Текст книги "Возвращение не гарантируется"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4
Ориентир – монстр

Довольно большая территория на Юго-Западе Москвы, обнесенная высоким бетонным забором, не имела вывески или каких-либо обозначений, но практически не привлекала внимания. Собственно, ничего особенного, что могло бы броситься в глаза, там и не было. Забор и забор… Судя по высоко торчащим могучим елям, тополям и раскидистым дубам, за забором находился старый парк. А мало ли для каких целей он предназначен? Там может быть пансионат для преклонного возраста актеров, которые провели бурную жизнь, нежась в лучах славы и кружась в вихрях удовольствий, а потому не удосужились обзавестись семьями и доживают свой век в сиротском одиночестве. Мог находиться закрытый дом отдыха или санаторий для ответственных работников МИДа и высоких зарубежных гостей, или тренировочная база для спортсменов олимпийского резерва, или… Впрочем, случайному прохожему некогда думать о вещах, которые его не касаются, тем более что глухой забор вскоре заканчивался и появлялись другие поводы для необязательных размышлений.

Правда, опытный взгляд сразу выделит крепкий приземистый КПП с низкими, вытянутыми окнами на направлениях вероятной атаки, делающими его больше похожим на пулеметный ДЗОТ. Узнает железные ворота – зеленые, с легко угадывающимися выпуклыми звездами, которые, вообще-то, обычно выделяются ярко-красным цветом: такие ворота ставятся на въезде в воинские части по всей стране – от Моздока до Мурманска, только здесь их немного замаскировали, закрасив красную краску зеленой и тем самым, не выйдя из жестких бюджетных рамок, вроде бы соблюли какую-никакую конспирацию. Этот внимательный, проницательный взгляд рассмотрит перед воротами лежащую до поры вровень с асфальтом противотаранную систему «Барьер», способную вмиг подняться перед нежелательным, потенциально опасным транспортом, и заметит выглядывающие кое-где над забором краешки колец колючей проволоки «егоза»…

Обладатели опытных взглядов, конечно, догадываются, что за забором на самом деле не санаторий, не дом привилегированных престарелых, не пансионат и не спортивная база, а так называемая «спецточка», где встречаются и проводят секретные совещания солидные люди, которым нежелательно «светиться» в присутственных местах и даже в режимных ведомствах и которым необходима уединенность общения и строгая конспирация.

А если человек не только опытный, но и конкретно осведомленный, то он точно знает, что перед ним спецобъект Министерства обороны № 8268, для еще большей маскировки именуемый в официальных документах и компетентных кругах «Гвоздика». Казалось бы, этот легковесный топоним больше подойдет для цветочного рынка или оранжереи, чем для строгого мира секретов и конспирации, но специфичность названия, как это нередко бывает, обуславливалась особенностями личности большого военного начальника, благодаря которым он и сам имел прозвище Цветовод, настолько же далекое от его бетонно-броневой должности, насколько близкое душе, в которой, как говорили злые языки, до сих пор живет любовь к розам и гвоздикам, на которых он вроде бы создал первоначальный капитал в своей пусть и не боевой, но напряженно-торговой молодости.

Около полудня на объекте началось движение: без двадцати двенадцать через КПП без малейшей задержки, беспрепятственно проехала одна машина, а за ней с интервалами в несколько минут – еще четыре. Это были черные «Волги» с наглухо, против всяких правил, затонированными стеклами; рассмотреть, сколько пассажиров и кто именно находится внутри, не было никакой возможности. Конечно, неискушенный человек скажет, что по автомобилям можно судить о том, кто на них приехал, но в данном случае это поверхностное и наивное суждение, потому что транспорт был специально обезличен: и давно устаревшие, несмотря на легкое бронирование и форсированные движки, «Волги», и их номера, не соответствовавшие тем, с которыми обычно ездят их пассажиры.

По идеально ровному асфальту тенистой аллеи машины проехали в глубину территории и, объехав круглую цветочную клумбу, остановились на площадке возле приземистого двухэтажного здания, явно построенного по проектам советской номенклатурной архитектуры и столь же явно капитально отремонтированного по стандартам двадцать первого века. Впрочем, тяжелые портьеры, наглухо завешивающие большие – во весь фасад – окна, явно были приобретены еще в то, давно ушедшее время.

