Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

– Сдаётся мне, мужики, оно того – из группы «БИ-2»…  – присвистнул Мих.

– Свистит, что – транс?! – обезумел Сак.

И сделал то, чего ни в коем случае нельзя было. Чудище по местным меркам соответствовало древнему медведю. А бегать от него – себе дороже.

Сокурсник кинулся на дерево, а зверюга вдогонку за ним.

Девки отбились, а вот парни…  Им только предстояло поближе познакомиться с тем, кем Мих не понаслышке.

– Слышь, мишка! – окликнул он зверьё. – Шёл бы ты иной дорогой! А про эту тропу забудь! Она – наша! Иначе зимой придётся сосать лапу, если не что иное! Терь все ягоды, грибы и прочие деликатесы тут – наши!

– Ы-ы-ы…  – остановилась зверюга подле него.

Никто раньше не заговаривал с ней, и даже клыки не пытался, а тут появился один тип и нашёл приключения себе на одно место.

– Да это мля…  любовь, Мих! У вас с ним с первого взгляда…  – по-прежнему не чувствовал опасности Зуб, продолжая кататься от смеха. – Ха-ха…

– Что – ха-ха! – не понравилась ему реакция напарника. – Друг называется! И познаётся в…

– Еде! – хихикнул Сак.

– На…  – кинул Мих НЗ зверюге. – И пошла на…

– Ну ты, гемор…  и заработал себе на то место…  – всё ещё глумился Зуб. – Терь эта скотина точно не отстанет от тебя! Ха-ха…

– Выходит, что и от нас?! – запаниковал Сак.

– Да уж лучше я с ним буду на пару ходить, чем с класукой…  – глянул Мих в сторону Тушёнки.

Та по-прежнему изводила Ирку с Танькой, стараясь вскарабкаться на дерево за счёт них, а никак получалось закинуть её на ближайший сук.

– А может нам её самим отправить туда и…  повесить? – стал чуть серьёзнее Зуб, но на одно мгновение – снова прыснул.

– Чтоб она донимала нас издалека, ревя белугой на всю округу? – влез Сак.

– Да от лагеря далеко – не услышит никто, – настаивал Зуб на своём.

– Ведь если с ней что – на нас и спишут данное преступление…  – напомнил Мих: кто-то же их слил класуке. Знать и её потеря будет на их совести. Потом докажи, что это не они, а тот, кто присоединился к ним.

– У-у-уберите его от меня-А-А…  – не переставала стенать Тушёнка.

– Да ща, только втолкуем ему: из-за чего кое-кто психует! – выдал Зуб в продолжение ей. – Тут ведь как: психуй, не психуй, а всё одно получишь…  хмм!!!

– Я вам это ещё припомню…  Ух…

Класука сумела забраться туда, откуда спустя некоторое время требовала снять.

– Звиняйте, – заявил Сак. – Ружья не захватил!

Зря напомнил, что сын военного медика. И почему не прихватил огнестрел с собой? Чем ему не охота в лесу?

– Тьфу…  – плюнул с досады Зуб. – Всё настроение испортил! И ведь умеет, гад так-Ой…

Мих приголубил чудовище, трепля за холку, словно намерено злил. И надо же такому было случиться: зверюга оказалась совершенно безобидным существом, даже скорее ручным.

– Ага, как граната…  – напомнил Сак.

– Глохни…

– Это вы мне, мальч-Ик-и…  – залепила Тушёнка.

– Блин, эта тут ещё – и достала по самое не балуй! – не унимался Зуб, ворча так, чтобы слышали все присутствующие на делянке.

По подсчётам и статистическим данным Михея, получалось: они отмахали от лагеря порядком. Он считал шаги, но помнил, что петляли, плюс делал сноску на заносы по кругу. В итоге сократил расстояние до трети.

– Мы где-то в версте от лагеря, а поля… гона невидно!

– Не гони! И ежу понятно: мы в ином мире! – задал тон общения Зуб. – Вопрос: как провалились сюда?

– Это всё те уроды из параллели, что затеяли устроить палево…  – подала голос Ворона, напомнив про языческий праздник Купала. – Прыгали, как черти вокруг костра с черепом животного, а затем спалили и на могилы подались вандалить…

– Бредни это всё…  из области фантастики, как в той передаче «Очевидное-невероятное»…  – отказывалась верить Баки.

