Текст книги "Оленин, машину! 2 (СИ)"

Автор книги: Дарья Десса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 23

Снайпер вернулся через минут сорок и хмуро доложил, что нашёл китайского охотника. Мёртвым. Убит точным ударом ножа в основание черепа.

– Профессионал действовал, – догадался я, изучая взглядом выражение лица Жигжитова, где вместо привычной азиатской невозмутимости и даже какой-то отрешённости мелькала едва заметная тревога. Мне почему-то показалось, что боец уже и себя, и весь отряд записал в покойники. Такое же выражение было у индейца из фильма «Хищник», когда тот скинул всё снаряжение, оставив лишь нож, чтобы дать инопланетному монстру последний бой.

Добролюбов посмотрел на меня хмуро, сжав зубы, будто готовился высказать что-то нелицеприятное, но промолчал. На дне его глаз мелькнула растерянность. Да, одно дело – гонять всяких мерзавцев по воровским малинам, и совсем другое столкнуться с хорошо подготовленными военными, обученными убивать. Это не пехота.

– Судя по такому поступку, у них приказ – свидетелей не оставлять, – наконец предположил я очевидное. Для меня, но не для остальных.

Лейтенант, бросив взгляд на затихшего снайпера, вскинулся в попытке возразить:

– Но мы же советские военные! На своей территории! – его голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы, отчего птицы, прятавшиеся в близких кронах деревьев, тревожно сорвались с мест.

Я остановил его взглядом.

– Плевать они хотели, советские мы или нет, наша земля или китайская, – отрезал я, делая голос твёрже. – Для них это не имеет значения. Мы – цель. И судя по методам, очень нежелательная.

Добролюбов вздохнул, опустив взгляд. На его лице отразилась внутренняя борьба: он хотел что-то сказать, но понимал, что я прав.

– Значит, будем биться до последнего, – наконец, проронил он, глядя мне прямо в глаза.

Я кивнул, чувствуя, как в груди начинает накатывать привычное холодное спокойствие перед неизбежной схваткой. Точно также же было у меня в то утро, когда я во главе отряда штурмовиков выдвинулся к очередному вражескому опорнику. В тот раз мне не повезло. То есть и да, и нет. На том свете накрыла то ли мина, то ли снаряд, оказался здесь. Второй шанс? Мне подумалось вдруг, что вот для чего я здесь: изменить течение мировой истории.

– Поживём ещё, товарищ лейтенант, – подмигнул я оперу без улыбки. В голове созрел план. Безумный, но какого чёрта я стану сидеть тут в наспех слепленном из говна и палок блиндаже? У меня, в прошлой жизни капитана ВДВ, знаний и опыта достаточно, чтобы нанести американскому отряду максимальный урон. Сделал знак Добролюбову: мол, пошли, перетереть надо.

Отошли в сторонку.

– Сергей, я тебе этого не говорил, но ты должен был сам догадаться, – начал я, напустив на себя таинственный вид. – У меня имеется спецподготовка. Её детали сообщить не имею права, сам понимаешь. Короче. Держите оборону. Я ухожу в разведку боем. Постараюсь нанести противнику максимальный урон.

– Я с тобой, – первое, что сказал Серёга.

Я улыбнулся, хлопнув его по плечу.

– Высоко ценю ваше мнение, товарищ лейтенант, – сказал чуть шутливо. – Но этого не надо. Ты должен остаться здесь и командовать обороной.

– Они нас перещёлкают, – хмуро сказал Добролюбов.

– Хрен там не плавал, Сергей, – нарочито браво заметил я. – Во-первых, они представления не имеют, сколько нас. Во-вторых, это самое главное, – бомба. Побоятся её повредить. Потому даже гранаты в вашу сторону бросать не станут. Постараются обойтись стрелковым оружием. Ну, а у меня в этом плане руки развязаны.

– Мне кажется, Алексей, ты всё-таки насчёт бомбы этой… чего-то не договариваешь, – прозорливо заметил опер.

Я прищурился, глядя ему в глаза. Умён, ничего не скажешь! Чуйка отличная. Но подробностей не узнает. Да и какой смысл? Сам не сумею объяснить суть атомного оружия.

– Товарищ лейтенант, – сделал строгое лицо. – Потрудитесь не задавать лишних вопросов старшему по званию.

Добролюбов вытянулся:

– Есть не задавать.

– Ладно, не напрягайся ты так, лопнешь, – пошутил я. – Потом расскажу как-нибудь при случае.

