Текст книги "Оленин, машину! 2 (СИ)"

Автор книги: Дарья Десса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 47

В корейский городок Наджин прибыли около десяти часов утра. Полуторка, тарахтя и подпрыгивая на ухабах, медленно въезжала в центр поселения. Городом этот населённый пункт можно было назвать с большой натяжкой – скорее, деревня, разросшаяся на склонах окружающих бухту невысоких гор. За миллионы лет стекающие с них потоки воды образовали разветвлённое устье со множеством ручейков и одной более-менее широкой речушкой. Постепенно здесь стали селиться люди, поскольку бухта с восточной стороны закрыта от океана длинным, уходящим на пять километров на юг мысом. На выходе из неё два острова – крупный и вдвое меньше.

Потому здесь и климат благоприятный в этой естественной природной котловине, и для подготовки к высадке очень удобно: на высотах вокруг городка можно расположить средства ПВО. Насколько я мог заметить, эта работа уже велась: сапёры укрепляли позиции, а зенитчики втаскивали на вершины гор свои орудия. Плюс до нашей границы недалеко, и особенно до Владивостока – по прямой всего 150 км.

Пока ехали, несколько раз пришлось показывать документы патрулям, из чего я сделал вывод, что наши войска уже заняли район. На окраинах Наджина заметил свежевырытые окопы, танки и артиллерию, бойцы носили ящики с боеприпасами, устанавливали палатки и маскировали технику. В самом Наджине патрули неспешно двигались по улицам, следя за порядком. У складов офицеры что-то обсуждали с корейцами, те кивали, показывали руками в сторону порта. По узким улочкам бегали дети, женщины спешили по своим делам, а старики сидели у чайных домиков, молча наблюдая за суетой.

Полуторка остановилась в центре, и мы с водителем выбрались из кабины. Ноги затекли, спина ныла от долгой дороги. Где-то ближе к порту звучали команды, двигались сплошными потоком грузовики, офицеры проверяли списки прибывших. Наш путь сюда был окончен, но предстояло узнать, что будет дальше. Для этого желательно было отыскать какой-нибудь штаб, чтобы понять, прибыл ли сюда полк, в котором мне предстоит служить. Но указателей я не заметил, значит требовалось просто добраться до комендатуры.

Когда мы добрались до неё, она напоминала встревоженный улей. Внутри царил настоящий хаос: двери хлопали, словно крылья испуганных птиц, печатные машинки выстукивали бесконечные сообщения, а военные сновали туда-сюда, будто муравьи, спешащие по своим невидимым тропам. Воздух был наполнен гулом голосов, звоном телефонов и топотом сапог. Я огляделся, пытаясь сориентироваться в этом водовороте, попробовал остановить одного, второго и третьего, но все отмахивались от меня, как от назойливой мухи.

Пришлось спуститься вниз. У выхода я заметил бойца охраны, который стоял, наблюдая за происходящим с видом стороннего наблюдателя. Он едва успевал подносить руку к пилотке, отдавая воинское приветствие каждому, кто проходил мимо. Лицо было уставшее, запылённое. Мне подумалось, он не чает, как поскорее смениться, вернуться в часть, поесть и завалиться спать.

Я подошёл к нему и спросил, как найти кого-нибудь из командования СМЕРШ. Боец, немного растерявшись от моего вопроса, ответил не сразу. Он посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли вообще говорить, а затем, немного подумав, сказал:

– Это не здесь. Вам надо в Синхае-донг, это за вон той грядой, – он указал рукой на горы, которые, словно неровная стена, закрывали город и бухту от океана с востока. – Я слышал, там расквартирована какая-то крупная часть СМЕРШ. Но она ли вам нужна, товарищ капитан, я не знаю.

Его слова прозвучали с оттенком сомнения, будто он сам не был уверен в том, что говорит. Я кивнул, поблагодарил его и, бросив последний взгляд на суету комендатуры, направился к полуторке. Горный хребет, который указал солдат, не казался неприступным, поскольку горы тут не слишком высокие. Оставалось к ним только дорогу найти, а потом уже станет понятно, зачем мои сослуживцы забрались поближе к океану.

Дорога, ведущая через горный хребет, начиналась строго на востоке Наджина. Сначала она казалась прямой и широкой, но уже через несколько сотен метров начала сужаться, петлять и уходить вверх, словно змея, извивающаяся между скал и редких сосен. Расстояние до деревни Синхае-донг по карте было всего три километра по прямой, но на деле пришлось преодолеть целых восемь. Дорога то взбиралась на крутые склоны, то резко спускалась вниз, огибая каменистые выступы и огромные валуны.

