Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Амазонка вздела руки к небу – дневному светилу – а ничего не происходило. Хотя сомневаться не приходилось – и в её способностях спутникам. Тогда что же она затеяла и такого хитрого? Попробуй, пойми, а и уяснить, можно даже было не пытаться. Всё одно не удастся догадаться, как не напрягай свои мозги – цивилизованного и неизбалованного человека в отношении того, кто обладал невиданными сверхспособностями.

– Вот он я, Гиви! Или как там тя звать, а, скорее всего свистом, когда посажу на цепь, аки вы своих цепных тварей! – огорошил Зуб не столько ирода-вожака и огорчил, сколько напарника.

– Дурак! Ну, дурак! А был им и остался! Чтоб тебя! Хотя не надо! Держись, дружище! Дерись! И не вздумай проиграть! Тогда я точно тебе этого не прощу, если покинешь меня одного в этом диком крае! Ещё припомню при случае, а в ином месте! Где и там быть судьба напарниками!

– Рано хоронишь! И не меня, а изначально надо бы…

Зуб отразил выпад бивня ирода и…  отлетел от него. Удар разъярённого соперника был настолько сильным и мощным, что сокрушил его. Благо плавник выдержал – не согнулся и не затрещал.

Со стороны невольным свидетелям показалось: на Зуба налетел не ирод, а ураганный порыв ветра.

За спиной у практикантропа оказалась стена.

– Хрен те, а не победа!

Зуб увернулся. Удар бивня ирода пришёл в то месте на стене, где он находился миг тому назад, заставляя противника разбить бивень. Даже не поцарапался. А и не застрял, обваливая каменное основание пещеры.

Ирод-вожак продолжил навал. И тот с коим тогда в «гиби» столкнулись практикантропы, не шёл с этим ни в какое сравнение.

Пришлось пойти на хитрость. Зуб незаметно загрёб камней с пола рукой прикрытой щитом и бросил ими в морду двуногой твари, пытаясь на какой-то миг лишить зрения и перехватить инициативу. Не песок, да и у ирода глаза, как у хищной твари с защитной роговицей. Всё-таки повредил ему один. Соответственно противник стал хуже видеть, ориентируясь больше на тень практикантропа.

– Почти получилось, Андрталец! – порадовался Мих за напарника.

Да вот только повторить трюк не удалось, ирод ответил человеку аналогичным образов, ударив ногой по булыжнику – расколол. Его осколками и осыпало Зуба. А и сам его разом оглушительными ударами бивнем по щиту, коим стремился укрыться от него практикантроп. Снова отлетел к стене.

– Зуб…

– Не лезь, Мих…  – тяжело выдохнул напарник. – Он м-Ой…

То ли лукавил, заставляя поверить ирода: победа над соперником близка. То ли и впрямь ему было нелегко. А то, что бой давался с кровью – очевидно. Она проступила на лице Зубченко вперемежку с крупными каплями пота. Лицо практикантропа выглядело сейчас как одна сплошная рваная рана. Ему посекло его камнями.

Добивать соперника ирод не спешил, принявшись играть на публику, сотрясая и размахивая бивнем, как заправский мастер клинка, собираясь наверняка нанести смертельный удар, от которого при всём желании не сумеет уклониться практикантроп.

Зуб привстал, опираясь спиной на стену. Плюнул кровью на ирода. Тот не стал уворачиваться, отбивая сгусток бивнем. Оскалился самодовольно. И зарычал.

Ироды насторожились, ожидая того, чему уже ни раз являлись свидетелями, а всегда поучительно напомнить им о том, кто в клане вожак.

Ирод завертелся, приближаясь к человеку. Тот выставил свой клинок и толку. Костяной плавник отлетел в сторону, оказавшись выбит у него из рук. А пытался удержать обеими. Да где там.

Ироду оставалось нанести разящий удар. Но он всё-таки промешкал с ним. А Зубу только это и надо было – ахнул ему сбоку по задней конечности и…  кувырком ушёл в сторону.

Ирод взвыл, споткнувшись неожиданно, ещё и оступился. Упасть – не упал, успевая использовать бивень в качестве дополнительной толчки опоры, но уже ни как оружие. Инициатива оказалась нынче на стороне практикантропа.

