Текст книги "Возвращение не гарантируется"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Хорошо, но вот след рикошета на полу, а деформированную пулю нашли у дальней стены… Значит, он два раза стрелял? Первый раз в пол, а второй – в висок? Так, что ли?

– Не знаю, это вопрос следствия, – с удовлетворением ответствовал Илизаров. – Проверите по гильзам, пулям – из какого ствола выстрелены. Может, было два ствола, может, он дважды пальнул. Но я тебе скажу, что последний выстрел он сделал, судя по всему, сам. Ну, если исключить имитацию и его специально не держали так, чтобы это выглядело, как самоубийство…

– Значит, версия об убийстве не исключается? – мгновенно среагировал следак.

– Не версия, а предположение, домысел. Журналисты часто подменяют эти понятия, – снисходительно улыбнулся Илизаров. – Но разве отличник не знает, что версия строится на основании каких-то фактов? А здесь ни одного такого факта нет!

– Согласен! – слегка смутился Паша. – А царапина или порез поперек левой ладони? Это разве не факт?

– Опять не знаю, пусть тебе Тонкий ответит, это его компетенция! – криминалист повернулся к подходящему судмедэксперту.

– Царапина не имеет отношения к смерти, – с ходу парировал тот. – А вот направление раневого канала соответствует причинению повреждения собственной рукой! И кисть намертво сжимает рукоятку оружия, это исключает посмертное вложение пистолета в ладонь. Ко мне еще вопросы есть?

– Гм… Вы можете вынуть пистолет у него из руки? – глядя в сторону, попросил Паша.

Тонков усмехнулся.

– Легко. А что, ты мертвых боишься?

– Ну, не то чтобы боюсь… Но пока не привык.

– Работнички! Наша смена! – Судмедэксперт покрутил головой и снова наклонился над трупом.

– Ну как дела? Что тут вырисовывается? – спросил незаметно подошедший подполковник Гамаев.

– Эксперты говорят – чистое самоубийство!

– Странно. – Начальник убойного отдела почесал затылок. – Это тот случай, когда я не могу радоваться такому объяснению. Все-таки Сергей не был каким-то слюнявым хлюпиком, который ни с того, ни с сего приехал в фитнес-зал, находящийся на ремонте, и застрелился. С чего вдруг? У него и повода-то не было! Ни от работы не отстраняли, ни дела не возбуждали, как бывало…

– Не знаю, – оттиснул словесный штамп Колтунов. – Следствие покажет.

– Ну-ну, – нехотя ответил Гамаев и отошел в сторону. Действительно, в практике главного «убойщика» города было немного случаев, когда самоубийство не вызывало радости от того, что тут нечего раскрывать. Точнее, не было ни одного такого случая.

* * *

– Давай, капитан, – дружеским тоном проговорил Гордеев и поощряюще улыбнулся. – Не надо Ваньку валять, зря время тратить, глядишь, и приговор мягче будет! Рассказывай, на кого ты работаешь? На американцев? Или на англичан?

Вопрос прозвучал совершенно обыденно – так могут спросить о том, с кем он вчера пил шампанское: с Катей или Наташей?

Стоящий в дверях Гоша одобряюще кивал, подражая своему непосредственному начальнику, который так же кивал в поддержку генерала Вилховского.

– Ты что, с ума сошел?! – ошалело спросил Скат. – Какие американцы? Какие англичане? Снимите с меня эту удавку, у меня уже кисти занемели!

Он вытянул вперед перетянутые пластиковой стяжкой руки.