Опер немного расслабился.

Я пошёл собираться. Собрал с десяток гранат, диски для ППС. Хотел было вооружиться ещё снайперской винтовкой, но у Жигжитова она одна, ему нужнее. К тому же мне привычнее обращаться с СВД, а ещё бы лучше заиметь «Винторез», но где его тут возьмёшь? А вот если бы КСВК, то я бы покрошил пиндосов в мелкую окрошку, как нечего делать. Ну, мечтать не вредно. Есть в этом и один очень хороший момент: у американского спецназа нет противопехотных мин направленного действия «Клеймор», да и вообще вооружение не сказать чтобы особенно мощное. Хотя что рассуждать? Девяти граммов свинца будет достаточно, чтобы старшина Оленин лёг в пропахшую хвоей таёжную землю.

Кстати, а с чего я вообще решил, что это спецназ? «Конечно, противника недооценивать нельзя, это прямая дорога к поражению. Но ведь ещё несколько лет в армии США не будет никаких сил специального назначения и специальных операций. „Зелёные береты“ появятся лишь в начале 1950-х годов. „Морские котики“ – десять лет спустя, – подумал я. – Значит, дело мне придётся иметь с самыми обыкновенными морскими пехотинцами. Вот и посмотрим, кто круче: советский десантник или эти, мнящие себя потомками преторианцев, чёрт бы их всех побрал».

Собравшись, я попрыгал, проверяя, не звенит ли чего. Потрогал катану. Ту самую, что была создана мастером Мицуи Хара и досталась мне в честном поединке с японским лейтенантом, потомком самураев Сигэру Хаяши. Решено: не автомат и не пистолет станут моим основным оружием, пока буду разбираться с американским отрядом. А эта катана и её верный спутник – кинжал, танто.

Закончив проверку, подошёл к Добролюбову. Сказал, чтобы передал бойцам приказ: «Не высовываться. Беречь себя».

– Запомни, Алексей, никакого геройства. Сидеть и обороняться. Ждать подхода наших. Это не просьба. Это приказ. Как понял?

– Есть, товарищ полковник! – вытянулся опер. – Разрешите идти?

– Удачи, Серёга, – я протянул ему руку и крепко пожал. Потом, немного поддавшись эмоциям, крепко на секунду прижал к себе, обняв. Отодвинувшись, подмигнул: – Будем живы, не помрём! – развернулся и зашагал в тайгу.

Я постарался вспомнить всё, чему меня учили в Рязанском ВДКУ. Постарался слиться с окружающей местностью, стать частью дебрей. Было трудно: без карты в тайге чёрт его знает, куда двигаться, а наш единственный проводник погиб. Потому мне каждый шаг приходилось тщательно просчитывать, прислушиваться к малейшим шорохам и обращать внимание на мельчайшие детали в окружающем пейзаже.

Природа здесь не прощала ошибок. Я шёл, где позволяла местность, и полз, где кустарник или ветки деревьев образовывали сплошную стену. Тайга была как живое существо, которое пыталось не впустить чужаков: ветки хватали за одежду, корни цепляли ноги, а узкие тропы, когда-то проложенные животными, внезапно обрывались.

Я направлялся туда, где, как сообщил наш снайпер, погиб китайский охотник. Путь был долгим и изматывающим. Иногда казалось, что двигаюсь по кругу: знакомый валун, кривое дерево, чёрная от времени упавшая сосна – всё это словно повторялось, проверяя моё терпение на прочность. Но я твёрдо верил, что смогу добраться. Откуда взялась уверенность, не знаю. Да какая разница? Главное – дойти.

Наконец, я добрался до места, о котором говорил снайпер. Земля была усыпана следами борьбы – поломанные кусты, отпечатки тяжёлых сапог на мягком грунте. Хуа Гофэн лежал на земле в напряжённой позе, словно даже после смерти пытался защищаться до последнего. Его убили профессионально, уверенной рукой.

Рядом с телом валялся обрывок ткани – тёмный, будто с какой-то униформы. На земле нашёлся отпечаток тяжёлого ботинка с характерным рисунком протектора. Не китайские. Не наши. Но я уже видел такие следы раньше, в учебниках по тактике и контрдиверсионной борьбе. Такие ботинки носили американские морские пехотинцы. Правда, потом они немного изменятся, но не слишком. Таковы пиндосы: зачем портить то, что хорошо работает много лет? У них потому даже знаменитая М-16 не особо изменилась за полвека. Всё та же штурмовая винтовка калибра 5,56 мм.

