Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

У ирода расползлись в стороны вертикальные щелки роговиц на злобных очах. В них нынче там поселился страх.

«И это один вариант для тебя! А иной…  – Астра указала на лидера среди практикантропов. – … Всё что он хочет знать, расскажешь ему как на духу! И если я узнаю: соврал – а непременно почувствую – пеняй на себя! Твоя участь будет незавидна! Людоеды умеют мучить заклятых врагов! Они освежуют тебя живьём, а непременно скальпируют и даже кастрируют! Затем в столь непригодном обличии бросят тебя на угли и…».

Ирод пытался завыть, да кляп и так просто ему его не проглотить – подвился.

«Он согласен!» – заявила утвердительно масленым посылом Астра, благодаря дикаря за оказанную ей с практикантропом помощь.

Тот даже удивился, поскольку говорил им совсем об ином, да не стал мешать тем, кто был признан по местным меркам рода людоедов равными богам.

«Кто вы такие и откуда пришли на эти земли, ирод?» – отбился вопрос практикантропа в голове у пленника.

Тот огрызнулся больше для приличия, чем со зла, отказываясь говорить.

«Да расслабься ты – нас никто не слышит! И подслушать не в силах!» – настаивал практикантроп, кивнув в сторону людоедов.

Те как раз поедали очередного награ – тварь из своры наездника. А ящера оставили на утро в качестве завтрака. Но при этом разрывали его плоть, осматривая внутренности – уже делили шкуру убитой Зубом монстра, разрывая на шкуры-плащи.

«Чем бы людоед ни тешился, лишь бы не плакал! – уловил Мих мысли Зуба. И передал их смысл ироду с подачи Астры. – Так будешь говорить, Здюк, или те песец и даже не на воротник! А пойдёшь на украшения местным людоедкам! Они тебя уже забили – поделили! Когти – на серьги с кольцами в нос, а клыки – на бусы в качестве оберега-амулета!»

Ирод заговорил – и пускай мысленно, но всё же – и было интересно послушать его даже таким образом.

Астра либо подтверждала его мысли, либо опровергала. Мих не мешал ироду и не поправлял, делая вид: тому удаётся обмануть двуногого примата из числа примитивов. А чего не сделаешь ради добычи необходимой информации – ведь кто владеет ей в этом мире, тот владеет им в совершенстве.

Как удалось выяснить: в набег подалось около дюжины кланов – это примерно около полторы сотни всадников. Соответственно при них тысяча или где-то полторы нагров в сворах. А пеших иродов от пятисот до тысячи, и цепных зверюг при них почти столько же, а немногим больше.

Немного вроде бы, но и немало, если учесть, что дикари неспособны оказать со своим оружием им достойного сопротивления. Ироды жили в железном веке, людоеды же в костяном, и даже не каменном – отставали на два шага от них в своём развитии, а, по сути, меж ними целая пропасть размерами с бездну.

Также выяснилась приблизительная численность людоедов – сколько, где и каких родов, а также кланов имелось у них. Не меньше пяти, а то и десяти тысяч. Но можно считать – много меньше, как минимум на половину ироды их уже сократили, если не больше. Остальных можно было подмять под себя силами практикантропов вкупе с уцелевшими дикарями при них, а и амазонка со своими сёстрами поможет убедить их примкнуть к ним даже без применения силы. Плохие переговоры лучше хорошей войны. А с них вполне хватит кровопролитий. Не прожили практикантропы в этом адском мире и две недели, а уже потеряли больше трети погибшими сокурсниками, и столько же осталось в лагере ранеными. И кто знает: вдруг там уже хозяйничают ироды или хуже того – троглодиты. Не зря же Астра запрещала им туда идти, оттягивая момент возвращения, и требовала не объявляться там с наступлением темноты.

Ночь выдалась тревожная. Из-за костров то и дело эхом от дебрей и кустарниковой растительности доносились шумы и не рыками, как прежде, а в основном шорохами. Кто-то либо пытался подкрасться к спящим людям, либо напротив искал у них защиты, поскольку амазонка так и не сомкнула глаз. Нет, она закрыла их, но спасть не думала, даже дремать не собиралась, скорее медитировала, исследуя незримое пространство вокруг себя.

