Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

– Похоже, тут без пол-литра не обойтись…  – предложил Мих напоить Ясюлюнца, чтобы тот не проболтался про Лаптя. В лагере и без того хватало слухов и проблем. А тогда и вовсе начнётся разброд и шатания. Уж лучше пусть всё происходит, так как идёт – решил обустроить жизнь в лагере Вежновец.

– Хрен, я останусь тут с ним! – заявил Зуб, выбив у Маковца бутылку спирта, заявляя, дескать: на замену той, которую частично ополовинил ночью, а затем ещё приветил ей напарника – благо не по голове. – Мне тоже понравились твои доспехи…  Хи-хи…  Я такие же хочу!

– Какие проблемы, Зуб…  – огрызнулся странным образом Мих – напарник и впрямь изменился – его словно подменили. – Иди и добудь…  Сам…

У крайнего барака с юга стал собираться народ. В передних рядах значилась Ворона с Баки и Саком. Там же Кислый с Лёликом и Морозом. Маковец с Вежновцом находились внутри и также в комнате у Миха, где его стерегли как зеницу ока не сводя глаз – Зуб, Фашист и Ходок, а в окне торчал Вый-Лох.

– Народ требует хлеба и зрелищ…  – прозвучала из уст Паштета фраза присущая глашатаю Древнего Рима на арене Колизея.

– На счёт пищи – не знаю, да и относительно зрелищ – тоже не всё так просто…

– Да ты сам оно в своих латах…  Ха-ха…  – заявил Зуб.

– И чё я им скажу, а как на глаза покажусь в этом…  – смутился Мих.

– Смелей, Сергей! Не робей! Ты ж не воробей…  Ей-ей…

– Просим! – присовокупил Паштет. Сумел съязвить, а без ложки мёда в бочке дерьма никуда – факт.

– Да ну вас! – понимал Мих: его неправильно поймут, скорее как за отъявленного головореза типа тех варваров, кои побеспокоили их в первую же ночь тут. Всё же уступил и вышел на крыльцо. Сокурсники встретили его громогласным ором, перемежевавшимся с улюлюканьем и хохотом. Он уже было, собирался повернуться и уйти, да не позволил Зуб. А тут ещё Ясюлюнец и…  без содрогания до сих пор не взглянешь, словно его покрыла плесень, а кожа местами оказалась избита ало-багровыми пятнами.

Пришелец с далёкой планеты – не иначе.

– Хоть бы шапку какую ему на плешь натянули…

– Пидарку? – отказался Фашист.

Рассмешил.

Мих стал серьёзнее. Его лицо приняло оскал той твари, в шкуру которой облачился сам.

– Ах так…

И выдал всё, что думал относительно обитателей лагеря и не только, рассказав им часть правды о тех тварях, с коими столкнулся в этом мире.

– Так что дикари не самые лютые наши враги!

– Ы-ы…  – подтвердил Вый-Лох.

Ручная зверюга практикантропа заставляла сокурсников считать: любую тварь в этом мире можно приручить, если очень захотеть, а её хозяин пытался это опровергнуть.

Ясюлюнец как лишнее тому подтверждение – и ему не пришлось ничего даже говорить. Вид говорил о многом, а главном – выжить из ума ещё за счастье, а прожить неделю здесь не всем удастся.

– И это ваша оборона, – указал Мих на растительность. Да дикари выжгут её вместе с бараками!

Он вспомнил со слов Ясюлюнца, как людоеды расправились с Лаптем. Стоит им подпалить свои дубинки и использовать на манер факелов, и…  думать о том даже не хотелось, чем всё может закончиться. А явно плохо для многих, если не всех.

Требовалось по настоящему обустраивать оборону лагеря, и обзаводиться достойным оружием, а не только – без пищи также никуда. Голод грозил начаться уже к концу первой недели проживания в неведомом диком крае.

– И что ты предлагаешь? – решил Зуб принизить Пашу с его жалкими усилиями.

– У нас же имеются необходимые геодезические приборы! Мы ж какие-никакие, а геодезисты! Воспользуемся нивелирами и разобьём лагерь в качестве строительной площадки! А и лопаты с топорами, даже пилы имеются! Соорудим частокол!..

