем, добраться до Токио, куда иду вместе с женой на богомолье. Он ответил, что перемежения внутри страны ничем не ограничены. Я поинтересовался: «А как же войска? Ведь говорят, враги приближаются с запада, грозят высадкой на наши острова». Он только улыбнулся: мол, слухи об этом сильно преувеличены. Не стоит разводить панику. И вообще о таком лучше не говорить. Хотите знать, как дела? Читайте газеты и слушайте радио. Там всё говорят.

– Ну да, знаем мы их прессу, – усмехнулся я. – В прошлый раз… – и прикусил язык, поскольку едва не ляпнул, что когда случились подряд две атомные бомбардировки, власти скрыли этот факт: по стране ползли слухи, но официальные органы хранили гробовое молчание. Как и у нас во время аварии на Чернобыльской АЭС. Выдали несколько дней спустя коротенькое сообщение, и всё. Да и из него почти ничего невозможно было понять.

– В общем, самим придётся информацию добывать. Ну, и как ты предлагаешь это сделать без пленного? – в лоб я спросил Кейдзо. Общались мы на японском, но старались свою речь маскировать, произнося слова и целые фразы так, чтобы со стороны их нельзя было понять. – Или поверил полицейскому?

Бывший шпион нахмурился, поскольку в моих словах был резон. Только вариант с «языком» тоже, мягко говоря, так себе. Что полицейский пропадёт, что военный, – искать же будут. Есть вариант поговорить «по душам», а тело потом скинуть в море или прикопать где-нибудь в тихом месте. Только мы же не знаем, какие военные части дислоцированы вблизи, и есть ли они вообще.

Мне даже стало казаться, что ни черта мы задание не выполним. Вернёмся лишь с тем, что видели собственными глазами. Но этого же недостаточно! В который раз я пожалел, что в 1945-м ни спутников, ни дронов, ни разведывательных БПЛА или даже самолётов, способных долететь сюда, всё заснять и благополучно вернуться. Не изобрели ещё.

Покинув забегаловку, двинулись дальше вдоль берега. Опять – ничего. Ни кораблей, ни самолётов. Я понимаю, что американцы отвлекли на себя большую часть японской армии. Но не до такой же степени, чтобы внутри страны никого не осталось! Неужели империя решилась бы на войну с СССР, оголив собственные рубежи? Ведь даже в самые тяжёлые моменты Великой Отечественной, когда враг рвался к Москве, на Дальнем Востоке СССР находилась внушительная военная группировка – именно на случай нападения Японии.

Нам нужен был кто-то. Обязательно!

Удача улыбнулась, когда поздно вечером, усталые и голодные, добрались до следующего населённого пункта, – Косагава, где обнаружилась железнодорожная станция. Мы стали искать место, где бы разместиться, и неожиданно заметили, как возле одного питейного заведения на рикшу садится человек в военной форме. Он был толст, неуклюж и к тому же сильно пьян. Едва забрался в повозку, та жалобно заскрипела под его массой.

– Целый полковник, – едва не просияв, сказал Кейдзо.

– Будем брать, – решительно произнёс я. Теперь уже было глубоко плевать, как скоро хватятся этого толстопуза. Нам позарез нужна информация, а полковник наверняка многое знает.

Рикша, упираясь босыми ногами изо всех сил, тяжело потащил повозку с полковником. Нам не стоило большого труда догнать его, а потом боец Сайгалиев, поравнявшись с рикшей, по моему сигналу коротенько двинул того по затылку булыжником, найденным в придорожной траве. Возница мгновенно обмяк, Анатолий его подхватил и бережно отнёс в близлежащие кусты, сунув в карман денег. Их хватит, чтобы три новые повозки купить, – компенсация трудяге за нанесённый ущерб.

Тимур впрягся в повозку, мы потащили полковника, который ничего не заметил, поскольку был в глубокой отключке и похрапывал, из деревни. Место, где спрятаться, нашлось неподалёку – достаточно было свернуть в сторону, противоположную океану, и вскоре мы оказались в небольшой сосновой роще. Там и затаились, решив дождаться, пока полковник придёт в себя. Решили, что лупить по жирной физиономии бесполезно, – накачался он сильно своим сакэ.