В подразделении не имелось специального отсека для следственных действий, но почему-то допросные кабинеты, тюрьмы и эшафоты умеют строить быстрее, чем жилые дома, больницы и приюты для стариков, а если не строить, то в случае надобности очень быстро приспосабливать под них другие помещения и предметы. Может, потому что живодерский инструментарий, как правило, проще и обходится дешевле, а может, оттого, что его создают с особым рвением и желанием. Даже придуманные в мирных целях безобидные хомутовые стяжки, которыми очень удобно стягивать в жгут электрические провода или линии интернета, изощренный ум homo sapiens приспособил для совсем других нужд, превратив в «портативные одноразовые наручники хомутового типа»… Но в отличие от откровенных стальных наручников, которые можно регулировать, ослабляя или затягивая в зависимости от степени агрессивности и поведения задержанного, приспособленные для ремонтных работ стяжки, в соответствии с названием и основным предназначением, выполняют свою функцию только при полном стягивании чего-то, а если это «что-то» – руки, то узкая полоска врезается в кожу, пережимая мышцы и сосуды…

Отсутствие допросной Гордеева не смутило – Ската без затей завели прямо в рабочий кабинет особистов, где нет решеток, отгораживающих задержанного, столы и стулья не привинчены намертво к полу, нет специальных устройств для закрепления наручников, да и настоящих наручников тоже нет. Таким образом, казенное помещение отдела КРО хотя и использовалось в качестве допросной, на самом деле не имело главных признаков таковой: средств ограждения и удержания допрашиваемого, то есть не гарантировало безопасности допрашивающего.

Поэтому Гордеев и не давал команду освободить Скату руки, несмотря на то что два силовика стояли по сторонам от него, а третий занял позицию сзади, плотно прижимая тайзер к спине.

– Слышь, коллега, ты случайно красную кнопочку не нажми, а то «стрелки» насквозь проскочат, прямо в легкие! – предупредил Скат. – Там же сжатый газ и давление приличное!

– Не бойся, не проскочат, – пробасил охранник.

– Да я не боюсь. Я просто знаю, что такие случаи бывали, – уточнил Скат и потряс побелевшими кистями. – Так будете снимать? Или пусть ладони отпадут?

– Сейчас снимем, – неискренне пообещал Табаки и наклонился вперед, налегая грудью на стол. – Ты только не тяни кота за хвост! Расскажи нам быстренько, для отчета, главное: от кого получил замаскированное средство негласного съема информации, с какой целью и какая задача была перед тобой поставлена. И пойдем отдыхать – время-то позднее! А уже утром, на свежую голову, поговорим подробно…

– Да какое «средство съема»?! – возмутился Скат. – Ты что, галлюциногенных грибов объелся?

– А вот какое! – Гордеев встал, обошел молчаливых конвоиров, которым, судя по хмурым лицам, происходящее явно не нравилось, подошел к соседнему столу, за которым обычно работал лейтенант Вилков, и поднял лежащий на полированной столешнице смятый комбинезон.

Под ним оказалась стеклянная колба, по всей видимости, взятая из лаборатории взрывотехники. Колба была обмотана ржавой металлической сеткой, явно оторванной с форточки, где она предотвращала проникновение комаров и мух в секретное помещение отдела контрразведывательного обеспечения.

– Ты думал, мы его не найдем? – торжествующе произнес Гордеев. – Нашли!

Он поднес колбу поближе, и Скат увидел, что в ней лежит красивая ручка, которую он отобрал у майора из уголовного розыска.

– Хорошая штучка, – похвалил особист. – Находилась в твоем одежном шкафчике, на ней есть твои отпечатки пальцев, внутри – передающее устройство, перехвачен и разговор с твоим голосом. Так что сам понимаешь: в отказ идти бесполезно! У кого ты получил этот прибор?

Вот оно как обернулось! Он-то думал, что давешний оперок привязал его к убийству на Щелковском шоссе… А оказывается, что тут еще круче каша заварилась! Потому что шпиона даже свои отмазывать не будут…

– Послушай, эту ручку я забрал сегодня днем у нарушителя запретной зоны. Со мной были Филин и Ерш, они подтвердят! И нарушителя можно опросить, его фамилия Николаев, он майор уголовного розыска… Откуда я знал, что в ручке передатчик?

– Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда путь известный – полиграф, а потом пентотал натрия!

– Будешь меня пугать?! – недобро прищурился Скат. – А ты знаешь, что такое быстрое потрошение? Это тебе не в кабинете уколы ставить! В поле счет идет на минуты, и вместо шприца – нож! С наших, бывало, заживо кожу снимали! А знаешь, скольких зверей я расколол на дальних выходах?

