Текст книги "Возвращение не гарантируется"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Мощная фигура снова выдвинулась в круг света.

– Люди убивают друг друга за десять тысяч рублей!

– Не может быть! – в один голос изумились директора.

– И даже за две, – буднично сказал Карнаухов. – К тому же не всегда дело в деньгах. Может играть роль вопрос принципа или пристрастий. Я знаю много историй, когда убивали из-за женщин. Причем далеко не красавиц…

– Это точно! – кивнул бледнолицый. – И я знаю такие случаи…

– Клуб тоже может быть пристрастием. Только думаю, сейчас не тот случай, – продолжил начальник службы безопасности. – Финансист не такой отчаянный и не такой отмороженный, чтобы на это пойти. Да и от способа ликвидации вовсе не пахнет большими деньгами…

Он вновь отошел в тень. Некоторое время все молчали и о чем-то размышляли. Оказывается – об одном и том же!

– Не только мы подумали на Финансиста, – задумчиво сказал краснолицый. – Он вполне подходит для роли подозреваемого… И если его убьют, это будет выглядеть, как месть за Рыбака. Вписываться за Петьку никто не станет: дела он ведет единолично, и особой любви к нему никто не испытывает.

– А после его смерти «Сапфир» вполне может отойти «Комплексу», – подхватил мысль Ашот. – Причем, если поработать с наследниками, то почти что даром…

– Что ж, нет худа без добра! – подвел итог лысый. Таблетка подействовала, и лицо его приняло почти нормальный цвет. – Валера, ты все понял?

Карнаухов вышел на свет.

– Понял.

– Но тех, кто это сделал, надо найти! – сказал старший совладелец. – Нельзя прощать такие вещи и оставлять за спиной неотомщенные трупы друзей!

И хотя Рыбак не был никому другом, директора синхронно наклонили головы.

– Это подрывает репутацию и вредит бизнесу! – повысил голос лысый. – Ты все понял, Валера?

Карнаух кивнул. И это был весомый кивок.

– И еще один вопрос, – продолжил лысый. – Свято место пусто не бывает. Нам надо решить, кого избрать Председателем. Какие есть предложения?

Он обвел всех требовательным взглядом. Директора потупились.

– Кто лучше вас справится, Виль Вильевич? – вдруг спросил Ашот. – Я предлагаю кандидатуру господина Хорольского. Его хорошо знают в городе: и в инстанциях, и среди братвы… Думаю, все со мной согласятся.

Так и произошло: против никто не выступил – голосование было единогласным. Осталась формальность: теперь оно должно быть подтверждено собранием акционеров. Но с этим проблем не будет.

* * *

Джен разбудила заливистая мелодия ее собственного телефона. Спросонок она не могла понять, где находится: незнакомая квартира, продавленный диван, застеленный не очень свежей, мягко говоря, простыней, она сама совершенно голая, сценический наряд в красноречивом беспорядке посередине комнаты на каком-то ободранном стуле… Недвусмысленность ситуации была очевидной, но она отвыкла от таких спартанских условий и не могла понять, как опять в них оказалась… Однако понимание приходило, проступало в памяти все отчетливей, как изображение на опущенной в проявитель фотобумаге, когда Толян делал ей портреты для портфолио. Ночное шоссе, преследующий «Гелендваген», «быки», волокущие ее в машину к Рыбаку, выскочивший будто из-под земли парень… Неужели это все было в действительности или просто приснился страшный сон?

Пока она раздумывала и приходила в себя, палец уже привычно нажал кнопку приема, и в трубке раздался хриплый голос Галки:

– Ну, где ты есть? Где ночевала? Чего не звонишь?

Круглые настенные часы показывали девять сорок пять. Обычно после выступления она вставала около двенадцати. Да и Галка не из ранних птичек, она вообще до двух спит.

– А ты где? Чего трезвонишь в такую рань?