Недолго. Последовал опутывающий бросок боло и разящий чакрума. Бой на этом не закончился и продолжился с применением всего доступного оружия и средств обоими противниками как заклятыми врагами. А готовы были, если понадобиться, вцепиться один в другого зубами и клыками. Да пока что не дошли до ручки.

– Чтоб тя-а-а…  – простонал Зуб.

Бой дался ему тяжело. В панцире торчал чакрум и острое лезвие терзало его плоть при каждом новом движении. А выдернуть не было сил. И помощь извне запрещена. В другой ситуации он бы наплевал на дело чести, главное выжить, да подставлять друга не хотел. Тогда на них кинуться всем кагалом ироды и не только пешие, а парочка на ящерах и…  никто не уцелеет – ни в пещере, ни в долине гейзеров. Стремился выиграть время за счёт собственной жизни, понимая: недолго ему осталось мучаться. А, похоже, что и сопернику.

– Чё, Гиви, хреново? – довольно оскалился Зуб.

Ему даже слова давались тяжело. Ирод недовольно зарычал в ответ на призыв человека. Перевода не требовалось – даже от Астры – и без того всё очевидно, какие слова на своём хищном диалекте использовал клыкастый вожак.

«Помоги ему – подлечи…». – попросил Мих Астру.

«Не могу!» – изумила она.

– Почему? – вырвалось из груди у напарника.

«Не имею права!»

– По какому праву? Что ты говоришь…  такое?

«Если я или ты вмешаемся в поединок чести – аз воздастся и не только нам, но и твоему другу! Что написано каждому на роду, то и сбудется! Судьбу не обмануть! Она у каждого своя – и написана не нами!»

– Бры-ыр-ры-ыред…  – зарычал Мих.

Он не желал соглашаться с потерей друга. Без него он будет как без рук. А с его утратой утратит ещё и собственную частичку души.

– Я сам, Мих…  – уверил Зуб. – Сам…

Андрталец не выдержал и упал. Слишком много крови потерял, чтобы не то что сражаться, а и держаться дольше на ногах.

Ирод довольно прорычал, но не дольше человека продержался – бивень также выскользнул у него из лапы и он аналогично сопернику рухнул, уткнувшись мордой в основание каменного пола пещеры.

Ироды зарычали. Бой был окончен. Преимущества никто не получил. Вот и думали, как дальше поступить – кинуться на тех, кого преследовали или напротив отступить, забирая с собой вожака?

Лучше бы чужак убил его. А так ни себе, ни иродам…

Глава 21

ИСХОД

«Да я добрый…  до смерти!!!» как я стал иродом

Покинув бронезавра, Мих подбежал к Зубу нисколько, не обращая внимания на ирода-вожака. Иные его клыкастые сородичи насторожились, из их толпы также выступил один всадник на ящере, но быстро сообразил: амазонка не подпустит его верхом на скакуне к месту стычки, решил действовать последовательно чужаку.

И если ирод покосился злобно на практикантропа, то сам ему был неинтересен.

– Зуб! Андрталец! Андрюха!..

– Ха-ха…  – выдал тот в ответ как всегда в весёлых тонах – застонал.

– Держись, напарник, ща я вытащу тебя из этого проклятого подземелья! Мы ещё повоюем с тобой, а и жить обоснуемся именно в этом крае! И ироды нам не помеха!

– Чё, понравился? Вот и мне-э-э…

– Молчи – не разговаривай, не трать силы, ещё пригодятся…

По соседству раздался рык. Рычал помощник вожака, а тот не реагировал на собственного воина. Всадник не стремился схватить аналогичным образом магога – напротив размышлял: ему его здесь прикончить и возглавить остатки уцелевшего клана старшего брата, или дождаться, когда чужаки покинут их одних, чтобы не было лишних глаз. Тогда уж точно не удастся скрыть кончину вожака одного из многочисленных кланов Магора – тем более такого славного рода как Гог. А уж прозвище Горг и Гырг – нарицательные – и являлись славными предками не только данного клана, но и были наслуху среди иных у иродов. Одно время даже являлись их правителями – праотцы нынешнего поверженного лидера клана.