– Зачем мне это знать? У меня своя работа. И я ее выполню!

– Тогда выполняй, как положено! Камеры наблюдения за периметром проверь, там видно, как мы этого полицейского майора застопорили! Потом ребят опроси да его самого! Он тебе и скажет, откуда у него шпионская ручка! Проверь, куда ушло сообщение с нее! Вот тебе и откроется цепочка!

– Не учи ученого, я знаю, что делать! У меня команда генерала: вначале полиграф, потом «болтунчик»! – Гордеев, перегнувшись через стол, впился в допрашиваемого, как он думал, гипнотизирующим взглядом. При этом нос его морщился и чуть приподнималась верхняя губа – будто шакал принюхивался к следу возможной добычи.

– Специалисты уже подъехали и ожидают…

– Да они такие же специалисты, как ты! Нас учили, как обманывать полиграф да как сохранять волю, когда вводят сыворотку! Зачем же ты сейчас устраиваешь комедию? Чтобы доложить о выполнении приказа? И наверняка привел каких-то клоунов! Наши бы спецы без команды Слона не прибыли! А он, сто процентов, не знает, какой вы тут беспредел творите!

– А чем ты лучше меня?! – оскорбился Гордеев. – И специалисты не такие, и я не такой… Я служу в «Кинжале», как и ты!

– А ты на Шамаханских болотах был? Не был! Вот тем я и лучше!

– Брось, там вообще мало кто был! – махнул рукой особист и указал на силовую поддержку. – Вот и ребята не были!

– Я был! – неожиданно вмешался стоящий справа от Ската Шкаф. – Жуткое место! Там такие твари водятся – они шакала пополам перекусывали! Я сам видел: валяется оскаленная голова и передние ноги, а за ними окровавленные клочья! Или наоборот – задние ноги с хвостом, а впереди клочья… Короче, откуда схватил, оттуда и откусил половину!

– А при чем тут шакалы? – взвился Гордеев. – Ты кого имеешь в виду?

– При том, что шакалы там водятся, вот их и имею. – Шкаф наклонился влево, протянул руку с зажатыми кусачками и перекусил пластиковый хомут, стягивающий кисти допрашиваемого.

– Спасибо, брат! – Скат с облегчением принялся растирать онемевшие запястья с вдавленным красным следом.

– Что ты делаешь? – возмутился особист. – Кто разрешил?!

– Инструкция. Дольше часа в стяжках держать нельзя, надо перестегивать в металлические наручники, – невозмутимо пояснил Шкаф. – И вообще, это касается противника, а не нашего товарища!

Другие силовики кивнули, а тот, который стоял сзади, вдобавок убрал от спины Ската тайзер.

– Имейте в виду, вы отвечаете за последствия! – пригрозил Гордеев. – Сейчас посмотрим, какой он «наш товарищ»! Гоша, пригласи полиграфиста!

Стоящий на пороге помощник вышел и вскоре вернулся с человеком в штатском костюме и с «дипломатом» в руке. В чемоданчике оказался ноутбук, от которого отходили разноцветные провода, заканчивающиеся черными датчиками. Он привычно подготовился к процедуре: надел Скату на голову резиновую ленту с металлическими дисками на висках, на запястье левой руки прицепил большую прищепку, на безымянный палец правой – маленькую, напоминающую наперсток.

Скат подвергался испытанию на искренность каждый месяц, поэтому процедура для него была привычной, а инструктаж он слышал столько раз, что знал наизусть, так же, как и вводные вопросы, призванные получить образцы реакции его организма на заведомо правдивые и заведомо ложные ответы, чтобы при дальнейшем допросе отличать ложь от правды.

Вообще-то, испытание человека, прошедшего контрполиграфическую подготовку, имеет свою специфику, но, судя по всему, пришедший полиграфист об этом не знал. Скорей всего, он из гражданского ведомства, не имеющего опыта работы с изощренными шпионами. Заглядывая в полученную от Гордеева запись, он добросовестно зачитывал вопросы, а Скат столь же добросовестно на них отвечал. Ему даже не приходилось прибегать к ухищрениям, позволяющим обмануть прибор, потому что в этом не было необходимости: говорил он чистую правду.