Один раз вздрогнула и замерла. Её дрожь и уловил тот, в чьи ладони была зажата кисть Астры.

– Ты чего не спишь? – прошептал Мих на ухо спутнице.

Она не отреагировала на него, даже мысленно. То ли транс оказался сильным, то ли сил не так много осталось у неё, а ночью и подавно. Молчала и никоим образом не отвечала.

– Не хочешь со мной разговаривать и не надо, – согласился Мих с молчаливым доводом Астры. – Мне достаточно и твоего присутствия! А прикасаться к тебе – твоей руке…

– Кхе-кхе…  – предательски кашлянул Зуб, привлекая к себе внимание напарника. – Дурак ты, дружище! Я б её на твоём месте уже бы повалил и…  Того! Ну, ты понял меня, а мы – друг друга!

– А сам чего теряешься? Вон сколько девок при нас – бери, не хочу! Ты ж герой – ящера завалил!

– Да ну их! И с их липовыми критическими днями! Перетерплю уж как-нибудь…

– Ну-ну…

– Ты не очень-то! У самого та же история! А длинная – так просто те её на то, что потребно нам иной раз мужикам – не скоро уломать удастся! А и развести – не мечтай!

– Сам помечтай!

– Чем и занимаюсь…

– Это чем же, дружище? Случаем не ананизм…

– Иди ты, Мих, знаешь куда…

– Конечно, и оба там окажемся, а надеюсь ещё и с Варваром, и прочими практикантками, да дикарями…

– Людоеды они – их сколько не корми – всё мало!

– Хм, то-то не спишь!

– Ага, уснёшь тут, как же! Огонь потухнет скоро и чё тогда? Дровами на ночь толком не запаслись…

– Вот и будем подкидывать на угли тех, кто стремился сожрать нас всё это время! А бы пора отомстить! И лучше поздно, чем никогда!

– Вы это серьёзно, мужики?! – очнулся Варвар.

– Да спи ты…  хоть! Утром понадобишься свежим!

– Кому – вам или этим…  – кивнул Ясюлюнец на людоедов.

– Вы можете думать о чём-нибудь ином – хорошем!?

– Ну, ты и загнул, Мих! Что хрен без пол-литры разберёшься, а явно мало будет! – вспомнились практикантропам сожженные бутылки с пойлом Лабуха. А и Молдова. Жаль парня, но…  чему быть, того никому не миновать, а всё одно после жизни ничего кроме смерти ждать не приходится – это естественный исход, а итог жизни. Всё равно придётся готовиться к…  концу.

Да думать о том не хотелось, и никогда не рано, но лучше поздно…  и случилось бы. Не судьба. Один из двух тяжелораненых практикантропов остыл ещё до утра, по причине чего над ними закружили чья-то ужасная тень – поначалу наземного существа и зарычала или завыла так, что от одного её голоса можно было окочуриться, а разрыва сердца и впрямь не миновать – а когда и вовсе пронеслась над головами, избегая пламени огня в догорающих кострах, ирод и тот задёргался, сделав под себя.

Он точно знал, что оно представляло собой, а и амазонка – отпугивала, как могла, не давая подобраться. И утром сама ничуть не отличалась от Соска.

Девчонки силились не лить слёзы, но куда там. Благо не завыли. А дикари и вовсе удивились, когда чужаки закопали сородича в землю.

– На потом оставили, чтобы не испортился? Зато всегда заначка на чёрный день…

Кому что, а этим людоедам только еда и нужна. Нисколько не ценили чужую жизнь. Даже собственную и всецело принадлежала племени или роду. Те ещё уроды, не зря же духи и насылали на них иродов – похоже мстили за их кровожадность с беспощадностью.

И за один раз не перевоспитать – живут-то дикари на своей исконной земле – и по своим понятиям.

Задержавшись ещё на какое-то время на месте, практикантропы с дикарями разведали обстановку в окрестностях. Ими были обнаружены следы неведомого происхождения, на них в большей степени и обратили внимание – возникли из неоткуда и также обрывались. Словно их оставила какая-то крылатая мерзость приличных размеров.

А когда удалось вычислить по компасу стороны света, выбрали то направление, в котором располагался лагерь практикантропов.