– Так это работать надо…  – послышались недовольные голоса из толпы предательской направленности.

– А за чужой счёт не получится выжить! В рай на чужом горбу не въехать! Тут ад! – озадачил Мих своим очередным заявлением толпу. Говорить что-либо дальше – бессмысленно. И так всем всё очевидно: ну, переживут одну ночь, таким образом, как-нибудь, а дальше что? Вопросов много, а ответа ни одного. Следовало задуматься – и серьёзно.

Паша поманил Миха назад в барак на пару слов. Зуб присутствовал на состоявшихся скоротечных переговорах. Вежновец предложил разделить частично власть, а точнее возложить на Михея ответственность за оборону лагеря. Как ни странно было слышать Зубу, но напарник согласился – и с его доводами.

– Как ты мог? – озадачил он своим вопросом его, когда Паша покинул их.

– Уметь надо, а подкинуть идею так, чтобы тому, кто её озвучил, казалось: сам же и придумал, а поступил мудро…

– Бры-ыр-ред…  – мотнул головой Зуб на заявление Михея. – И несёшь, аки птица яйца! Поясни – нормально, а ахинею не неси!

– Вывод очевиден и напрашивался сам собой – надо что-то делать, а я уже прилюдно сказал: без обороны никуда. Да и оружие нам не помешает! Хотя бы луки! Лишними точно ничто не будет…

– С одной стрелой много не навоюешь, Мих…

– У меня было три, да две использовал на тех, голову кого грыз Вый-Лох, а жрать горазд и больше нашего! Ещё попробуй прокормить! Кстати, пора бы его выгулять…

– Тогда я с тобой…

– И я…  – выдал Ясюлюнец.

– О Фашист даёт – не любит местную фауну…  Хи-хи…  – прыснул Зуб.

– Итого уже четверо…

У Ходока округлились глаза, и зрачки расширились.

– Это он учёл свою зверушку, а не тебя – расслабься. Не напрягайся! Останешься здесь и послужишь нам за глаза и уши! Всё понял? – пояснил Зуб. – Не слышу радости в голосе, а и его! Подай что ли хотя бы какой-нибудь жизнеутверждающий звук!

Пигуль, что называется, насрал в душу:

«Пук».

– Понял – вопросов больше не имею! – хихикнул Зуб.

Им было о чём поговорить в уединении, и Ясюлюнец не смущал Михея, знать и Зуб мог спокойно доверять ему, а проверять друга не стоило – временем уж точно. Доказано – не подведёт, а и в беде не бросит. Ведь отбил Фашиста, хотя сам бы ещё подумал, а стоило бы встревать за него и рисковать собственной жизнью. Шкурный интерес нынче превыше всего.

Паша уже раздавал команды, срывая голос на сокурсников, но никак не сверстников, был старше любого из них на добрую пятилетку – стоял подле нивелира установленного на штатив-треногу и заставлял Ворону с Баки носиться по периметру лагеря с шашечными линейками в разложенном состоянии.

– Куда ты ставишь? Не туда! Левее – я сказал! Лево – это туда!

– Сразу бы так! А у нас, баб, куда показывают, туда и двигают! – озадачила Татьяна.

– Я ща двину кому-то и кое-чем куда, куда не надо, а не помешает, – погрозил Паша кулаком Баклицкой.

– Как будто всё сразу встанет на свои места – наивный! – ухмыльнулся Мих.

А Зуб и вовсе съязвил:

– Ты рупор смастери и матерись, Паштет! Не стесняйся! Здесь можно – и ещё не такое…

Сами были удостоены от Павла нелицеприятной фразой, где нормативными словами оказались исключительно предлоги для связки слов «в» и «на».

– Туда и идём как раз! Айда с нами или кишка тонка? – залепил в довершение ко всему Фашист.

С Ясюлюнцем спорить Вежновцу было не с руки, это всё равно, что справлять малую нужду против ураганного порыва ветра. Толку не будет.

– Ы-ы…  – подтвердил Вый-Лох, поддержав троицу спутников. А без него никуда, и в лесных дебрях делать нечего.

– Мы куда, Мих, а далеко? – заинтересовался Зуб, когда они добрались до первой зарубки на дереве.