– Вы связаны с иностранной разведкой?

– Нет.

– Вы связаны с криминальными структурами?

– Нет.

– Вы получили ручку-передатчик для шпионажа за отрядом?

– Нет.

– Вы отобрали ручку-передатчик у нарушителя запретной зоны?

– Да.

– Вы знали, что в ручке находится передающее устройство?

– Нет.

Вопросов с разными вариациями, направленными на выяснение отношений Ската и ручки-передатчика, было много. Полиграфист внимательно изучал ломаные линии на мониторе ноутбука, которые отражали физиологические реакции организма на каждый вопрос. Частота пульса, мозговая активность, потоотделение… Процедура испытания продолжалась около сорока минут. В конце концов полиграфист покачал головой и повернулся к Гордееву.

– Реакций лжи не обнаружено, ответы на поставленные вопросы можно считать искренними с вероятностью девяносто пять процентов.

Особист поскучнел.

– Но пять процентов могут содержать ложь? – с надеждой спросил он.

– Теоретически да. Но пять процентов это обычная флюктуация. Погрешность. Она закладывается даже в самый бесспорный результат.

Полиграфист собрал свой чемоданчик и откланялся. На Ската он даже не взглянул, как дровосек не смотрит на срубленное дерево. Хотя Скат не был похож на дерево, тем более срубленное. Освободившись от датчиков, он продолжил растирать запястья, изучающе рассматривая особиста.

Гордеев сидел неподвижно, глядя в темное, зарешеченное окно и нервно барабаня пальцами по столу. Было видно, что он обдумывает нечто важное.

Помощник внимательно смотрел на него и ждал сигнала. Скат тер онемевшие кисти, хрустел пальцами. Силовики откровенно томились ненужным и бесплодным ожиданием.

* * *

Джен загнанно металась по комнате взад-вперед, потом выскочила на кухню, выглянула в окно и успела увидеть, как Ската посадили в микроавтобус без опознавательных знаков и увезли. Надо было что-то делать! Но что?! Она была настолько ошеломлена происшедшим, что чувствовала себя выброшенной на необитаемый остров: ясно, что дел много, но каких, в какой последовательности и как их все переделать – неизвестно, да и спросить не у кого…

Впрочем, есть у кого! Надо посоветоваться с Галкой. В конце концов, она дружила с бандитом, и Сёмку Борца неоднократно задерживала полиция, он должен знать, что означает арест человека прямо из дома и что делают в подобных случаях…

Несмотря на волнение, Джен помнила, что ей сказал тот, кто позаботился о ее безопасности. Она не стала звонить из дома, не стала брать мобильник, а вышла на улицу, отошла на несколько кварталов и из автомата набрала номер, который знала наизусть. Галка откликнулась сразу. Выслушав ее быстрый и сбивчивый рассказ, подруга сказала:

– Сёмку много раз хватали, но каждый раз отпускали. Только его эти, мусора принимали. А чтоб военные – я никогда не слышала. Думаю, и он ничего тебе не подскажет. У него с военными никаких дел не было. А твоего, наверное, эмчеэсники и хлопнули… По каким-то своим разборкам…

– Каким разборкам?

– Откуда я знаю? Завтра найми адвоката, пойдите к нему на работу, тогда все и выяснится… Сейчас-то ночь уже, никто не работает!

Джен растерялась еще больше. Галка предлагала какие-то нежизненные вещи. Разве можно ждать до завтра? Может, его сейчас и застрелят – физиономии у тех парней такие, что подобный финал вполне возможен! И куда идти, на какую работу, где она находится? Судя по всему, работа непростая, и никакого адвоката туда не пустят…

– А телефон этого… Леши у тебя есть? – спросила она.

– Какого Леши? – удивилась Галка.

– Друга Евгения, с которым мы в «Форте-отеле» на вечеринке были. Ты с ним встречаешься?