Да для амазонки не секрет, она сверлила мозг исчадия до тех пор, пока оно не уставилось своим свирепым взглядом на неё и не зарычало громогласно. Ирод-помощник блокировал свои мысли, но хозяина не мог. Астра окончательно уверовала в то, что вознамерилась сотворить. И ещё больше: именно так и необходимо в будущем поступить с иродами. Иначе они не оставят в покое тех, кому помогала, а и саму.

Дав возможность одному из практикантропов дотащить до бронезавра иного своего спасителя, она мысленно наказала им не дожидаться её и нагонять ушедшую уже довольно далеко вперёд ватагу «союзников», намекнув хитро: им также грозит опасность и не меньшая чем здесь, а намного больше и гораздо ужасней.

Как ни странно было, но Мих подчинился. Похоже, что она применила свои чары по отношению к нему, в противном случае этого упрямца было не заставить внять голосу амазонки, а прозвучал у него в мозгу, как вопиющий глас разума свыше.

Только за тем, как ускакали они, амазонка покинула своим ходом лаз подземелья, открывая доступ иродам в проклятую долину.

Исчадия не спешили. Они мешкали, ожидая, что же произойдёт в следующий момент у них в клане – сменит ли прежнего вожака новый, провозгласив себя им или…

Раздался рык, и не голосом конкурента за власть в клане, а прежнего вожака. Маграх не сдох, что было досадно для его младшего брата. Слишком долго тот колебался, а изначально требовалось, не взирая на присутствие чужаков, нанизать вожака на собственные когти и вонзить клыки вдобавок в глотку. Теперь уже ничего не попишешь – момент тщеславия был упущен.

Ирод-вожак интересовался судьбой поверженного им практикантропа.

– Зу-у-уб…  – рычал он.

– Его забрали чужаки…  – осмелился молвить лидер.

– Как…  ты посмел мне такое сказать?!

Взгляд, преисполненный ненависти, просверлил физиономию всадника и…  не только. То, на что не был способен лидер, сотворил с ним вожак – вонзил ему в нутро свои клыки, вырвав потроха.

– Так будет с каждым, кто ослушается меня-а-а…

Рык Маграха заглушил иной, подобный на хрип, вырвавшийся из груди лидера одновременно с выпотрошенным нутром. Вожак принёс его в жертву. Так что теперь духи-покровители иродов, к коим обращались они – будут всецело на их стороне.

Ещё бы – вожак обзавёлся столь ему необходимым скакуном. Ящер не сразу подпустил его к себе – огрызнулся, раскрыв пасть, но, схлопотав бивнем по морде, унял былую прыть, опустившись на согнутые в коленях нижние конечности, давая возможность новоиспеченному хозяину забраться себе на спину. И в то же самое мгновение клан иродов устремился на выход из подземелья за своим вожаком.

Чужаки исчезли, как и их следы было не разглядеть в дымке тумана, окутывающего поверхность проклятой долины. Да у иродов нагры и цепные псы – спустили их, заставляя идти тварей по следу двуногих приматов из рода примитивов.

Живность отказывалась, поскуливая и завывая. А это недобрый знак, предвещающий клану иродов неминуемую погибель. Бить исчадия своё зверьё не спешили, понимая: оно где-то право. Да кто и имел его в клане у них – вожак.

Оглушив собственного награ-лидера бивнем по макушке, прибил к земле и тут же при рассеявшемся на мгновение тумане, ему открылся доступ на отпечаток следа чужаков.

Ироды стало очевидно: им непременно стоит воспользоваться огненной стихией. В лапах исчадий появились факелы – у каждого пятого ирода. Ими и принялись они разгонять дымку, больше напоминающую завесу сырости державшейся исключительно на полуметровой высоте от твёрдой поверхности.

Как вскоре выяснилось – не везде. Один из иродов в цепи, словно сквозь землю провалился, если бы не грязевые пузыри, и воспламенившиеся газы, вырвавшиеся из них под воздействием пламени факела.