Вокруг здания, зорко осматриваясь вокруг, стояли и прогуливались несколько молодых мужчин из внутренней охраны, в штатской одежде, которая, собственно, не скрывала их военной выправки и спрятанного под пиджаками серьезного оружия: двадцатизарядных «стечкиных» или пистолетов-пулеметов «Кедр».

Судя по тому, что при виде прибывших охранники принимали стойку «смирно», они хорошо знали немолодых солидных людей с генеральскими погонами на оставленных в шкафах мундирах, а сейчас в гражданских костюмах от «Бриони», которые полюбили в последнее время руководители высокого уровня. Те доброжелательно-снисходительно кивали в ответ и, не задерживаясь, проходили в здание, а сопровождавшие их «прикрепленные» – личные телохранители, – держа в руках телефоны хозяев, остались разговаривать с местной охраной, не переставая наблюдать за окружающей территорией, которую они, впрочем, хорошо знали.

Много цветов, ухоженные газоны, чистые дорожки – плод трудов невидимого обслуживающего персонала. За административным корпусом – круглая вертолетная площадка; тут и там проглядывают в густой зелени симпатичные коттеджи, временных обитателей которых, как правило, никто не видит.

– А кто вон там, в беседке у вас прохлаждается? – спросил бдительный «личник», для точности вопроса указав рукой направление.

Неподалеку, в небольшом круглом павильоне с остроконечной крышей, похожем на беседку для игры в шахматы в обычном парке, сидел сугубо гражданский по одежде и манерам мужчина, который явно чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно оборачивался на гул приезжающих машин, как будто ожидал, что его вот-вот вызовут «на ковер». Поношенный пиджак и просиженные до блеска брюки дополнялись нелепой шляпой с опушенными полями и круглыми очками в проволочной оправе.

Рядом с ним стоял комендант спецобъекта 8268 и пытался вести светскую беседу культурно-развлекательного характера. На таких «точках» посторонним нельзя находиться без присмотра и постоянного контроля. Надо сказать, что посторонних здесь обычно и не бывает, а уж если и появляются – сразу ясно: это не простой гость, значит, важная птица залетела в секретный заповедник… И приставляют к нему для вежливого и деликатного обхождения да скрашивания времени ожидания не простого охранника, а главного. Который, конечно, тоже дипломатическими способностями не блещет, но на фоне остальных – все же повежливее и потактичнее, а потому при случайно-резком движении подопечного воздержится от расслабляющего удара в печень и захвата руки с броском через спину…

Однако двум собеседникам очень трудно вести разговор, когда ни одному, ни другому нельзя ни задавать вопросы, ни отвечать на них. Комендант заговорил было о футболе, да гость, оказалось, не болел ни за одну из команд. К тому же он не охотился и не рыбачил, правда, увлеченно собирал грибы, но в этой сфере уже инициативный собеседник был некомпетентным. Так и ждали молча, что ни нормативными документами, ни нормами морали не возбранялось.

– Спеца какого-то привезли, – безразлично ответил охранник. – Экспертное заключение давать будет генералам.

– А что, он в наших делах сечет? – скептически спросил «личник».

– Раз привезли на такой уровень – значит, сечет…

– Ну-ну, – с сомнением пробурчал телохранитель. – Ладно, это не наше дело!

– Тоже верно! Пойду лучше обойду территорию. А то «внешняки» напортачить могут!

Пока охранники беседовали о различных аспектах безопасности, а эксперт с тревогой ждал своего выступления, приехавшие солидные мужчины прошли сквозь просторный холл, по очереди наступая на вделанный в мраморный пол мозаичный круг, в котором алел цветок, дающий кодовое наименование объекту 8268 и служивший геральдическим знаком всему Управлению военной разведки. Раньше здесь было другое изображение: бесшумная, зоркая летучая мышь, раскинувшая мощные крылья над земным шаром со всеми его параллелями и меридианами, которые даже в полной темноте не могли спрятать от всевидящего зверька ни одной своей тайны… Конечно, это была аллюзия на украшавшего пол в вестибюле далекого Лэнгли орла – символа ЦРУ, и все сотрудники, сравнивая их, ощущали удовлетворение от того, что в ночной схватке от заокеанского хищника только пух и перья полетят, а рукокрылый зверек со своей ультразвуковой эхолокацией спокойно уйдет на базу, да еще и унесет в цепкой лапке совсекретную флешку…