И по пути их ждал необычный, а нелицеприятный сюрприз. Ссохшийся труп одного из иродов. И то сразу не удалось опознать исчадие, если бы не пленник, да и то по отличительным признакам с доспех. И принадлежал иному клану.

– Знать кому-то ещё среди них досталось! – порадовался Зуб. – Так им и надо – этим иродам! Нашлись и на них достойные враги!

Ликовать по данному поводу особо не стоило, поскольку и им могла грозить та мерзость, которая со слов Астры пожрала ирода – и высосала не кровь из тела, а душу.

– Но как?! – не мог взять в толк Мих.

А больше никому о том не сообщила – поостереглась.

Дикари бы первые побежали от них, а и практикантропы недолго бы остались все вместе – перессорили бы и также разбрелись по дебрям.

Лабух уже поглядывал на деревья, примечая на них, какие плоды и где растут – не те ли из каких он ещё с Молдовой гнал при содействии Чёрта пловодо-выгодное пойло, переведённое на людоедов с иродами? А хотелось не просто выпить, скорее даже напиться до чёртиков и забыться беспробудным сном на длительное время.

И снова остановка. В дебрях на лесной тропе появился очередной бугорок, а на нём крест. И надпись «Борец».

– Кто посмел?

– Ты чё, Мих?

– У него что – нет имени!?

Сам вырезал его своим костяным мечом – имя павшего сокурсника. Фамилии не помнил – да и никто, а толком ещё не познакомился с второгодником.

– Чёртова дюжина…  – буркнул Варвар себе под нос. Именно столько осталось практикантропов под его началом и Зуба с Михом вместе взятых. Сокурсниц не считали. А следовало бы. Да тут откуда ни возьмись, объявилась пропажа в лице Тушёнки и уже вовсю пыталась командовать ими, прячась всё это время в шкурах как дикари. Но чем ближе стали подходить к знакомым местам – подбираться к лагерю – раскрылась во всей красе. И её джигит из местных аборигенов при ней. Вместо раздражений вызвала смех.

До бараков оставалось несколько вёрст. Это удалось выяснить по найденной зарубке сделанной ещё в первые дни рукой Михея на одном из деревьев посреди дебрей. Насторожились, памятуя о заявлении Здюка, что та мумия не являлась воином того клана иродов, к коему принадлежал сам.

Глава 23

ТРОГЛОДИТЫ

«Да я его переваривать не могу!» людоед о троглодите

Время было полуденное, зной допекал даже в тени дебрей многочисленных спутников представляющих собой растянувшиеся толпу дикарей и практикантропов. Хотелось пить, а ни у кого ни капли воды. Завтрак выдался обильным и сытным в виду того, что съели ящера, и даже его скелет разошёлся на оружие, которое большей частью досталась дикарям. Но людоедам всё мало, они уже ни раз с вожделением поглядывали на пленённого ирода – жаждали крови – напиться её у него. Сами ничуть не были лучше заклятого врага или троглодитов. А ничем не гнушались и ничего не чурались. Они просто наслаждались тем, что выпадало им, а не так часто. Жизнь по-прежнему не стоила и ломаного гроша, тем более за неимением звонких монет из металла по той простой причине: не добывали его, и понятия не имели о том. Вообще ни о чём. Дикарям их мир казался единственным, где существуют они, ну и ещё их заклятые враги – ироды. А тут чужаки и влезли в конфликт меж ними, да и не только. Похоже, что по их души ещё пожаловали какие-то там чудовища. И телесные сущности приматов-примитивов им ни к чему – подавай на заклание душу. Сами не духи, но те ещё исчадия воплоти, а явно из иного мира.

К чему готовиться – никто толком не знал, даже из отдельных личностей среди практикантропов. Но слухами земля помниться, а по пути в лагерь попались ещё следы присутствия троглодитов. Очередной ссохшийся труп какого-то животного и ладно бы мелкого, а то гиганта, коему своей статью ничуть не уступал бронезавр, а где-то даже проигрывал в хищности данной рептилии.

Тут-то Михею и вспомнился на острове скелет речного гиганта. Похоже, что с ним поступили аналогичным образом. Но когда и кто? Отгадка лежала на поверхности – прямо перед ними.

