Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Беккер сам расспросил дикаря и выяснил, что да как обстояло дело в лагере с нападением Крона:

– Я ж говорил – огонь! Лагерь стоит сжечь – превратить в пепелище!

Заявление Няма льстило старику. Тот словно читал его мысли. Знать ему достался славный ученик, будет, кому передать свои знания с познаниями – и не только, а кое-что ещё, что не ведает никто из соплеменников, да и сородичей подавно – исключение старейшины иных племён единого рода людоедов.

Но прежде чужаки – практикантропы. Их выследили и выявили маршрут, коим они стали ходить к великому дому Духа Воды, получая от него дары в виде костяных доспех и оружия.

Старик сам затеял разжиться ими с подачи ученика, наказав тому избавиться от практикантропов раз и навсегда.

Беккер и сам понимал: устранит их – лагерь под напором дикарей не устоит. Тем более что Ойё объявил всеобщий призыв по всем племенам рода людоедов. К дубинке, а кольям должны были встать все, кто умел или научился ходить. Дополнительно дикарями стаскивались камни и складывались в кучи, прикрываемые сверху мхом с лишайниками близ лагеря чужаков.

По долине помчались новые посыльные, а вот сильные и великие воины примкнули к Беккеру.

Предстояло устроить новую западню. Следовало торопиться. Беккер всё время отставал. Никто больше не нёс его на своих плечах – отъявленные головорезы это не молодые охотники – гнуть спину не станут даже перед учеником жреца-палача. Тут своя субординация и правила, а табу. Воин вправе сам выбирать свою стезю и судьбу. И собирались охотиться на трёх практикантропов с ручной зверюгой, а их количество увеличилось, пусть и стало меньше на одного воина по меркам студентов-геодезистов.

На берегу реки Беккера ждал очередной сюрприз. Он думал: придётся податься вплавь на остров, да у дикарей в наличии оказались не такие уж и примитивные плавсредства – и не в качестве плота с палкой-шестом вместо весла, а катамараны. И на них можно было ходить в непогоду по вотчине Духа Воды.

Пришлось задержаться. Людоеды поднесли дары «водяному», больше подобные на святотатство – задрали шкуры, прикрывающие их гениталии, и сделали своё грязное дело прямо в воду реки или озера. Покосились в недоумении на новоявленного соплеменника. Тот вёл себя как чужак и не торопился мочиться на воду. Просто не хотелось и всё.

Уступил – иначе никак. И справился с тем, чем дикари как собаки, метя всё в округе на своей территории где-то по прошествии получаса, и то, напившись от пуза из реки там, где гадили людоеды, поскольку не позволяли ему отойти от себя ни на шаг.

Фыркая и бранясь, Беккер ступил на катамаран. Ему сунули весло, благо не им по противной роже. Всё-таки воины-дикари не оказывали ему должного почёта и уважения. То ли утратил, то ли не заслужил. Не в этом суть, а то, что едва они пристали к берегу острова, как на холме вблизи прибрежной топи, возникли иные фигуры двуногих существ – и людей – вне всякого сомнения. Да один зверь подле них.

– Чужаки…  – засуетились дикари.

– Их слишком много! Не трое, как мы рассчитывали…  – запаниковал Беккер. Да с острова вплавь не свалить – плавать не умел, разве что камнем на дно. Хотя такое как он…  не тонет и в проруби зимой. Но он о том пока ни ухом, ни рылом.

Меж тем пока усиленный отряд практикантропов спускался к водоёму и только думал соорудить плавсредство сродни плота, дикари исследовали остров, выбрав наиболее пригодное место для засады – вооружились массивными костями скелета того самого ящера земноводного происхождения, из коего практикантропы наломали себе луки и мечи.

Оставалось замести следы. С чем и справились дикари к тому моменту времени, как чужаки спустили на воду нечто довольно мощное и медлительное – поплыли в их направлении.