Последовала ослепительная вспышка, заставившая шарахнуться идущих с ним по краям соратников по оружию, и они также оказались с ним по несчастью. Одного подкинуло вверх на вырвавшемся из-под нижних конечностей столбом кипятка, а иного облило, из-за чего ирод полинял раньше времени. С него сползла чешуйчатая кожа с доспехами, да и цветом походил на запеченную ящерицу, от которой исходил жар, тогда как ироды являлись исключительно хладнокровными по жизни…  и убийцами.

Вожак и не думал обращать внимания на потери в отряде. Мало ли у него в клане ещё молодых неопытных иродов, коих плодили их самки и в большей степени являлись его выродками, так как право первой случки было именно у него. Отсюда и всадники – его родня и по линии отца, а пешие воины – уже собственное отродье. Слушались, повинуясь каждого рыка, не думая перечить, а и нападать со спины. Родственные узы – большая сила – она же и опасность при определённых моментах жизни и непредвиденной ситуации. Да и потом пехота – это молодняк иродов, который натаскивали ветераны на ящерах. И прежде чем заслужить стать вровень с всадником или погонщиком, требовалось проявить незаурядную преданность вожаку. А и смелость, даже силу. Поэтому кто больше из них добудет в набеге на земли двуногих приматов из числа примитивов черепов и доставит пленников – тому почёт и уважение – получит ящера в своё распоряжение и ту сучку, которая станет рожать ему выродков с ублюдками. С этого момента и можно будет считать: у него зарождается собственный клан. Из-за чего в собственном мире иродам становилось тесно. И они всё чаще отправлялись в набеги, порой захватывая новые земли, объявляя своими очередными владениями.

Вот и здесь – в долине людоедов – объявились неспроста, а устраивали набеги с завидным постоянством, не давая возможности опомниться дикарям и придти в себя. Угоняли туда, где обустраивались сами. А строить не любили, поэтому привлекали рабсилу для создания своей новой столицы – тех иродов, кто отправился в бесконечный поход, покинув исконно-законные земли предков. А вышли оттуда все, как один, откуда ныне забравшись в долину смерти. И не желали больше жить в тесных и мрачных пещерах подземелий. Катакомбы они променяли на пастбища, где куда больше простора, а соответственно возможности добыть пищу. И в избытке. Как говориться: бери – не хочу, если сможешь, а не сможешь – не дано! И всем – не могло везти.

Вот и в случае с кланом Магора было нечто такое – им достался упёртый противник, и они понесли серьёзные потери. Обычно по возвращении из земель людоедов на порубежье подсчитывая потери, ироды обнаруживали недостачу порядка из двух-трёх сородичей и столько же ящеров, ну и где-то до своры нагров с цепными псами. В худшие времена вдвое больше – и только-то. Но здесь и сейчас…

Чужаки поражали своей смелостью и решительностью, являясь достойными врагами. Маграх по-прежнему видел черепа тех, кого не сумел захватить при выходе из подземелья, на собственном кукане – всё ещё надеялся нагнать их в долине и перебить поодиночке. А помнил тех сучек, которых намеревался превратить в собственных самок, дабы они плодили ему таких иродов, в генах которых будут как его черты, так и чужаков. Он затеял создать новую непобедимую расу, способную в будущем сокрушить все дикие земли и объединить в единую вотчину под началом своих потомков – смотрел далеко в будущее, как любой разумный захватчик, и никогда не жил одним днём, а не любил. В противном случае его клан зачахнет и потеряет былое величие, отличавшее его предков.

Поэтому с завидным постоянством предпринимал участие во всех сколь значимых набегах на земли дикарей, обнаружив там странные могильники, которые заинтересовали его. И о них говорилось в древних наскальных пиктах: тот, кто разбудит их, станет владыкой этого мира – сможет повелевать троглодитами.

Один лазутчик обладал похожим экземпляром, принадлежа к роду Маграха, но бесследно исчез в преддверии набега странным образом. А ведь являлся тем, кто умел разговаривать с духами стихий, населявших их мир. Похоже, что рассердил, и они наслали на клан проклятье, а именно – амазонку с неведомыми чужаками.

Да ничего – ему это не впервой – покончит с ними, сам займётся вплотную «гибью», имея на тамошних духов свои виды с намерениями.