Дикари не удержались, проявив свои людоедские замашки. Практикантропы не стали отгонять их от лёгкой добычи, решили устроить привал. Притомились и не из-за длительного и тяжёлого перехода. Просто ноги не шли туда, где начали свой путь по неведомому краю, а там им теперь грозила куда большая опасность, чем останься они здесь посреди дебрей и возможно на охотничьей тропе иродов. Уж лучше в очередной схватке с ними готовы были сложить свои головы, чем там, где уже торчали подле бараков сиротливо кресты погибших сокурсников. А ведь их в том случаем и некому будет похоронить. Вот что обидно, а страшно подумать: такое возможно. И ведь реально, а всё, чего ни коснись – и дороже жизни. Запросто можно лишиться.

Материал в качестве оружия и впрямь впечатлял. Мих с напарниками ничуть не отставали от дикарей, и через Йоё передали им, чем лучше и надежней всего вооружиться. А отдельные кости прибрали к своим рукам, вооружая десяток практикантропов, да и про девиц не забыли в том числе.

Основы к лукам имелись, и даже наконечники для стрел. За них сошли мелкие клыки, коих хватало в пасти на челюстях хищной рептилии, и росли как у акулы, а были такие же точно. Ну и хребет с рёбрами – некоторые в человеческий рост.

Не хватало тетивы, но тут выручила амазонка. Она указала на вьющийся плющ и молодую лиану. Рубить или ломать запретила, а вот снять кожуру дозволила, объясняя: вновь нарастёт.

– И чё нам с того, а с этих полосок?! – всё ещё никак не мог взять в толк Зуб, впрочем, и два иных практикантропа из числа напарников, как из коры можно получить тетиву – тонкие полосы из неё не тянулась, и могли порваться.

Амазонке пришлось на собственном примере продемонстрировать умение добивать пеньку из коры. Она принялась бить её камнем, пока твёрдая основа не стала дробиться на волокна, а затем сплела тонкую, но в то же время прочную нить.

– Эврика! А случаем не твоё второе имя, красавица?

Дело заспорилось. И часа два спустя у «союзников» появился отряд лучниц, состоящий из студенток и дикарок. Стрелы для них делали мужики, используя в качестве оперения плотные листы того же плюща.

Обучаться стрелять времени не было. Да и особой необходимости тоже, поскольку оружие дальнего боя, как и рукопашного, коим разжились люди, предназначалось в большей степени против бродячих отрядов боевых кланов иродов. А вот как повергать троглодитов, не ведала даже Астра. Но благо заверила: их можно уничтожить. И днём не столь опасны, поскольку порождения мрака и тьмы – раньше сумерек ждать на поверхности не приходится. Правда, отдельные особи могут попадаться и в дебрях, скрываясь в тени зарослей.

Подгонять больше никого не пришлось. Весь разномастный люд собрались в одну большую массу. И трио практикантропов пришлось разбить их на отряды. Первый состоял из десятка практикантропов во главе с Михеем и амазонкой. Второй – исключительно из дикарей во главе с Варваров и помощником при нём был назначен Йоё. А в третий вошли исключительно женщины. Тушёнка первой вызвалась на роль лидера, однако им был объявлен Зуб. И помощницами ему – Танк и Ёйо.

– Обидно, досадно, но ладно, – весело заявил Андрталец, обращаясь к женскому коллективу. – Батальон! Стройся…

«Свадьба в Малиновке» да и только. Ощущал он себя в роли Пуговкина. А и сам был ещё тот хохмач, и до девок весьма охочий.

– Шоб у меня ничего и делать не смели, пока не прикажу! А то я вас знаю – и вашу женскую солидарность, она же логика! Хотя не вижу никакой, а ничего толком! В две шеренги становись! Слева практикантропши, справа неандертальши!

Если одни путались в направлениях, то иные и вовсе понятия не имели, о чём ведёт речь чужак, а тот ещё чудак – что-то говорил и постоянно скалился. Словно его назначили над ним евнухом, а не ассенизатором, как главным оссеменителем.

Когда студентки уяснили, что им старались донести в свою очередь дикарки, рассмеялись.