Но Цветовода почему-то раздражали геральдические знаки подчиненных ему подразделений – не знающие страха и всегда готовые к схватке львы, барсы, кони, акулы, и он одним росчерком пера заменил этот, по его выражению, «зверинец» цветочной палаткой. И хотя сам Цветовод, как и следовало ожидать, довольно быстро бесследно и бесславно канул в Лету, всевидящая летучая мышь так и не вернулась на свое место…

Впрочем, сейчас об этом никто не думал: генералы в штатском прошли в зал для совещаний и заняли места за рядами ромбовидных столиков, оборудованных ноутбуками без выхода в интернет и маленькими черными микрофонами на гибкой ножке. Хотя телефоны они оставили охранникам, световое табло напоминало о необходимости сдать их в ящички хранения за пределами зала. Это была формальность: мобильная связь в здании все равно не работала, зато работали генераторы «белого шума», исключая любые попытки записать происходящее – как изнутри, так и снаружи. Надо сказать, что собравшиеся были хорошо осведомлены о методах и приемах тайного съема информации: здесь присутствовали руководители всех разведывательных ведомств – космической разведки, военной и так называемой гражданской, которая от военной отличалась только цветом формы, которую, впрочем, сотрудники надевали только на службе и крайне редко – на торжественные мероприятия или награждения.

* * *

Совещание началось ровно в двенадцать. Открыл его начальник Генерального штаба, генерал-полковник Громов. Крепкий, высокий, атлетически сложенный, он успел понюхать порох Афганской и Чеченской войн, так что с молодости прицепившееся к нему прозвище Гром было почетным и вполне оправданным. Подходя к шестому десятку, он не оставил привычку два-три раза в год прыгать с парашютом – может, укоризненно подавал пример рано растолстевшим генералам, а может, что-то доказывал себе или молодым солдатам.

Как всегда, Гром был краток и просто объявил тему:

– Итак, «Звезда смерти». Картина вроде бы прояснилась, так, Иван Васильевич? Пожалуйста, доведите информацию до всеобщего сведения!

– Есть, товарищ генерал-полковник!

Начальник Космической разведки Плющеев был моложе других, как и возглавляемая им служба. Высокий, худощавый, с прямой спиной и аккуратным, без признаков седины пробором, он вышел к трибуне, встал за пульт управления, но, потянувшись к клавиатуре, вдруг остановился и начал очень неожиданно:

– Когда-то термин «лазер» встречался только в совсекретных документах, да и то его в последнюю минуту вписывали от руки в специально оставленный пропуск машинописного текста! А сегодня в любой рекламе от этого слова в глазах рябит: и лазерная эпиляция, и лазерное удаление родинок, и лазерная коррекция зрения… Но сейчас мы снова возвращаемся к секретам квантовых генераторов, которые из косметических кабинетов незаметно и тайно вышли в космос…

Плющееву было сорок шесть лет, он имел два технических образования: в отличие от коллег его ведомство осуществляло получение информации не ухищрениями разведчиков, а с помощью приборов, недаром до недавнего времени оно называлась оптико-электронной разведкой. В своем деле он был отличным специалистом, но те специфические методы, которыми пользовались коллеги: приобретение доверенных лиц, закладка тайников, вербовки, «моменталки», оперативные комбинации – все это являлось для него темным лесом, столь же темным, каким для Бочкина и Фомина был вполне понятный ему космос.

Держался молодой генерал свободно и демонстрировал, что не робеет перед большим начальством. Кому-то такая манера нравилась, у кого-то вызывала раздражение, но Гром относился к первым – он улыбнулся и вроде поторопил, а на самом деле подбодрил:

– Давай, Коперник, ближе к делу!

Это прозвище прилепилось к начальнику космической разведки само собой, как бы подчеркивая, что звезды и телескопы были ему гораздо ближе, чем планы ввода и вывода агентуры, «двойная игра», сбор компрматериалов, дезинформация или хищение цифровых носителей… Он не обижался дружеской шутке старших сослуживцев, тем более что даже обликом походил на знаменитого ученого-астронома: такой же сухопарый, строгий, аскетичный – во всяком случае, именно таким его изображали на картинах…

– Есть ближе к делу, Василий Игнатьич! – Зависший над клавишей палец закончил свое движение и включил большой плоский экран за спиной докладчика. На черном фоне появилось голубое изображение Земли, окруженной черными линиями орбит многочисленных вращающихся вокруг пронумерованных кружочков. Один был отмечен жирным крестиком. В него и уперлось зеленое пятнышко лазерной указки.

