Текст книги "Возвращение не гарантируется"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Скат, стиснув зубы, только молча кивал.

Собрали лагерь, все ненужное сожгли или засунули в скальные трещины. Слон объявил десятиминутную готовность к выдвижению, бойцы проверяли снаряжение и экипировку, подгоняли, чтобы ничего не терло, не звякало, не стесняло движений. Словом, все шло, как обычно. И Филин, как обычно, оглядывал в бинокль обстановку вокруг.

– Упс! Командир, погляди! – вдруг сказал он напряженным голосом.

Объективы биноклей устремились вниз. Оценка обстановки не могла никого обмануть: к ним шел отряд из нескольких десятков бородатых и вооруженных до зубов моджахедов. Они были еще далеко, и в принципе численное преимущество не играло роли: «кинжалисты» находились на господствующей высоте и могли удерживать их достаточно долго. В принципе, они могли даже победить, но времени на бой не было – вертушка придет через три часа. За это время надо гарантированно, с запасом, добраться до места посадки – на погрузку отводится одна-две минуты… И нельзя допустить, чтобы преследователи «сели на хвост»…

Выход из положения был только один, который каждому из присутствующих был ясен: кто-то должен остаться. Оставаться в конце, когда дело сделано, совсем не то, что оставаться в начале. Но другого выхода не было. Слон полез в карман, достал коробок, высыпал в грубую ладонь спички, отсчитал, сломал одну пополам и зажал в руке.

– Тянем!

Под колючими взглядами товарищей Скат скользнул вперед и вытянул свою судьбу первым.

– Все! – сказал он и поднял над головой сломанную спичку. – Быстро уходите, а я с ними разберусь!

Обстановка несколько разрядилась.

– Удачи, брат! Арест я с тебя снимаю! – Слон обнял его, и все по очереди обнимали, прижимались небритыми щеками, хлопали по плечу. Ледяная стена бесследно растаяла – они снова были единым организмом. Парни оставляли свои гранаты, патроны, положили на каменистую землю несколько заряженных винтовок, чтобы не тратить время на перезарядку.

Через минуту прощание закончилось. По узкой тропке, ведущей к точке эксфильтрации, бойцы потянулись вверх. Скат не смотрел вслед – у него было много дел: оборудовать позицию и продержаться хотя бы три часа. Это минимальный срок, который делал боевую задачу вполне возможной. Но он планировал держаться дольше, даже когда вертушка уйдет…

Он подтащил несколько больших камней друг к другу, выстроив что-то типа каменного бруствера. Обложил щели камнями поменьше, устроив защищенные амбразуры. В одну из них выставил винтовку с оптическим прицелом «день-ночь». Справа от своей лежки разложил остальное оружие: готовые к бою «М-16», два «глока» и пять гранат. Слева – снаряженные магазины, рядом с ними поставил свой «Шарп». Вытянул антенну, настроил на нужную волну. Концерт должен был начаться через полтора часа. Если бы он отходил вместе со всеми, скорей всего, не смог бы услышать дебют Джен на главной сцене страны. Правда, тогда была бы возможность прослушать запись, да и много раз побывать на других концертах… Н-да… «В каждом плохом есть хорошее, а в каждом хорошем – плохое», – как путано и многозначительно говорят восточные мудрецы…

Было довольно холодно, дул ветер, но на небольшой дистанции он не требовал поправок прицела. Да Скат и не собирался сразу стрелять. Надо подождать, пока противник подойдет поближе, выйдет из-за скал на открытый склон, там придется прятаться за отдельными камнями и перебегать между ними. Это позволит поражать цели одну за другой и заставит их залечь. Если, конечно, удача будет на его стороне…

Он наметил левый и правый ориентиры сектора обстрела и принялся ждать. В приемнике тихо играла музыка. Минуты медленно выкатывались из вечности, как капли крови из раны, но в отличие от красных клякс они не обескровливали бессмертного организма бесконечности, а падали снова в нескончаемую вневременность, которая не претерпевала от этого кругооборота никакого вреда… Скорей, скорей, времени мало! И нервы, и кровь, и боезапас в обычном, краткосрочном временном отрезке человеческой жизни строго лимитированы! Но казалось, что стрелки невидимых часов перестали двигаться; не долетев, замер на полпути порыв ветра, между двумя ударами остановилось сердце, заледенели и смолкли все звуки…