Островов в округе хватало, что и успел выяснить Беккер, сидя в зарослях в засаде, но усидеть на одном месте не мог – было непривычно. Поэтому крутил головой по сторонам, пока ему её не пригрозил открутить Йёно – великий воин среди тех, кто подался с остальными людоедами. И также мог поспорить с ним за лидерство, а был первым претендентом на звание вожака. Из-за чего постоянно – от случая к случаю – принижал достоинство ученика Ойё. И Ням вроде бы соглашался со всем, что ему предлагалось им. Так что уже чувствовал за собой инициативу, а с ней и веру в собственные силы – одолеет чужаков, и все почести с похвалами достанутся ему. Тогда он возглавит обобщённые силы дикарей при новом походе на стойбище чужаков и камня на камне не оставит – всё выжжет – и их предаст огню. Взывал про себя к Духу Огня.

Ожидание давалось тяжело, и было томительно. Чужаки не торопились и плыли довольно медленно, с трудом подгребая к острову, как на барже или пароме. Течение было неспешным, но всё же ощущалось, поэтому им постоянно приходилось корректировать плот, и вести его к берегу острова, что становился всё ближе и больше.

Наконец они достигли его, а точнее отмели и им пришлось его тащить. Самое бы время дикарям напасть, сетовал про себя Беккер, да где там – их и с места не сдвинешь, как человека, засевшего в одном интимном месте и кричащего всем: «занято».

Остров и впрямь был занят, но практикантропы не подозревали о том. И лишь когда ступили на твёрдую землю, замерли. Заросли, растущие тут, настораживали своим видом и мыслями о том: кто-то мог притаиться там…  из водных обитателей. Ведь пляж песчаный – очень удобный для нападения из засады. А видя, какие плавники держали парочка из них, то становилось очевидно: тут водятся хищники размерами с ящеров.

Но и задерживаться лишний раз у воды также не стоило – себе дороже. Высадились в не очень удобном месте острова, но уж как получилось. На будущее урок. И строить следовало не плот, а лодку, да возиться времени не было.

– Не разбредаться…  – предупредил Мих.

Они с Зубом держали луки наготове. И при себе шесть стрел. По три на брата. Больше не успели смастерить на скорую руку, но должно было хватить, если пугнуть кого, а не охотиться, и лучше отбиться бегством, чем победить, потеряв при этом кого-то из сокурсников. Заменить-то всё равно будет некем.

Ручная зверюга одного из практикантропов не подводила ещё ни разу, вот и на этот раз опустилась на четвереньки. А это явный признак того: они здесь не одни и высадились, похоже, кто-то всё-таки оккупировал заросли, и теперь давит их со стороны злобными очами. Вот только неясно – люди или твари? Хотя здешние дикари мало чем уступали им, да и повадками не отличались – нападали. Но помниться они наподдали им и заключили временное перемирие, которое могло быть нарушено в любой и самый неподходящий момент особо воинственным кланом дикарей из тех, что объединились при утрешней атаке на лагерь геодезистов-студентов.

– Не нравится мне это всё! Ох, не нравится…  – выдал Зуб, чуть пригнувшись, держал остов лука с дугами параллельно земле, а стрелу на нём сверху.

– Не шуми…  – зашипел, шепча Мих, и на всех остальных подельников.

Те сбились в кучу за практикантропами и их зверем.

Дикари также выжидали, подпуская противников как можно ближе к себе – на точный бросок камня.

Не прошли чужаки и пары десятки метров по узкой кромке береговой линии у зарослей острова с восточной стороны, как растительностью кто-то зашуршал.

– Бояться! – крикнул Мих.

Это означало боевую готовность.

Опасения лидера чужаков подтвердились.

– Дикари…  – вскрикнул Зуб, выпуская стрелу, и уже тянул иную с тетивой – дал промашку. А вот дикарь не промахнулся и зацепил его по голове.

Зубченко всё-таки выстрелил в него – успел – и также зацепить. Дикарь взвыл, а Зуб зарычал, укрывая голову щитом. Лук в рукопашной схватке вряд ли пригодиться. Едва он закинул его себе за спину, и взялся за костяшку-плавник, ему пришлось отбивать навал сразу двоих дикарей в шкурах и черепах на головах. И в одиночку ему не завалить их. Выручил Мих. Первая стрела рикошетила от черепа, зато иная угодила в цель, найдя необходимую щель, и дикарь завалился на спину.