– Ой, да я закрутилась, столько дел, дыхнуть было некогда… Уехали в Малаховку с Семеном и его друзьями, те взяли телок из «Карнавала», пили, гуляли, вначале было весело, а ночью Семена вызвали на работу, а ко мне Витек полез – помнишь, со шрамом? Да еще с «карнавальскими» девками драка получилась… В общем, проснулась я никакая, ну, сама понимаешь… Голова болит, глаза слипаются…

– Да уж, понимаю, – ответила Джен. – А я встретила человека, и он дал мне приют.

– Понятно, – захохотала Галка. – Надеюсь, он и денежку дал?

– Что ты все на свой аршин меряешь?! – раздраженно перебила Джен. – У нас совсем другой расклад, серьезный!

– Неужто в ЗАГС позвал? – веселилась подруга. – Не забудь на свадьбу пригласить! Ладно, я вырубаюсь, буду досыпать. Приду в себя – позвоню, надо же квартиру подыскивать. Ничего, тетя Лиза найдет что-нибудь подходящее… Чао!

Галка отключилась. Джен села, скрестив ноги и рассматривая телефон. Как теперь все будет? Парнишка вроде хороший, и новую жизнь предлагал. Только сколько уже выслушано таких предложений? Даже Петр Николаевич чуть ли не замуж звал… Но он хоть постоянный и щедрый – в Турцию возил, на Мальдивы, на него во многом можно рассчитывать… А этот, новый… Кто он, что он… Конечно, по финансам ему до Пети – как до Луны… А правильные разговоры… Из них каши не сваришь!

Она скептически осмотрела окружающую обстановку. Нет, старый друг лучше новых двух! Надо к Пете ехать, просить вчерашнюю непонятку развести…

Джен оделась и прошла на кухню. Кофе в шкафу, как и следовало ожидать, не оказалось, зато нашлись чайные пакетики. Заварила, включила телевизор. В животе бурчало. Не мешало бы и позавтракать.

– В результате драки на Щелковском шоссе пострадали три человека, которые доставлены в больницу, – сообщил симпатичный ведущий криминальных новостей. – Подозреваемые задержаны. Личности пострадавших и задержанных устанавливаются. По предварительным данным, драка произошла из-за дорожного конфликта… Ведется расследование.

Она поперхнулась чаем. Есть расхотелось, наоборот – затошнило. Кто эти «задержанные подозреваемые»? Один, ясен пень, – Евгений! А второй – она сама, больше некому! Правда, ее еще не задержали, но уже, наверное, едут… Надо дергать отсюда! Джен сложила вещи в сумку, подбежала к двери, но замок открыть не смогла. Неужели он запер ее снаружи? Но зачем?

Джен подбежала к окну. Третий этаж. Правда, рядом пожарная лестница, но вылазить на нее рискованно: сорвешься – костей не соберешь! Да и люди внизу за воровку примут, враз ментов вызовут… Она снова попыталась открыть замок, но ничего не вышло. Позвонила Галке: может, приедет с пацанами да снаружи откроют? Но подруга не брала трубку. Она провозилась целый час и дождалась следующих новостей.

– Продолжается расследование трагедии на Щелковском шоссе, – сообщил тот же симпатичный диктор. – К сожалению, потерпевшие находятся в тяжелом состоянии и не могут дать показаний. С двумя подозреваемыми работают следователи, которые уверяют, что преступление скоро будет раскрыто…

Джен пришла в ужас. В тяжелом состоянии! Как же он смог так отделать их голыми руками?! Но хорошо, что она не входит в число подозреваемых! Да и Евгений, скорей всего, тоже. Видно, схватили тех, кто под руку попался! Да и чего ей бояться – она-то вообще ни при чем!

Тут снова позвонила возбужденная Галка:

– Ну, ты слыхала, что произошло на трассе?

– Да видела по телевизору. Драка какая-то…

– Какая там драка! Сёмку, оказывается, по этому делу вызывали! Рыбака и двух охранников завалили наглухо!

– Как, всех троих?! Передали – в тяжелом состоянии…

– Сёмка там был и все видел! Наглухо! И никаких концов! Так что не знаю, что там передают, только он лучше знает!

Подруга была права. Ее давний приятель Сёмка Борец, хотя не работал в полиции, прокуратуре или Следственном комитете, уже много лет входил в бригаду Подковы и всегда был лучше осведомлен о криминальных событиях, чем обыватели, получающие информацию из телевизора.