* * *

– Наш микрофон установлен в Большом Концертном зале! – бодрый торжественный голос разорвал тишину, миг безвременья был прорван! – Здесь начинается ежегодный конкурс «Молодые голоса», который откроет талантливой молодежи путь на большую эстраду…

Скат перевел дух. Наконец-то! Именно этого он ждал с таким нетерпением! Но в импровизированную амбразуру он рассмотрел то, что не хотел бы видеть никогда или хотя бы в ближайший час… Две фигуры в серых халатах, натянутых на лоб паколи и с автоматами наизготовку осторожно выдвинулись из-за скалы на открытый склон, остановились, то ли приглядываясь, то ли принюхиваясь. Скат знал, что они способны унюхать табачный дым или запах немытого тела с километра, а щелчок предохранителя услышать с пятисот метров, но сейчас до них было около двухсот, а вдобавок к запахам из «Шарпа» раздавался громкий радиоголос – таким обычно через динамики предлагают сложить оружие и сдаться, хотя сейчас текст был другой:

– Много лет этот конкурс продюсирует мэтр российской песни Илья Васильевич Домбровский, именно благодаря его строгому, но справедливому отбору страна узнала десятки новых имен…

Непонятные фразы насторожили и сбили с толку «духов», но остановить их, конечно, не могли. Пригнувшись, дозорные бросились вперед, за ними, вскидывая автоматы, бежали остальные, разворачиваясь в цепь и стараясь не облегчать задачи вражеских стрелков сдваиванием мишеней. Но задача и так не была слишком трудной. Враги были видны как на ладони, сквозь снайперский прицел Скат мог рассмотреть их лица, их небрежную одежду и спутанные бороды. Что ж, пора начинать! Он плавно выбрал спуск… Выстрел, второй, третий…

Здоровенный моджахед с широкой кудлатой бородой как будто наткнулся на преграду, развернулся вполоборота и упал, скатившись на несколько метров, другой уронил автомат и ничком повалился лицом в землю, третий опрокинулся, раскинув руки запретным для себя крестом…

Остальные залегли и открыли шквальный ответный огонь. Но нельзя стрелять, спрятавшись за камнями и плотно прижимаясь к земле, – надо видеть цель… Скат оптикой нашел приподнятую голову, навел красную точку между нервно бьющимся автоматом и паколи и выстрелил четвертый раз. Прямо во лбу моджахеда прицельная точка расцвела смертельным красным цветком…

* * *

Группа добралась к месту встречи за полчаса да того, как пришла вертушка. Дорога была трудной, пришлось бежать по скользким осыпающимся камням, почти все сбили дыхание. Особенно тяжело приходилось Ершу – его, сменяясь, буквально тащили под руки… Когда бойцы увидели заходящий на посадку камуфлированный «Ми-8», то испытали колоссальное облегчение. Издалека доносился беспорядочный треск очередей и расчетливые одиночные щелчки снайперки. Горное эхо умножало и усиливало звуки боя, но группе они не угрожали. Наоборот – улетающим не надо было опасаться ни неожиданного смертоносного роя свинцовых пчел, ни реактивной гранаты в борт, как часто бывает, если враг преследует по пятам, ни ракеты из «Стингера», когда вертушка вроде бы благополучно взлетела и успешно уходит…

Площадка была узкой, имела приличный наклон и вдобавок обледенела, громоздкая машина не могла сесть по-настоящему – пилоты зависли половиной фюзеляжа в метре над скальным уступом, а второй половиной – над двухсотметровой пропастью. Прозрачный круг бешено вращающегося винта находился в двух метрах от края черного, в рыжих потеках и с острыми гранями утеса. Случайный порыв обычного в этих краях ветра отделял благополучное завершение сложной операции от катастрофы, а обычный скальный массив – от превращения в обелиск над братской могилой. Да и процесс погрузки имел невеселые шансы на благополучный исход – в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят: возможности оказаться в неустойчиво висящей вертушке или улететь в пропасть были одинаковыми.