Но всё-таки грудь сжала тревога. Если несчастного китайца убили, уже не разведка, это зачистка. Я присел рядом с телом, внимательно осматривая окружающую территорию. Следы уходили на северо-запад. Убийцы не торопились, передвигались методично, но уверенно. Тайга будто бы выдавала их направление: сломанные ветки, лёгкие углубления на тропе. Не пытались скрыть свои следы. Им главное бомбу найти. Дальше, можно предположить, вызовут десант побольше. Да хоть целый полк.

Я чувствовал, как начинает расти напряжение. Совсем скоро столкнусь с врагом, о котором только фильмы смотрел да книжки читал. Но самое важное – между советскими и американскими войсками ещё не было прямого столкновения. А может и было. Кажется, в Гражданскую войну. Но это неважно. Мне теперь главное – нанести противнику максимальный урон. А там пусть хоть присылают к Дальнему Востоку весь свой тихоокеанский флот. Встретим подобающе.

Я двинулся дальше по следам американцев, стараясь держаться как можно тише. Каждый шаг был осторожным, движение – выверенным. Тайга вокруг словно ожила: казалось, что каждое дерево, каждая тень следит за мной, подсказывая, что приближаюсь к чужакам. Но было ощущение, что я на своей, родной советской земле. Значит, всё получится.

Сердце застучало оглушительно, когда наконец их увидел. Враги двигались уверенно, без лишней суеты. Камуфляж сливался с окружающей местностью, но на близком расстоянии это уже не помогало. Они были вооружены пистолетами-пулемётами Томпсона М1, которые я хорошо знал по тактическим занятиям. Никаких винтовок, но на поясе у каждого висели ножи, а в кобурах – пистолеты – Кольт M1911. Эти ребята явно знали, что их ожидает. Подготовились.

Их строй поразил слаженностью. Шли плотно, колонной. Боевого охранения, как ни странно, не выставили. Я поспешил вперёд, поднимаясь на склон ближайшего холма. С этого места обзор был лучше, удалось рассмотреть их колонну полностью. Насчитал пятьдесят восемь бойцов. По-нашему – почти рота. Зрелище одновременно пугало и вызывало странное волнение. Серьёзное подразделение. Такие силы бросают туда, где ставки высоки. Смогу ли сделать, что задумал?

Я двинулся вперёд, опережая противника. Решил устроить ему небольшую засаду. По пути, стараясь торопиться и в то же время быть осторожным, установил три растяжки. Дальше обнаружил ствол старого огромного кедра, который повалил ураган, и устроился под ним. Здесь будет моя огневая точка.

Глава 24

Лёжа среди хвои, я вжимался в землю, чувствуя её сырость и холод. Над головой колыхались верхушки сосен, но внизу, среди густого подлеска, стояла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом деревьев. Холодок кололся в шею, запах смолы щекотал ноздри, но я не двигался, стараясь слиться с этой живой, настороженной тайгой.

Каждый звук цеплялся за слух. Где-то вдали треснула ветка, но неясно, было ли это животное или люди. Ветки кустарника шуршали под лёгким ветерком, словно кто-то притаился в ожидании. Я вслушивался, напряжённо вглядывался в окружение, пока собственные мысли не ворвались, как гром среди ясного неба.

«Не дурак ли я, в самом деле?» – мелькнула мысль. Один-единственный боец, вооружённый автоматом, да ещё с небольшим запасом патронов, против целой роты американских солдат. Они ведь явно не новобранцы, а отборные профессионалы. Люди, которых сюда забросили, чтобы выполнить важное задание, а не устраивать прогулки по тайге.

«Чего ради я собираюсь задницу порвать на британский флаг? – продолжала глумиться собственная голова. – Они же разделают меня, как Бог черепаху, вякнуть не успею».

Мысли вызывали панику, сердце билось так громко, что я боялся, как бы враги его не услышали. Лоб взмок, и капля пота скатилась по виску, замерев у подбородка. Но тут я стиснул зубы так, что больно стало челюсти. «Никаких сомнений, никаких трусливых вопросов. Отставить панику, капитан Парфёнов! Етить твою налево, ты ведь не для того все эти годы шёл по своему пути, чтобы теперь пасть духом», – привёл себя в чувство.