– Слушай, Галка, я не могу выйти из квартиры. Похоже, он меня запер! Не пойму, зачем он это сделал!

– А что тут непонятного? Чтобы ты не обворовала хату, пока его нет! Меня сколько раз запирали…

– Не похоже на него… Он очень хорошо ко мне отнесся!

– Ну и сиди под замком, раз тебе нравится!

– Ладно, сейчас не об этом речь! Ты можешь подтянуть своего Сёмку, чтобы меня вытащили? Или других ребят?

Галка помолчала.

– Днем дверь ломать… Не знаю, подпишется ли кто-нибудь… Сёмка точно не захочет, у него условка. Ладно, что-нибудь придумаю. Говори адрес!

– Так откуда я знаю?

– Ну хотя бы место назови!

– И места не знаю. Мы же ночью приехали…

Галка помолчала.

– Тогда надо ждать. Поешь, попей, поспи… Над тобой ведь не каплет. Придет – откроет. Может, прямо в ЗАГС поедете! – не удержавшись, съязвила она.

– Ладно, пока! – Джен зло нажала кнопку отбоя.

В холодильнике нашлось несколько яиц, она сварила пару и съела без хлеба, выпила чай. Жизнь налаживалась. И план дальнейших действий родился сам собой. Надо звонить Петру, он подтянет кого надо, если понадобится, то и участкового или полицейского начальника покрупнее, откроют дверь на раз-два… Только он не любит ранних звонков, вначале должен приехать в клуб, разобраться с неотложными делами… К часу или двум освободится, тогда можно забивать ему голову своими проблемами. Ждать осталось недолго, можно пока и подремать, все время быстрей пройдет…

Конечно, хорошо бы позвонить Евгению, пусть приезжает и освобождает ее из заточения! Но куда звонить? И кто ее новый друг? Может, и правда эмчеэсник, а может, и нет… И где его искать, опять-таки, не знала и знать не могла. Поэтому она уменьшила звук в телевизоре, легла на диван и быстро заснула.

* * *

На исходную позицию они выдвинулись точно по графику. Кругом расстилались окруженные лесополосами поля и редкие деревеньки, а они разгрузились на площадке частного аэродрома, на котором стояли личные самолеты и вертолеты. Но сегодня для них небо было закрыто.

Как и положено, выставили оцепление, потом сняли тент с грузовика и выгрузили «Пчелку». И оцепление, и испытатели были в обычных рабочих черных комбинезонах, без оружия, не считая «стечкиных» под одеждой и, по легенде, представляли проектно-конструкторский институт сверхлегкой авиации Министерства спорта. Но если обычно энтузиасты полетов радуются своим достижениям и охотно хвастают новым детищем, то сейчас дело обстояло ровно наоборот: выход на летное поле запрещался всем без исключений, а широкое кольцо «черных комбинезонов» было призвано завернуть нарушителя запрета обратно и не подпустить к «Пчелке». Потому что невинное название было прикрытием истинного обозначения изделия – «НСДМ-3», которое не имело никакого отношения к ульям и меду и расшифровывалось как «носитель специальный десантный модернизированный, модель 3». Правда, по виду это был обычный мотодельтаплан: крылья, рама, шасси, кресла пилота и пассажира, двигатель, большой винт… Решетчатая сварная конструкция, издали напоминающая даже не пчелку, а огромную и опасную самку богомола.

Отличия на расстоянии не рассмотришь, хотя сам факт использования такой «Пчелки» специальным воинским подразделением является секретным, ибо проливает свет на разрабатываемые им тактико-боевые направления. Поэтому оцепление – не обычная, нередко избыточная перестраховка, а реальная необходимость поставить заслон если не возможным шпионам, то всяким любознательным типам, имеющим при себе смартфоны с фото– и видеокамерами. Хотя и владельцы личных самолетов-вертолетов, и обслуживающий технику персонал предупреждены заранее, что сегодня аэродром закрыт и вход на него запрещен.