Преодолевая напор мощного воздушного потока, бойцы, оскальзываясь, подбегали один за другим к овальному проему люка, забрасывали в салон вещи, оружие и из последних сил запрыгивали сами, некоторые тут же валились прямо на пол и отползали в сторону, чтобы не мешать товарищам. Ерша забросили в вертушку так же, как когда-то, в другой реальности и при других обстоятельствах, такие же парни забросили Деда. Погрузка заняла не больше минуты – когда люк захлопнулся, машина прыгнула подальше от несостоявшегося обелиска и принялась косо взлетать на форсаже, чтобы одновременно набрать скорость и высоту.

Волк и Бобер с трудом поднялись с вибрирующего пола и уселись на идущие вдоль салона скамейки, Ерш еще лежал на полу. За ревом двигателя выстрелов не было слышно, но они знали, что Скат еще жив, прикрывает их и позволяет спокойно уйти. Ибо когда уже при погрузке со стороны заслона не раздается ни звука, вот тогда-то имеется реальный риск получить вслед и автоматный огонь, и гранату, и ракету из ПЗРК…

Все сидели молча, переходя из одного психофизиологического состояния в другое и превращаясь из боевых роботов в обычных людей. Облегчая этот процесс, невысокий курносый бортмеханик пустил по кругу флягу со спиртом. Ее выпили не морщась, занюхивая рукавами комбезов. Но веселей в салоне не стало. Бобер вытянул руку вперед. Пальцы дрожали. Он вытащил сигареты, зажал одну губами, протянул пачку товарищам.

– Дайте спички! – крикнул, перекрывая рев двигателя.

Парни хлопали себя по карманам, но только качали головами.

– Подожди! – крикнул Слон. – У меня же есть!

Он вытащил пригоршню спичек – и замер, глядя на испачканную ладонь.

– Что за черт!

– А что там такое?!

То ли двигатель смолк, то ли им заложило уши, потому что все смотрели на восемь спичек, лежащих на ладони командира.

– Вот здесь обломанная! – недоуменно вытаращил глаза Слон. – А ведь свою Скат забрал!

– Как может быть две обломанных?! – воскликнул Бобер, но ответа не получил. Все молчали, глядя друг на друга. Потом отвели перекрещенные взгляды. Все всем было ясно!

Вертолет набрал высоту и перешел в горизонтальный полет.

* * *

Скат стрелял наверняка: один выстрел – одно попадание. Но моджахеды расползлись и попрятались за камнями. Сектор огня расширился, попадать стало труднее, к тому же противник вел плотный огонь.

Конечно, лежка наверху, за мощным бруствером, – это хорошая позиция. Но не тогда, когда в тебя палят несколько десятков стволов. Пули ударялись в камни, с визгом отлетали в разные стороны, свистели над ухом. Несколько свинцовых пчел пролетели в амбразуру. Скат потянулся к приемнику и сделал звук громче, выставив полную мощность.

– С песней «Мечты сбываются» выступает Катя Строева, – торжественно объявил ведущий. Он и представить не мог, в каких условиях Скат слушает его сладкий баритон.

Неизвестная Катя Строева что-то пела, но это его не интересовало. Моджахеды поднялись в атаку, Скат схватил заряженную «М-16» и прильнул к прицелу. Несколько точных очередей заставили их снова залечь, но стрельба не утихала. Снова вокруг щелкали пули, выбивая осколки из скал.

Несколько острых камешков, пробив одежду, вонзились Скату в плечо и предплечье, гранитная крошка вошла под кожу над левым глазом, струйка крови потекла на бровь. Но, в принципе, правильно выбранная и оборудованная позиция позволяла долго держать оборону. Правда, численное преимущество все равно сыграет свою роль, к тому же скоро стемнеет, но не это его беспокоило.