– А ведь и впрямь – скотомогильник раскопали, черти, – стал что-то припоминать Мих. А под ним какой-то камень с репером забитым на манер костыля. Его очертания тогда смутили, а нынче и подавно. – Стоит выкопать и взглянуть…

– На ту глыбу?! – изумился Зуб.

– А чё?

– Те чё – работы мало! А ищешь новых забот, как хлопот? И этот ещё…  Вый-Лох…  – досталось от Зубченко вполне миролюбивой зверюге, явно не хватающей людского общения.

– Короче, возвращаемся, – заявил вполне серьёзно Мих.

– А я? Меня забыли-и-и…  – завыла Тушёнка.

– Одно слово – класука…

* * *

Дикари возвращались из набега несолоно хлебавши, за малым исключением – какой, а точнее никакой, трофей всё же имелся при них – толстокожий и такой же упитанный не в меру чужак, постоянно пытающийся докричаться до них. Но с ним долго не стали возиться – дали камнем по затылку и потащили к старейшине рода на пепелище, попутно волоча иных избитых и израненных сотоварищей.

Жрец заждался молодняк с опытными воинами, и уже не надеялся на удачный исход при виде первых теней, вынырнувших из завесы тьмы, валящихся с ног от усталости подле углей костища среди огромных камней подобно скалам в ущелье, куда не проникало дневное светило.

Вот и сейчас лучи ни достигли тени. А они мелькали и мелькали – окровавленные силуэты соплеменников.

Позор! Примерно такое чувство испытывал жрец. Он послал их на заклание к чужакам. Как вдруг учуял зловонный запах одного из них.

– Трофей! Вы добыли его! – восхвалил старейшина мысленно духов.

Спорить с ним было некому – великий воин лежал рядом и был повержен чужаками. В его черепе-шлеме зияла дыра, из которой сочилась кровь обладателя доспеха курам на смех.

– Жертва добыта, старый…  – буркнул недовольно один из дикарей – тот, что являлся вторым воином после обладателя звериного черепа.

– Глохни, Уйё! Айё не зря сложил свою голову! Мы преподнесём его в щедрый дар духам рода, и они возблагодарят нас! Мы изгоним чужаков со своей земли! Это станет началом возрождения нашего рода-племени!..

– Это кто там меня погрёб, а-а-а…  – прорычал Айё. – И трофей – мой! Добыча…

Дикари делили Беккера. И пока на словах больше смахивающих на несвязанные рыки из-за чего тому казалось: вот-вот разорвут, добивая дубинами. Не подал виду: очнулся и всё слышит, а понять не может.

– Мы убьём его не раньше, чем узнаем всё про заклятого врага! – выдал Уйё.

– Ой-ё-о…  – вскрикнул Ойё. Он как жрец и старейшина рода не мог допустить святотатства.

Ему взамен отдали на откуп подыхающего молодого охотника. Беккер не сдержался от выражения чувств и эмоций, рвущихся из него наружу – заорал…

Крик прервал простой взмах дубины, пришедшийся ему точно в грудь. И ругань в исполнении не то неандертальцев, не то кроманьонцев, а то и вовсе питекантропов с последующими угрожающими действиями при потрясании дубин над головой пленника.

Ойё исполнил долг перед духами, принеся в жертву ещё живого соплеменника. Молодой охотник, совсем ребёнок, вскрикнул. Это был крик души, покинувший его бренное тело, а зловония палёной человеческой плоти вывели Беккера из состояния равновесия, заставив погрузиться во тьму пещеры и подсознания. Он лишился сознания.

– Слабак…  – довольно ухмыльнулся Ойё. – Духи приняли жертву! Чужаки не устоят перед силой наших дубин и храбростью воинов! Чужаки пали духом! Один из них уже перед нами, опустившись на колени! Айя-А-А…

Жрец таким незатейливым образом восхвалил великого воина. И его посыл поддержали иные соплеменники такими же точно улюлюкающими выкриками.

Глава 3

ИДОЛ

Сука – не всегда собака женского рода, чаще порода двуногих! истина где-то посередине

– И чё терь делать с ней? – поинтересовался Зуб, глядя не на Тушёнку, а на Михея.

– Не знаю, но чё-то надо – точно, – отреагировал он, почесав затылок.

– Я верняк предлагал, а ты…  всё испортил…

Сак не вмешивался, его больше интересовали девицы, точнее одна из них особа – и не Баклицкая. Он занимался Ириной.

– Вы хоть им скажите, девчонки-и-и…  – голосила класука.