– Сначала до места столкновения с рептилией…  – напомнил напарник про день минувший – точнее два. – А дальше…  сюрприз будет!

– Приятный?

– Тебе, во всяком случае, должно понравиться…  – намекнул Мих: следует быть внимательным и постоянно держать руку на оружии. И каждый обладал тем, с каким уже воевал против здешней фауны, а и дикари недалеко от животных ушли. И кто хуже – аборигены или твари – вопрос на засыпку. Сразу и не ответишь однозначно, а и двусмысленно не получиться.

Добравшись до развилки, далее спутники пошли проторенной дорожкой в кустарниковой растительности. Зуб прорубал заросли своим «мачете» в форме совни. И вскоре четвёрка бродяг оказалась на возвышенности, откуда открывался вид на грандиозный источник воды.

– Чьи это следы? – заинтересовался Зуб отпечатками гигантских лап на земле, продавивших мох с лишайниками и прилично по глубине. А поначалу принял за обычные ямки с кочками и буграми.

– Лучше те не знать, а нам не встречаться с тем монстром, – охарактеризовал Мих звероящера одним словом – бронезавр.

– Типа местный слон?

– Хуже – носорог…

– А на доспехи сойдёт? Хи-хи…

Зуб осёкся, видя, насколько серьёзен напарник.

– Извини…  если что не так!

– Дурак…

– А никогда не скрывал! Лучше являться им, чем полным кретином как консервный деликатес, – намекнул Зуб на Паштета.

Тот до сих пор не понимал: не всё зависит от него. Мог командовать и орать сколь угодно долго, срывая голос, да с людьми надо ещё уметь разговаривать и договариваться, а донести до них смысл суровых реалий здешней действительности. И лучше один раз ткнуть носом в дерьмо, чем тысячу раз объяснять одно и тоже. Жить захотят, а выжить – и не из ума – сами примкнут, как Ясюлюнец к Михею и Зуб. А Вый-Лох сразу почувствовал за кем сила. Животное не провести – у него шестое чувство.

По тропе бронезавра и спустились к заводи спутники, а затем, побродив по берегу, наткнулись на бревно.

– Это и есть твой плот?! – выпучил Зуб глаза на Михея.

– А чё? Когда мне было мастерить его…

– Лады, поплыли на остров…  – не сразу приметил клочок суши на бескрайней водной поверхности Андрюха, пробуя на вкус воду. – Не солёная – морем быть не может. Скорее озеро или очень большая-пребольшая река.

– Ы-ы…  – недовольно выдала ручная зверюга, однако полезла со всеми в воду, и поплыла.

Остров нисколько не изменился. Даже остались следы вчерашних посетителей. По ним и ориентировались практикантропы.

– А здесь мило…  – заявил Зуб, и резко изменил свою точку зрения, когда бродяги наткнулись на скелет гигантского земноводного монстра.

– Чё терь скажешь? – усмехнулся Мих.

– А мне нравится, – вставился Ясюлюнец.

После встречи с «дуплом» этот монстр не казался Фашисту чем-то страшным.

– Ну ты глист…  – выдал Зуб в его адрес, дав таким образом новую кличку. И она понравилась самому. А вот Фашисту…

Тот решил сразу разобраться с ним и не с глазу на глаз, а прямо в глаз…

– Я вам не помешал…  – вмешался Мих, влезая с Вый-Лохом меж драчунами.

Ручная зверюга раскидала их как пушинки, отправив в разные стороны.

– Вы закончили?

– Только тогда, когда с ним…  – заявил новоявленный Глист.

– Тогда сам не надейся, что я стану прикрывать тебя с тыла, а больше вытаскивать из той задницы, в которой оба побывали…  – напомнил Мих: с кем и стоит воевать по необходимости – с внешними врагами, а среди себя нечего их искать – чревато.

Возня на песчаном берегу острова для драчунов вроде бы обошлась без последствий. Тем более что Мих принялся ладить для них луки – вырубил из позвонка по паре рёбер. А тетиву пошли брать к лагуне. Надежда на вчерашний трофей добытый им здесь – не оправдалась. Кто-то стянул мёртвую тушу древней разновидности спрута-осьминога.

– Ничего – ща отловим с Вый-Лохом иного…  – заверил практикантроп. И смело полез в воду.