– Разговорчики в строю! Живот подобрать! Грудь вперёд! И жопами не виляйте! Не по подиуму топчитесь, бурёнки! А по лесу, кишащему разными тварями! И им посрать на ваши прелести, а переведут в то самое после того, как набьют вами свои ненасытные утробы!

А тут ещё Тушёнка и срази всех наповал, запутавшись в тетиве от лука. Для неё лук означал продукт, используемый в качестве еды, а тут сунули какую-то хреновину, и она потянула её, пытаясь разобраться в нехитрой конструкции, ещё выстрелила себе в голову. Благо насквозь оказалась пробита копна спутавшихся волос. А та ещё причёска вышла и понравилась дикаркам. Своего рода получился последний писк моды в костяном мире людоедов.

– Твою…  не ругавшись, класука! Ты чё творишь? Специально? Издеваешься? – осерчал Зуб.

– Кто и над кем – сам надо мн-Ой…  – уяснила не только она, но и Зуб: лук не для неё.

Ещё раз потянет за тетиву и можно самому рыть яму в качестве могилы.

– Оставить!

– Чё?! А куда?

– Тебя из отряда! Вышла…

– И ничего я не вышла! А и те не выгнать меня! И потом я старше тебя, сопляк! Вот так вот! Получил!

– Ми-и-их…  – раздался крик Зуба на всю округу, переполошивший попрятавшуюся дичь и прочую живность из числа рептилий. – Я быстро!

Лучницы лишь заулыбались в ответ строя глазки вожаку.

– Никуда не уходите! А никому не расходиться! – разошёлся Зуб вперёд них.

– Чего стряслось, дружище? Ведь сам всегда хотел быть поближе к женщинам! Вот я и исполнил твою мечту – идиота!

– Это ты верно заметил, Мих, что идиота! Я и есть он!

– Ты это серьёзно, Андрталец?

– Вполне! И мне не справиться с ними! Они же бабы-ы-ы…

– Т-с-с, Андрюша, не шуми! И чё?

– Как – чё? А ты ещё спрашиваешь! Да они же…  они…  – у Зуба не нашлось, что сказать в ответ. В итоге выдал на-гора: – Одна Тушёнка, как класука, чего только стоит! А Баки, она же Танк! Про Ворону вообще речи не веду! Да и дикарки! Одно слово – людоедки!.. Давай, махнёмся – не глядя, а?

– Ты чё, я не могу…  – кивнул Мих на Астру.

– Вот…  она те и поможет с ними, всё-таки женщина…

– Девушка…

– Ну, пусть так! А чё – проверял?

– Зуб…  дам в зубы!

– Молчу – и сразу, как согласишься на моё предложение! Не подведу – клянусь!

– А чё сразу ко мне пристал, а не к Варвару? Или у него не забалуешь!

– И что ты за человек такой, а, Мих?!

– Практикантроп, как и сам с недавних пор!

– А как же наша дружба, Мих?

– Не время о том! И поговорим потом…

– Когда?

– Когда дойдём до лагеря и…

– Я к тому времени сойду с ума, а много раньше с дистанции и застрелюсь из лука, как одна уже пыталась дура, да не получилось! У меня же не дрогнет рука! Так что выбирай – я или они!

– Их больше, Зуб, и они – девушки…

– И что ты говоришь, а мне такое – прям обидно…  слышать!

– Собрался, Зуб, и показал, кто в доме хозяин, а настоящий мужчина! Ещё не забыл? – напомнил Мих.

Зуб заскрежетал зубами, едва ли не до треска эмали. Хотел было что-то сказать – и явно пару «ласковых» другу – да взглянув краем глаз на Астру, отказался от своей глупой затеи. Лишь сотряс воздух указующим перстом, и что-то изобразил сродни оскала-улыбки.

– Как я его понимаю! Было бы счастье, а оказаться в одиночестве среди баб – несчастье!

Астра в недоумении покосилась на спутника.

– Тебе это не понять, а наш мир! Что уже говорить про женщин! Хотя чего я и кому, когда успела уже пообщаться с ними и…

Он махнул рукой, указывая направление всеобщего движения.