Мне бы очень хотелось забраться куда-нибудь повыше и осмотреться. Представляю, какой шикарный вид открывается отсюда сразу во все стороны! С одной – Наджин в бухте, на юг– уходящий в океан мыс с горной грядой, на север – гористая местность, укрытая тайгой, а на востоке – Японское море. Увы, но останавливаться и любоваться красотами было некогда. Долг зовёт.

Движение по этой узкой дороге не таким плотным и напряжённым, как возле города. Колонны бронетехники, грузовиков и легковых автомашин не сновали туда-сюда, словно муравьи, спешащие к своему муравейнику. Но всё-таки пришлось ехать медленно. Федос, то и дело притормаживая, проклинал узкую каменистую дорогу. Полуторка, натужно фырча мотором, с трудом преодолевала подъёмы, а на спусках приходилось быть особенно осторожным, чтобы не сорваться с обрыва. Временами казалось, что мы едем по кругу: один поворот сменялся другим, и только по солнцу можно было понять, что мы всё же движемся в нужном направлении.

Наконец, после долгого и утомительного пути, мы спустились с последнего горного склона на восточной стороне хребта. Перед нами открылась долина, в которой раскинулась деревня Синхае-донг. Небольшие домики, крытые соломой и лишь изредка черепицей, а вокруг них огороды и деревья. Едва мы приблизились к населённому пункту, как нас остановили бойцы на блок-посту. Двое солдат с автоматами наперевес подошли к машине. Лейтенант с красной повязкой и белыми буквами «Комендатура» на рукаве строго приказал выйти и предъявить документы.

Я выбрался из кабины, чувствуя усталость после долгой дороги, и протянул свои бумаги. Лейтенант внимательно изучил их, сверяя с каким-то списком, а затем кивнул, разрешая проезд. Воспользовавшись моментом, я спросил, какая часть здесь находится. Офицер, неопределённо махнул рукой в сторону центра деревни.

– Вам туда, товарищ капитан, – коротко сказал он. – Там всё расскажут, если сочтут нужным.

Его тон был сухим и официальным, но в глазах читалась усталость. Видно было, что он уже не первый день стоит на этом посту, пропуская машины и людей. Я поблагодарил его, забрался обратно в кабину, и мы двинулись дальше. Дорога в деревню была уже гораздо спокойнее, но напряжение не отпускало. Что ждёт нас в Синхае-донге? Кто встретит? И главное – найду ли там тех, кого ищу? В противном случае придётся возвращаться в Наджин и снова искать того, кто подскажет.

Комендатура нашлась в небольшом, почти неприметном деревянном домишке, который выделялся разве что красным флагом, гордо реявшим на крыше. Здесь не было ни охраны, ни шумной суеты, как в Наджине. Тишина и спокойствие, нарушаемые лишь редкими голосами изнутри, создавали ощущение, будто я попал в совсем другой мир. Я подошёл к двери, немного задержался, чтобы перевести дух, и вошёл внутрь.

Открыв ближайшую дверь, я замер на пороге. За столом, склонившись над какими-то бумагами, сидел рядовой Николоз Заурович Гогадзе. Его лицо, знакомое до боли, было сосредоточено, но, услышав скрип двери, он поднял голову. Наши взгляды встретились, и я не смог сдержать широкой улыбки.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – приветствовал он, ещё не узнавая меня. – Вы кого-то ищете?

– Николоз! – воскликнул я, не скрывая радости. – Неужели моя физиономия настолько изменилась, что ты боевого товарища не признал⁈

Он на мгновение замер, а затем начал внимательно меня разглядывать. Сначала снизу вверх, потом сверху вниз, словно пытаясь сопоставить мой образ с кем-то из своих воспоминаний. И вдруг его глаза стали огромными, будто он увидел призрака. Николоз вскочил с табурета так резко, что тот с грохотом улетел в угол, раскинул руки и заорал во весь голос:

– Лёха! Генацвале! Дорогой! – и буквально кинулся на меня, обхватив в крепких объятиях.

Он тискал меня почти полминуты, так что косточки хрустели, а дыхание перехватывало. Но вдруг, словно очнувшись, Николоз отпрянул, снова уставился на меня своими огромными глазами и спросил с тревогой в голосе:

– Лёха, ты что, офицера убил и форму украл⁈ – он указал на мои погоны и награды. – И звезда Героя, орден Ленина… Слушай, генацвале, – он перешёл на шёпот, оглядываясь по сторонам. – Если тебе надо срочно бежать, я помогу…

Я не смог сдержаться и звонко рассмеялся. Это ж надо было додуматься до такой ерунды!