Я глубоко вдохнул, позволяя лесу вернуть мне часть утраченного спокойствия. Запах сырой земли и прелой хвои казался теперь даже успокаивающим. Вспомнил, как нас учили в училище – верить своим силам, использовать каждое преимущество. «Тайга – это мой союзник, не их. Здесь я как рыба в воде, на своей земле, а они… Чужаки. Их навыки бесполезны, если я останусь тенью».

Я осторожно подтянул автомат ближе, прикинул, где могут быть их слабые места. Плотная колонна – удобная мишень, если действовать неожиданно. Не таким зверям зубы обламывали, как нас учили в Рязани.

«Тактика, чёрт возьми, – напомнил я себе, стараясь переключить мысли на деловой лад. – Хладнокровие. Я один, и это преимущество. Им нужно держаться вместе, сам могу раствориться в этом лесу. Они меня не найдут, пока не захочу».

С этим ощутил лёгкое успокоение. Да, ситуация была отчаянной, но не безнадёжной. Главное – не торопиться. Враг был близко, но пока он не знал о моём присутствии. А значит, у меня есть шанс.

Они появились вскоре, не прошло и сорока минут, как я занял позицию. Внутри всё напряглось. Много лет нас настраивали на противостояние с американцами. Но никогда прежде они не становились нашими врагами на поле боя. То есть моими персонально. Теперь предстояло схлестнуться. Лёжа среди хвои, я продолжал всматриваться в колонну, которая двигалась через лес. В руках у врагом были пистолеты-пулемёты Томпсона М1, на поясе висели ножи и «Кольты». Никаких винтовок, только автоматы, которые выдавали подготовку к ближнему бою, к молниеносной атаке.

Вооружение сказало о том, что передо мной не разведчики и не диверсанты. Это десантники, отправленные с чёткой задачей – найти ценный груз и захватить любой ценой. Потому теперь тараном пёрли через лес, не утруждая себя тонкими манёврами. Решили, видать, их командиры, что этого будет достаточно. Настороженные, да, но недостаточно грамотные. Боевого охранения не выставили, вперёд разведку не отправили. Просто шли плотной колонной, будто и не догадывались, что в тайге опасность может поджидать за каждым кустом.

С их стороны это была ошибка. Я знал, как устроен лес, умел слиться с ним, пока они ломали мелкие ветки под ногами, выдавая своё присутствие. Тайга казалась им врагом, не укрытием. Эта уверенность сыграет мне на руку. Ещё раз я оглядел колонну, отметив, как они держатся слишком близко друг к другу. Если подойти с умом, это может стать их слабостью.

– Ну что ж, господа пиндосы, – пробормотал себе под нос, – окропим земельку красненьким?

Я дождался, пока колонна доберётся до первой растяжки. Откуда узнал, что пройдут именно здесь? Всё просто: так пролегла звериная тропа – по дну оврага с пологими сторонами. Там бежал мелкий ручей, и зверьё, видать, повадилось ходить сюда на водопой. Слева же высокая сопка с крутым склоном. Справа – такая же. Моя позиция была на выходе из оврага, там где обе возвышенности выравнивались, и дальше до самого места крушения тянулась более-менее ровная поверхность.

Короткий взрыв гулко ухнул, ударив по барабанным перепонкам. Пятеро американцев, шедших впереди, кинулись в разные стороны, а шестой, что первым топал, рухнул на землю бездыханным. Его нашпиговало осколками от лимонки по самое некуда. Весь отряд посыпался на хвою, выставляя оружие в разные стороны. Решили, видимо, что нападение. Но нервы у парней оказались стальные: никто не выстрелил. Будь менее опытные, принялись бы палить куда попало, а эти только булки сжали.

Когда земляная пыль, куски коры, ветки и листья опали на землю, и воцарилась тишина, стали слышны стоны раненых. К ним поспешили двое. Я так понял – санитары. Брякнувшись рядом, стали оказывать первую помощь. Всматриваясь в них через бинокль, увидел: действуют профессионально, только не всех получится вернуть в строй. Тот, самый первый, который зацепил ногой растяжку, погиб на месте. Ещё двое, шедшие позади, минут через пять перестали дышать. Трое других корчились от боли, но затихли, получив дозу обезболивающего. Судя по ранам, крепко им досталось.

Я посчитал в уме: было 58, стало 52. Всё-таки до хрена и больше, что говорить. Стало интересно: дальше как будут идти? Всё так же, бездумно то есть? Тогда их ждут ещё два сюрприза. Уж кто-то, а капитан Парфёнов растяжки ставить умеет. Война научила. Им бы миноискатель или собаку, но они даже разведку вперёд не отправили. Что уж говорить, та ещё подготовочка.