– Да как встречаюсь… – неопределенно ответила подруга. – Так, вяло! Было у нас пару раз и как-то заглохло…

– А что такое?

– Да что? Какой-то он дикий. Розочку мою увидел – так сразу глаза на лоб вылезли. Пристал, как жвачка к подошве: что, да как, да зачем… Короче, то ли испугался, то ли насторожился. Непонятный он, Сёмка хоть предсказуемый. А телефон есть, записывай…

Джен позвонила Ершу. Тот уже спал, но трубку схватил быстро.

– А? Что? Кто это? Тревога, что ли? – еще не отойдя от сна, нервно спрашивал он.

– Какая тревога, Леша? Это я, Джен, подруга Евгения.

– А-а-а, – сказал он, вроде успокаиваясь. Но тут же снова завелся: – А что звонишь среди ночи? Случилось что-то? Где Женька?

– Случилось, забрали его и увезли!

– Куда забрали? Когда? Кто? – Сонливость из голоса исчезла, ее вытеснили напор и уверенность. Джен стало спокойней.

– Не знаю. Час назад двое военных, а с ними трое штатских. Но такие мордовороты, здоровенные! На этих похожи… на бойцов без правил, вот!

– И что? Куда повезли?

– Откуда я знаю? Сказали, в расположение какое-то…

– Ладно, понял, ложись спать! – резко сказал Леша и бросил трубку.

Джен растерялась – ждала совета, что делать, а ее послали спать! Но и вариантов у нее больше не было: все, что могла, – сделала! И она медленно пошла домой. Но на душе стало спокойней – она понимала: Леша спать не будет!

И точно, наплевав на субординацию и ночное время, Ерш позвонил напрямую командиру отряда полковнику Кленову.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Это Ерш, – сказал он, и тут же поправился: – В смысле, капитан Шинник.

– Слушаю, Ерш. Что случилось? – ответил Слон таким тоном, как будто еще и не ложился спать.

– Да недавно Ската забрали!

– Как забрали?! Кто?!

– Сказали – двое военных и трое в штатском. Похоже, наша контрразведка, с прикрытием.

– И куда они его?

– Вроде бы в часть.

– Понял. Сейчас я этим займусь! На всякий случай будь наготове!

* * *

– Гоша, пригласи второго специалиста! – наконец скомандовал особист, и Гоша вышел.

– Сыворотку правды колоть не дам, – предупредил Скат.

– Боишься?

– Чего мне бояться? Результат будет тот же, а препарат вредный. К тому же при отрицательном полиграфическом тесте для его применения нет никаких оснований!

– У меня санкция генерала! – высокомерно повысил голос Гордеев.

– Вот себе и уколи!

– Приказано колоть капитану Восходову.

– Покажи мне этот приказ!

– Санкция дана в устной форме. – Гордеев постепенно терял свою уверенность. Устные приказы имеют неприятную особенность – некоторые начальники при изменении обстановки от них отказываются. И тогда ретивый исполнитель оказывается крайним.

– Тогда я хочу услышать это от самого генерала! – требовал Скат.

– Капитан, здесь не вы распоряжаетесь! Будете препятствовать дознанию, я прикажу применить силу!

Шкаф покачал головой.

– У нас был приказ доставить капитана Восходова в расположение части и обеспечить проведение с ним следственных действий. Что мы и сделали. Приказа подвергнуть его пыткам у нас нет. Тем более что это наш товарищ, а не враг. Никаких доказательств, свидетельствующих об обратном, получено не было. Впрочем, товарищ Гордеев, если вы обойдетесь без нашего участия, то можете действовать на свой страх и риск!

Вошедшие в кабинет Гоша и невысокий полный человек в белом халате и с медицинским чемоданчиком услышали последнюю фразу и остановились.

– Так что мне делать? – неуверенно озираясь, спросил псевдомедик.

Гордеев напряженно думал. Страх у него был, но рисковости не было. А действовать на свой страх и риск без одного компонента, как известно, невозможно. И, глядя на сосредоточенное лицо Ската, он понял это очень хорошо.