Мы устроились в роще, привязав полковника к дереву. Ночь была тихой, только ветер шелестел в соснах, да где-то вдалеке кричала сова. Сидели в темноте, прислушиваясь к каждому звуку и держа окрестности под контролем, но вокруг было пусто и безлюдно. Полковник продолжал храпеть, его толстое тело время от времени вздрагивало, но в целом он выглядел как мешок с картошкой.

Кейдзо, как всегда, был настороже. Он сидел, прислонившись к дереву, и время от времени поглядывал на пленного, словно боялся, что тот внезапно исчезнет. Мы все понимали, что времени у нас мало. Если полковника хватятся, то начнётся облава, и тогда нам не скрыться: наверняка начнут прочёсывать окрестности с собаками. А как далеко можно уйти с такой тушей?

Часа через два полковник начал шевелиться. Сначала просто застонал, потом попытался пошевелить руками, но, поняв, что связан, замер. Его глаза медленно открылись, и он уставился на нас с выражением, в котором смешались страх и злость. Попытался что-то сказать, но кляп во рту не давал ему произнести ни слова.

– Не ори, – тихо сказал я, наклоняясь к нему. – Будешь шуметь – станет жутко больно. Понял? – и поднёс к его горлу танто.

Полковник кивнул, его глаза расширились от страха. Он явно не ожидал, что окажется в такой ситуации. Я развязал верёвку, которая удерживала у него кляп во рту, дал попить из фляги. Но кинжал от горла не убирал: одно неверное движение, это жирдяй умрёт в муках.

– Кто вы такие? – хрипло спросил он, оглядывая нас.

– Это неважно, – ответил я. – Ты сейчас ответишь на наши вопросы. Если соврёшь или попытаешься что-то скрыть, тебе будет очень плохо. Понял?

Он снова кивнул, но в его глазах читалась ненависть. Вы сопоставленный офицер явно не привык к тому, чтобы с ним так обращались.

– Расскажи о том, как данная местность готовится к вражескому десанту, – задал я прямой вопрос.

– Так вы русские? – изумился полковник, но укол танто в толстую шею напомнил ему, кто здесь задаёт вопросы.

– Хорошо, хорошо, – проговорил он. – На самом деле нет здесь никакой подготовки. Я инспектор, проверяю состояние гражданской обороны. Езжу и смотрю, как женщины, старики и дети обучаются обращению с бамбуковыми копьями и другим примитивным оружием. Другого у армии для них просто нет. Ещё в крупных населённых пунктах строятся бомбоубежища, проводятся учения. Недавно из крупных городов в сельскую местность перевезли детей. Особенно после бомбардировки Токио 10 марта.

Кейдзо при этих словах помрачнел, а я вдруг подумал, что легенда наша летит к чёрту. Какое может быть поклонение, если столица страны в руинах? Чёрт, об этом надо было подумать раньше. И почему же прежде никто из местных, кому мы говорили о своих планах, не напомнил о случившемся? Видимо, информированы плохо.

– Что касается подготовки к высадке, то она проводится в рамках операции «Кэцу-Го», – сказал полковник.

– Что за операция такая? – заинтересовался я, глядя ему прямо в глаза и опустив кинжал.

Полковник замер. Он явно понял, что сболтнул лишнее, начал нервно облизывать губы. Его лицо побледнело. Попросил ещё воды. Попил и вдруг:

– Я… ошибся, – пробормотал он.

– Не ври, – резко сказал Кейдзо, подходя ближе. – Говори, раз уж начал. Или мы тебя заставим. А станешь упрямиться, помни о семье, – он достал фотокарточку, на которой пленный был изображён в кругу жены и троих детей.

Пленный побледнел ещё сильнее.

– Ладно, – сказал я, решив сильно не давить. – Тогда начнём с малого. Как тебя зовут?

– Мацуда, – прошептал он. – Мацуда Хироси.

Не наврал, – его документы мы уже проверили.

– Ну вот видишь, уже легче, – сказал я. – Теперь расскажи про «Кэцу-Го».

Полковник вздохнул и опустил голову. Он понимал, что у него нет выбора.