Никто не сомневался, что он убит. Но в пылу жаркой схватки никто на это не обратил внимания. Сокурсники, за спинами практикантропов выставив по-боевому лопаты, отбивались ими от дикарей, окруживших их с обеих сторон и оттесняющих к воде, выдавливая с острова.

Оттуда на отмель уже катила волна. Какой-то хищник водных просторов и немалых габаритов стремился полакомиться ими. В воду попали капли крови и тотчас привлекли его внимание.

И опять же никто ничего не замечал извне, все были в битве. Противники падали как с одной стороны, так и с иной, и не все убитыми, чаще оглушённые ударами по голове, поскольку Мих истратив две стрелы, третью не успел выпустить, и также укрываясь щитом, пошёл рубить врагов костяным плавником. Да фонтан брызг и воды из-за спины, окативший берег волной как в приличный шторм где-нибудь на море, а не на спокойной водной глади озера или реки.

Одного из драчунов смыло с берега. Орал дикарь. Ещё бы – перед ним из воды возникли поистине устрашающие челюсти и не две, а три и сомкнулись подобно лепесткам бутона, но вот тычинками там оказался язык, а краями острые и кривые клыки больше смахивающие на бивни.

Про сухопутный бой сразу же все забыли, подавшись в едином порыве от берега вглубь острова – и дикари, и практикантропы. Вражды меж ними, как и не бывало. А тут ещё Беккер и пытался вступить в переговоры. Да где там – его никто не слышал, да и не замечал. Иуду игнорировали как дикари, так и сокурсники.

На берегу остались ещё люди – не в состоянии передвигаться без посторонней помощи.

– Стой, Миха! Ты куда? Вот где чудак на букву «М»…  – замычал Зуб.

Ему пришлось податься с ним за сокурсником. Вытащили, а остались ещё дикари – парочка. Одного удалось вырвать, а вот второго только наполовину – чудовище показалось вновь своей пастью из воды и…  Даже стрелы выпущенные ими не помогли. Глаза монстра закрывали прозрачные роговицы. И оно по строению тела чем-то напоминало скелет того, кости кого они использовали в качестве оружия.

Недолго дикарь промучился, утопая в луже собственной крови, а чудище оставалось в воде. На суше оно оказалось неуклюжим, но всё же сумело доползти до жертвы и проглотить, а вот преследовать практикантропов и дикарей – не стало. Похоже, что насытилось парочкой людоедов – исчезло под водой.

По отмели от острова в обратном направлении пошла волна и вскоре исчезла. Чудовище ушло на глубину. Возможно, залегло переваривать добычу, набив ненасытную утробу.

Дикари исчезли, улепётывая в ином направлении, чем приплыли на остров на катамаране.

– Смотри, Мих…  – указал ему Зуб на них.

Беккер также находился среди людоедов. Друзья пожалели, что под рукой не оказалось лишней стрелы.

– Всё, терь без колчана забитого ими я из лагеря ни шагу…

– Туда ещё добраться надо как-то, – напомнил Мих про монстра водных просторов. – А уж чтобы целыми и невредимыми – забудьте все!

Дух Воды рассердился на дикарей и покарал их за то святотатство, которое учинили они, мочась в его обиталище. А не зря же умные люди издревле придумали пословицы, тем более такую: «Не плюй в колодец, когда-то и самому придётся испить из него водицы!»

Сокурсники, явившиеся на остров с практикантропами, забыли обо всём на свете, это же касалось и того, по какой именно нужде они подались сюда.

Спокойно не было нигде, и везде их ждала смерть – ничего более, а на ум и подавно не приходило. У страха глаза велики.

– Полюбовались местными красотами, а достаточно – и пейзажами – ещё насмотритесь здесь и не на такое…  – напомнил Мих: пора бы и делом заняться.

Они доломали скелет чудовища, мстя тому, которое едва не пожрало их, а на обратном пути возможно придётся отбиваться всем, что окажется под рукой. Ибо на плот надежды никакой.

– Ерунда – укрепим, и второй маленький в качестве спасательного приладим, – заявил Зуб.

Вот кому всё, а этот водоём по колено. Дикари тоже так считали, что оно им по то, чем надругались над Духом Воды. Знать и практикантропам не стоит забывать: кто здесь хозяин – в этом мире.

– А размер – не имеет значения!