И новый сюрприз. Некто из иродов разгонял перед собой туман у земли, прежде чем ступать, куда бы то ни было. За что и поплатился. Туман в одном месте неожиданно воспламенился и…  Прогремел оглушительный по силе и мощи выброса взрыв.

Все кто находился рядом с ним, разметало в стороны, как пушинки. И не все поднялись вновь на свои конечности. Досталось и своре цепных тварей с ручными.

Ироды зароптали. До слуха стали доноситься жалобные рыки, больше смахивающие на вопли – и в исполнении не только тварей, но воинов.

А тут новая напасть. На них стеной катил туман, скрывая всякую видимость, когда ироды заприметили чужаков – хвост уходящих вдаль долины дымных столбов ватаг беглецов. Сами устремились туда, да беда. Теперь и факелы не выручали. Туман подавил их, заставляя гаснуть.

Ироды терялись, как в прямом, так и переносном смысле. Они не знали, куда им идти. Рыки порой также не проходили сквозь окутавшую их беспроглядную пелену. И только крики, преисполненные сострадания и боли, сводили их с ума.

Казалось, ожили призраки долины, и теперь донимали их, сводя с ума, а сбивая с намеченного пути преследования дикарей с чужаками.

Всё это делала амазонка, и пока что у неё получалось. Она заманивала их в ту часть долины, где зыбкую почву заменяли огненные проявления подобно магме или лавы, вырвавшейся из недр земли.

На огненную реку и наткнулись ироды, а она стала заполнять собой всё больше пространства – и вокруг них. Завыли. Что уже было отмечать про тварей. Одна из них ринулась в брод, воспламенилась, потонув в огненной заводи.

Потери в стане иродов возросли – и в значительной степени. Ещё около десятка воинов лишился клан Маграха. А он продолжал идти наперекор судьбе к победе, продолжая преследовать беглецов. На его рыки и реагировали те, кто тянулся за ним, выстроившись позади гуськом, не зная устали.

* * *

Варвар остановился. Он не собирался выбирать наобум направление дальнейшего движения. Его беспокоило не это, а то, что поверхность под ногами колебалась и чем дальше, тем больше. Пока не уяснил: это никакие не тектонические подвижки. Просто их преследует кто-то – и гонится по пятам.

Наказав далее Йоё вести отряд «союзников», сам остался на месте. И не один, с ним на защиту соратников по несчастью с оружием встало ещё несколько практикантропов. Те, кто имели стрелы и луки. И таковых у них набралось на два-три залпа. Не бог весть что, и сколько, но отвлечь внимание преследователей основной массы беглецов хватить, а затем увести за собой, уводя с главной тропы проделанной ими в долине смерти.

Разочарование сменилось ликованием, когда из дымки вынырнул бронезавр, а верхом на нём они приметили парочку недостающих сокурсников. Но почему-то без амазонки? Вопрос!

Вид у наездника был такой, что Варвар не стал его расспрашивать об Астре – куда та могла запропаститься. Да и Зуб был ни живым, ни мёртвым.

Как в дальнейшем выяснилось: он схлестнулся с вожаком иродов.

– Жаль не я! – посетовал Варвар.

– Ты думаешь: справился бы с ним? – озабоченно выдал Мих, и так, словно укорил.

Ясюлюнцу стало очевидно: у него ещё появится такая возможность в будущем. И мог не сомневаться: ироды шли по их следу. А Астра, похоже, стремилась отвлечь их от них – водила за собой по долине.

Но всех исчадий не перехитрить – их слишком много, а она там…

– Одна…  – горевал Мих.

Недолго. То, что произошло небольшое время спустя, заставило его измениться в корне, а лицо вытянуться от удивления.

«Ещё не забыл меня?» – поймал он себя на мысли: какие-то чужие проникли в его подсознание, принадлежа амазонке. Их, как голос, не мог спутать ни с каким другим. И звучали мелодично. Душа аж запела, а сердце…  Оно-то и подсказало ему: это никакой не обман. Он чувствовал ту, без которой больше не мог жить. И разлука даже на непродолжительно время далась ему тяжело. Но пока не видел её, как никто иной рядом с ним. Зато слышал. А она по-прежнему оставалось в тени. Знать ироды уже близко – снова сели им на хвост, и требовалось готовиться к новой схватке с ними.