– Громко не ори, да…  – выдал Зуб на-гора. – А то вернуться те, кто пришёл за этим чудо-юдо! Когда сама – оно!

– Но-но-но…  – переменилась Тушёнка – и в лице. Даже ещё сумела погрозить кулаком.

– Кончилось твоё время, класука! – и не думал Зуб уступать ей. – Терь наш черёд!

– Ну, мальчики! Будьте мужиками!

– А мы чё делаем…  – возмутился Мих.

Он проверил лезвие топора большим пальцем и нашёл пригодным для работы по дереву – подошёл к стволу и размахнулся, собираясь рубить дерево под Тушёнкой.

– Ой! Нет! Не надо!.. – снова заголосила та на всю округу.

– Чтоб тя…  – продолжал наглеть всё больше Зуб, теряя всякое терпение, а с ним и уважение к той, к кому никто и раньше не проявлял, но помалкивал от греха подальше. Однако после того, что случилось сегодня ночью в предрассветный час, и потом это странно-огромное светило на небосклоне подобное на Луну и было приближено к Земле столь близко, что больше никто не сомневался: они в ином мире. Вопрос только в том и заключался, какой именно временной эпохе? Не каменный же век – дикари бегали с дубинками, хотя и кидались булыжниками. Всё же не приспособили ещё их в качестве молотов или топоров. А соответственно хуже того – ещё дальше отстают в развитии не только от кроманьонцев, но и неандертальцев. Местные аборигены могли оказаться питекантропами. – Тогда кто же мы, Мих?

– Не знаю, не знаю…  – отвлёкся тот на друга, – что те и сказать на это. Я лично, кем был, тем и остался, а ты, Зуб, как бы те это не обидно было слышать…

– Давай уже, не развози дерьмо по горшку пальцем…

– … практикантроп! Дичаешь!

– Ну так, блин…  есть куда, а в кого…  – кивнул он Михею на класуку. – Тушёнка! Чай, первую и съедим! Хоть какой-то толк выйдет…

– Вы…  вы…  чего это, мы-альч-Ик-и…  – едва не навернулась та с сука.

На это и был расчёт, а делали основной упор собеседники. Не вышло – усидела. Зараза. Время уходило почём зря, а вернуться в лагерь следовало до темноты и приготовиться к новой встрече с…

– Хм, бомжами, – ухмыльнулся Мих. – И надо же было придумать такое название дикарям!

– А сам – нам…  – отреагировал Зуб. – Ты не меня обозвал, а всех – практикантропами!.. Эй, Сак! Харе подкатывать под баб! Фиг обломиться – сегодня точно! А вот ночью…  Ух…

Зуб осознал, куда двинет в ночную смену – к бабам, а точнее пойдёт по бабам. Вряд ли они ему откажут в гостеприимстве и не только.

– Я с тобой!..

Сак с удивлением поглядел на сотоварища, не особо вникая в его мысли – не Мих. Зато вот он всё быстро уяснил.

– Не стоит раскатывать губы, – припас он губозакаточную машинку. – Не всё так просто и легко, как кажется на первый поверхностный взгляд…

– Ты это про баб или про бомжей?

– Про всё на свете! – было интересно узнать ему: на каком свете они находятся. Не в аду же, Земля вроде бы несильно изменилась, зато ландшафт – определённо. И без компаса соваться в лесные дебри нынче себе дороже. А и в одиночку бродить. Как минимум парами, а лучше группами, пускай и с девицами, но для создания массовости толпы самое оно.

Тушёнка не переставала доставать.

– Подрубить сук под класукой – и дело с концом! – заявил Зуб.

– С ней или…  – усмехнулся Мих.

– Ну, ты же знаешь меня, как себя…  – ехидно ухмыльнулся напарник.

Сак вроде бы и не при делах, зато при бабах. Баклицкая так та вообще ходила за ним, а вот Ирка…  Ворона только-только выбирала себе защитника, поэтому строила глазки сразу и Зубу, и Михею.

Тем было сейчас не до того – не до неё – их и без Вороны донимала Тушёнка.

– Вот нах…  кукушка! Оставить её тут куковать до утра, так сама свалится…

– Не, Зуб, я думаю: она тут корни пустит…

Издёвки – издёвками, но что-то надо было делать, а непременно предпринять. На ум ничего кроме противоправных действий не приходило – всё-таки сказывался возраст и мальчишеское озорство парней.