– Хи-хи! Ты это девкам скажи, Мих! – прыснул Зуб. – Мал золотник, да дорог – не тот случай! А у нас…  М-да…

– Лагуна – заводь, – напомнил напарник: стоит «рыбки» половить. Вот только не уточнил: какой именно. Она оказалось не менее опасной водной тварью, нежели монстр. Но когда это стало очевидно, всё уже было позади.

Теперь у каждого практикантропа в отряде имелся лук. И стрелы до двух десятков настругали тут же, хотя и на всех будет по три. Если против чудища не спасёт, то при новой стычке с дикарями пригодится. А не забыли и про съестные припасы.

Теперь важно было добраться до берега материковой части континента с тем, что заграбастали, а столько всякого добра прибрали к рукам: и к ночи до лагеря не перетащить.

– Будем идти параллельно берегу, пока не окажемся на одном уровне с лагерем, – пояснил Мих. – Оттуда будет легче и короче дотащить. Заодно и рекогносцировку произведём – изучим хоть немного водоём.

– И это ты заявляешь нам после того, что видел сам, а то чудовище…  И ваще…  – изменился Зуб в лице. О ехидстве и насмешках позабыл. Не тот случай был. Выжить бы, а даже согласен временно из ума. Что читалось на лицах иных сокурсников, так пока и не ставших практикантропами, как закадычные друзья, пусть и влились без своего согласия в их ряды не то отряда, не то бригады.

Мих ещё успевал думать о Варваре и тех, кто остался в лагере.

– Я те поражаюсь иной раз, дружище! Тебе бы женщиной родиться!

– Типа намекаешь мне: родители хотели девочку, а у них родился я? Случаем не твоя история?

– Не, – кивнул Зуб на того, кто от страха намочил «портки». А всем твердил: в реке – фонтаном брызг накатившей волны.

– Пора выбираться…

На плот и силой никого не загнать.

– Нам вас долго ждать? – крикнул Зуб. – Или вы решили остаться тут и провести ночь?

Больше уговаривать, а и уламывать, никого не пришлось. Отчалили. Все были в сборе, но сгрудились на середине плота.

– Да, чуть не забыл, – углубился Мих в ракурс истории из передачи «В мире животных». – Киты или иные водные гиганты, как правило, нападают из глубины, поэтому удар приходится по днищу, а в нашем случае при наличии плота по центру.

Тут же появились свободные руки и гребцы. Вёслами-мечами заработали шесть человек, а вот один и его ручная зверюга остались начеку, поглядывая друг на друга.

Рычать зверь и не думал, знать опасаться пока и впрямь никого не стоит – разве что дикарей. Но вряд ли они отважатся броситься за ними в погоню на своём катамаране. Да и смысл гибнуть под стрелами чужаков, а тем более в клыках чудовищной пасти земноводного ящера.

Волн на поверхности реки-озера не наблюдалось, а на те, что исходили от вёсел, не привлекали особого внимания. Гребцы молчали и не мычали, стараясь дышать через раз.

До берега было рукой подать, когда ручная зверюга Миха оскалилась и насторожилась, а затем вдруг сиганула прочь с плота в воду и подалась вплавь к отмели заметив плёс близ берега.

– Туда…  Гребём туда…  – заорал «шкипер», не позволив Зубу бросить весло и вставать с луком подле себя. – Толку!

И сам взялся за костяной гарпун вместо меча-плавника. Нашлась такая кость в скелете чудовищного ящера. Иной, похоже, поднимался из глубины. Наконец показался на поверхности тёмным пятном и не казался таким уж гигантом, как его предшественник, но всё же представлял собой реальную угрозу жизни людям на плоту. Уже гнал волну, не учтя того, что не только он охотился на тех, кто был не прочь разобраться с ним. А иного выбора у чужаков не было. Плот ударился дном об отмель, и все, кто находился там, посыпали с него прочь на плёс, утопая в воде по колено. Только Зуб остался подле напарника, от коего отказалась даже ручная зверюга.

– А вот и оно – чудо-о-овище…

Оно обрушилось одновременно с криком Зуба на плот, перевернуло его на себя, а чуть ранее с него прыгнули два практикантропа, и…  меж ними и детёнышем чудовища завязалась схватка.