* * *

Спустив своих нагров, Ирод-вожак заставил собственных тварей взять след беглецов, и они не подвели, в отличие от цепных псов пеших воинов. Всё-таки твари наездников с погонщиками отличались боевым навыком – и был велик у них даже в сравнении с ними.

Они нашли ту, с кем он жаждал поквитаться вперёд остальных чужаков и дикарей. Злобно и самодовольно зарычал, извещая о скором столкновении, и что оно неизбежно. К тому же ландшафт местности был неведом амазонке, и она сама оказалась в западне. Впереди обрыв, а позади…

Из дымки возникли ироды и приближались неспешно, выверяя каждый шаг. Маграх ликовал. Со всеми его воинами разом амазонке не совладать. Те, что не имели метательного оружия, выдвинулись вперёд на передний край, продолжая идти за ним – рассыпались, как и те, кто остался позади них в арьергарде, и уже угрожающе размахивали пращами, сотрясая воздух.

Мешкать вожак иродов не стал, разбив силы боевого клана на два отряда, один из которых возглавил иной всадник. И оба помчались с разных сторон на амазонку, пустив по центру тварей с псами.

Та ещё странно улыбнулась, словно насмехаясь над иродами, нисколько не думала убегать от них. Не в пропасть же ей было бросаться, когда это поняли всадники. И если помощник вожака притормозил, то Маграх и не подумал выказывать чувство страха, охватившего его в последний миг…  жизни. Он налетел на амазонку, а столкновения не произошло. И вслед за ним в пропасть полетела его свора.

Последнее, что уяснил вожак иродов: амазонка растворилась, словно дымка миража. Это был её фантом, и она перехитрила его.

Из пропасти вырвался чудовищный рык, донёсшийся эхом до лидера, означавший только одно для него: теперь он возглавляет остатки клана, и по праву родства занял место сгинувшего вожака.

Возвращаться к подземелью бессмысленно. Не зря же ироды рисковали собственными жизнями, да и потом кто знает: может вперёд идти гораздо меньше, чем назад через всю долину. Ведь имела границы и одной послужила пропасть. Знать новоявленному вожаку стоит вести отряд вдоль неё, и они обязательно покинут её таким вот незатейливым образом.

Убедившись лишний раз, что старый вожак мёртв, новый покинул край обрыва, отметил одну особенность про себя – отныне все ироды взирали на него так, как недавно он сам на того, кто повелевал ими. Чувство оказалось сколь приятным, столь и не очень. Отовсюду сквозило завистью, ненавистью и предательством. Но это мелочи жизни, на которые в его положении не стоило обращать своего внимания, а отныне было выше его достоинства. Новоявленный вожак ответил презрительным взглядом тем, кто сейчас подчинялся беспрекословно ему, наказал идти следом, пустив вперёд себя собственную свору нагров.

Торопиться ироды более и не помышляли, им главное было выбраться из этого опасного места живыми, а время покажет, кто окажется прав – они или беглецы. В нормальных условиях двуногим приматам из числа примитивов не уйти от них. Скорость даже пешего ирода в разы выше, чем у дикарей, тем более у чужаков. И могли передвигаться скачками, покрывая за один такой шаг три-четыре метра – пускай и на коротких отрезках дистанции, как спринтеры. Но зато самое оно при преследовании, когда нападут на след пропажи.

* * *

Мих не мог поверить тому, что почувствовал. Но теперь одного осознания близости амазонки ему было недостаточно. Хотелось чего-то большего – узреть её, а и не только – не прочь был ещё обнять и…  даже расцеловать. А точнее поцеловать.

«Не слишком ли ты торопишься?» – озадачила Астра, играя его воображением.

От него сейчас исходили те же мысли, кои она ранее уловила от напарника. И копнула слишком глубоко, забравшись в самые потаённые уголки души практикантропа.

«Я…  – и не думал оправдываться Мих. – Да ты хоть знаешь, что чувствовал я, пока тебя не было с нами! А до сих пор не вижу! Покажись…  будь столь любезна! Не томи…».