Ими было решено перерубить сук под класукой.

– А давай я топор метну?

– Хм, ирокез, блин…  – отказался Мих наотрез. – А тот ещё головорез! Я сам…

– Ведь прав…  сам тогда начал, терь тут и кончай…

– Меня-А-А…  – снова слетела с катушек ёперная дива.

Зуб пригрозил набрать горсть шишек и ими заткнуть, а заодно сбить класуку. Даже камень поднял с земли и вовремя. Чудище при них ощетинилось и нервно зарычало, почуяв приближение какого-то противника. То ли зверя, то ли дикаря, то ли ещё кого. Выяснять почему-то никому не хотелось, даже Зубу с Михом при наличии у них железного оружия.

Оба бросились к дереву, и тот, что был с топором, оказался на обладателе ножа верхом, перерубив с одного удара сук под класукой.

Та как сидела на нём, так и рухнула наземь. При этом при всём не пикнула. Видимо ей отшибло нижнюю половину, а до верхней – не сразу дошло. Подвели нервные окончания или просто не ожидала подобного действия провокационной направленности со стороны студентов.

– Тихо! – приложил Зуб указательный палец к устам. – Т-с-с…

И в довершение ко всем злоключениям зажал класуке рот рукой, та укусила его, и он сунул ей к горлу стальное лезвие «клыка», грозя перехватить гортань, но не дать крикнуть.

Тушёнка не пикнула. С ней приключился иного рода конфуз. Сие изменение парни не сразу приметили, а вот девчонки…

Под ней образовалась сырость, которой она окропила мох. То же самое сейчас делал Сак с девицами, а те с ним. Каждый затыкал рот другому, и только Мих покосился на чудище вместо Зуба, нарушив традицию.

– Ш-ш-ш…  – попросил он зверюгу не выдавать их.

Да где там – та опустилась на передние лапы и приняла боевую стойку. Благо замолчало и больше не рычало.

Практикантропы дышали через раз, стараясь не сопеть, а вот зверь…  поднял уши и отвёл назад. Всем показалось: тот, кто стреножил его, заставив напрячься, обходил их стороной, а вернее заходил с тыла.

Одно Мих точно уяснил: без стрелкового оружия вроде примитивного лука – и не одного – в лес соваться не стоит. А и рогатин настругать подобно заострённым толстым кольям двух и трёхметровой длины. Ими и в лагере случись беда, можно будет оборониться от дикарей. Выставь частокол и хрен попрут на них – дрогнут. Старался гнать прочь от себя дурные мысли. Но те сами лезли в голову и ни к нему одному.

– Ой, мамочки! – не выдержала Баки. – Я боюсь!

Сак не успел опомниться, как и иные парни, а вот Ворона не проворонила момент и двинула подругу кулаком в нос, чтобы та заткнулась. Сама предательски вскрикнула от боли.

– В круг…  – прыгнул Мих к Зубу и те прижались спинами друг к другу.

Не ощущая больше прикосновения лезвия на шее, Тушёнка по-прежнему не думала орать, осталась также подле них, понимая: бежать некуда. И у кого могла искать защиты – у тех, кого всё это время гнобила. Теперь же, похоже, что настала её очередь – пришла расплата за содеянные в прошлом грехи.

Сак вовсе поступил хитрее остальных. Девицы словно половинки тоста приплюснули его с боков, точно сладкую прослойку джема. Липли к нему аки мухи к…  тому самому. Угу…

Ни на что другое этот хитрец не тянул, а кого на себя, как одеяло – Ирку. На Таньку естественно наплевать. Если что – непременно бросит её, как Зуб – Тушёнку тому, кто подбирался к ним, кружа вокруг их стоянки.

Мих снова мельком покосился на ручную зверюгу. Та также косилась по сторонам глазами, а заодно водила ушами. Резко развернулась и бросилась в…  бега.

Такого никто от неё не ожидал – провокации. Сак рванул следом, таща за руку Ирку. Ну и куда же без Баки. Ворона окликнула ту. И Тушёнка рванула заодно с ними.

– А мы чё тут как эти остались…  – терял связки слов и мысли Зуб.

Мих ощутил его дрожь своим телом, хотя у самого мурашки пробежали по телу, а ноги предательски гнулись в коленях. Того и гляди: вот-вот бухнется на зад, и…  тогда домкратом не поднимешь – придётся кран вызывать со спасателями.