– Конечно нет! – ответил с широкой улыбкой. – Дружище, ты за кого меня принимаешь!

Николоз на мгновение задумался, а затем его лицо снова озарилось улыбкой. Он хлопнул меня по плечу, словно проверяя, реальный ли я, и засмеялся в ответ. Только глаза оставались тревожными.

– Ну ладно, ладно. Вот тебе документы, можешь сам проверить, – сказал я и протянул ему бумаги, удостоверяющие, что я на самом деле капитан СМЕРШ, а не тать с большой корейской дороги.

Гогадзе взял корочки, посмотрел, потом вернул и восхищённо сказал:

– Генацвале, за какие же такие заслуги и подвиги тебя… вот так? – он провёл рукой, указывая на меня.

– Давай вот как сделаем. Я доложу командиру полка о прибытии, а потом, как время будет, мы сядем с тобой и поговорим как следует, хорошо?

– Так точно! – радостно сказал Николоз. – А командир полка там, – он вышел и проводил меня в другую часть дома. – Вот здесь, за этой дверью.

Я поблагодарил грузина, постучал и вошёл. За столом, корпящими над картой, обнаружились сразу двое знакомых людей: командир полка Андрей Максимович Грушевой и начштаба Валерьян Митрофанович Синицын. Оба, услышав моё приветствие, сначала оторвались от бумаг, а затем уставились недоумённо. Такого превращения, чтоб из старшины в капитаны-орденоносцы, им точно раньше видеть не доводилось.

– Оленин? – изумился комполка. – Это в самом деле ты? Быть не может…

Он подошёл, взял протянутые документы, ознакомился сам, затем передал не менее поражённому Синицыну. Уставился на новенькие награды.

– Нет, нам, конечно, сообщили, что в расположение полка направляется новый начальник разведки. Но мы с Валерьяном Митрофановичем подумали, просто тёзка твой. Бывает же такое, но… чтобы вот так…

– Да уж, капитан Оленин, озадачил ты нас с комполка, – заметил начштаба.

– Лепёхин! – позвал Грушевой, и по первому же зову явился его порученец или, вернее было его назвать, адъютант. Тот самый лейтенант, с которым нам уже доводилось встречаться прежде. Он вошёл, но меня не узнал. – Сооруди-ка нам чаю на троих, – приказал комполка, и офицер быстро вышел.

Вскоре мы уже сидели за другим столом, поменьше, и пили ароматный (насколько я понял, настоящий китайский) чай. Поскольку тот, кого я приехал сменить, был тяжело ранен, и не успел ничего сообщить командованию части, мне пришлось сделать это самому. И про американский самолёт, и про «объект», и про то, как меня вместе с лейтенантом Добролюбовым и тремя оставшимися в живых десантниками спецбортом увёз в Москву заместитель начальника ГУКР СМЕРШ по разведработе генерал-лейтенант Николай Николаевич Селивановский. О том, что в столице у меня состоялась приватная встреча с товарищами Сталиным и Берией, я рассказывать не стал. Просто заметил, что руководство СССР оценило старания нашей спецгруппы по захвату и удержанию важнейшего объекта, и наградило.

– Теперь я здесь. Прибыл в ваше распоряжение, готов к выполнению любых задач, – закончил я.

– Задача у нас теперь одна, капитан, – заметил Грушевой. – И архисложная, как сказал бы товарищ Ленин. У нас же на той стороне, – он имел в виду, само собой, Японию. – Никого и ничего. Когда американцы высаживались в Нормандии, у них были обширные сведения разведки. Нам же предстоит, фактически, всё делать с нуля. Мы здесь в отрыве от остальной группировки неслучайно. Чтобы избежать утечки информации. Нам предстоит дело стратегически важное и опасное: подготовить и высадить на Хонсю группу разведчиков.

Глава 48

Это же так легко сказать: давай, капитан Оленин, бери с собой пару-тройку людей, садитесь на быстроходный катер, завтра будете уже возле Хонсю, высадитесь, осмотритесь на местности и обратно тем же ходом. «Да нет ничего проще, товарищ полковник!» – хотелось мне ответить. А заодно прояснить командиру, что названное им из разряда околонаучной фантастики. Сложность задачи не лежала даже в её физическом исполнении. Проблема заключалась в том, что пути, которые казались лёгкими на словах, часто скрывают массу незаметных для внешнего наблюдателя трудностей. И именно их нужно учитывать, если хочешь действительно выполнить задачу, а не попасть в ловушку неоправданного оптимизма.