Итог изначально был очевидным и неутешительным для…  неповоротливой громадины. Брюхо, а точнее бок, у неё было самым незащищенным местом. Туда и сумел воткнуть ей гарпун Мих, а Зуб и вовсе пробить око мечом-плавником.

– На сегодня всё, я – пас…  – рухнул Зуб в грязь.

Мих не дольше продержался него на ногах и также шлёпнулся рядом с ним, припадая на нижнюю точку опоры.

– Больше не могу! А как вспомню, так вздрогну…

Друзья прыснули от смеха.

– Ха-ха…

Еды отныне у них в избытке. Осталось расчленить и доставить в лагерь, а с таким количеством провизии, можно будет выдержать не одну осаду там против дикарей, если ещё и оградят бараки по рву толстыми брёвнами на манер острых кольев загнанных наполовину в землю.

Беглецы возвращались, но делали это довольно робко.

– Не надоело ещё пугаться вида собственной тени? – пожурил их Мих, и в качестве наказания приказал вернуть на плот всё то, что было разбросано чудищем здесь же. Не всё удалось выловить из воды и найти в илистом дне, да и ладно. Чудовище восполнило все потери. Её тушу и потащили они далее буксиром к берегу, не опасаясь монстров крупнее. Если что – оттяпают у них добычу – Мих перерубит костяным мечом-плавником усы рептилии, коими зацепили за край плота.

Да видно было, что и рептилии уяснили: чужаки – это не дикари-людоеды – от них надо держаться подальше, иначе себе дороже выйдет, а жизни – и можно также запросто лишиться.

Практикантропы причалили к берегу материковой части континента, а никто на импровизированном причале не встречал их – ни дикари, ни иные твари – никто не желал отбивать законную добычу у практикантропов. Теперь их опасались все в округе. А если вспомнить и ходячее порождение идолищем, то, похоже, что донесли до здешней фауны, кто истинный властитель данной флоры и всего прочего на ней.

Туша и впрямь оказалась неподъёмной и грех бросать. Поэтому Мих на пару с Зубом приняли совместное решение: один из них с парой проводников доберётся спешно до лагеря и приведёт оттуда народ за добычей, а те, кто там останется, пусть роют яму под ледник и как можно глубже. Мясную тушу рептилии можно было закоптить или завялить. Но также требовалось где-то хранить. И обжираться нынче – чревато.

На том и порешили.

Расставание далось тяжело, точнее осознание того, что придётся рисковать жизнями порознь. Жизнь сплотила неразлучную парочку в последние дни, а оба ещё скучали и по Варвару, да не хотели себе признаваться в этом. Но иначе никак и никуда, на то и дикий край.

Глава 10

АЛКАЗАВРЫ

«С кем поведёшься, с тем и наберёшься!» любимый досуг алказавра

Варвар то и дело отвлекался от работы, постоянно стоя настороже, кое-кто в его бригаде также был не прочь отлынить от работы, следуя одной пословице, как собственному жизненному постулату: «Не могу стоять, когда другие работают, пойду, полежу!»

Частенько бегал до ветра в кусты.

– Смотри, – предупредил Ясюлюнец нерадивого работника, – добегаешься! Кто-нибудь подкрадётся незаметно, и не факт, что дикарь, да возьмёт тебя за жопу, и трахнет, а не по голове кое-чем! Или хуже того: яйца отхватит! Тогда что делать станешь? Как дальше будешь жить?

Немного поразмыслив тем, пока было чем, и держалось на плечах, тунеядец стал больше вникать в суть работы – лишь делал вид, будто переменился, а также волынил.

Ясюлюнец как Варвар не смог долго снести данного издевательства над собой, подкинул наглецу камень в кусты. Сокурсник к вящей радости выскочил оттуда с голым задом, и запутавшиеся на ногах штаны с трусами, помешали вернуть их вовремя на место. Он упал, заставляя девок визжать от удовольствия.

– Вот же где засранец! А тот ещё голодранец!

Проучил Варвар, мгновенно научив уму-разуму Ишака. Даже топор всучил, рубить сучки.

– Пускай они их и рубят, – затеял голодранец валить от злости стволы деревьев. И завалил такое одно кроной на себя – заорал.