Но, с другой стороны, если есть внутренняя контрразведка, то должны быть изменники, шпионы и предатели. Иначе зачем нужна такая служба и ее сотрудники? И дело нельзя пускать на самотек: враги появляются только тогда, когда их ищут! Поэтому есть смысл рискнуть – не будет же Восходов набрасываться на него при свидетелях и сотрудниках поддержки, да и те не смогут остаться наблюдателями – они будут обязаны пресечь нападение, даже если и не хотят этого делать! А возможно, «болтунчик» развяжет этому дерзкому бойцу язык…

Честно говоря, сам особист не очень в это верил, но был уверен, что точное выполнение приказа начальства пойдет ему на пользу даже при отрицательном результате. Есть управленческая формула: он сделал все, что мог, и не его вина, что цели достигнуть не удалось… Начальники любят таких исполнительных и старательных подчиненных больше, чем всяких выскочек со «своим мнением», даже если они и получают лучшие результаты. Конечно, применение «болтунчика» – неприятная процедура, с не всегда предсказуемыми последствиями, однако этот Восходов здоров, как бык, ничего ему не сделается, может, правда, ухудшится память, но это мелочь – ему же не стихи читать на публике!

Гордеев повернулся к вошедшему и уже открыл рот, чтобы отдать команду, но тут прозвонил телефон внутренней связи, и он произнес обычное:

– Капитан Гордеев!

– Товарищ капитан, только что звонил полковник Кленов! – озабоченно сообщил дежурный. – Очень злой, ругался, обещал оторвать вам… ну, вы понимаете что! Приказал вам немедленно покинуть расположение отряда!

Капитан действительно понимал: обещание «оторвать яйца» было излюбленной угрозой командира отряда. «Черт, как он узнал?» – боевой настрой мгновенно улетучился. Со Слоном шутки плохи, и хотя формально особисты ему не подчиняются (у КРО своя вертикаль начальства – полковник Смирнитский и генерал Вилховский), Слон обещал оторвать яйца ему, а не полковнику или генералу, а все знали, что, во-первых, командир «Кинжала» слов на ветер не бросает, а во-вторых, вполне может выполнить угрозу…

– Что мне делать? – повторил вопрос человек в белом халате. Судя по всему, он тоже был из того же гражданского ведомства, что и полиграфист.

– Езжайте домой, спать пора! – резко ответил Гордеев. – А капитан Восходов должен остаться здесь до утра. Пусть начальство принимает решение!

– Нет возражений! – сказал Скат.

– Пойдем, брат, в наш кубрик, – Шкаф хлопнул его по плечу. – Перекусим, чайку попьем, поговорим!

– Нет возражений, – повторил Скат. Запястья перестали болеть, и это его радовало.

* * *

Однажды в череде преследующих его кошмаров произошло то, чего он так боялся: приснились Шамаханские болота.

Была ночь, зловеще светила кроваво-красная луна, по небу, в преддверии сезона дождей, ветер гнал тучи разной формы и степени плотности, отчего обстановка постоянно преображалась, будто осветитель в театре менял фильтры своих ламп, создавая на сцене атмосферу радости, печали, тревожного ожидания или страха и передавая соответствующие настроения в сердца зрителей. Тучи летели быстро, отчего казалось, будто луна и мириады звезд движутся в противоположную сторону. Игра теней создавала впечатление, что движутся и декорации: съезжают в стороны остролистые колючие кустарники, уродливые, похожие на скелеты деревья машут изломанными голыми ветками, шевелится коричнево-зеленая, кое-где поросшая то ли мхом, то ли травой поверхность болота… Обычно она была неподвижной, если никто из обитателей не высовывал свою кошмарную голову, не бил хвостом, не выпрыгивал за низко летящим туканом и не пожирал с чавканьем неосмотрительного шакала или задумчивую антилопу.