«Лишь бы скорее выпустили Джен!» – думал он – и отвлекся. Из-за камня выглянул рослый моджахед с «шайтан-трубой» на плече. Твою ж мать! Скат быстро дал короткую очередь, промахнулся, лихорадочно выпустил вторую и, очевидно, опередил гранатометчика всего на долю секунды, потому что, завалившись на бок, он все-таки выпустил свирепого сказочного дракона с огненным хвостом, который полетел в сторону, запрыгал по камням и с грохотом вгрызся в скалу вдали. Скат швырнул в ответ тяжеленькую круглую «М67», которая взорвалась на позициях противника. Наступила тишина.

Он знал, что это ненадолго, и быстро набивал опустошенные магазины. Зарядив одну винтовку, снаряжал следующую. Можно сказать, что все шло хорошо. Во всяком случае – нормально для той ситуации, в которой он находился.

На далеком концерте тоже все шло хорошо. Ведущий объявлял фамилии молодых исполнителей, названия песен, будущие звезды подносили ко рту микрофоны. На этот раз их голоса разносились не только под сводами прославленного Большого Концертного зала, но неслись над Кунжутским «плоскогорьем смерти», где действительно шел неравный бой не на жизнь, а на смерть, отражались от острых холодных скал, среди которых похоронен легендарный страшный сангхур… И певцы, и устроители конкурса, и даже сам мэтр Илья Васильевич Домбровский были бы очень удивлены, узнав об этом…

По подсчетам Ската, он уже обезвредил около десятка врагов. Но оставшиеся, несмотря на его старания, смогли растянуться в цепь и получили тактическое преимущество, потому что теперь пули летели не с одного направления, а с широкого фронта, и защищаться, прятаться от них становилось все труднее.

– На сцену приглашается Евгения Барышникова, – торжественно объявил ведущий, и Скату показалось, что голос у него стал более значительным, как будто он серьезно выделял Джен среди остальных исполнителей. – Песня «Журавли»!

Заиграла чувственная музыка, и на сердце стало теплее.

* * *

– Прошли границу! – выглянув в салон, с улыбкой объявил командир воздушного судна и показал большой палец. – Поздравляю, мужчины! С возвращением! Спасибо вам!

У КВС было жесткое лицо со шрамом через левую щеку, от глаза до подбородка. Он не знал, кого везет и что они совершили, но прекрасно понимал: сидящие перед ним смертельно уставшие, простецкие на вид парни – настоящие герои.

– Спасибо тебе, брат, чистая работа! – «Кинжалисты» зааплодировали в ответ.

Они впервые видели этого мужчину с волевым лицом, в потертой летной кожаной куртке, но тоже понимали – если бы он не дал согласия на этот рискованный полет, если бы с ювелирной точностью не принял их на борт, то судьба всей группы могла быть совершенно другой. Командир и его экипаж тоже были героями. Но в их кругах не принято употреблять громкие и высокопарные слова, не принято долго благодарить друг друга. Дверь в пилотскую кабину захлопнулась.

Оказавшиеся в родном воздушном пространстве, «кинжалисты» перевели дух, владевшее ими напряжение постепенно ослабевало. Все испытали радость облегчения, хотя в бочке меда отчетливо чувствовался привкус дегтя – у каждого в глубине души шевелилась мысль: «А как там Скат?»

Каждый против своей воли представлял себя на его месте: он один, за спиной никого нет, и удерживать наступающего врага уже не надо. Но ничего другого ему не остается… Только черная тоска и безысходность…

Однако Скат не тосковал и не думал, что за спиной у него никого нет. Из «Шарпа» лилась очаровавшая его когда-то песня, нежная, как поцелуй феи, и сладкая, как турецкий рахат-лукум. Музыка и голос были не в пример богаче тех, которые тогда мог воспроизвести его старенький проигрыватель. К тому же оркестр был совсем другого уровня, да и репетиции не прошли для Джен даром…

Волшебные звуки на эстраде Большого Концертного зала, сужаясь, втягивались в решетчатые коробочки микрофонов, преобразовывались в электрические сигналы, потом в радиоволны, которые неслись сквозь тысячи километров, пробиваясь через ветры и метели, преодолевали государственные границы и атмосферные помехи, огибали горные массивы, попадая, наконец, на чуткую антенну «Шарпа» и, вновь превращаясь в звуки, вылетали из его динамиков, расширяясь, словно конус сказочного цветка, и охватывая все прилегающее пространство, согревая холодный воздух, смягчая твердость острых скал и отклоняя свинцовые потоки, нацеленные в источник столь чуждой этим краям музыки…