– А чтоб тя…  – осерчал в край Ясюлюнец.

Ну и работника подсунули ему Зуб с Михом.

– Тьфу…

Больше тот не стоил по его сугубо личному мнению.

– Одно слово – Ишак! А кишка тонка!

Подошёл и разобрал завал из веток на нём.

– Ты как?

– Да как-то так…  – сам ещё не понял Ишак, – не очень…

– Ну и нахрена бы эту дуру свалил? В ней же веса – и представить сложно! А метров двадцать в высоту – не меньше!

– Вот на пять брёвен и развалим…  – мгновенно сообразил с ответом Ишак.

Считал сносно, значит, сотрясения мозга избежал. Хотя какое к чёрту сотрясение, когда Варвар не только считал, а знал: голова – кость, и по определению болеть не может. Что лишний раз и подтвердил Ишак – его догадку.

Вырубка дебрей леса вблизи лагеря продолжилась. Пора было рубить просеку, по которой следовало тащить сваленные брёвна к баракам. А путь неблизкий, если разобраться, и гужевой повозки нет. Самим впрягаться вроде бы не с руки – они вальщики леса, а не носильщики.

– Я это…  – снова решил откосить Ишак от работы. – В лагерь – только туда и обратно!

– Нафига?!

– Ну, сам, Варвар, посуди: мы лес рубим, а кто-то должен же перетаскивать его! Так пусть параллель и корячиться! Не всё нам!

– А не боишься один идти по лесу? Вдруг дикари или тварь, какая, а?

– Так дай кого – да хоть Ворону!

– Угу, а Баки не хошь?

– Не, уволь…

– Это не ко мне, а к людоедам! Они живо из тя сварганят жаркое на барбекю! – ехидно соскалился Ясюлюнец.

– Не смешно!

– А кто говорит о том? Лично я вполне серьёзно!

– Думай, бригадир! Моё дело маленькое!

– Типа – умный…  самый?

– Нет, я ж – Ишак!

– Вообще-то ты прав…

– Всегда…  – напомнил сокурсник…  про свои оценки за последний семестр – и не только, а за два предыдущих курса.

– Валяй…  – уступил ему Варвар. – Только дурака – не вздумай!

– Ага, я мигом, аки ветер…

– Типа – одна нога тут, другая там…  у людоедов…  – снова выставил напоказ свои зубы Ясюлюнец, проветривая их.

Ишак едва стерпел, заскрежетав своими.

– Один вали…

Пришлось согласиться. Всё лучше в лагере бить баклуши, чем тут их, работая с топором. А труд не для него – не обезьяна, чтобы облагораживать себя им. Пускай иные приматы примитивами пашут на него.

Ишак улыбнулся довольно про себя и снова пошёл проторенной дорожкой за кусты. Топор пришлось оставить, но Варвар выделил ему кол – напутствовал.

– На всё про всё – пять минут!

– Десять в одну сторону и…  короче – полчаса! Пока уговорю кого надо, а затем пригоню на штрафные работы…

– Время – и пошло…  – напомнил Варвар, запустив секундомер на ручных электронных часах.

– А чтоб тя, Варвара…  – пробурчал про себя Ишак, скрываясь из виду бригады лесоповала.

– Перекур пять минут…

Кислый ещё больше сморщился. Сигареты закончились. Так что шутка была в тему. Благо хоть краткосрочный отдых. А то сокурсники Варвара выбились из сил – на них не было лица, и работали в поте, аки тягловые лошади, а толком, по его мнению, и не начинали лес валить.

Бревен лежало всего ничего, и заострённые уже с одной стороны для облегчения веса. Итого десяток. На шесть-семь метров забора. И пахали всего час. С такой скоростью им пахать и пахать от рассвета до зари не один день, а неделю, чтобы опоясать бараки по периметру вдоль рва. Но и там работа не кипела, а скорее чахла и затухала. Хотя искры летели, и не из-под лопаты Вежновца, а тех, кого он припахал, сговорившись с преподами.

И новая напасть – нет, не в лице дикарей, а дровосека.

– Ишак! Тебя, каким ветром сюда занесло? Не рано ли? – насторожился Паша.