После последних испытаний «Пчелку» несколько переделали: увеличили крыло, снизили шум двигателя, переварили раму, заменив трубы каркаса более легкими, убрали несколько крепежных конструкций, сняли круговую решетку, огораживающую винт, сняли защиту пилота и пассажира на случай неудачной посадки. В общем, добавили все нужное и поснимали все лишнее. В результате аппарат сохранил вес 550 килограммов, что имело большое значение. Теперь предстояло его облетывать.

– Ну что, парашюты берем? – спросил Ерш.

– Возьмем, – кивнул Скат. – Все-таки испытательный полет. Может, пригодятся.

– Но вес-то лишний! С кислородными масками наберется тридцать кэгэ…

– На боевых это как раз оружие и боезапас. А парашютов там, естественно, не будет.

– Тоже правильно, – согласился Ерш. – Тем более – ты командир, тебе видней!

Скат действительно был старшим. И хотя полковник Кленов, утверждая план-задание, дал команду действовать по обстановке, на свое усмотрение, он всегда предпочитал перестраховаться. Если, конечно, есть такая возможность. Хотя у них перестраховочные возможности случались не часто. Если вообще случались.

После короткого разбега «Пчелка» довольно легко взлетела и принялась не очень резво набирать высоту. Впрочем, скорость подъема от нее и не требовалась. Требовался ровный, стабильный полет, способность выходить на заданный «потолок», устойчивость к ветру, что является слабым местом аппаратов такого типа, бесшумность перемещения и возможность посадки в планирующем режиме. У Ската на карте был отмечен прямоугольник, по которому они должны проходить на разных высотах, а дежурящие внизу операторы зафиксируют шумность двигателя и оценят заметность аппарата на каждом эшелоне и качество траектории движения. В завершение им предстояло попробовать приземлиться в планирующем режиме.

Задание было опасным и закончиться могло непредсказуемо. Правда, непредсказуемо только по плану-заданию, но очень предсказуемо по суровой жизненной реальности. Впрочем, Скату и Ершу не впервые приходилось выполнять приказ, связанный с риском для жизни. Но если обычно опасность исходила от других людей, то сейчас им предстояло противостоять законам природы – в основном, закону всемирного тяготения. Но для бойцов, выполняющих приказ, это ничего не меняло.

* * *

Звонок поднял Серёню в пять утра.

– Давай быстро на точку! – приказал Пятак и отключился.

Если бы звонил кто-то из дружбанов, он бы послал его по известному адресу. Но приказ бригадира надо выполнять быстро, точно и в срок, как в армии. Хотя в стройбате он не был образцом прилежания. Поговорка «Три солдата из стройбата заменяют экскаватор» ему не просто не нравилась, но приводила в бешенство, обманчивая внешность вкупе со звериным нравом способствовали частым дракам – два раза он отсидел на гауптвахте, а под конец службы чуть не загремел в дисциплинарный батальон. Но в армии спрос один, а тут другой… Там не поставят под молотки и не закопают живьем в землю!

Он быстро собрался, сполоснул круглое детское лицо с водянистыми глазами, мельком глянул в зеркало. Там отражался тщедушный низкорослый подросток с редкими блондинистыми волосами. Выглядел он лет на шестнадцать, за что и имел детское погоняло. Не помогали и редкие поручения, за которые он именовал себя «штатным киллером» бригады Пятака, так именовали в интернете знаменитых убийц – Александра Македонского и Лешу Солдата. Но его так не называл даже Пятак, который и пристегнул его к «мокрым делам». Вообще-то, он занимался выбиванием долгов в паре с Хмурым и в случае необходимости провоцировал драки, но три раза действительно валил безнадежных должников. Никто его этому специально не учил – Пятак дал «ПМ» с глушителем и сказал – подойдешь вплотную и стреляй в голову, а потом беги, за углом будет ждать машина… Действительно, оказалось, что ничего хитрого в этом нет… Правда, платил Пятак немного, но обещал, что скоро гонорары возрастут.

«Точка» располагалась в ржавом гараже, затерявшемся среди сотен других таких же. Внутри имелся диван, если понадобится переночевать, и всякий автомобильный хлам: колеса, бамперы, какие-то громоздкие детали. Пятак был уже на месте, как всегда недовольный и злой.