Оттуда вылетели жгуты, и Зуб не убоялся, опередив ручную зверюгу напарника, взмахом совни – перерубил один жгут-щупальце – иные скрылись.

– Ещё надо, – заявил Мих.

– Кому – мне хватит, а если Глисту – пущай на себя и ловит это…  нечто…

Пришлось ещё поплескаться практикантропу и с тем же успехом, но он стремился отловить целиком водную тварь, да та оказалась слишком ушлой, решив: лучше лишиться очередной конечности, нежели жизни. Со второй попытки полакомиться людьми уяснила: себе дороже выйдет – можно и жизни лишиться.

– Да и ладно…  – прибился Мих. Усталость накапливалась день ото дня. А не мешало бы подкрепиться. По такому случаю, они двинули на место кладбища панцирных мокриц-черепах.

Как охотиться на моллюсков среди них – Мих уже знал. Отыскав несколько нор под ними, он последовательно тыкал туда костяным мечом, а затем раскалывал крупного моллюска о камень, попутно добывая вместо еды ещё и щиты для сотоварищей.

А вот сбруей им разжиться не посчастливилось. Никто из рептилий больше не приползал сюда линять. А самим было уже пора возвращаться в лагерь и дотемна – ни Михея, ни Глиста не прельщала перспектива встречи с ходячим «дуплом».

– Да чё за оно – и вы так боитесь? – заулыбался Зуб.

Вый-Лох и то взвыл, а точнее заскулил при его упоминании – понимал людскую речь.

Иных доводов не требовалось. Стоило поверить на слово, а не искать приключений на то место, откуда бежал Глист с помощью Михея. И потом была опасность наткнуться на ту рептилию, скелет которой распотрошили частично на луки. А не мешало бы вернуться сюда и не только за дарами, но и обустроить новый опорный пункт по добыче еды и оружия.

Гремя костяными мечами о щиты, Зуб с Глистом разошлись, имитируя наступление древних воинов, взяв за основу боевого клича любимую фразу Вый-Лоха.

– Ы…  Ы…

– Как дети малые! – сердился Мих про себя. Им следовало вести себя тише, стараясь избежать неприятной встречи с теми, кто вёл стайный образ жизни и охотился сворой. Стрелы переводить на хищных тварей не хотелось, а разжились и материалом для их изготовления, обойдясь десятком снарядов на первое время с примитивным оперением в качестве продетых в двойные отверстия плотные листы, прихваченные всё с того самого острова – тамошней растительности.

А тут ещё парочка беглецов, потерявшихся, как и Ясюлюнец из числа тех вояк, что подались с Лаптем – Лабух и Молдова одичали в край, перейдя на подножный корм, взирали свысока на тех, кто застал их на дереве, и при этом жевали не то кору, не то листву, а то и вовсе какие-то плоды подобно жёлудям.

– Свои мы…  – заржал Зуб. – Али не признали…

Пришлось отскочить. Те принялись кидаться твёрдыми плодами размерами с шишку, но по твёрдости напоминая булыжники.

– Айда в лагерь с нами…  – прибавил Мих.

– Да хули с ними цацкаться…  – предложил Глист, соответствуя своей прежней кличке подрубить дерево и свалить их вместе со стволом и кроной наземь.

Обошлось. Близость ночи и обходной манёвр практикантропов принёс свои плоды. Бродяги сами спрыгнули вниз и подались вдогонку за ними. Но по-прежнему держались чуть в стороне, опасаясь не столько сокурсников при оружии из параллели, сколько их ручной зверюги.

Итого уже три скитальца, а с Пигулем – четыре было возвращено из одиннадцати без вести пропавших студентов. Не так уж плохо, но и не хорошо, а более или менее сносно закончился очередной поход за приключениями.

Глава 7

НЯМ

«Бывают в жизни уроды, но такого…  ещё надо было суметь найти!» превратности судьбы

Ночь прошла в мучительных кошмарах. Беккеру то и дело снились те, кто сопел рядом с ним в две дырки под боком и грозились отгрызть нос и уши, а затем принялись откусывать пальцы и…

Он вскрикнул, очнувшись в поту. Ворвавшееся в сонный мозг сознание вернуло ему картину реальности – и удручала не хуже кошмара. Всё это с ним происходило наяву.