Поняв, что дальше пиндосы будут действовать по прежнему сценарию, хоть и напряглись как следует (но нападения не последовало, и они видимо решили, что произошедшее – случайность), я пополз к концу колонны, которая растянулась на пару сотен метров.

Оказавшись в нужной точке, я приметил, как несколько солдат осторожно переместили раненых в тыл группы. Их уложили на импровизированные носилки, соорудив их из толстых веток и камуфляжной ткани. Бойцы выглядели измотанными, с лицами, потемневшими от пота и грязи. Кто-то хрипло выругался, поднимая носилки с особенно тяжёлым товарищем.

Ситуация была нелепой, если смотреть на неё с военной точки зрения. В нормальных условиях раненых отправляют в тыл, вызывают транспорт для эвакуации. Но где тут его взять? Они забрались слишком глубоко на советскую территорию, и рассчитывать им приходилось только на себя. Видать, задачу им поставили жёстко: найдите бомбу, и мы поможем. Ну, а нет, так… Чёрт его знает. Может, потопают до самого океана обратно.

Я присмотрелся внимательнее. Раненых крепко посекло осколками – кровь запеклась на бинтах, кое-где продолжала течь. У одного из бойцов рука была плотно примотана к телу, видимо, кость раздробило, а другой явно потерял много крови, его лицо стало белее бумаги. Они стонали, но старались не шуметь, прикусывая губы или стиснув зубы.

Этих бедолаг надо было бы оставить на месте, если уж так прижало. Двигать их дальше, да ещё вглубь тайги, – решение явно сомнительное. Кто знает, что впереди? Болота, сопки, густые заросли… Одно неверное движение, и раненые не только замедлят колонну, но могут стать причиной её гибели. Так, по крайней мере, говорится в любом наставлении, обучающем военных.

Однако американцы явно не хотели бросать своих. Решение тащить их с собой, похоже, основывалось не на здравом смысле, а на каком-то принципе. Это, конечно, вызывало уважение. Но такое поведение играло против них же.

Я облизнул пересохшие губы и продолжил наблюдать. Среди тех, кто оказывал помощь, были крепкие парни, но даже у них силы подходили к концу. Плечи ссутулились, движения стали неуклюжими. Если бой вспыхнет внезапно, на этих ребят рассчитывать уже не придётся – они истощены донельзя. Тащить на себе здоровяков, а потом возиться с ними – непростая им досталась работёнка.

– Ладно, посмотрим, – прошептал я, прислушиваясь к шороху ветра. – Ваш груз станет вашим же якорем. Навёл автомат, прицелился и дал очередь. Перекатился. Снова вскинул ствол. Ещё очередь. Сменил позицию. Я начал двигаться, постепенно делая полукруг от хвоста колонны, поливая её свинцом. Не щадил никого. Ни раненых при первом взрыве, ни санитаров. Херачил, стараясь бить прицельно, и американцы первые несколько секунд даже сообразить не успели, что происходит. Им показалось, вероятно, что на них напал большой отряд. Тем более что я, решив придать своим действиям «массовости», заорал:

– Третий взвод! Обходи с фланга! – это было в надежде, что среди пиндосов отыщется тот, кто переведёт их командиру.

Я кружился, – и откровенно сказать куражился, – несколько минут, а тем временем американцы опомнились и стали отстреливаться, используя складки местности, чтобы обороняться. Вокруг меня засвистели пули, стало слишком опасно. В какой-то момент я нырнул в ответвление оврага, где пули не могли достать, и прекратил стрельбу. Но долго на одном месте оставаться было нельзя – враги наверняка захотят знать, какая сволочь на них напала, и отправят сюда отряд. Потому, сменив магазин в ППС, я полез из оврага наверх, чтобы найти укрытие.

Не знаю, скольких я убил, количество раненых тоже подсчитать не удосужился. Но мне показалось, что полдюжины пиндосов навсегда останутся в нашей тайге. Правда, появилась проблема: оставшиеся осатанели. Они теперь меня в живых не оставят – дело принципа. Что ж, я был готов к такому. Переведя дыхание, двинулся по линии движения колонны. Туда, где приготовил ей ещё парочку сюрпризов. В том, что меня могут выследить, не сомневался даже. Да пусть себе. Я веду их мало того, что на свои растяжки. Так ещё впереди и наша огневая точка.