– Ну где ты шляешься?! – с порога «наехал» он, протягивая лист бумаги и ручку. – Садись к верстаку, пиши!

Задавать вопросы было рискованно, поэтому он молча выполнил приказ и под диктовку написал: «Это тебе за рыбака сука». Вышло криво, буквы были корявыми и налазили друг на друга, но Пятак работу одобрил, а это было главное.

– Глянь сюда! – Бригадир протянул половинку фотографии. С нее улыбался какой-то дядька средних лет в клевом прикиде и шляпе. Рядом с ним раньше был еще кто-то, сейчас второго персонажа отрезали.

– Знаешь его?

– Откуда? Мы из него бабло не трясли… Но видно, что чувак солидный… – голос Серёни звучал не очень уверенно.

– И оплата солидная! – Бригадир протянул развернутые веером стодолларовые купюры, штук десять, не меньше. Раньше он никогда не давал деньги вперед.

– Сзади адрес, глянь…

Серёня посмотрел.

– Знаешь, где это?

– Знаю.

– Харэ. Берешь инструмент, едешь туда и ждешь у подъезда, там лавочка есть. Обычно он часов в одиннадцать выходит, но сегодня должен раньше. Как всегда – подходишь сзади – и в упор мочишь в башку, сколько успеешь, но не меньше трех раз. Потом бросаешь на него эту писульку и бежишь к мусорным бакам, там выезд со двора, а на улице будет стоять Рыжий на своем драндулете. Да, перед тем как начинать, натяни на рожу маску. Держи!

Пятак протянул уже знакомый исцарапанный «ПМ», черную лыжную шапочку, закатанную снизу, и небольшой плеер.

– А это зачем?

– Вставишь бананы в уши и сиди, будто музыку слушаешь!

Серёня заулыбался.

– Это клево! А какая там музыка?

– Ты что, дурак?! – вызверился бригадир. – Он поломанный, для балды! Дело сделаешь – и иди на концерты, слушай музыку!

– А это… Его не охраняют?

– Че ты кипешуешь? Первый раз, что ли? Нет у него охраны, только шофер без оружия. А если и есть? У тебя восемь патронов – кто первым начинает, тот и выигрывает! Не ссы! Вали всех подряд!

– Да не, я просто спросил…

– Ну, давай, вперед! Ствол сбросишь в реку или в канализацию, хватит его светить!

– Так я пошел?

– Мухой! Ты уже там должен быть!

* * *

«Пчелка» довольно легко достигла тысячеметрового потолка и первый раз прошла по заданному прямоугольнику. Внизу виднелись ровные квадраты желтых и черных – распаханных – полей, небольшие лесочки, синяя лента реки… Но птиц, которые встречались на первых сотнях метров, здесь уже не было. Аппарат хорошо управлялся и казался более маневренным, чем раньше. Мотор работал исправно и гораздо тише, чем до модернизации, но винт рубил воздух с угрожающим воем. Впрочем, до него было достаточно далеко и, при штатных ситуациях, отсутствие кругового ограждения никакой опасности для седоков не представляло.

Скат попробовал скоростной режим, достиг пятидесяти километров в час, и, хотя двигатель должен был разгонять их до семидесяти, «Пчелку» стало трясти; он сбросил скорость до тридцати. Предельный «потолок» составлял пять километров, но его сегодня достигать и не планировалось – следующий круг прошли на двух, потом поднялись на три. Здесь было довольно холодно, поддетые под комбинезоны свитера с трудом выполняли свои функции, ощущалась нехватка кислорода, и они подключили подачу дыхательной смеси.

На такой высоте полет ощущался совершенно по-другому: они не были защищены бортами самолета, а хрупкая конструкция «Пчелки» казалась совершенно бесполезной и ничем им не помогающей, как будто они сами по себе летят во враждебном человеку пространстве и смотрят уже не на далекий рельеф внизу, а на планету Земля, от которой они практически оторвались! Все внизу слилось в пятна, подобные картине абстракциониста, только речка различалась узкой линией неопределенного цвета.