Но Скат не собирался позволить сотням пуль совершить злое, черное дело, в его душе снова зародились чувства, которые он испытал при первом прослушивании: это он был влюбленным журавлем и счастливо танцевал со своей подругой в синем небе, под розовыми, подсвеченными заходящим солнцем облаками… Это он, спасаясь от смертельной стужи, летел первым в теплые и изобильные кормом края, но попал в покрытое серой пылью Кунжутское плато…

Как вечность назад, Скат завороженно слушал свою историю, хотя не мог полностью сосредоточиться, потому что надо было наблюдать, не готовит ли враг еще сюрприз вроде выстрела из гранатомета. Но, очевидно, больше гранатометов у «духов» не было. Ему удалось застрелить еще двоих и отбить очередную атаку, заставив противника лечь на холодные скалы, которые не утепляла волшебная песня, окружившая его защитным и согревающим коконом…

Евгения Барышникова пела с глубоким чувством и страстным надрывом, идущим из глубин души. Это уже не испуганная, только-только спасенная из липких лап бандитов провинциальная девчонка в наряде стриптизерши, это талантливая певица с большим будущим! Он представлял ее на ярко освещенной знаменитой сцене, в длинном дорогом платье с открытыми плечами, перед огромным, до отказа заполненным залом.

И хотя волшебный голос Джен вновь погрузил его в океан ранее неизведанных чувств, он не верил, что был близок с ней, спал в одной постели, и она говорила ему о любви, а он по своей дурной привычке не отвечал… Она стала женщиной высшего уровня, и сейчас он не осмелился бы подойти и заговорить с ней, как не посмел бы заговорить с Мирей Матье или другой мировой знаменитостью…

Смеркалось, он уже плохо видел врагов, но чувствовал, что они подползают, охватывая его полукольцом. Наверное, их пугает эта песня, они видят в ней какой-то подвох, чувствуют, что она окутала его своей надежной защитой, может, потому и не идут в последнюю атаку… Но у влюбленных птиц тоже положение ухудшилось: пронизывающий ледяной ветер тормозил полет, снег слепил и отяжелял крылья, напрасно Евгений поддерживал подругу, подставлял свою спину, чтобы она могла хоть немного передохнуть в воздухе. Голос исполнительницы леденел, в сказочные мед и рахат-лукум звуков постепенно добавлялся перец реальной журавлиной жизни, кислый запах сгоревшего пороха и густой дух оружейной смазки… А тут еще вместо охотников с дробовыми ружьями – свирепые бородачи с автоматами, посылающие смертоносные очереди, зловеще свистящие вокруг…

Моджахеды снова поднялись в атаку, до них было уже не больше ста метров. Конечно, в плохом кинематографе на сцене должен был появиться сказочный добрый дракон, который разделается с преследователями, обратит их в бегство, а потом перенесет на своей спине домой задержавшегося в горах Гиндукуша Ската. Но добрые драконы бывают исключительно в сказках, в реальности водятся только злые… Да и плохое кино отличается от обычной жизни. Как, впрочем, и хорошее. А в жизни приходится полагаться на самого себя. Поэтому ему, не надеясь на помощников, пришлось самому гранатами и длинными очередями отбивать атаку и, благодаря оптике, работающей в ночном режиме, это удалось в очередной раз.

Упала быстрая горная ночь, мириады звезд без особого интереса смотрели на неравный бой – подобными зрелищами в этих краях не удивишь ни людей, ни скалы, ни тем более холодные созвездия, находящиеся в бездонной черноте космоса на расстоянии миллионов световых лет.