– Марш-марш – вперёд! Повзводно…

«Союзники», представляя нынче собой довольно-таки грозную силу, двинули навстречу смертельной опасности. И теперь им лучше не попадаться разрозненным кланам иродов на пути – даже всадникам не устоять – костяные пики это не деревянные колья. Оружие опасное, как и те, кто овладел им, пусть пока в качестве орудия убийства, а не в совершенстве. Но защитное построение разучили. Варвар донёс до дикарей через Йоё, чтобы те по определённому сигналу смыкались в круг, ощетиниваясь вокруг лучниц костяными рогатинами, и держали строй. В том случае всадники с бивнями им нестрашны. Их пики длиннее, чем у иродов бивни, а ящеры непременно напорются на них, да лучницы выкосят пехоту с тварями ещё на дальних подступах к ним, осыпая градом стрел. Но это в идеале, а недавняя битва показала, чего можно ожидать от заклятого и злейшего врага. Да и помимо всего прочего ироды имели в своём составе пращников. А если вспомнить осадно-метательный механизм и вовсе не устоять в том случае против отряда иродов вооружённым им. Одно точное попадание глыбой и всё – край – послужит надгробным камнем на братско-сестринской могиле.

Но опять же если ироды сумеют развернуть, а зарядить. Сами обстреляют их – лучницы, а затем дикари с пиками и практикантропами довершат начатое ими дело. Зато троглодиты…

О них и шептались, как дикарки без умолка, так и дикари. И вскоре уже о них знали всё даже чужаки, а толком ничего существенного.

Скорость упала в разы, и снизилась не из-за возросшей тяжести сбруи и оружия при них, а из чувства страха. У многих в отряде бродяг тряслись поджилки. А попутно хотелось отлучиться с тропы в кусты. Поэтому последнюю версту плелись больше часа и вышли за пару к лагерю до наступления сумерек.

Дневное светило, напоминающее отдалённо солнце, уже клонилось к закату, следуя неспешно в направлении дальней кромки лесных массивов бескрайних дебрей, когда перед бродягами стеной возник двухметровый забор, начинающийся сразу за рвом. И тишина. Нигде ни одного звука шорохом. Про голоса и вовсе речи ни шло. Даже бродяги побаивались издавать лишние звуки, не говоря уже, чтобы кто-то решился первым заговорить. Мысли и те терялись, ускользая от извилин, где-то блуждали, откуда их не удавалось достать, а и найти. Чувство из неприятных, а самим была охота завыть.

По сигналу лидера практикантропов с ним к раскрытым вратам, представляющим сейчас собой перекидной мост через ров, двинул десяток сокурсников, сбившийся в кучу и ощетинившийся костяными рогатинами.

Надежды на спасения никакой, если не брать в расчёт амазонку. Она не пошла вместе с ними, а осталась за рвом, приготовившись в случае чего помочь им отбиться и отступить.

Под ногами предательски скрипнули остовы кольев моста. Практически тут же раздался шёпот, напоминая ропот.

– Не распадаться – держаться! – приказал Мих, скрепя своими зубами так, словно его одолевали глисты. А был впереди на бронезавре.

Так и проследовали они толпой за врата…  ада. Не иначе – и казалось им. Как оказалось: у страха глаза велики. Однако срываться с места и следовать за ними в укреплённый лагерь амазонка не торопилась. Она мысленно шарила в поисках тех, кого чувствовала, а ничего кроме смерти – и можно было ожидать в «гиби».

Погибель – и ждала не только тех, кто остался там, послужив жертвой троглодитам на заклание, а жаждали получить новую добычу, дабы утолить свой голод, являя собой проклятие чужаков. Причиной пробуждения мерзостей всех мастей явились практикантропы. И пока троглодиты не покончат с ними – всеми – не упокоятся злобные духи, заключённые в их каменно-телесные оболочки на манер могильных плит.

Те, кто находился рядом с амазонкой снаружи, заждались ответной реакции от отряда разведки.

Проникнув во двор, Мих уяснил: дальше бронезавра и с места не сдвинет. Питомец встал, как вкопанный, упирался, отказываясь продолжать двигаться туда, куда его повернёт наездник.

Не подавая вида истинной причине, Мих примкнул к остальным практикантропам.