– Стоять – бояться! – выдал он на-гора.

– Да куда уж больше, когда некуда-А-А…  – заорал Зуб. Но остался – не бросил друга на произвол судьбы.

Наконец и до них эхом долетели первые отзвуки шорохов. Кто-то ломился и прямо на них сквозь кустарниковую растительность.

– На дерево…  – подсказал Зуб.

И не сговариваясь, оба практикантропа сиганули на ствол с ветвями, начинающимися где-то на высоте трёх-четырёх метров. Никто из них не помнил, каким образом запрыгнул туда, но когда выяснилось: кого испугались – дружно рассмеялись.

Мимо их места стоянки пронеслась какая-то мелкорогатая живность.

– Во коза дрисливая! Прям как наша класука…  Ха-ха…  – прыснул Зуб.

Рано и зря. Следом появилось нечто, что заставила заткнуться его и на довольно длительный промежуток времени. Дар речи исчез с момента появления под ними рептилии. Именно рептилии, а не зверя. Хотя и выглядел хищник как звероящер. Не шкура, а броня. Весь в пластинчатой чешуе. Не пробить ножом, а и топором, поскольку повсюду бугрились ещё и костяные наросты.

Одним словом – монстр. А то ещё чудище. И вообще…

Зуб перекрестился, хотя ни разу до сего момента не молился, да и в церковь не ходил – обычно мимо проходил. Мих не отстал от него. У него в отличие от друга имелся нательный крестик. И мог поставить его себе, поскольку был раз в церкви в момент крещения подростком, когда на этом настояли родители, а на тех надавили их – старики.

Даже поцеловал. Но про себя не стал причитать – свои мысли оставил при себе.

Звероящер не казался подвижным, скорее этаким сонным увальнем, которому сподручнее обитать в водной стихии. А раз так, то река или заводь сродни болота где-то рядом. Также неспешно остановился и поднял морду в нужном направлении. Оскалился.

– Тьфу-тьфу-тьфу…  – стал плеваться Зуб.

– Не провоцируй…  – заскрежетал сквозь зубы Мих.

Поздно. Звероящер проверил основание ствола дерева на прочность, вонзив в него свои клыки, а затем и когтистые передние лапы – пытался привстать. Но взбираться наверх, не стал. И даже пробовать, а то бы Мих приветил его топором по кумпалу, а Зуб добавил бы по горлу «клыком-мачете».

В их случае главным было не свалиться вниз и не свернуть себе шею. А на падаль рассчитывать звероящеру не приходилось. Он ещё раз оскалился и поспешил – если так можно было выразиться в его случае – в заросли. Зашуршал ими, подламывая телом проход.

– У…

– А…  – отреагировал сообразно Мих на заявление Зуба.

– … шёл?

– Кто? И куда?

– Оно?

– Вроде…

– У дяди Володи! – переменился Зуб в лице.

Как говориться: погарцевали – и будет. Надо меру знать. Требовалось нагонять Сака с бабами и спешно возвращаться в лагерь. А рассказать было о чём – местном зверье. Это не дикари – много хуже. Заберётся такое чудо в бараки и Вый-Лох отдыхает в сравнении с ним.

Кстати тоже запропастился. Мих уже распрощался с ним, да не тут-то было. Они уже собрались спускаться вниз, когда их снова стреножили шорохи в кустарниковой растительности. Но едва оттуда донеслось знакомое «Ы-ы-ы» – на душе отлегло. Всё-таки уже какое-никакое, а родимое лицо, пускай и косматой мордой на таком же теле ростом в сажень, как и плечах косая.

– Кажется, отбились…  – выдохнул облегчённо Зуб.

– От жизни…  – докончил его мысль Мих.

Благо обниматься со странным обитателем этого мира не стали, но кое-кто радостно потрепал зверюгу за холку, опустившуюся на четвереньки.

– Сколько я тя знаю, Серый, а поражаюсь: ты почти ничего не боишься…

– Ты ща про что, а намекаешь, Андр… талец?

– На это чудо-юдо! Не боишься, что ему не понравиться, и он отхватит те руку по яйца?

– Да он же ручной…

– Граната тоже, но всё же…

– Не знаю, я даже собак не боюсь…  – напомнил лишний раз Мих про случай, когда на них кинулась одна такая бойцовая сука, сорвавшаяся у хозяина с цепи. Зуб повис на заборе строительной площадки, а напарник…

Короче досталось ещё и хозяину суки. Благо стройматериала под рукой было – бери не хочу, а не хочешь – не надо. Главное – унести, если сможешь.