В песне уже наступал финал: верная журавушка приняла в маленькое сердечко заряд, предназначенный возлюбленному, и рухнула, разбившись вдребезги о скалы, окружающие Кунжутское плоскогорье… А возлюбленный сложил крылья и камнем упал грудью на последнюю гранату… Перец в голосе певицы вытеснил сладость, осталась одна жгучая пороховая горечь… Джен замолчала, смолкла музыка, раздались бурные аплодисменты, но Скату некогда было воспринимать послевкусие песни: пришлось снова стрелять по атакующим и бросить в них предпоследнюю «М67»…

Силы куда-то уходили, бровь набухла, и кровь заливала глаз, почему-то болели рука и бок, что-то хлюпало под одеждой… Улучив минуту затишья, он лег на спину перезарядиться – так в тебя трудней попасть, да и хотелось передохнуть, посмотрев в звездное небо. На глаза попалась Большая Медведица, по которой легче всего ориентироваться в незнакомой местности. Потом вдруг звезды сорвались со своих мест, закружились в хороводе и сложились в знакомые силуэты. Скат понял, что это и есть созвездие Двух Журавлей! Значит, они вот-вот заберут его отсюда!

Из «Шарпа» раздавались бурные аплодисменты, Скат с облегчением вздохнул. Он, как всегда, сдержал слово. Все свои слова! Он навел «Гончих» на Осу, он убил сангхура, он справедливо расплатился за свою ошибку, дав ребятам уйти, он послушал новую Джен, которую вывел на уровень ее мечты… Теперь оставалось красиво закончить дело! И он, собравшись с силами, снова прильнул к прицелу, нащупывая красной точкой голубоватые призрачные силуэты. Они расплывались, раздваивались, растраивались, не желая оказаться на мушке, но хоть через раз, он попадал, и врагов становилось все меньше… Хотя голова кружилась, и силы почему-то продолжали уходить.

* * *

Под гром аплодисментов Джен ушла за кулисы. Ноги ее не слушались, казалось, чтобы не упасть, ей надо взлететь, как песенным журавлям. За кулисами ее ждал сюрприз – сам Домбровский Илья Васильевич, собственной персоной. Рядом с ним стоял Веня и держал огромную корзину цветов.

– Примите мой подарок, Евгения, – улыбаясь, сказал Домбровский и, сняв шляпу, поцеловал ей ручку. – Вы слышите, какой произвели фурор? Зал безумствует! Вы затмили всех!

– Разве? Мне кажется, другим хлопали не меньше…

– Ну что вы! Уж поверьте опытному песеннику – это аплодисменты настоящей звезде!

Человек верит в то, во что хочет. Поэтому ей действительно показалось, что шквал оваций сейчас гораздо громче, чем у предыдущих исполнителей.

– Чтобы поздравить вас, я даже не взял Инну, – многозначительно сказал Домбровский. – Мы можем поехать с вами в «Банкноту», а потом ко мне на дачу. Посидим у камина, выпьем хорошего французского шампанского… Вы любите «Кристалл»? Я хочу сделать разбор вашего выступления, указать на его сильные и слабые стороны. Ведь мы должны держаться вместе. Вы всерьез заявили о себе в мире славы и больших денег. Вам нужен постоянный, опытный и благожелательный покровитель, нет, точнее, опекун, который сможет позаботиться о вас в этом жестоком и безжалостном шоу-бизнесе… Бывают случаи, когда номинант или даже победитель «Молодых голосов» не может развить дальнейший успех и не попадает в звездную обойму… Здесь как у канатоходцев – нельзя сделать неверный шаг, потому что легко упасть и разбиться!

Вениамин кивал головой, как бы подтверждая: «Да, неверный шаг делать нельзя!»

– А где ваш друг? – вдруг спросил Домбровский, хотя Веня наверняка уже прояснил ему этот вопрос.

– Он в командировке. Хоть и обещал меня послушать, но не сумел… Это меня огорчило…

– Ну, у мужчин всегда есть важные дела. Возможно, он настолько занят, что не смог выполнить свое обещание, – доброжелательно сказал Илья Васильевич. – Так как насчет моего предложения?

Вениамин делал отчаянные гримасы, будто пытался передать ей какую-то важную мысль. Но она уже поняла, о какой мысли идет речь, и кивнула.

– Ну что ж, – сказала она. – Я согласна.

А за тысячи километров, в далеких горах Гиндукуша, над «плоскогорьем смерти» еще гремели выстрелы.

Ростов-на-Дону

Март – ноябрь 2022 г.