«Немного терпения и…  Аз воздастся! Всем по их заслугам!»

«Знать ироды уже поплатились? Что ты сотворила с ними? Расскажи! Поведай…».

«Что и заслужили! А всему своё время!»

«Всему – это чему? А тому, что я подумал в отношении нас?»

Сеанс общения мыслеобразами прервался.

– Блин…  – не выдержал Мих, проявляя открыто свои эмоции.

– Забодал ты меня кормить ими-и-и…  – простонал Зуб.

– Точно…  – дошло до напарника: ему следовало попросить у Астры заняться им, а он…  поступил некрасиво даже в отношении амазонки.

«Прости…  если сможешь! А забудь всё, что было меж нами…».

«Уже? Так быстро отказался от меня? И вообще, что означает – было? Когда пока что ничего…  особенного!» – озадачила она.

Мих опасался сделать, а скорее подумать что-нибудь ещё не так.

«Я – дурак!..»

«Нет, ты – чудак, а больше не чужак! И всё это – в прошлом!» – вновь откликнулась амазонка.

«Вот как! А что нас ждёт в будущем?.. Всех…». – быстро исправился Мих.

«Столь далеко я не заглядывала, но одно могу сказать точно – ничего хорошего!»

«Вот спасибо, умеешь ты обрадовать и так, что лучше бы просто огорчила, чем огорошила! А без слов убила! Одними мыслями!»

«Но я же не сказала, что надо готовиться именно к кончине!»

«То-то и оно: ты вообще не говоришь – молчишь, а точнее мыслишь! И мне это, как и моим спутникам – непривычно!»

«Хорошо, я попробую испариться!»

«Давно пора, а то можно решить: тебе уста нужны чтобы жевать – и ни на что больше непригодны!»

«А как же относительно тех мыслей, которые я уловила от тебя – вы как-то касаетесь ими и притираетесь с помощью языка! Вам непротивно слюнявиться?»

В ответ насмешка и не только мысленно, а и отобразилась на лице практикантропа.

– Чё – ха-ха…  – было не до смеху Зубу.

– А…  – отвлёкся напарник на него.

– Я говорю: хреново мне, а у тя улыбка идиотская на лице!

– Да не горячись, Зуба, она не про твою честь…

– Кто бы сомневался, что те наплевать на меня! Вон слюни пустил! Чай не нюни! Да и меня ещё рано хоронить! Лучше скажи мне: где мы? И долго мне ещё трястись на этой скотине?

– Оказаться на земле – и в ней – всегда успеешь…

– Вот спасибо – и за откровенность! Кстати, где эта ненормальная, что немая, а?..

У Зуба полезли на лоб глаза. Ещё бы – и было из-за чего. Он вновь открыл рот, а из уст не прозвучало ни слова, даже звука не последовала.

– Доигрался? – снова отпустил ухмылку Мих и на этот раз в адрес напарника.

Ответ ему от Зуба пришёл мыслеобразом:

«Погоди у меня! А уж эта немая также поплатится! И ещё поплачете у меня!»

«Если только от смеха! Ха-ха…».

«Ну, Мих! А ещё друг! Этого я те никогда не забуду! Гадом буду, а не прощу…».

– У-у-у…  – вырвалось у Зуба.

– Чё, совсем хреново?

– Я снова говорю! Ух…  – не поверил напарник.

А Мих тому, что вновь увидел пропажу. Перед ними словно из воздуха материализовалась амазонка.

– Блин…  – теперь уже выдал Зуб вместо друга.

– Ра…  – сделала первые потуги амазонка на общении с практикантропами при помощи слов.

– Чё?! – не поняли её они. – А ты говоришь?

– Блин – Ра…  – и указала кивком головы в небеса.