Про рогатину и завёл далее речь Мих. Он по пути сюда из лагеря приметил молодые деревца, и теперь спешил к ним, нежели в лагерь вслед за беглецами, а их и подавно простыл. Тут главное ведь как – лишь бы не заблудились и к нужным людям вышли, а не дикарям.

Вырубив себе и Зубу по массивному колу, Мих заострил их с обеих сторон.

– А нахрена с другой? Ещё поколемся? – возмутился Андрюха.

– Одно слово – городской, а тут и вовсе хреновый случай – столичный парень, – пожурил Мих. – В землю втыкать, если на тя попрёт хреновина лесная, а на иную нанижешь…

– Ага, нанижешь тут…  – напомнил в свою очередь Зуб про звероящера.

– В твоём случае проще, – предложил Мих приладить Зубу его «клык» на передний край рогатины.

– Я пока что повременю…  – не стал сознаваться напарник: не обучен орудовать пикой. А тут копьё получается. Да и деревья кругом. А нож по его мысли должен всегда быть под рукой.

– Ну-ну, блин, Данди-крокодил! А как от местных гамадрилов отбиваться будешь, когда к людям выйдем?

– Я подумаю…

– Вопрос на засыпку – чем, когда те отвернуть твою бестолковку много раньше!

– Ну, считай: уговорил, чем убедил…

– Давно бы так, а сразу с этого начал…

Пришлось ещё немного задержаться по времени в лесу, но зато когда вышли оттуда оба, а все трое – если учесть привязавшуюся к ним зверюгу – то к ним не сразу примкнули те, кто остался в лагере.

Первым смельчаком из всех практикантов оказался…

– Паштет…  – порадовался ему Зуб. – Каким ветром, а судьбами?

Покосившись недоверчиво на зверюгу, нависавшую над подельниками грозной тенью, Паша заявил с прискорбным видом:

– Столовой нет – вообще села! Где будем еду добывать?

– Да вот – сама пришла…  – указал Мих на Ыы.

– Всё шутки шутите!

– Зачем же, – язвительно ухмыльнулся Зуб. – За тем и в лес ходили, а это привели…

– Считай: пополнение…  – прибавил Мих. – Лишним его рот не будет, когда придётся вновь отбиваться от местных бомжей.

– А ну вас…  Тут проблем и без вас хватало! Что за напасть…

– Эй, Паш…

– Ну…

– Гну, а он не ломается…  – завернул по обыкновению Зуб.

– Тьфу…  и на вас!

– Да стой ты, – осадил его Мих.

– Чё ещё, а надо?

– До нас тут в лагерь бабы с Саком и класукой не возвращались?

– Ага, как же…

– Нет?!

– Забились они по своим комнатам и носа наружу не кажут.

– А вообще, какие слухи по лагерю блуждают? Про Лаптя, например?

– Пока тихо всё…

– Хреново… сть…

– Ну всё?

– Не скажи, – было о чём Михею переговорить с ним и не только. Зуб тоже входил в число доверенных лиц. – Если Лапоть до ночи не вернётся – сам понимаешь, чем это обернётся, а чревато в нашем случае. С ним ещё десяток лбов, а у нас мужиков – раз-два и обчёлся.

– Вижу – вооружились! И мы…  – продемонстрировал Паша свою армейскую лопатку.

– Сапёр, блин…  – хмыкнул Зуб.

– И ошибается один раз.

– Но нас-то трое…

Одно слово – Андр… талец…

– Короче, чё предлагаете – обособиться или подмять всё и всех под себя?

– Здраво мыслишь, но не разумно! Нафига нам лишние заботы с хлопотами! Силой никого не заставишь, а вот когда сами напросятся, тогда другой разговор! Тут уже мы будем командовать вновь влившимися в наши ряды…

– Чего?

– Отряда практикантропов! – залепил Зуб без присущей ему ухмылки.

Всё было посерьёзному – и разговор в том числе.

Из барака выглянул Мак и также с лопатой, но обычной. И как этой ночью они забыли про данный вид орудий труда, который в качестве оружия подходил как нельзя лучше. Хочешь оглушить врага – бей наотмашь плашмя, а башку срубить или череп проломить – ребром. Чем не удлинённый вариант топора. Да не сразу получили инвентарь. Паша после обнаружил в закромах у преподов. Итого восемь штук на довольствии. Небольшое удовольствие, но сразу два ушастых лоха откинули копыта – есть, чем обустраивать оборону лагеря и одновременно всегда обладатель лопаты находился при оружии.