– Товарищ комполка, если честно, то не очень хорошо представляю, как её выполнить, – сказал я искренне, чтобы не вышло потом: смолчал, а из-за своей трусости перед большими звёздами на погонах ничего сделать не смог, провалил задание. То, которое на словах выглядит как дело обыденное, но на деле превращается в серию сложных решений, каждое из которых может изменить картину в целом. Я хотел, чтобы командир понял, насколько непростая ситуация.

– Я тоже, – неожиданно ответил Грушевой. – Мы тут по карте посмотрели. Около семисот километров через Японское море! И это только если плыть прямо. На деле всё намного труднее, чем кажется.

– Расстояние до Хонсю, если плыть, например, на катере типа Г-5, зависит от нескольких факторов: скорости катера, погодных условий и типа маршрута, – рассудительно заметил Валерьян Митрофанович. – Средняя скорость такого катера 50–60 км/ч. Таким образом, для преодоления расстояния в 600–700 км идти придётся около 10–12 часов, если погодные условия будут благоприятные. Однако, если учитывать возможные остановки, маневрирование, то время пути может значительно увеличиться. Как минимум, по пути будет масса факторов, которые могут замедлить процесс.

– И это ещё половина проблемы, – заметил комполка. – Если заметят японские самолёты или корабли, то… можно легко попасть под обстрел, не успев даже среагировать. Всё это значительно усложняет задачу. На первый взгляд решение кажется простым, но стоит ли доверять только скорости катера?

– Так что же, идти придётся без прикрытия? Может, тогда лучше на подлодке? Скрытность хорошая. Подходим максимально близко, высаживаемся через торпедные аппараты, а дальше самостоятельно до берега. Едва ли у японцев на той стороне, учитывая протяжённость береговой линии, много радиолокационных станций обнаружения. Если они там вообще есть, – заметил я.

Старшие офицеры переглянулись, посмотрели на меня с большим интересом. Не знаю, что они подумали, но было понятно, что я подкинул мысль, которая заслуживает внимания, а не просто беспомощно рассуждал. Если бы не одно «но»: уж слишком заумно говорю для бывшего водителя в звании старшины.

– У нас была очень интересная лекция в Москве на тему подготовки к десантированию в Главном управлении, – соврал я, поскольку и так наговорил лишнего. В самом деле, не должен вчерашний старшина так заумно рассуждать. Чёрт, но мне же хочется поучаствовать в выработке правильной тактики, а не столбом стоять, ожидая приказа! «Да пошло оно всё на хер!» – решил я про свои сомнения.

– Идея с подводной лодкой выглядит неплохо. Только нам для того, чтобы правильно всё оценить, нужен кто-то с ВМФ, моих знаний для этого недостаточно, – заметил начальник штаба.

– Гогадзе! – позвал комполка. – Соедини меня со штабом Тихоокеанского флота, – приказал полковник Грушевой.

Я уставился на него удивлённо. Откуда у простого командира полка, пусть даже и СМЕРШ, такие полномочия? И вообще, ему бы сначала обратиться к командованию дивизии, а уже потом… чтобы не перепрыгивать через головы вышестоящих начальников, а то ведь чревато.

– Наш полк переведён на особое положение, – пояснил мне подполковник Синицын, увидев выражение лица. – Мы подчиняемся теперь непосредственно Главному управлению СМЕРШ, так что… делай выводы, капитан.

Я молча кивнул. Что ж, теперь понятно, отчего полк расквартирован теперь здесь, на отшибе, а не в городе. И почему такая мощная защита ПВО у него, а ещё всё замаскировано максимально: когда мы спускались с горной гряды, я вообще ничего из военной техники не заметил. Разве только КПП, но это ерунда, на такое ни одна воздушная разведка не клюнет. Да и японских самолётов в небе не видел уже очень давно.

– Ладно, капитан. Ты пока иди, найди себе место для ночлега, документы оформи, встань на довольствие. Один приехал? – спросил начштаба.

– Никак нет, мне выделили машину с водителем. Рядовой Руденцов.

– Хорошо. Бери его своим ординарцем, если нужен. Ну, подожди снаружи. Сейчас комполка освободится, представит тебя личному составу.

– Есть!

Я поспешил наружу. Полуторки возле здания уже не было. Федос угнал куда-то. Я растерянно огляделся: ну, и куда подевался этот умник? Он появился из-за угла с улыбкой до ушей:

– Товарищ капитан! Тут мне приказали машину отогнать, так она там, – он показал себе рукой за спину. – Вы не волнуйтесь! Всё имущество в целости и сохранности, я за этим слежу.