– Ты много на себя не бери, да! Как староста – в прошлой жизни, а в этой им за полицая – Фашист, что нынче Варвар! Он и послал меня к вам!

– А дальше не мог…

– Короче – нужны люди таскать брёвна на частокол…

Те, кто рыли ров, расширяя его края и углубляя, застонали – почти все разом, побросав лопаты с вёдрами.

– О, а вот и желающие…  – пособил Ишак Паштету в работе.

Изо рва снова донеслись стуки лопат и звон вёдер – в некоторые нагружали камни, выкапываемые из земли. Их было решено складировать внутри лагеря и в дальнейшем использовать либо как укрепительный материал для частокола и рва со стороны лагеря, либо в качестве метательного оружия против дикарей. Всё зависело от их количества да размера. И потом по необходимости можно было даже каменное основание стены соорудить, если измазать глиной. А добрались и до неё. Поэтому работа шла медленно и тяжело.

– Давай мужиков! Землю и бабы способны рыть! А их у нас в избытке!

– Слышь ты, Ишак…  – выдали некоторые из них. – Больше к нам можешь не подваливать, а в барак ночью неча и заходить!

Они пообещали отходить его, если сунется, а нос покажет на пороге. Помои на голову точно обеспечены. Но его кто и интересовал из противоположного пола – Ворона. Он на неё глаз положил, а она на него то, чем и кичился Ишак, как мужик.

Чёрт присоединился к старосте с дровосеком – заключил:

– Да-да, Саковец прав, Паша. Без забора с частоколом нам никуда. Надо ему дать…

– Хорошенько!

– … людей. Отбери покрепче парней и дуй с ними, а я тут подежурю вместо тебя.

Тот ещё бабник, а не одной юбки не пропустит. Едва ли под тридцать лет было ему, поскольку аналогичная чрезмерная любовь к спиртному состарила его на косой десяток лет вперёд.

Спорить было бессмысленно – это Вежновец и сам понимал: частоколу быть, иначе им не жить. День выиграли у людоедов – за счастье, а если два – им несчастье.

– Мужики…

Таковых не нашлось в ответ. Они не спешили подавать голоса.

– Баста! Арбайтен капут! Цурюк на…

Дальше мог не говорить, а и переводить не требовалось. Поворчав, парни из параллельной группы уступили. Сами всё прекрасно понимали, как и то: никто за них горбатиться не станет. А девок рвать нехорошо – их драть надо…  иным образом. Это и пообещали им сегодняшней ночью – так что не отвертятся. Придётся платить по счетам. Иначе огородят свой собственный мужской барак и обособятся.

Дело едва не дошло до ругани. Работать явно никто не хотел, а с непривычки быстро выбивались из сил. Да и без еды никуда. Голод начинал одолевать. Водой пустой желудок не обманешь.

Лагерь остался, по сути, без прикрытия, поскольку Молдова с Лабухом ни в счёт, как и Чёрт. Толку от них. Один под парами, другой до сих пор отходил от того, что пыталось пожрать его, да чудом выжил и вышел из него. А третий…

Третий предложил сгонять в лес по ягоды-грибы. Жрать-то чё-то надо было, а хотелось, как из пушки. Но при упоминании дебрей, Молдову начало трясти. Пришлось вылечить. Лабух влепил ему подзатыльник и…  как говориться: клин клином вышибают.

– Я те русским языком говорю, гастарбайтер, айда со мной по ягоды-грибы. Может повезёт и найдём такие от которых штырит и колбасит!

– А…  – выдал многозначительно и в то же самое время коротко Молдова. Затея напарника пришлась ему по душе.

В окно, чтобы никто не видел, они и выбрались из барака, подавшись в противоположном направлении вырубке леса.

Было тихо и спокойно, а на душе кошки скребли. Ягодникам-грибникам постоянно казалось: кто-то их сверлит со спины злобным взглядом. Чувство не из приятных, но надо было учиться как-то перебарывать страх – иначе нельзя, а выжить тут, пусть даже из ума. А по жизни были утырками.

– Смотри, – обнаружил какой-то яркий плод на дереве Лабух, заинтересовав им попутно Молдову. – Это чё?