– Окопы или чё ли рыть?! – изумился Паштет.

– Военный человек, а такое загнул…  – усмехнулся Зуб.

– Вал – насыпь делать, а на нём – частокол! – пояснил Мих. – Лопаты есть и топоры…

– Вы чё, совсем опухли в лесу…

– Ы-ы-ы…

– Вот и Вый-Лох согласен с нами! – заявил в продолжение Зуб. – А у нас ведь как в отряде практикантропов – кто не с нами, тот против нас!

– Чё?

– Перевожу, – прибавил уже в шутку Мих. – Победа будет за нами, а врага найдём!

– Лаптю это скажите, а лучше его Валенку – угу! Так я пойду?

– А никто не держит…

Давешний союз меча и орала разваливался на корню, треща по швам. Сак из-за баб отпал, а Паша…  ушлый тип, сам, по-видимому, желал верховодить. На то и староста группы.

– Авторитет, блин…

– Ну так не вор в законе, Мих, в натуре…  – хитро подмигнул Зуб, положа руку на основании удлинённого «клыка-пики», смахивающую больше на совню, нежели рогатину. – Пора трубить сбор…

– Чего – ягод и грибов? – напомнил про «едовые» запасы напарник.

У каждого при себе имелось кое-что на первое время, а было прихвачено из дома. У Миха помнится оковалок, а так-то добрый шмат сала. У Зуба хлеб и тушёнка. Впрочем, у всех столичных, а таковых в их группе была половина народа – и в основном пацаны.

– О, от Беккера должно что-то остаться…

Какое там – Паша и тут расстарался, а уже распорядился, поставив Маковца на охрану запасов продовольствия, приказав на корню пресекать попытки расхищения «закрамов» и чуть что – сразу докладывать ему. Там же и запасы двух закадычных сокурсников оказались.

– Э…  – разошёлся Зуб. – Я не понял! Обед сегодня будет или нет?

– Не ко мне…  – жевал чё-то Саня, пока не подавился.

– Так те и надо, хапуга!

– А чё я, когда это всё «дед»!

– Ага, вот так – да…  – догнал Мих. – Ну, смотри…

В барак на его зов вломилась зверюга и…  Маковец едва не сделал под себя.

– Выбирай сам – или мы берём то, что принадлежит нам по праву, или это чудо-юдо само выберет еду, и не факт, что откажется полакомиться мясом! А явно любит то, которое бегает от него! Дошло?

Саня закивал тем, пока было чем, и находилось у него на плечах.

– Терь понял, что Паштет нам не указ – и больше никто, и звать его никак! – присовокупил для красного словца Зуб. – Дошло?

От Маковца последовал кивок одобрения.

– Нет, ты не понял! – куражился Зуб. – Ты с кем – с ним или…

– Ясен пень…  с вами, муж-Ик-и…

– И не поспоришь…

На том и сошлись.

– Где Кислый? Опять у баб? – заинтересовался Мих.

– А где ж ещё этот Ёбыр может быть? Охаживает сразу полбарака, всё равно как в последний раз перед смертью!

– И это правильно – потомство должно выжить…

– Да вы чё, пацаны!?

– Сам что ли до сих пор не уяснил, где мы?

– Не-а, Мих…

– Тогда лопату в руки и айда с нами на…

– Куда-куда?!

– Чё раскудахтался, – не унимался Зуб. – Ноги в руки, а в неё лопату и на…  арбайтен!

Предстояли раскопки скотомогильника – геодезического знака носившего сие малоприятное название.

– Да вы ахуе…  – отказался Мак работать.

– Дай сюда…  – вырвал Мих у него из рук лопату.

– Не рой ему яму – пускай сам копает…  – подначил Зуб, помогая выгребать из рытвины по краю камня землю со встречающимися в ней костями.

И впрямь могила животного происхождения, как во время эпидемии ящура. На что и намекнул Маковец.

– Видел бы ты, того ящера, которого мы с Михом, сейчас бы копался с нами, как в любимой с детства песочнице, – дал понять Зуб: спуску никому не будет.