– Операция «Кэцу-Го» или «Решающий бой» – это план обороны Японии, – начал он. – Мы готовимся к вторжению союзников по антигерманской коалиции. Основные силы сосредоточены на Кюсю. Там строят укрепления, размещают минные поля, артиллерийские позиции. Планируется использовать камикадзе, чтобы уничтожить как можно больше кораблей и солдат противника ещё до высадки.

– А что с гражданским населением? – спросил я.

– Оно тоже будет участвовать в обороне, – ответил Мацуда. – Все, кто может держать оружие, будут мобилизованы. Мы готовимся к тотальной войне.

– И ты думаешь, это сработает? – спросил Кейдзо.

Мацуда пожал плечами.

– Должны попытаться. Если союзники высадятся, они уничтожат нашу страну. Нельзя позволить этому случиться.

Мы переглянулись. Информация, которую он дал, была очень ценной и означала, что японцы ожидают высадки на юго-востоке, со стороны Восточно-Китайского моря, поскольку американцы к этому времени наверняка уже заняли Филиппины и сосредоточили там свою ударную группировку. Это лишь моё предположение, поскольку в моей истории всё закончилось атомными бомбардировками. Теперь события развиваются по другому сценарию.

Значит, Хонсю фактически остался без обороны. Ну, а вдруг полковник врёт? Зачесались руки применить к нему «особые методы дознания». Но что это даст? Под пытками или подтвердит, что уже сказал, или наврёт с три короба, только бы избавиться от боли. Ненадёжный способ. Да и судя по тому, как он смотрел на нас, когда ему показали фотографию семьи, офицер говорил очень искренне.

Жаль, что оставлять его в живых после такого нельзя. Если найдут, – всё расскажет. Сколько было, как выглядели, о чём спрашивали. Пришлось избавиться от толстяка. А поскольку до океана его пришлось бы тащить через дорогу, опасаясь быть замеченными, выкопали ему могилу прямо в роще и как следует потом провели по земле еловыми лапами, чтобы следов не осталось. Вернулись на окраину деревни и стали думать, как быть дальше: продолжать добычу информации или достаточно того, что уже узнали.

Глава 54

Если по правилам разведки, то у нас должно быть как минимум три источника. Пока собрали информацию только от двух: безымянного полицейского и полковника Мацуды Хироси. Оба официальные чины, причём первый даже догадывался, кто и зачем его расспрашивает. Ну, случайный прохожий задал пару вопросов, обычный дорожный трёп, ничего особенного.

Я спросил Кейдзо, как нам быть дальше, поскольку он в шпионских делах человек опытный, а моя работа в прошлой жизни, когда оказался на СВО, заключалась в том, чтобы штурмовать вражеские укрепления. Разведка, если её и проводили, была совсем другой, чаще всего опиралась на технические средства, начиная от радиоперехватов и дешифрования и заканчивая визуальным наблюдением: спутники, БПЛА, дроны. Но здесь, в 1945-м, всё намного проще и потому опаснее.

Японец внимательно выслушал меня и глубоко задумался.

– Ты бы вслух рассуждал, что ли? – попросил я. – Одна голова хорошо, а две лучше.

Кейдзо кивнул и ответил в том духе, что нам нужно вернуться в ту деревню, Кисаката, откуда мы начали свой путь. Только продвинуться дальше на север. Так у нас появится более объективная картина того, насколько побережье готово к возможному десанту. Что ж, в словах напарника был резон. Бойцов сопровождения спрашивать не стали, поскольку у них задача одна – охранять наши с Кейдзо передвижения и прикрыть отход в случае необходимости. По сути, парням выпала роль телохранителей. Но что поделать, порой и это необходимо. Всё-таки мы в тылу врага, а не на прогулке по берегу Волги.

– Что скажем тем, кто нас снова увидит? – спросил я Кейдзо.

– Узнали, что Токио разбомбили, в городе одни руины остались, – с каменным лицом произнёс бывший шпион.

– Да, верно, – согласился я. Привёл себя в порядок, опять превратившись в девицу крепкого телосложения, которая тщательно скрывает свою не слишком красивую (по женским меркам) фигуру под складками одежды, и двинулись в обратный путь. К обеду пришли в Кисакату, пообедали, но дальше решили пешком не ходить – слишком много времени это занимает. Решили найти извозчика, поскольку это лет через тридцать Япония одной из ведущих мировых держав-автопроизводителей. Пока тут главная тяга конная.