– Объект 328/71, его запуск был окружен завесой тайны, данные о параметрах орбиты и времени прохождения не публиковались, хотя обычно NASA делает это для всех гражданских космических аппаратов, летающих на околоземных орбитах. Но, по уточненным данным, это и есть та самая «Звезда смерти», о которой шло столько споров! – веско произнес докладчик, и в голосе его чувствовалось безуспешно скрываемое торжество. – Американцы выдают его за обычный спутник для изучения атмосферы Земли и происходящих в ней процессов. Эта версия ими тщательно легендировалась и была убедительно обставлена: корпус метеорологического спутника, антенны, объективы, внешние разъемы – все как у метеоспутника…

Плющеев сделал многозначительную паузу.

– Но нам удалось подвести к нему космический аппарат К-106 с соответствующей аппаратурой…

Зеленое пятнышко обозначило еще один кружок.

– Мы просветили 328-й, сняли с него все возможные параметры, проанализировали спектры исходящих излучений, выявили особенности характеристик солнечных батарей… – Докладчик сделал небольшую паузу, словно дух перевел после стометровки. И официальным тоном подвел итог: – Проведенными исследованиями установлено наличие на объекте оборудования, не характерного для метеорологических космических аппаратов. Больше того, комплекс выявленных параметров с большой долей вероятности свидетельствует о наличии на борту твердотельного оптического квантового генератора большой мощности, предположительно импульсного действия. То есть оперативная информация, которая давно поступала к нашим коллегам, подтвердилась. Более того, она уже материализовалась и представляет собой не просто новые факты и дополнительные сведения, а конкретный объект, который в нашей разработке получил наименование «Звезда смерти»! Сейчас я со всей ответственностью заявляю, что на околоземной орбите находится боевой лазер главного противника!

Присутствующие несколько оживились, но без особого проявления удивления или каких-либо других эмоций. Во-первых, потому что это были солидные, видавшие виды начальники серьезных ведомств. А во-вторых, судя по всему, основную часть полученной информации они уже знали.

Далее докладчик рассказывал о возможностях «Звезды смерти» и показывал световой указкой, как она может действовать на объекты, находящиеся на Земле. Узкий световой поток опускался от космического объекта к поверхности земного шара, пока по карте. Но у присутствующих создавалась ассоциация со смертоносным лучом боевого лазера, падающим из настоящего космоса на настоящие земные цели…

Закончив доклад, Коперник ответил на вопросы, которых, впрочем, было немного, ибо космос – это специфическая сфера, в которой не привыкли действовать те, кто проводит разведывательные операции на Земле. Даже единственный здесь полковник – командир специального силового подразделения Кленов, спортивного вида бритоголовый человек с фигурой борца, – задавать вопросы не стал, хотя знал, что именно его людям предстоит вступать в единоборство со «Звездой смерти». Но как это может выглядеть в реальности, он совершенно не представлял.

Вторым выступал начальник военной разведки Фомин – седой, плотный, со стрижкой ежиком, в старомодных массивных роговых очках.

– Международными договорами размещение оружия в космосе запрещено, – начал он. – Запрещено и управление им с территории государств, подписавших соответствующий договор. По этой причине, а также в целях конспирации и обеспечения безопасности, американцы вроде бы разместили пункт управления в горах Афганистана… Информация отрывочная, неподтвержденная, но мы ее взяли на контроль. Так же, как и сведения о «Звезде смерти» – то ли она есть, то ли нет…

Поверх очков он внимательно осмотрел слушателей.

– Амеры провели в стране «А» двадцать лет и не ожидали, что геополитическая обстановка резко изменится и им придется быстро покидать страну. А пришлось! И мы вновь получили информацию, что они срочно готовятся возвести такой же ПУ в Калифорнии! По существу, информация номер два поддерживает информацию номер один, но обе они не имеют объективного подтверждения! Наши аналитики все же проработали вопрос и пришли к выводу, что если «Звезда смерти» существует, то существует и афганский пульт управления, который амеры, наплевав на законодательство, планируют перенести на свою территорию. После этого, скорей всего, горный бункер они уничтожат…

Фомин снял очки и потряс ими над головой, как командир машет шашкой, призывая эскадрон идти за ним в атаку.

– Доклад генерала Плющеева актуализировал проблему: раз действительно есть «Звезда смерти», значит, есть и афганский бункер!