Какой-то недовольный дикарь-соплеменник толкнул его в бок и как водится не кулаком, а дубиной наотмашь, стараясь зацепить по голове. Если бы не это, Беккер нескоро бы ещё угомонился, а так вновь отвалился на мох с лишайником, лишившись дара речи, а с ним и сознания.

Сколько он так пролежал, и сам не знал, да и разум ничего путного не подсказывал, и был затуманен, даже когда его пытался побудить некто, а когда добудился, Беккер по обыкновению вскрикнул.

Пред ним предстала вытянутая физиономия старика, больше похожего по внешнему облику и не только, а по жизни – на ожившего мертвеца. Этакая ходячая мумия – и предстала с утра пораньше перед ним.

О намерениях старейшины оставалось догадываться, поскольку узнавать свою дальнейшую судьбу Беккер не спешил. Он приблизительно догадывался, что последует далее и явно малоприятная экзекуция, на что-то иное в племени людоедов рассчитывать не приходилось, так как у них иной раз свои же сородичи шли в меню – в самые голодные времена.

Вот и сейчас не особо были избалованы в еде. Пищу добыть не так просто, проще ближнего завалить и живьём сожрать, пока никто не видит, а потом соврать: дескать, его утащила какая-то хищная тварь.

Вроде бы обошлось для Беккера, но не совсем. Старик придумал для новоявленного сородича новую пытку. Видимо этому палачу племени и впрямь больше заняться было нечем, поэтому и придумывал разного рода кровавые зрелища, на которое собрался посмотреть весь здешний род уродов.

Беккер оказался в окружении дикарей, и все смотрели с придыханием на действия старика.

«Что ещё придумал выживший из ума питекантроп?» – никак не мог взять в толк Беккер.

Как вдруг обнаружил на шкуре инструмент для пыток. Там лежали острые костяшки – отборные клыки и когти, кои надлежало натыкать в рожу новоиспечённому дикарю.

– Не-ат…  – захныкал Беккер. – Не надо-о-о…

Взвыл, когда старик ухватил его за подбородок и воткнул меж ноздрей загнутый полукругом коготь.

Было больно – и это ещё мягко сказано. Беккер к тому же не привык к виду крови, а собственной и подавно боялся. Она засочилась у него из носа на уста. Губы обагрились густой солоноватой консистенцией и…

Старик смахнул кровь, а затем растёр у Беккера по лицу, нанося какую-то кровавую маску.

Дикари зашлись в неистовом оре, приветствуя будущего воина, а пока что Беккер не мог считаться даже охотником. Для этого ему следовало проколоть уши, чего он не заслужил, а точнее наполовину.

Иной коготь старик воткнул ему в левое ухо. После чего выдал складной нож с топором и указал на выход из пещеры – словно прогонял.

Беккер был уже ни рад данному повороту событий, решил уточнить, как ему быть – себя вести.

Старик коротко объяснил.

– Ням-ням…

Стало очевидно: он требовал от Беккера еды – добыть охотничий трофей для племени.

Ничего не поделаешь – пришлось уступить, лишь бы старик отстал со своей пыткой, поскольку нос распух, и ухо саднило.

А тут при выходе на глаза попалась небольшая лужица. Он кинулся к ней и умылся, а затем, когда успокоилась водная гладь, взглянул на себя и недовольно сморщился. С кислым выражением лица и подался прочь от стойбища дикарей.

Однако старик не думал бросать новичка без присмотра, отправил за ним кое-кого, кто должен был следить, не спуская глаз. И не воина, даже охотника не пустил. Сейчас он, как и они, были заняты другим важным делом, нежели Нямом – высматривали чужаков, изучая их быт и выясняя точное количество. А требовалось ещё собрать достойную силу, поскольку в одиночку одним племенем не справиться со столь сильным и грозным врагом.

Опасения старика подтвердились, когда явился один из лазутчиков посланных им в лагерь геодезистов-практикантов. Сообщение было неутешительным – с одной стороны, а с иной…

Там имелись женщины, и людоед истекал слюнями при воспоминании о них, что и подтверждал порноснимок, выпавший у Беккера, когда одна из дикарок осмелилась заглянуть ему в трусы.