Здесь дул ледяной порывистый ветер, но испытания подходили к концу, и Скат был всем доволен. Полет устойчивый, набор и сброс высоты без замечаний, маневренность – без замечаний, с вибрацией надо разбираться внизу. Оставалось спланировать и посадить «Пчелку» на аэродром. Ветер усиливался, но они уже возвращались обратно. Внизу его быть не должно. Точнее, его там не было несколько минут назад.

Высота уменьшалась, стали опять различимы квадраты полей, линия реки снова превратилась в ленту. Резкий порыв ветра качнул «Пчелку» – один раз, второй. Все-таки устойчивости у нее не было. Скат выровнял полет и стал быстрее сбрасывать высоту, надеясь, что ниже ветра не будет. Но налетел следующий порыв, и следующий… «Пчелку» болтало, крепления угрожающе скрипели. И в один далеко не прекрасный момент Скат почувствовал, что аппарат теряет управление. Интуиция подсказала, что сейчас он просто-напросто опрокинется и, закувыркавшись, полетит вниз.

– Приготовиться к прыжку! – приказал он.

Даже из-за сниженного шума двигателя слышно было плохо, да и команда была неожиданной. Ведь ничего чрезвычайного еще не случилось, и пассажир никакой беды не предвидел.

– Что?! – переспросил Ерш.

– Приготовиться… – Скат не договорил. Раздался треск, труба, удерживающая крыло, отделилась от рамы – похоже, не выдержал сварной шов. Дальше все пошло почти так, как Скат предполагал, только без опрокидывания и кувырканий: левый край крыла рванулся вверх, и перекошенная «Пчелка», накренившись, понеслась к земле.

– Прыгаем! – крикнул Скат и, отстегнув ремень, подумал, что сейчас отсутствие ограждения винта может сыграть очень плохую шутку. Зато, если бы не сняли прутья, защищающие сиденья, они бы не протиснулись с парашютами между ними… Ну, будь что будет! И он просто выпрыгнул вслед за Ершом. Они полетели в разные стороны, чтобы не перехлестнуться куполами, и открыли парашюты на двухстах метрах. Это была нормальная высота.

«Пчелка», обогнав их, косо летела вниз, рыская из стороны в сторону. Невыключенный двигатель крутил винт, и винт тащил ее куда-то вперед по неизвестному маршруту, конец которого, впрочем, был очевидным.

«Хоть бы самолеты богачей не разбила!» – подумал Скат, группируясь.

Приземление у них прошло удачно – без травм, и почти там же, откуда они взлетели. И «Пчелка» упала удачно: метрах в четырехстах от аэродрома, на вспаханное поле. А главное – они остались живы! Если, конечно, все это можно считать удачей, тем более что ее понимание для всех разное…

Генерал Вилховский будет орать, что задание сорвано, аппарат к испытаниям не подготовлен, в результате посадка с планирования не отработана, а спецноситель разбит… И можно не говорить про сильный ветер, про оторвавшуюся опору крыла и реальную невозможность выполнить полетный план – закончит он своим любимым: «Ничего невозможного нет, есть нежелание до конца использовать свои возможности!»

Скат не знал закона Уэйлера: «Нет ничего невозможного для того, кто не должен делать этого сам», но был уверен, что Вилховский с его понятием удачи не согласится.

– Обошлось, – тяжело дыша, сказал Ерш. – Хорошо, что взяли парашюты.

– Да, очень хорошо! – согласился Скат, чувствуя, что возвращается с берега Стикса в мир живых. Ноги дрожали, и он сел на землю. Ерш повалился рядом.

– Сколько стоит «Пчелка»? – вдруг спросил он.

Скат пожал плечами.

– Зачем тебе? Купить хочешь?

– Вдруг заставят за нее платить…

– Да нет… Слон прикроет, не допустит такого беспредела…

– Эй, парни, как вы? Целы?

Со всех сторон к ним подбегали «черные комбинезоны». Жали руки, осторожно похлопывали по плечам, Блин протягивал булькающую флягу, но подоспевший Дед, который прихрамывал и тяжело дышал, замахал руками:

– Ни капли! Сейчас служебное расследование начнется, на нее даже смотреть нельзя!