Генерал снова надел очки и осмотрел присутствующих, очевидно, ожидая вопросов. И они последовали.

– Если даже бункер и есть, то где? В каком состоянии? Является ли работоспособным? Какое решение по нему принимать? – резко спросил начальник Генерального штаба. – Собственно, для этого мы здесь и собрались!

– Координаты пульта управления нам неизвестны, – честно дополнил начальник военной разведки.

Его «гражданский» коллега Бочкин кивнул:

– Предполагаем только: он где-то в районе Кунжутского плато – амеры там что-то строили, взрывали скалы, шел интенсивный радиообмен, вертолеты взлетали, садились… Размер квадрата примерно пять на пять километров. В горах искать на площади таких размеров – это потрудней, чем иголку в стоге сена…

– Значит, вначале надо определить признаки самого стога, – сказал Гром. – Как он выглядит? Каковы его размеры, цвет? Какие приметные детали рельефа есть поблизости? Ну и так далее… Тогда картина прояснится – и найти его будет легче…

– Мы отрабатывали местность давно, товарищ генерал-полковник, еще когда вопрос ни о «Звезде», ни о бункере не стоял, – синхронно кивнули Бочкин и Фомин, и оба по очереди добавили: – Мы просто вели оперативное наблюдение за амерами, разведывали их боевые точки в горах, перемещения, доставки грузов. Тогда и определили этот квадрат 6752… Хотя ничего конкретного установить не удалось…

– То есть местоположение «иголки» так и не определено? – подвел итог Гром. – А какие-то признаки «стога» установить удалось?

– Удалось, – кивнул Фомин. – В Кунжутской провинции, Данханский район, местные жители близко не подходят к тому месту, где амеры что-то строили. Наоборот – обходят за десять верст!

Громов кивнул:

– Это уже привязка! А почему они туда не ходят? Амеры стреляли без предупреждения?

Фомин покачал головой:

– Тогда было бы проще. А так… Уж больно экзотическая привязка. Даже докладывать неудобно, товарищ генерал-полковник…

– Это точно, – подтвердил Бочкин. – И лучше о ней расскажет эксперт, которого мы с трудом отыскали и привезли. Он в саду, ждет, пока позовут.

– А что за эксперт? – поднял бровь Громов. – Он что, специалист в космических проблемах, радиофизике или геодезии? Что у него за специальность?

Начальники разведок молча переглядывались, будто подбадривая один другого. Только Коперник не суетился – он уже отстрелялся, доложил свой вопрос, а карты, горы и вымышленные иголки в несуществующих стогах в компетенцию космической разведки не входили.

– Извините, товарищ генерал-полковник, он криптозоолог, – сказал наконец Фомин.

– Это еще что за фигура?! – рыкнул, нахмурив брови, Гром. Это был грозный признак, означающий, что молния разразит любого, кто попадется генерал-полковнику под горячую руку. – Он что, звериный шифровальщик?[4]4
  Криптология – наука о методах шифрования и расшифровывания.


[Закрыть]

– Никак нет, товарищ генерал-полковник! – ответил Фомин, потому что, раз он произнес мудреное слово, начальник штаба ждал ответа именно от него. – Криптозоология изучает неизвестных животных, всяких легендарных, мифических существ… Как раз наш эксперт доказал существование единорога, даже организовал экспедицию и череп где-то откопал… Он теперь в музее…

Разведка строится на строгих доказательных фактах, поэтому присутствующие опустили головы, скрывая улыбки, правда, не очень тщательно. Фомин и сам, будучи предельно конкретным и высокоответственным генералом, понимал, как он выглядит со стороны и как слушается та ахинея, которую он сейчас произносит.

– Кто в музее? – обманчиво мягко, что было еще хуже, уточнил Громов. – Ваш эксперт в музее?

– Никак нет, товарищ генерал-полковник, череп единорога в музее…

– Да на хрена нам твой единорог! – грянул Гром. – Нам нужно вскрыть ПУ «Звезды смерти»! Что за чушь ты нам тут плетешь?!

Возражать «начальнику вообще» и непосредственному начальнику – это, как говорят в одном городе, две большие разницы. Фомин являлся прямым подчиненным генерал-полковника Громова и сейчас чувствовал себя, как боксер, пропустивший нокаутирующий удар. А Бочкин проходил по другому ведомству, Громову не подчинялся и, проявив твердость характера, пришел коллеге на помощь.