Сейчас все было тихо, но не как в обкатанной фразе «тихо и спокойно» – в этих краях «тихо» вовсе не означало «спокойно». С писком проносились нетопыри – размах кожистых крыльев которых был не меньше, чем у средней птицы. Если бы они могли добраться до луны, то она вмиг стала бы мертвенно-бледной. Считалось, что несколько таких упырей могут за десять минут выпить кровь из взрослого человека, если, конечно, он не будет отбиваться. Про тех же, кто живет в болоте, оговорка «если не будет отбиваться» – не действовала. Отбивайся, не отбивайся, бесполезно – разорвут на куски…

Он был один, как и всегда в страшных снах. Наверное, подсознание отторгало образы товарищей, которых он предал. Вроде бы сидел в полном снаряжении на твердой земле, на кочке, и всматривался в непроглядную тьму, чуть разбавленную фосфоресцирующими клубами зловонных испарений. Где-то за ними находится Виолетта, и ее надо было спасти. Хотя он с трудом представлял, как это можно сделать, а точнее, совсем не представлял. Дело в том, что даже подходить к топи ближе чем на два-три метра считалось крайне опасным. Говорили, что твари болот могут выбросить щупальца и затащить жертву в трясину, даже уверяли, что они ловят пролетающих над их обителью птиц и нетопырей. Так ли это – никто не знал, но испытывать судьбу и экспериментировать желающих не находилось. Строго говоря, болотных тварей никто толком не видел, а кто видел, уже не мог об этом рассказать. Можно было бы вообще усомниться в их существовании и списать все страшилки на легенды, подобно россказням о снежном человеке, но мифические персонажи не оставляют в реальной жизни окровавленные куски разорванных людей и животных… А такие ужасные находки не были здесь большой редкостью… Недаром местные обходили жуткий район далекой стороной. В этом состояло и преимущество Шамаханских болот: возле них можно прятаться – никто не увидит и не донесет властям! Правда, это было слабым утешением: неизвестно, что хуже – попасться на глаза агентам службы безопасности или приблизиться к зловещей топи…

Внезапно тучи разошлись – небесный осветитель убрал светофильтры, и столб лунного света косо ударил сверху вниз, как луч мощного прожектора, и словно высветил подиум клуба «Сапфир». На небольшом островке вокруг блестящего шеста танцевала Виолетта в своем обычном сценическом наряде – туфли на высокой платформе, чулки с резинками, стринги и узенький лифчик, едва прикрывающий соски. Она эротично изгибалась, обхватывала пилон длинными ножками, обвивалась вокруг гибким телом, переворачивалась вниз головой, словно акробат в цирке…

Только восторженных зрителей такого замечательного выступления на первый взгляд не было. Но впечатление оказывалось обманчивым, потому что поверхность болота шевелилась даже при отсутствии движущихся туч. Острый взгляд мог рассмотреть расходящуюся «усами» ряску, от продвижения в глубине даже не одного, а нескольких «зрителей», которые со всех сторон подбирались к островку с явным намерением превратить стриптиз-шоу в греческую трагедию и стать ее активными участниками, причем танцующей девушке отводилась совсем не та роль, которая возникала обычно в возбужденном сознании любителей дразнящей эротики…

Он вскочил на ноги и привычно вскинул к плечу автомат. Но стрелять наугад могут только герои плохих блокбастеров – надо видеть, куда посылаешь пули. А он этого не видел – только завихрения, оставляемые на поверхности крупными, стремительными телами под ней. Зато те, кто не попадал в прицел, прекрасно видели выбранную цель и уверенно направляли на мягкую соблазнительную плоть полуобнаженной девушки свои зубастые пасти, изогнутые когти, твердые пилообразные клешни, острые клювы и что там еще у них есть…

Но есть и другие способы, не требующие особой точности… Он нащупал на поясе гранату, вытянул кольцо и бросил снизу, по дуге, так, чтобы она разорвалась на достаточном расстоянии и осколки не достали до острова. Но предосторожность оказалась напрасной – трясина только булькнула, отозвавшись небольшим всплеском, а взрыва не последовало. Значит, таковы правила игры, и автомат тоже не будет наигрывать свои смертоносные блюзы…

Остается один выход – самому прыгать в болото. Но это ничего не изменит, трясина убьет его даже без вмешательства своих страшных обитателей – засосет и проглотит без следа. Хотя они обязательно сожрут тело, когда оно уйдет в глубину. Или еще раньше – разорвут живого, как только он окажется в страшной топи… Условия задачи требовали от него подвига, самопожертвования, напрасной смерти, ибо совершенно очевидно, что красивым и мужественным жестом он ничего не добьется. Во всяком случае, спасти Виолетту он не сможет.