– А…  солнце…  – вспомнил Мих из истории, как в древности, а не только в Египте называли дневное светило. И даже слышал о гипотезе возникновения поклонения солнцу много раньше, что подтверждали раскопки на территории Урала поселения старинного городского типа датирующиеся 35–40 тыс. лет до н. э., а то много и древнее. Как отчасти удалось выяснить современным учёным: там поселились Арии – Анты – выходцы с Атлантиды. Чего никак не хотели признавать учёные во всём мире – мол: древняя цивилизация прежде обосновалась на территории ныне являющейся современной частью России в те далёкие и незапамятные времена, а не в Европе или Северной Америке. Для них уж лучше признать цивилизации майя и ацтеков в Латинской Америке, чем у нас, поскольку гордились тем, чего не имели – собственным превосходством. А чистой воды снобизм. И историю переписали нам немцы при Екатерине ІІ по той же причине.

В ответ кивок одобрения головой.

– Да, скажи «да». Это и будет подтверждением…

– Ага…  – удивила Астра.

Она разговаривала, и пускай её потуги были минимальны, зато эффект – максимальным. Практикантропы просто расцвели. Красавица – и говорит! Что ещё может быть лучше? Хотя…

– Мих, мы случаем не поторопились? А то начнёт трещать, как наши девки, тогда туши свет…  – заявил Зуб. – И застрелиться будет нечем?

– Ты сам не лучше их, а тот ещё балабол!

Астра улыбнулась, обезоруживая своей улыбкой практикантропов. А светилась от счастья. И причина всем очевидна, да только не тому, кто глаз с неё не сводил, сам того не замечая: готова ответить ему взаимностью.

Времени на нежности не оставалось – кругом враги. И не только ироды. А продолжали их преследовать.

– Они идут за нами?

«Но их стало меньше…». – перешла на общение посредством мыслей Астра, что было пока предпочтительнее для неё с практикантропами, а точнее одним из них – и хотела знать больше о нём любой информации, которая была доступна ему. А нынче ей.

– Хм…  – хмыкнул озорно Зуб. – Ты меня спроси – я всё те о нём расскажу, и чё даже пытается скрыть, но ему от меня не утаить! И сам ничего не стану! Ей-ей! Зуб даю!

«Выбью…».

– Э…  вы чё, а? И кто подумал ща?

Его отключили от информационного поля мыслеобразов, благо дара речи не стали лишать.

– У…  А…  О…  – понял Зуб: и то хорошо. Раз звуки издаёт, а слышит их сам, знать может говорить.

«Тихо! Ш-ш-ш…».

– Чем шипеть на меня, лучше бы подлатали, и я бы сам покинул вас – своими ногами! – надоело Зубу трястись на бронезавре.

– Да, Астра, займись-ка ранеными, если можешь, а хватит сил и времени…  – молвил вслух Мих.

– Ла-ды…

– Хорошо…  – пояснил Мих, как будет звучать это же слово на современно языке чужаков.

– Лучше…  – и тут вставился Зуб.

Ему и впрямь стало много лучше после того, как амазонка провела рукой, не касаясь его тела, очищала ауру, снимая с неё негативные вкрапления – стряхнула небрежно кистью, но столь пластично и грациозно, что нельзя было не заметить – она дитя природы.

– Да, прежде чем я ненадолго вас покину…  – заявил по обыкновению Зуб. – Головой мне, дружище, отвечаешь за неё! И не вздумай обидеть – обижусь!.. А на тебя! Тогда пеняй сам на себя! Нашей дружбе – край!..

Про Астру также не забыл:

– Спасибо те, красавица. Ещё сочтёмся когда-нибудь! Не люблю быть должником!

«Что такое – любовь?» – озадачила Астра в продолжение Михея.

«Чего?!..» – растерялся он.

«Я что-то неправильно подумала относительно твоего искреннего чувства в отношении меня?»

«Нет, что ты…  Да не знаю как сказать, а всё объяснить!»

«У нас, в отличие от вас, чудаков, принято тереться кончиками носов, а не устами, которые вы почему-то называете губами, помогая при этом себе языком!»

«Потому что мы говорим – открыто, а вы общаетесь иным образом – обмениваетесь мыслями!»

«Разве это плохо? Ведь кому не след – не проникнет в них!»

«Потому что – дикари! Чего скрывать?»

«Ты всё ещё чудак, а истинный чужак – многого не ведаешь про наш мир! Лучше расскажи мне про свой – как вы там существуете?»