Посмотрев на него иронично, я заметил:

– Да? И кто же прямо сейчас присматривает на имуществом? Ну, если ты здесь, а оно где-то там.

– Так это… – растерялся Федос.

Я улыбнулся.

– Иди к машине, жди там. Скоро поедем.

– Есть! – козырнул парнишка и убежал. Я проследил, куда он направился. Оказалось, что в полсотне метров предусмотрительно выкопали котлован с пологим спуском, туда полуторка и поместилась, а сверху её накрыли маскировочной сетью. Сверху посмотришь – ничего, ровная местность.

Вскоре вышел начштаба.

– Пошли, – сказал коротко.

– Я на минутку, товарищ подполковник, – сказал ему и метнулся за Федосом.

Вскоре мы уже ехали втроём, – Синицын забрался в кабину, чтобы дорогу показывать, я разместился в кузове. Пока ехали, – всего с полкилометра примерно, – не увидел ни одного местного жителя. Даже стало интересно, куда они все подевались. В то, что их вывезли скопом, не верилось. Мы же не японцы и не германцы какие, чтобы местное население угонять с нажитых мест. Видимо, местный люд просто предусмотрительно попрятался, ну или мужчины в море рыбу ловят и прочую морскую живность, а бабы с детишками по домам сидят, не высовываются.

Мне вспомнились фотографии современных населённых пунктов Северной Кореи – из тех, что сделали наши туристы, причём в основном тайком, уж очень не любят тамошние гиды, чтобы гости снимали, что не положено. А не положено там почти всё. Так вот людей на тех снимках очень мало. Будто нарочно прячутся. Хотя страна-то густонаселённая. По идее, там повсюду должно быть народу видимо-невидимо, а вот и нет. Мне даже подумалось: может, традиция такая? Но почему-то южные корейцы ведут себя иначе.

Хотя о чём это я? До разделения единого государства на два противоположно мыслящих пока не дошло. Это случится позже, когда Японская империя капитулирует. Но так уже почти случилось в моём времени, а здесь для этого ещё далеко. Иначе мне бы в Москве сказали: мол, возвращайся-ка ты, старшина Оленин, в свой батальон, крути дальше баранку виллиса и жди скорой демобилизации.

Мы приехали на северную оконечность деревни. Здесь обнаружились несколько блиндажей, укрытых ветками и маскировочными сетями. Кто-то заметил начштаба, вылезающего из грузовика, и поспешил вывести и построить личный состав. Вскоре мы с Синициным оказались перед шеренгой из девяти бойцов, включая старшего сержанта, который ими командовал. Он по-уставному подошёл к начштаба и доложил, что личный состав разведывательного взвода полка построен. Я сразу же его узнал и улыбнулся: Антоха Жилин! Тот самый, с которым мы японского лейтенанта Сигэру в плен взяли! Вспомнился и подарок боевого товарища – кобура с ТТ. Жаль, потерялась она вместе с пистолетом во время схватки с американским десантом. Но зато в кузове полуторки катана вместе с кинжалом, – Антон должен их помнить.

Жилин меня тоже узнал, посмотрел на погоны, удивился. Но говорить не стал, – не положено. Встал в строй рядом с бойцами, замер. Валерьян Митрофанович представил им меня, как нового командира разведки полка. Он видимо хотел ещё что-то добавить, только не знал, что именно. Говорить, как я помог захватить «объект», не имел права и не знал толком всех обстоятельств, а другие мои достижения вспомнить попросту не смог. В самом деле: откуда бы им взяться у простого водилы?

– Работайте, товарищ капитан, – сказал начштаба и сел обратно в кабину. – Отвези меня обратно, затем вернёшься.

Когда они уехали, Жилин подошёл ко мне. Пожали руки, улыбаясь.

– Лёха, – сказал он, показывая на погоны и награды. – Откуда это всё? Ты что, японского императора в плен взял?

– Если бы! – рассмеялся я. – Мы б тогда с тобой тут не стояли, а пили водку и заедали красной икрой.

– Что верно, то верно. Ну, а если по правде?

– Прости, дружище. Детали разглашать права не имею. Военная тайна. Скажу только, что дело бы очень важное. В государственном масштабе. Потому так и оценили.

Жилин покачал головой. Мол, понимаю.

– Ну что ж, – сказал. – Пошли в блиндаж, введу тебя в курс дела.

– Пошли.