Старик показал вояке цветную картинку «богини» и тот утвердительно закивал головой.

– У…  У…  У…

– У-у-у…  – затянул старик. У него самого при виде фото вздымалась плоть, а если при живом трофее, то и вовсе не прочь был пожить как Хью Хефнер с гаремом горемык.

Ему не терпелось раздавить ватагу чудаков, ради чего он замыслил собрать воедино род, поскольку являлся старейшиной не только в этом племени, но и в других имел права голоса.

Оставалось дождаться трофея от чужака-соплеменника и…  отправить с дарами посыльных по иным стойбищам долины скал. Если всё получиться, как он задумал, то уже завтра сможет повторить набег на лагерь чужаков, и при этом сам возглавит поход против них, объявив войну священной. Соответственно часть даров будет принадлежать ему боевыми трофеями для ритуального обряда восхваления кровожадных духов Огня и Земли.

Из пещеры вылетел довольный вопль старика, чего давно не случалось с ним, и по причине чего на него уставились все те соплеменники-дикари, кто так же, как и он находились здесь же. Даже великий воин – в прошлом – отошёл от бреда и ран, сейчас косился в недоумении на старейшину рода племени.

Недолго думая, старик отправил лазутчика отыскать Няма, наказав поторопить того, а заодно и его соглядатая. Время близилось к полудню, а от парочки ни слуху, ни духу – это не нравилось в первую очередь старику, хотя он заявил: дескать, духам-покровителям их рода-племени.

Дикарь выскочил, и быстро прочитав следы, нашёл нужные, подался по ним искать пропажу.

* * *

Теряя остатки сознания от голода и боли, Беккер задумал осуществить привал, опустился на камень, нисколько не обращая внимания на посторонние шумы и шорохи, даже не думал шарахаться от них. Он ещё не привык к здешним реалиям суровой жизни, и ему казалось: страшнее дикарей-людоедов уже никто и ничто не может быть. Ошибка цивилизованного человека очевидна, а после того, что содеял, больше не ощущал себя им. Руки и ноги дрожали, зубы и вовсе стучали. Его трясло, как при лихорадке. Он сильно потел. Крупные капли стекали с него в три ручья и все как одна холодные.

Он проклинал всё и всех на свете, не забывая про себя, что было чревато и чем – осознал лишь чуть погодя, когда шорохи стали приближаться и стали подобны на рыки. В его направлении двигался хищник скал.

Как Беккер вскочил практически на отвесный участок небольшого и невысокого шпиля с его-то грузной и томной комплекцией, осталась загадкой для самого, а и того, кто следил и также открылся, присоединившись к нему.

– А-а-ай…  – поначалу не обрадовался данному соседству Беккер. Но быстро опомнился, когда внизу под ними всего в каких-то пяти-шести метрах возникла хищная зверюга, и, зашипев, оскалилась, выставляя напоказ клыки, а и когтями передних лап шаркнула по мху с лишайником, сбивая с отвесной каменной стены.

Оба беглеца прильнули один к одному и обнялись в страхе, держась друг за дружку. Внутри Беккера что-то всколыхнулось. Дикарём оказалась совсем юная дикарка, её твёрдые и длинные соски едва не проткнули его не совсем мужскую грудь.

Но тварь вернула его в реальность, совершив неудачную попытку добраться до них. У неё не получилось вскарабкаться по выступам отвесной стены. Всё-таки лапы, пусть и когтистые, это не человеческие руки с пальцами. Сорвалась вниз где-то на середине пути. И снова прыгнула с тем же успехом, хотя и забралась на метр выше.

Очередная попытка твари могла закончиться трагически для людей наверху громоздкой глыбы. У Беккера впервые зародилась здравая мысль: если он справиться с заданием старейшины людоедов, то в качестве трофея ему ещё достанется и эта дикарка. Ему и впрямь не хватало женских ласк. А если честно – вообще ни разу не испытывал их, но эрекцию…

Вот и сейчас даже такую грязнулю и неряху хотелось «приголубить». Даже поцеловать. В ответ она укусила его за губу, вернув с небес на грешную землю кровожадного мира.