– Извините, товарищ генерал-полковник, – деликатно начал он. – Дело в том, что привязка американской стройки в квадрате 6752 осуществлена через обитающего там сангхура, которого панически боятся данханские жители… Для получения дополнительной информации нам и нужен эксперт-криптозоолог, который уже давно ждет и будет немедленно вызван по вашему указанию.

– При чем здесь ваш специалист по единорогам?! – Чувствовалось, что терпение Грома иссякает. – И что это еще за сангхур?

– Вот для того, чтобы это объяснить, мы и пригласили специалиста.

– Ну, что ж, давайте его сюда! – приказал генерал-полковник.

Через несколько минут на трибуну, изрядно робея, вышел приведенный из беседки эксперт в поношенном пиджаке. Шляпу свою он, правда, снял, но доверия к нему это не прибавило. Тем более что очки сидели на лице криво: левое стекло – немного ниже глаза, правое – немного выше. Но, оказавшись на кафедре, он как будто нашел «место силы» – движения стали увереннее, спина распрямилась, лацканы пиджака будто сами собой разгладились, казалось, он даже стал выше ростом.

– Караваев Яков Фомич, кандидат биологических наук, – представился он довольно твердым голосом. – Товарищ Бочкин снабдил меня картой Гиндукушского горного массива, на которой отмечен интересующий вас участок местности размером пять на пять километров…

Он включил презентацию, и на экране появилась горная гряда, на которой белыми линиями был нанесен довольно большой квадрат.

– Вот здесь находится Кунжутское плато, – зеленое пятно указки уперлось в правый верхний угол квадрата. – По многочисленным устным источникам, именно здесь обитает сангхур, в переводе – поедатель скал. Он очень осторожен, и встречи с людьми у него случаются крайне редко. А когда все же случаются, человек уже обычно о них не рассказывает.

– Так что это такое, Яков Фомич? – терпеливо спросил Громов. – Я, например, никогда не слышал о сангхуре!

– О нем действительно мало кто слышал. – Криптозоолог переключил кадр. На экране появилось несколько рисованных изображений каких-то тварей. Они напоминали или толстых безглазых удавов, или огромных червей. На одной картинке изображался вид спереди – широко открытая круглая пасть, по всей окружности утыканная острыми коническими зубами. Еще на одной – лежащая на камнях передняя половина лошади…

– По рассказам и некоторым косвенным признакам, эти существа имеют примерно такой вид. В мире всего несколько точек, где они обитают. Как правило, это горы: в Эквадоре – Анды, в Афганистане – Гиндукуш, и я сейчас показал конкретное место – Кунжутское плато. Писали, что его встречали в Восточно-Африканских горах… Был еще слух, что их видели в Аргентине… Но информации очень мало, и точных доказательств их существования ни у кого нет. Ни фотографии, ни шкуры, ни достоверных свидетельств… Однако, хотя называют этих животных по-разному – сангхур, рухи-санго, олгой-хорхой, – сведения о них вовсе не хаотичны, их можно систематизировать, причем информация об особенностях ареала обитания, повадках, образе жизни во многом совпадает! Согласитесь, что тождественные данные из разных частей мира вряд ли могут говорить в пользу вымышленного животного, но наоборот – подтверждают его реальность!

– А что же, собственно, совпадает? – заинтересовался Кленов. Все знали, что командир боевой группы предельно конкретен и не любит сложных умозаключений.

– Как правило, они водятся в районе спящих вулканов: очевидно, повышенная температура, специфическая минерализация почвы, вулканические газы, выбрасываемые в атмосферу или просачивающиеся сквозь грунт, геомагнитное излучение магмы – все это играет определенную роль в их жизнедеятельности, – без запинки ответил криптозоолог. – Больше всего науке известно о таком существе, живущем в Монголии, в пустыне Гоби, там его называют олгой-хорхой…

– А как же горы и вулканы, необходимые для его жизнедеятельности? – перебил Кленов с радостью первого ученика, уличившего учителя в неточности. Или думающего, что уличил.