В деревушке отыскать того, кто согласится нас отвезти в Хондзё, – это был, судя по карте, самый крупный населённый пункт вдоль Японского моря. Хотя что такое крупный по нынешним меркам? Так, деревенька. Это в будущем они все тут станут мегаполисами. Хотя насчёт этого не уверен. Может, и останется чем-то вроде российского небольшого райцентра. Меня больше заинтересовало другое: посёлок раскинулся в устье реки Койоши, а значит велика вероятность, что здесь может находиться какой-нибудь судостроительный завод. Ну, или хотя бы стапели для ремонта кораблей. Не только гражданских, а прежде всего военных.

Возница вскоре всё-таки отыскался, но запросил сумму очень крупную. Кейдзо начал было с ним торговаться, но я шепнул ему, чтобы прекратил. У нас нет времени на то, чтобы экономить. К тому же деньги достались, по сути, от японского правительства – были захвачены в боях с Квантунской армией. Так что я мог с лёгкостью объявить генеральным спонсором нашей разведывательной миссии японскую императорскую армию.

Кейдзо нехотя согласился, мы забрались на повозку. Оказалась она самой обыкновенной телегой, запряжённой парой лошадей. Животины выглядели не слишком крепкими, а скорее тощими и усталыми, но зато нам почти двадцать километров не пришлось топать, и всё это время мы внимательно осматривали окрестности.

Дорога петляла между полями и редкими рощицами, иногда приближаясь к небольшим деревням, что тянулись по правую сторону, – там издалека виднелись крытые соломой крыши и приземистые постройки. Людей попадалось немного: крестьяне, занятые хозяйством, редкие путники, одинокие телеги, гружённые сеном или товарами. Однако никакой военной активности снова не наблюдалось. Ни патрулей, ни грузовиков, ни даже замаскированных построек.

Когда подъехали к окраинам Хондзё, стало заметно оживлённее. Здесь уже попадались лавки, харчевни, мастерские, а по улицам сновали торговцы, ремесленники, крестьяне с вязанками хвороста. Возница выбрал дорогу, ведущую на северо-восток, прочь от побережья. Кейдзо тут же спросил его, почему не прямо.

– Там устье реки, а дорога, по которой едем, ведёт к мосту. Вам же надо на ту сторону?

– В общем, да, – ответил мой напарник. – Только ты высади нас где-нибудь около моста. Дальше уж мы сами.

Возница кивнул, не задавая лишних вопросов. Не прошло и получаса, как мы расплатились с ним, а сами потопали в ближайшую харчевню, чтобы подкрепиться и заодно выяснить, где тут можно ночь скоротать. Внутри было сумрачно, пахло рыбой, соевым соусом и чаем. За низкими столиками сидели какие-то люди, пара местных крестьян обсуждала что-то негромко, прихлёбывая сакэ. Мы заняли место в углу, заказали похлёбку и рисовые лепёшки, а заодно поинтересовались у трактирщика насчёт ночлега.

Выяснилось, что недалеко есть небольшая гостиница, где за умеренную плату можно снять комнаты. Пока ели, мы прислушивались к разговорам, стараясь выудить что-нибудь полезное. Оказалось, в последнее время по реке действительно ходят военные суда – небольшие, но вооружённые. И если слухи верны, то чуть выше по течению может быть скрытая база. Значит, стоило проверить.

Вечером, переодевшись в более простую одежду, мы отправились на прогулку вдоль реки, изображая семейную пару. Кейдзо шёл рядом, иногда негромко переговариваясь со мной, будто бы мы просто беседовали о повседневных делах. Охранники молча неотступно следовали рядом. Если бы кто-то к ним подошёл и заговорил, то не услышал ни слова в ответ: им приказано молчать под страхом смерти. Да, такой вот жестокий у них суверен, ничего не поделаешь.

Лунный свет отражался в воде, создавая длинные серебристые дорожки. На противоположном берегу виднелись огни – возможно, ещё одна деревня или какая-то военная постройка. Мы старались не привлекать внимания, но при этом внимательно вглядывались в каждый силуэт, в каждое здание на горизонте.

Спустя некоторое время стало ясно: если здесь и есть база, то она либо тщательно скрыта, либо находится дальше вверх по течению. Нам нужно было проверить, куда ведёт небольшая дорога, уходящая на восток. Завтра мы попробуем подобраться ближе.