– Ды-дальше чи-чё? – еле справился с волнением Вежновец.

– Я вот чё думаю, Паштет…  – начал Мих. – Для начала следует проверить бараки на предмет наличия непрошеных гостей…

– Согласен – там могли засесть любые твари, даже ироды, а не только эти, как их…

– Троглодиты…

Стоило упомянуть их, из женского барака донеслись шорохи. Там определённо кто-то скрывался и прятался. Но как – вопрос? От испуга или напротив жаждал испугать тех, кто вернулся домой?

– Давай, Паштет, поступим так…

Мих двинул с четвёркой крепких в виду телесных габаритов сокурсников, желая, как водиться изначально, задавить возможного противника их «интеллектом», а Паша остался снаружи с иными пятью под окнами на подхвате и если что – должен был вломиться в барак через них со своими людьми.

Да где там – благо не побежали за ворота, а и те, кого прихватил Мих, отказывались вламываться в барак через дверь. Выручил Вый-Лох. Его и подослала к нему на помощь Астра. Чем порадовала и несказанно, а не сказать – уж чтобы так сильно. Но всё же…

Вышибив дверь ногой в сторону, Мих пропустил вперёд себя ручную зверюгу и ринулся следом сам, крича во всю глотку:

– За мной! Вперёд!..

Да никто и с места не сдвинулся, подпирая и дальше крыльцо. Сердце колотилось так – и у лидера, что казалось: вот-вот выпрыгнет из груди. А кровь продолжала давить на виски.

Комната слева оказалась пуста, если так можно было выразиться, поскольку на двух кроватях оказались мумии от сокурсниц из 58-й группы.

Настроение у разведчика упало ниже плинтуса, а душа и вовсе ушла в пятки. Троглодиты уже побывали здесь и добрались до двух чужаков. В комнате справа орудовал Вый-Лох. На него и отреагировал тот, кто издал те предательские шорохи.

Раздался девичий визг, и звон битого стекла. Она кинулась в окно прямо на Пашу с иными практикантропами, и те дали дёру, кидая оружия – выскочили за врата.

Проследовав тем же маршрутом, что и напуганная сокурсница, Мих наткнулся на Вежновца, а у него в руках на ту, кто вцепилась в него мёртвой хваткой.

– Убери её от меня-а-а…  – орал Вежновец.

Да какое там и где там – пришлось пойти на крайние меры. Как не хотелось Михею, а пришлось зацепить одичавшую в конец сокурсницу кое-каким тяжёлым и тупым предметом по голове вскользь. И то не сразу унялась.

– Она меня едва не загрызла…  – всё ещё вздрагивал Паша.

– Она…  Ты сказал – она?! – возмутился Мих.

Но когда сам взглянул в лицо, а не со спины на седовласку, лишний раз уяснил, что не узнал сокурсницу, лишь, когда она очнулась от его удара и открыла глаза.

– А-Анюта-А-А…

Та заплакала навзрыд.

– Господи! Прости…  – упал перед ней на колени Мих. – Что я тебя не признал…  А здесь было у вас? Кто напал и…

В ответ только всхлипывания и дикий взгляд сокурсницы в качестве укора за то, что сокурсники бросили их здесь. Когда должны были защищать, как мужики.

Из-за барака виновато высунулась четвёрка помощников, косо поглядывая на пару передравшихся сокурсников с сокурсницей.

Мих погрозил им кулаком. И те с недовольными рожами приблизились к нему с Вежновцом. Паша был изрядно покусан, поэтому Мих сразу решил: останется с Анютой, а сам двинул с четвёркой «интеллектуалов» в барак к преподам, оставляя свой собственный и сожжённый людоедами на потом.

– Я вхожу…  – озвучил Мих. – Вы – следом за мной! Два слева, два справа – я же посередине! Осматриваемся и…  действуем в дальнейшем по ситуации…

Сокурсники закивали одобрительно тем, пока было чем, и словно проверяли – не отвалилось ли ещё у них. Вроде бы на месте, чего не сказать про мозги. Окончательно потеряли их вместе с разумом, а и рассудком, как Анюта.