– Вот именно! – обрадовался криптозоолог и наставил палец на полковника, будто наконец обнаружил олгой-хорхоя, или сангхура. – Это очень хороший вопрос, товарищ! Потому что он не опровергает мою теорию, а блестяще ее подтверждает! Вы ведь все слышали про огненный кратер Дарваза в Туркменистане? Его называют «Вратами в ад»? – И, поскольку слушатели столь же радостно не откликнулись, пояснил: – Это подземная каверна, в которой уже десятки лет горит газ! Пустынный вулкан в миниатюре! Так вот: как раз близ такого же горящего под землей газового пузыря в пустыне Гоби и обитает олгой-хорхой!

– Если обитает, – скептически поправил Кленов. И предположений он тоже не любил.

– Любая гипотеза считается предположительной, пока не нашла своего подтверждения, – парировал маленький человечек. Он вошел в азарт, и, если бы ему сейчас дали меч, наверняка бы не побоялся сразиться с полковником, который успешно выходил один против троих подготовленных спецназеров. – Олгой-хорхоя неоднократно видели пастухи, правда, на их счастье, издалека. Один геолог даже зарисовал его с вертолета – я вам показывал этот рисунок под номером два! После этого несколько советско-монгольских экспедиций искали их в пустыне, но ни один поиск не закончился успехом! Однако поиски продолжались…

Докладчик перевел дух.

– В начале пятидесятых годов очередная экспедиция выехала в пустыню на двух машинах и… бесследно исчезла! А через некоторое время ее нашли. Сейчас я вам покажу…

Щелкнули клавиши, и на экране проявился старый, черно-белый, неоднократно отретушированный снимок: стоящие в пустыне возле бархана два груженых «Виллиса» со снятым брезентовым верхом. Рядом с машинами что-то лежало, как будто наполовину опустошенные мешки.

– Видите? Все спокойно, машины стоят рядом, они исправны, запас бензина имеется, вода и провизия в достаточном количестве. А шестеро ученых – мертвые возле машин! Ни записки, ни попытки убежать или уехать…

Теперь стало ясно, что за «мешки» лежат на песке.

– Этот факт, пожалуй, единственный, который надежно задокументирован, – сказал Караваев.

– А отчего люди погибли? – спросил Громов.

– Не удалось выяснить. Тела долго пролежали на жарком солнце. Но, по собранным сведениям со всего мира, этих животных объединяет еще один общий признак: они очень опасны. Убивают на расстоянии – то ли электрическим разрядом, то ли распыленным сверхтоксичным ядом.

В зале наступила тишина. Присутствующие молча переглядывались. Они привыкли иметь дело с конкретными людьми, фактами, событиями, документами. А то, о чем говорилось сейчас, больше напоминало легенду или обычную сказку.

Начальник Генштаба первым нарушил молчание:

– Послушайте, Яков Фомич, но о каком «задокументированном» факте вы говорите? Задокументирован лишь факт гибели экспедиции от неизвестной причины. Никакой связи с таинственным существом не установлено. Люди могли отравиться испорченными консервами, стать жертвами обычных ядовитых змей, пауков или скорпионов, которые кишат в пустыне…

Криптозоолог покачал головой.

– Извините, но все эти версии проверялись – ни одна не подошла. Шесть человек, находясь в спокойном состоянии и не видя никакой опасности, одномоментно погибают! А искали они чрезвычайно опасное существо, убивающее на расстоянии. Вывод один – они его нашли!

– Сомнительный вывод, – заметил Фомин. – И потом, нас интересует сангхур, живущий в горах Афганистана, а вы рассказываете про олгоя-хорхоя из Монголии…

– Думаю, что олгой-хорхой и сангхур – это один и тот же вид животного, – уверенно сказал криптозоолог, выключая презентацию. – Так что, если вы собираетесь ловить сангхура, то будьте очень осторожны! Они не отходят далеко от мест проживания, двигаются бесшумно и первыми обнаруживают добычу. Если их и удавалось увидеть, то с большого расстояния… И еще: у них четыре челюсти – две вертикальные, две горизонтальные – и зубы острые в два ряда. За счет этого они быстро разрывают на куски лошадей и верблюдов… Ну, и всех, кто попадется…

– Это-то откуда известно, если их никто не видел? – угрюмо спросил Кленов.

– По следам, – буднично пояснил Яков Фомич. – За четверть часа от ишака половину оставил. Как будто специальной пилой разделывал – и мясо, и кости… А кстати, нельзя ли и мне присоединиться к вашей экспедиции? Я череп единорога отыскал! Если бы они не вымерли, я бы и живого нашел! Можно было бы заново развести поголовье! Представляете – стада единорогов снова пасутся на лугах!