Только тут Скат вспомнил про Джен. Интересно, как она чувствует у него дома? Освоилась? Или уже ушла? Будет жалко: он хотел бы, чтобы она его встретила, поставила свою чудесную песню, вместе с ним приняла душ и надела свой сценический наряд… Оказывается, все это ему очень понравилось. И то, что за этим последовало, тоже…

Мелькнула мысль, что случайная знакомая могла не просто уйти, но и захватить что-нибудь из чужих вещей… Он даже покрутил головой, будто разубеждал кого-то в чем-то. Нет! Конечно, все случается в этой жизни, хотя последний вариант совершенно нереален по очень простой причине: у него в квартире брать нечего. Да и считать Джен случайной знакомой он не хотел. А вот что он хотел, так это позвонить ей, как только доберется до своего мобильника. И убедиться в том, что она поднимет трубку его домашнего телефона.

* * *

Большой двор сталинского дома был тихим, уютным, зеленым и спокойным. Две женщины выгуливали собак – то ли они не дружили между собой, то ли собаки не терпели друг друга, но держались собачницы обособленно и не пускали своих питомцев бегать и играть вместе. Молодая мама катила коляску, несколько старушек обсуждали что-то у детской площадки, на которой резвились их внучата. Напротив первого подъезда, на лавочке, подросток через наушники слушал плеер. Сидел он правильно: не на спинке, поставив ноги на сиденье, что часто позволяет себе развязная молодежь, а так, как положено, не привлекая к себе внимания и не вызывая раздражения у старшего поколения. Поэтому никто не обращал внимания на воспитанного молодого человека: сидит, слушает рок, рэп, джаз или что-то там еще – ну и пусть себе сидит. Правда, почему на макушке у него надета неуместная для погоды лыжная шапочка – сказать трудно. Ну, у каждого свои причуды.

Серёня сидел спокойно, слушал тишину в наушниках, немного жалея, что в них не беснуются рваные ритмы, и обдумывал актуальный вопрос: как истратить полученные деньги. То, что ему предстояло сделать, особых проблем не вызывало. Во-первых, потому что он уже это делал, а во-вторых, никакие сложности тут не предвиделись. Пятак сказал – вооруженной охраны нет. Значит, кто начал игру, тот и выиграл! Подошел, сделал дело – и убежал к машине, никто и вспопашиться не успеет!

Он разведал выход из двора через подворотню возле мусорных ящиков и прикинул, где будет ждать его Рыжий. Правда, непонятно – во сколько он подъедет и как узнает, что дело уже сделано. Впрочем, думать об этом, зря напрягая мозги, он не хотел. Он знал одно – то, что сказал Пятак, это закон. И закон, который надо выполнить любой ценой. Тем более, раз за ним Пятак, значит, бояться нечего. Он же не сам по себе, он член Организации. За Пятаком стоят другие, более могущественные люди, а за теми – еще более… И он слышал, сколько случаев было, когда и из-под стражи освобождали, и приговоры отменяли, и амнистировали – да мало ли чего еще делали. Надо только не «колоться» и корешей не сдавать. Так что он чувствовал себя полностью неуязвимым.

По асфальтовой дорожке мимо него, оживленно разговаривая и смеясь, прошли две симпатичные девушки. Но и на них он не обратил внимания. Его дело – выполнить задание. Правда, хорошо, если бы плеер действительно работал и в уши вливались будоражащие кровь треки группы «Ночной бродяга». Это расслабляет, отвлекает от всех забот, и он мог кайфовать хоть целый день, не замечая, как проходят часы. Впрочем, на его работе погружаться в водоворот рэпа нельзя. Но об этом Серёня тоже не думал.

А Петр Николаевич Санин, которого в определенных кругах называли Финансистом и который для Серёни был «объектом», уже готовился выходить из дома. Обычно в это время он еще купался, брился и завтракал. Но по телевизору передали, что на трассе, неподалеку от «Сапфира», произошла какая-то драка из-за дорожного конфликта, от которой за версту несло дезинформацией: такие происшествия даже сплетницы у подъезда не обсуждают, а уж включать их в криминальную хронику никому и в голову не придет!