Беккер вскрикнул от боли, и тварь внизу зашлась от запаха его крови. Её когтистые лапы показались на краю спасительного скального выступа.

На инстинкте самосохранения Беккер вспомнил про топор, ахнул с размаху. Последовал двойной удар. Под замах угодила дикарка. Он зацепил её и без того в уродливую рожу, так ещё больше испортил, а твари отсёк когти одной из лап из-за чего та сверзилась вниз.

Осмотревшись, что натворил, Беккер пришёл к выводу: всё не так уж плохого, как могло показаться на первый поверхностный взгляд. Один трофей – охотничий – он ещё не добыл, а приз за него уже пребывал в нужном состоянии – дикарка в беззащитном положении. Им и поспешил воспользоваться, срывая с себя на колени штаны. Вдруг застыл.

Дикарка уставилась на него открывшимися и округлившимися глазами.

– Всё будет чики-пуки-и-и…  – взвыл Беккер.

Она схватила его за то, что он сам пытался воткнуть в дикарку.

Тварь снизу огрызнулась, и «влюблённая» парочка снова озаботилась своим незавидным положением.

– Никуда не уходи, я мигом, – развязался в кои-то веки у Беккера язык, а не только. Он резко переменился и не только внешне. То, чего так хотелось ему заполучить, оказалось дороже собственной жизни. Ему сейчас казалось: риск оправдан на все 100 % и даже больше.

Выглянул из-за уступа, не опасаясь: дикарка столкнёт его вниз, а ведь запросто могла. Тогда бы тварь насытилась им, и оставила б её в покое.

Но он об этом даже и не думал, а чего не смог осуществить – в том числе это касалось и хищной тварюги.

– Убью, скотину-у-у…  – затянул Беккер, надеясь призвать иных соплеменников из пещеры.

Эхо понесло его завывания, загуляв по лабиринту ущелий среди невысоких скал, но от этого не менее опасных. Вниз полетел камень и не один. Скалы заходили ходуном и обрушились настоящим камнепадом.

Беккеру снова чудовищно повезло. Он сумел укрыться от летящих вниз с грохотом булыжников и глыб, прижавшись к дикарке – укрыл собой.

Та не сопротивлялась и больше не царапалась как кошка, а и не хватало его больно за то, что вновь всколыхнулось в нём.

Когда грохот затих, а пыль осела, подле обрыва пятиметровой высоты образовался пологий спуск. Вот только спускаться по нему на дно ущелья не хотелось. Да Беккер, собственно говоря, и не торопился. Теперь дикарка его – он сделает с неё всё, что захочет, а она и не пикнет. Ведь показал у кого сила.

Она взбрыкнула и попыталась вырваться, но куда там – весовые категории оказались несовместимы – перевес был троекратным на стороне насильника.

– Попа… лась…  – ликовал Беккер, разорвав шкуру на дикарке.

Вид сосков маленьких грудей девчонки возбудил, а и то, что ещё не успело покрыться защитным наростом. В этот самый неподходящий момент со спины тенью навис ещё кто-то. Беккер резко обернулся и узрел перед собой воина-дикаря. Тот держал дубинку в руке, но не над головой.

– Те чё? – разошёлся в край Беккер – его кидало из одной крайности в другую – он на глазах дикарей становился тем, кем они желали его увидеть.

Посыльный напомнил про охотничий трофей. Беккер послал его…  отрывать собственную добычу из-под завала. Дикарка подтвердила его слова. И сама подалась помогать тому.

– Твою-у-у…  – затянул по-звериному Беккер.

Иная и столь вожделенная добыча выскользнула.

Раскопки продлились не больше часа, дикарям удалось извлечь тушу хищной твари забитой камнями, и когда они доставили её старику, Беккер сразу вырос в глазах старейшины.

Завалить подобного хищника было выше всяких похвал, а именно великий воин по имени Айя – и удостоился данных атрибутов, но когда уже приносил в племя головы врага, а не в бытность охотником.

Пытка когтями продолжилась. Очередной отличительный знак был загнан во второе ухо. На этом, казалось бы, всё, ан нет – Беккеру расцарапали грудь клыком уже убиенной им твари и повесили её большой клык – один из двух – на шею. После чего ему пришлось извозиться в крови твари, деля меж соплеменниками её тушу, которую всецело за исключением шкуры и головы прибрал к рукам старик.