Рано утром встали, собрали свои нехитрые пожитки и двинулись дальше. Воздух был прохладным, тянуло сыростью, а со стороны реки слышался едва уловимый плеск волн. Дорога под ногами была твёрдой, местами потрескавшейся, с островками песка по краям. Мы шли быстро, не тратя времени на разговоры.

Спустя какое-то время впереди показались высокие ворота с КПП. Территория за забором выглядела аккуратной: ровный укатанный грунт, несколько строений, освещённые редкими фонарями причалы. У одного из них стояли три небольших катера. Ещё несколько, скорее всего, находились в патруле.

– Я знаю, что это такое, – тихо заговорил Кейдзо. – Видел документы, в них говорилось о начале выпуска катеров проекта Т-51. Они строятся по образцу захваченного у китайцев шнелльбота фирмы «Люрсен». Водоизмещение 80–90 тонн, четыре двигателя по 920 лошадиных сил каждый. Только скорость у них очень низкая – не больше 30 узлов. Потому они из торпедных считаются сторожевыми.

Я удивлённо посмотрел на бывшего шпиона. Молодец!

– Выпуск насколько массовый? – спросил его.

– Да какое там! – он усмехнулся, – штук сто, не больше. На всю империю.

Пока стояли, к нам от КПП направился солдат в форме, с винтовкой через плечо. Он остановился на расстоянии нескольких шагов, окинул нас цепким взглядом и спросил:

– Кто такие? Что надо?

Мы переглянулись. Отпираться не имело смысла. Я потупил взор, – дамам не разрешается общаться с незнакомыми мужчинами, а Кейдзо ответил спокойно:

– Доброе утро. Простите. Мы не местные, паломники. Заблудились.

Солдат несколько секунд молча смотрел на нас, потом кивнул в сторону дороги:

– Вам туда. Держитесь правее, скоро выйдете к мосту.

Оставаться здесь не было нужды. Мы уже поняли главное: база принадлежала береговой охране. Кейдзо кивнул, и мы, не торопясь, двинулись обратно. Судя по всему, это не база даже, а так, пункт ремонта катеров. Видимо, и в самом деле вся мощь японского военно-морского флота оказалась сосредоточена на юге и готовилась сражаться с американцами. Это нам только на руку. Несколько катеров с черепашьей скоростью нашим не помеха. Их расстреляют задолго до того, как те успеют первую торпеду выпустить.

Но, пока шли, я спросил Кейдзо:

– Что насчёт камикадзе? Я слышал, для них специально выпускаются какие-то быстроходные катера, начинённые взрывчаткой.

– Да, есть специальные подразделения, – ответил Кейдзо. – Называются «Синьотай». Буквально «Океанское шокирующее подразделение». Но их численность также невелика, даже до сотни катеров не дотягивает. Их выпускать начали слишком поздно, в начале 1945 года, а теперь уже почти осень, и всё близится к краху империи. Но все они далеко отсюда. Я слышал про острова Хайнань, Борнео, Чичидзима.

– Откуда ты всё это знаешь? – не выдержал и спросил я.

Кейдзо пожал плечами.

– Как у вас говорят: имеющий уши да слышит, имеющий глаза да видит.

Что ж, это теперь уже и не так важно. Мне стало интересно другое:

– Нашим об этом докладывал?

– Разумеется, – ответил напарник. – Всё включал в свои сведения и регулярно информировал ваше командование.

– Хм… получается, оно прекрасно осведомлено о том, что на Хонсю и Хоккайдо у японцев практически нет военных кораблей. А те, что имеются, нашим не чета, – на один зубок и проглотить. Выходит, зря мы тут стараемся? Но, с другой стороны, про береговые укрепления-то никто не мог знать. Тогда понятно, зачем нас сюда забросили. Ещё раз проверить перед высадкой. Что ж, резонно.

Мы дошли до моста. Дальше, как в той сказке, следовало определиться: продолжать поиски укреплений или вернуться назад, в то же место, откуда пришли. Там, зарытая в земле, лежит наша резиновая лодка с вёслами. Накачать её, и можно возвращаться к подлодке. Если погода позволит, конечно.