Прозвонив по своим каналам, он уточнил, что действительно – это не просто дорожная драка, а ЧП городского масштаба: тройное убийство, причем убит сам Рыбак! Как это скажется на теневом и легальном бизнесе города – определить трудно. Но изменения будут большие, и они непосредственно коснутся самого Финансиста, ибо Рыбак его деловой партнер и совладелец «Сапфира». Поэтому лучше поехать в клуб, сесть в свое кресло, распустить щупальца по всему городу, всосать исчерпывающую информацию, встретиться с нужными людьми и определить свои дальнейшие действия.

Да, сейчас нельзя проводить время впустую! А принять душ и побриться он вполне может в кабинете, и завтрак принесут туда же, даже без специального заказа – кухня знает его утреннее меню: яичница из трех яиц с ветчиной и помидорами, стакан апельсинового сока, капучино-декофеин с ванилью и на кокосовом молоке… Настораживало то, что из «Комплекса» никто не позвонил: он, конечно, не из главных акционеров, но достаточно крупная фигура, чтобы его уведомили о таком ЧП! Тем более что этот карнаухий пес звонит ему по всякому мелкому поводу, вроде скандала в баре или кражи в гостинице!

Финансист быстро оделся, позвонил водителю и сказал, чтобы не ждал полудня, а уже сейчас подавал машину. И еще червячок беспокойства шевелился в душе: если начался передел бизнеса, то одним Рыбаком дело не ограничится… Он не пользовался охраной, но чуйка никогда не подводила, и он привык ей доверять. Петр Николаевич набрал водителя еще раз.

– Слушай, Виктор, возьми кого-нибудь из охранников с оружием. Мало ли что…

– Сделаю, шеф! – четко ответил тот.

Теперь оставалось ждать. Походил по просторной квартире, набирая телефонные номера, но новой информации не получил: Карнаух не отвечал, а те, до кого удалось дозвониться, подробностей не знали. От сообщений в криминальной хронике все больше воняло тухлой уткой, в отсутствие точной информации сердце билось учащенно, и он выпил валерьянки. Расплавленное до тягучей текучести произошедшими событиями, а теперь снова застывшее время словно повторяло картину Сальвадора Дали с размягченными и потекшими часами, копия которой висела у него в рабочем кабинете. Вдруг резче, чем обычно, прозвонил телефон, Финансист нервно схватил трубку.

– Приехал, Виктор? Молодец, быстро!

– Это я, Петя, – раздался мурлыкающий голос стриптизерши Лолиты, в обычной жизни – Ларисы. – Ты не забыл, что обещал своей девочке?

– Когда я что забывал! – недовольно повысил он голос. – Сейчас ты не вовремя, позвони в семнадцать, я все порешаю! А завтра слетаем в Анталью, покупаемся, насчет персонального борта я договорился!

– Вау! – издала радостный крик Лариса-Лолита, но Финансист слушать дальнейших изъявлений восторга не стал, отключился и снова стал расхаживать по квартире: туда-сюда, туда-сюда…

Все-таки бабы дуры: шалеют от всякой малости, но не понимают – когда можно лезть со своими проблемами, а когда нет! Но, с другой стороны, они украшают жизнь, поэтому приходится мириться…

Наконец позвонил водитель.

– Я у подъезда, шеф! Калач к вам поднимается.

Могучий, как шкаф, охранник с широким сдобным лицом постучал условным стуком.

– Подъезд осмотрел, все чисто! – доложил он. – И во дворе все спокойно. Только какой-то малолетка сидит, музыку слушает.

– Что за малолетка? – насторожился Финансист. – Ну-ка, дай гляну… Как-то мне неспокойно!

Он подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску, выглянул и махнул рукой.

– Мелюзга… Развелось этих бездельников! Делом бы лучше занимались. Учились бы или работали. А они в уши вставят наушники – и балдеют от какого-то ора!

– Это так, – кивнул охранник. – На сто процентов согласен. Выходим?