Дары были добыты и теперь отправлены им в иные племена рода по другим стойбищам посыльными, одной из которых оказалась дикарка, на которую положил глаз новоявленный великий воин, лидерство коего нынче являлось неоспоримо. А ему хотелось не только положить на неё око, но и кое-что ещё, что продолжало трепетать и выпячиваться, доказывая лишний раз собственное превосходство – мужика.

Старейшина не мог нарадоваться на ассимилированного чужака. И только теперь уловил истинный смысл подношения кровожадных духов их племени – они видели в нём того, кто приведёт род людоедов к процветанию. И разобравшись с чужаками, затеют небольшую кровопролитную войну против иного заклятого врага, который вскоре должен объявиться у них в долине, едва в ночное небо выйдет полный диск спутника Земли и окрасится багровыми оттенками.

Видя желание Няма, Ойё заявил ему: он получит жену – и сразу, как они разорят стойбище чужаков, обитающих в странных древесных жилищах. Тогда он будет вправе требовать себе любую награду.

– Хм, – ухмыльнулся Беккер. – В таком случае нафига мне эти замызги!?

Перевода не последовало, хотя он и требовался старику.

– Перебьёшься, – озадачил новоявленный великий воин очередной непонятной фразой старика, недоступной тому по смыслу содержания. – А то и я тебя после того, что сам и заявил!

А это уже предъява, пусть и скрытая, зато очевидно одно: столкновение…  интересов неизбежно.

Остаток для Беккера дня прошёл тихо и спокойно. Больше никто не принижал и не отвлекал его от собственных мыслей, он как победитель хищной твари возлежал на шкурах, пока ему не принесли ту, что содрали с убитой им твари. И даже череп подали – очищенный до кости. Не корона, скорее шлем, но тоже своего рода знак отличия – его верховенства над остальными дикарями. И признавали его своим новым лидером.

Беккеру казалось это нормальным, поскольку его подопечные – питекантропы, а он – хомо-сапиенс, чем и начал кичиться, как ранее, когда его соплеменники по цивилизованному миру прививали чувство собственного превосходства над иными народами современной Земли.

Ночью опять не спалось. Кошмары не донимали, но в пещере людоедов было как-то неспокойно. Они также лежали с приоткрытыми глазами, пребывая в полудрёме. Больше всего это касалось старика. Тот ждал известий от посыльных. Они не торопились возвращаться. Возможно, их перехватили – либо дикие звери, либо иные враги естественного происхождения о коих нисколько не подозревал Беккер, но догадывался, строя догадки. Однако ни на йоту не приблизился к разгадке здешних тайн, кои покрывала пелена мрака ночи. А и в пещере хоть глаз коли, угли не особо освещали массивный грот. Куда наконец-то влетел первый посыльный дикарь. И племя сразу оживилось, придя в движение. Со своих мест повскакивали мужчины способные держать дубинки, иные, как и женщины с детьми, остались на своих местах.

– Тя только за смертью посылать, а то и куда подальше…  – Беккер и то, недовольно ворча, поплёлся ближе к входу в пещеру. И заявил в продолжение: – Чего тут у вас…  случилось? А ещё стряслось!..

Старик указал ему на камень, покрытый мхом подле себя. И начал переводить пересказ посыльного. Тот явился не с пустыми руками. Ему дали окровавленную кость, точнее коготь. Это означало, что те, к кому он заявился сегодня днём, приняли предложение собратьев по оружию и будут ближе к утру у них в пещере. Соответственно им требовалось накормить их – и не только.

А вскоре появилась и та дикарка, на которую положил глаз Беккер. Хмыкнул при виде неё, и ткнул нагло пальцем, а затем им себе туда, где всколыхнулась нижняя чакра. Говорил ей: мол, ты моя – и никуда не денешься, детка! Я поимею тебя, как ты тогда меня на скале, хватая за…

А долг платежом красен. Всё-таки этот мир также по-своему прекрасен. Долго девок уламывать не надо, трахнул…  дубинкой по голове, и она твоя – делай с ней, что хочешь, и душе угодно, если ещё успеешь и сумеешь воспользоваться доминирующим положением в племени.