– Типа – висит груша нельзя скушать, – залепил Молдова.

– Боксёрская…  Ха-ха…  – сбил её в два счёта Лабух. Сначала потрогал – не кусается ли. А затем понюхал – не ядовитая ли. Ну и естественно укусил, пробуя на вкус.

– И как? – настороженно поинтересовался Молдова.

Лабух выпучил глаза и захрипел, хватаясь за горло. Стал плеваться.

– Ты чё это, а? А-а-а…  – подвергся панике Молдова.

Лабух завалился на колени, а затем зарылся лицом в мох – ещё разок дёрнулся точно в предсмертных конвульсиях и расслабился.

– И-и-изд-Ох…  – послышалось оханье от Молдовы.

– Почти…  – отнял лицо ото мха с ухмылкой ехидства Лабух. – Нормальная груша. Будешь?

– Нет, спасибочки, я подожду…

– Чего, когда съем всю? Или выйдет из меня?

– Нет, что из этого у тебя…

– Да я и грибы сырыми жрал – поганки. И знаешь – понравилось! Круче даже чем «колёса» глотать!

Молдову было не переубедить. Лабух и не спешил, а куда, на дерево за иными плодами с яркой окраской, обычно предупреждающей об опасности того, кто затеет полакомиться ими. Это своего рода защита в диком мире, как среди фауны, так и флоры. Иначе не выжить. А вот Лабух, похоже, из ума.

Наколотив целую кучу плодов, он принялся надкусывать их, надеясь, что по возвращении с ними в лагерь, сокурсники побрезгуют доедать за ним объедки – наивный. Явно переборщил. Ему стали мерещиться повсюду глаза.

– Ты видишь их?

– Кого? – с опаской закрутил головой по сторонам Молдова.

– А слышишь?

– Да что? Толком объясни…  – готовился к измене спутник.

– Да вот же! – вскочил Лабух. – Глаза горят! Уши торчат! И прёт прямо на нас…

Он указал на дерево. Оно не выглядело как тот истукан, что пожрало Молдову. Хотя напарник сам перетрухал, да вроде бы обошлось. Проверил, метнув плодом – и ничего существенного не произошло – ответной реакции не последовало. Знать не истукан, а кто – Лабух – и дожрался ядовитых плодов.

Принялся швырять ими во всё вокруг себя, даже Молдову не признал.

– А…  дикарь!..

– Уймись! Угомонись! Это же я – твой друг!

– Знаем мы вас, дикарей! Все вы людоеды-ы-ы…

Лабух кинулся на Молдову, а влетел в дерево – и прилично, цепляя головой. Затих, отвалившись спиной на мох.

– М-да…  – взглянул напарник на дебиловатое выражение лица с улыбкой психа на устах, каким ему казался Лабух. – Коль пошла такая пьянка – режь последний огурец!

Молдова и сам понюхал плод, даже лизнул. Язык стянуло – несильно. Фрукт напомнил ему одну хуйню типа хурмы. Перекрестился и зачавкал. Голод терпеть не осталось сил, а следовало подкрепиться, дабы не растерять их окончательно.

В лагерь по прошествии какого-то времени оба и заявились, держась друг за дружку, поскольку без дополнительной точки опоры давно бы упали, а делали это не раз, вот и в яму свалились, принявшись блуждать в поисках выхода.

– О, девки…  Ик-и…

– Вы где так нализались? – позавидовал им Чёрт.

– Где-где…  Уметь надо…  А знать места…

– И всё же, если не секрет…  – настоял препод.

– Т-с-ш…  – глупо приложил один из них другому указательный палец к устам на брудершафт. – Ты не ори, Чёрт тебя дери…  на всю округу!

И сунули ему какой-то погрызенный плод.

– Издеваетесь?!

– Не чокаясь…

– И впрямь чокнулись…  – решил поначалу Чёрт, а затем не удержался и откусил плод, показавшийся поначалу кислым, а затем понял: ему стало легче с похмелья. – Так вот оно где спрятано это зелье!

Оставил вместо себя Тушёнку руководить процессом рытья рва, а сам заявил, дескать, пошёл проведать гулящую парочку. Та согласилась, но потребовала раздобыть еды – той, которой с ним поделились студенты.