Поседеть как она – значит, пережила такое – чего им представить было не ёмко, а и вообразить недостаточно ума. Перекрестились все как один и двинули на поиски лишних проблем.

Мих снова вышиб дверь ногой, и первый кто замешкался на пороге, налетел на неё и…  носом пошла кровь. Да не заметил – никто. Все смотрели по сторонам. Взгляд задержался на самоваре, переделанном Чёртом в самогонный аппарат, и с него продолжал капать спирт прямо на пол в образовавшуюся лужицу.

Знать тот где-то также прячется, и пережил то же самое, что и Анюта. А раз они выжили, и пускай даже из ума – знать и сами сумеют, а разобраться с какими-то там троглодитами. При оружии, да и с дикарями – сила немалая.

– Чёрт…  тебя побери…  – подал голос Мих. Его поддержали иные практикантропы. – И с ним…

Они предлагали покинуть лагерь, предав всё здесь огню.

– Всегда успеется, – отринул данную идею Мих, имея собственную и мнение на сей счёт. И расчёт в этом случае не достиг бы необходимого им результата. Он вспомнил про пролом. Он возможно и являлся логовом – соответственно оттуда должны были выползать троглодиты.

Поправил солнцезащитные очки. Аналогичные атрибуты красовались и на перепуганных лицах сокурсников, они прятали в страхе глаза за затемнёнными линзами. Когда казалось: должны были избегать любого проявления затемнения.

Снова подались из барака на свет божий, угодив уже под не столь палящие лучи дневного светила.

Ещё час, максимум два и наступит тьма. А им до сумерек требовалось собрать всех, кто выжил в лагере, пускай из ума и докопаться до сути истины произошедших здесь чудовищных событий.

Впереди мелькнули обгоревшие развалины родного барака. Кто знает, что завелось среди них на пепелище. Но обошлось – никого и ничего там жуткого не попалось, хотя один высохший силуэт очередного сокурсника, пытавшегося уползти от преследующей его мерзости. Так и застыл, стараясь закрыть руками от бессилья голову.

И ладно бы сгнил заживо, а так ни одного паразита привычно жужжащих роем над трупами. Даже запаха разложения не чувствовалось.

Оставалась яма. К пролому и двинул Мих, И вдруг оттуда вырвался человеческий крик больше похожий на истошный вопль. Голос принадлежал мужчине.

– Чёрт! Да это он и есть!.. – дошло разом до всех.

– Нет…  – пытался Мих задержать Миколу.

Да где там – голова два уха, а ведро вместо него и там пусто, как в дупле. Сунул свою физиономию и обомлел, осунувшись наземь с грохотом оцинкованного «шлема».

Из ямы в нетерпении донеслось хищное шипение:

– Хшшш…

– Троглодиты-ы-ы…  – закричал кто-то ещё и также подался за врата. Ноги едва вынесли беглеца, а сам он рухнул, так и не добежав до Астры. Стал задыхаться, посинев лицом.

Для амазонки не стало секретом то, что произошло в лагере среди бараков. Она мысленно проникла во тьму подземелья с троглодитами. Мерзости зашевелились там, и были не одни. Среди порождений тьмы там оказался человек и ожил в самый неподходящий момент.

Ему не стоило пить, иначе бы не случилось трагедии – не угодил бы спьяну в пролом земли. А пытался сподобиться на что-то такое, о чём уже подумывал Мих.

«Нет, не торопись! Обожди! Погоди!» – обратилась Астра к нему.

– Чего годить!? – прокричал он вслух, кинувшись через двор к крайнему бараку – вновь ворвался к преподам – спешно огляделся, обнаружив посуду, заполненную до краёв плодово-выгодным пойлом. А непременно должно гореть, содержа эфирные масла, которые некому было выпаривать в виду отсутствия производителя.

Горючее имелось, оставалось набрать побольше топлива из дров и накидать в пролом, а затем…

Затем, что только подумал он сотворить там внизу в логове у мерзостей, уже осуществил Чёрт, отгоняя от себя сначала пламенем зажигалки тёмные фигуры, мечущиеся вокруг него и рычащие, при сталкивании друг с другом. Но едва человек, выживший окончательно из ума, опасно замахал зажигалкой, отскакивали едва ли не с воплями и…