Он метался по кромке твердой земли и громко кричал. Но ни один звук не выходил из широко открытого рта. Напротив, в рот к нему заходила вода, соленая морская вода, потому что вокруг уже расстилалось море. Откуда оно взялось? Вода накрыла его с головой, но он продолжал дышать как ни в чем не бывало. Может быть, у него появились жабры?

И тут он увидел Ската. Скат был в обличье своего псевдонима – мощная плоская рыбина с плавно колышущимися большими треугольными крыльями и длинным звериным хвостом, из которого торчал острый, вдобавок еще и отравленный, костяной шип. Справа и чуть сзади плыл огромный Ерш – угрожающе торчащий колючий плавник во всю спину напоминал кастет. Это был напарник Ската, тоже в обличии псевдонима. Слева, немного отстав, двигался Звезда, только он был в обличии не яркого солнца, а морской звезды. Впрочем, его псевдоним позволял толковать смысл и так, и этак.

Они набирали скорость, соблюдая строй атакующей тройки – угол острием вперед – и оставляя за собой кильватерные струи возмущенной воды и пузырьков воздуха. Виолетта продолжала танцевать как ни в чем не бывало, откуда-то взявшееся море ее совершенно не смущало. Сейчас болото было как бы илистым, липким и затягивающим дном мирового океана, а остров с беззащитной девушкой – кусочком твердой суши, на который уже выбирались угловатые и отвратительные даже по силуэтам тени. Но Скат, Ерш и Звезда подоспели вовремя и с ходу атаковали гнусных и мерзких тварей, которые походили на какую-то помесь крокодила, анаконды и осьминога. Возможно, это были разные существа, возможно, в одном объединялись все признаки самых отвратительных чудовищ, которые известны на земле. Но сейчас им пришлось туго: боевая тройка врезалась в болотных тварей, во все стороны полетели разорванные части уродливых тел.

Болото вокруг островка забурлило. Спасители ныряли в донный ил и вытаскивали все новых и новых тварей, с которыми разделывались быстро и эффективно. Битва шла не на жизнь, а на смерть, потоки черной крови, расплываясь, поднимались вверх и постепенно растворялись без остатка в чистой воде. А Виолетта, не обращая внимания на происходящее вокруг, продолжала свой эротический танец. Возможно, она даже не замечала схватки, происходящей из-за нее.

Но бой подходил к концу, болотные чудовища обратились в бегство, Звезда и Ерш их преследовали, а Скат обхватил своими крыльями Виолетту, словно запеленал ребенка, и быстро поплыл назад. Вскоре он оказался над твердой поверхностью, воды вокруг больше не было, а Скат вышел из болота совершенно чистым и сухим, превратившись в самого обычного человека с необычным прозвищем, державшего на руках улыбающуюся стриптизершу, которая приветственно махала рукой воображаемой публике. Или человеку, который видел этот сон и не понимал, что он означает, однако испытывал все нарастающую тревогу…

Виолетта выскользнула из объятий Ската, а из болота вышли Ерш и Звезда, которые присоединились к своему боевому товарищу. Все трое смотрели на единственного зрителя, но его не видели, хотя, наверное, что-то чувствовали – может, запах, а может, биологические ритмы его мозга. Но Виолетта указала пальцем в его сторону, и они как будто прозрели.

Скат бросился на него с десантным ножом в руке, с ходу нанес удар в живот, но чуть замешкался, и он успел подставить автомат. Второй удар тоже прошел с задержкой, рука вновь наткнулась на ствол, и нож чуть не выскочил из вспотевшей ладони. Он защищался автоматом, как обычный человек палкой, не применяя самого распространенного в рукопашке удара-тройки: стволом, магазином, острым углом приклада…