Задрав ещё раз голову на Луну, нависающую над землёй, Мак встал на четвереньки и также стал выгребать по-собачьи землю. Со стороны могло показаться: им делать нечего – роют себе могилу. А при близком рассмотрении «геологам» стала очевидна их раскопка и находка.

– Да это головешка…  – уставился Зуб с раскрытым ртом на то, что было погребено в кургане.

– Сам ты она…  – пожурил Мих – любитель истории, а её изучение в своё время являлось его хобби. – Это Идол!

– И кто?! – растерялся Маковец.

– Каменный истукан – типа бога коему поклонялись наши праотцы с пращурами в древности.

– Че-чё?!

– Чур там или ещё кто, а скорее ты и заканчиваешься на ка…

– Ха-ха-ха…  – язвительно зашёлся Зубченко.

– Не смешно…  – словно обиделся Мак.

– Да ладно те, – выдал Мих. – Все ж свои. А и деваться терь некуда! Тут как на подводной лодке – один за всех и все…

– На одного…  Это к мушкетёрам!

– Да, ща бы нам мушкет типа пищали, не было бы такой печали, как ночью – враз бы очистили округу от бомжей…  – осознанно молвил Сергей.

– Точно – бомжей? Не дикарей?

– Да их как не назови, всё одно – варвары…

– Ы-ы-ы…  – поддержал Вый-Лох заявление Зуба.

Маковцу делалось не по себе, когда странная и грозная на вид зверюга пыталась выражать свои эмоции, из-за чего он старался не поворачиваться к ней тыльной стороной тела.

Зверюга чем и занималась увлечённо – хрумкала останками костей животных.

– Так вот чем питается оно…  – заулыбался Мих. – Хорошая собачка…

– Типа волкодава, но о двух лапах и…  ещё передних…  – напомнил Зуб: ходит это чудо-юдо, как и они на задних, используя на манер ног, и только по необходимости в виду большой опасности опускается на все четыре конечности.

Саньке от данного звука и вида зверюги было не по себе, зато его напарникам хоть бы хны. Из-за чего они казались ему бесшабашными и безалаберными. Вежновца ещё можно было понять – в армии служил, поэтому и наводил аналогичные порядки. А эти…

– О-о-ох…  – последовал вздох не то разочарования, не то облегчения.

Раскопки закончились, толком не начавшись. То, чего добивались Мих с Зубом – получили. Им открылся истинный смысл. Оставалось в нём убедить, а точнее переубедить иных в лагере практикантов, что отныне они все практикантропы. Нравится кому-то это или нет, но факт на лицо – чудовище неизвестное науке и при этом довольно ручное и добродушное, плюс дикари на вид неандертальцы или кроманьонцы, если не вовсе питекантропы, да Луна почти что у Земли на расстоянии не более 50-100 тыс. км и прочие разительные изменения в ландшафте местности в виду отсутствия нормальных типовых населённых пунктов сельского проживания деревенского люда.

И потом день уже клонился к закату. Не успели Зуб с Михом перекусить, как Маковец разнёс их мысль, а точнее слухи по лагерю, подбивая Кислого присоединиться к сладкой парочке. Тот был не прочь, если и его девки примкнут к ним – те согласятся.

– Ты чё, совсем мозги отпил? Куда ж они без них! И мужики – проверено временем! А мной…

– Ох-хо-хо-Ой…  – зашёлся Шавель с двумя девицами, что лежали рядом с ним на сдвинутых кроватях и не особо прятали свои прелести под одеялом. Тем более что одна была танцовщицей в баре, а иная…  ни в чём не уступала по этой самой части – развлечений и любительница приключений на то самое место – всегда искала острых ощущений. И, похоже, что нашли их здесь.

На переговоры явились оба.

– Чё, жрать пришли? – встретил их соответственно ситуации Зуб. И поперхнулся.

Мих двинул ему по спине, валя на кровать.

– Вот ведь где медведь, Михей! Ей-ей…

– Мы это…  – выдал Маковец за себя и Шавеля…

– Вот и мы о том же: чего надо? С чем пришли? А с пустыми руками? – подыграл Мих Зубу.

– Не, мы с девками – берёте? – ляпнул Кислый.

– Лучше б щавеля принёс, Шавель…  – не сдержался Зуб. Одно слово – умора, а тот ещё юморист. Уж как начнёт рубить с плеча, как в том анекдоте про лес: чем дальше, тем толще партизаны.

– По делу базарить пришли, – настоял Маковец. – Мы с ним решили, а заодно и Лёлик с Павликом…