Текст книги "Людоеды (СИ)"

Автор книги: Cepгей Mиxoнoв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Она что-то или кого-то увидела, а сразу и не поняла. Только её Чёрт и видел, оставшись с Валенком внизу. Ему показалось: Тушёнку схватили дикари или тварь, бросился бежать, куда глаза глядят, покинув Лаптеву, а той хоть бы хны. Похоже на это и рассчитывала – покончить с жизнью за счёт тех, кто станет охотиться на них.

Не судьба. А вот у Чёрта как раз наоборот – судьба…

До Лаптевой донёсся треск и крик соответствующей направленности. Чёрт ругался, на чём свет стоит, провалившись в какую-то яму. И ладно бы оказался там один, а то наткнулся на какого-то очередного гиганта и теперь орал на всю округу, пугая фауну.

– Свят-Свят-Свят…  – принялась креститься Тушёнка.

Лаптевой показалось: стал накрапывать дождик. А это подруга дала течь. Её над головой и обнаружила. Та приложила в ответ палец к устам, моля Валенка не выдавать её ни для кого. А к ним уже подбирались две тени.

– Попались…  – радостно воскликнули…

– Алказавры?! – изумилась Лаптева при виде своих студентов, поваливших её наземь.

– Ёп-тя…  – отскочил Лабух от неё, как от огня.

И Молдова последовал его примеру.

– А где бабы?

– А мы кто, по-вашему?!.. – запричитала сверху Тушёнка.

– Мы это…  про девок! А в чё подумали?

– Чёрт…  – вспомнили класуки про проводника.

– Да и чёрт с ним…  – усмехнулись придурковато алказавры. Это они погрызли здесь все плоды – в райском саду – и оприходовали не одно дерево, следуя принципу: шо ни зъим, то покусаю!

– Вы чем тут занимаетесь? – возмутилась Лаптева, понемногу приходя в себя, и повела себя так, как в прежние времена.

– Тем…  – продолжали гоготать бродяги.

– Вот я вас…

– И чё ты нам сделаешь? Типа двойку поставишь в зачётку? Практику нам завалишь? Хи-хи…  – уже катались покатом нерадивые студенты.

Крыть Валенку было нечем, и она схватила корягу, замахнулась.

– Как дам по мордам!

А досталось почему-то по горбам и Молдове, Лабух и тут проявил незаурядную прыть – свалил.

– Чё-о-орт…  – донёсся его голос до класуки с напарником. Он наткнулся на него и там, где тот провалился в яму-ловушку.

– Вытащите меня отсюда-А-А…  – стенал препод, повиснув не то на остром колу, не то на бивне чудовищной рептилии, что также находилась в ловушке на пару с ним.

Дурман улетучился без остатка. Лабух уже жалел, что предложил Молдове попугать преподов и отвадить от райского сада раз и навсегда, а тут такое…  Одно слово – засада! И сами попали, а понятия не имели, с чем можно столкнуться в дебрях близ лагеря. И им ещё повезло, как и тем, кто остался жить там, поскольку доберись сия зверюга до бараков, протаранила бы их и не заметила, а студентов точно бы передавила и перетоптала – всех без разбора. Даже практикантропов с их жалкими доспехами.

Лабух пообещал Чёрту что-нибудь придумать. Да что можно, когда ума – кот насрал. А ощущение примерно один в один после дурманящих плодов. Взялся за камень, да один не сумел оторвать от земли.

Выручил Молдова. На пару с ним под чутким руководством Валенка они подтащили его к краю ямы, еле столкнули вниз.

Раздался треск. И гробовая тишина на какое-то мгновение. Чёрт молчал, а студентам с класукой не хотелось взирать на то, что, возможно, осталось от него.

Да где там – досталось монстру в яме, а не Чёрту. Тот снова заорал вне себя от испуга.

– Уж лучше бы ему по голове трахнули этим булыжником…  – посетовал Лабух.

Камень раскололся о крепкую костную основу черепа рептилии. И не сказать – хищной. Вероятнее всего плотоядной. Нет, бивнями она обладала, но не как торчащими клыками. И старалась вести себя смирно. А в её положении ни на что другое рассчитывать не приходилось. Похоже, сидела в яме уже не первый день и выбилась из сил.

– Ай да мы! – присоединилась Тушёнка ко всем. – Такой добыче, даже практикантропы со своим хренозавром обзавидуются!

Она предложила припрятать находку – завалить сверху ветвями с корягами до лучших времён и потихонечку наведываться сюда, как в закрома.

– Ага, держи рот шире! – выдал Лабух. – Лично я дохлятину есть не намерен! А его ещё завалить попробуй!

– Вы про меня там?! – всё ещё трепыхался Чёрт нервно на роге у рептилии.

– Мы ж не людоеды, как эти как их…  – призадумался Молдова, закосив глаза на себя, силился собраться с мыслями. Но в голове у него полнейший бардак в виду отсутствия чердака. А снесло вместе с плодами и ещё вчера.

– Люди…  – подсказал Лабух.

– Вот и я о чём – будьте ими, а? А-а-а…  – не унимался Чёрт.

– Тихо ты…  – попросила его в свою очередь Тушёнка, не привлекать к себе лишнего внимания.

А тому только этого и надо было, поскольку надежды на спасение от этих – никакой.

– Да не бросим мы тя тут! Хотя кто-то же должен охранять нашу находку…  – сначала обрадовала Тушёнка, а затем огорчила, точнее огорошила, как умела – и всегда. Одно слово – баба.

– Нельзя его там бросать…  – задрожал голос у Лаптевой, видимо при воспоминании о муже. Всё ещё никак не могла смириться с его потерей.

– Ну, нельзя, так нельзя, – уступила Тушёнка, наседая на студентов, чтобы те вытащили Чёрта из ямы.

– А мы его туда не сталкивали…  – отказались они наотрез лезть в яму с чудовищем за ним. – И вас сюда не звали! Сами пришли! Вот и валите, пока целы!

– Я кому сказала! – замахнулась Валенок корягой. – Живо, если самим не надоело жить!

– Не ты слышал, а видел, Лаб-Ух…

Молдова едва успел отскочить от дубины, и сам оступился, угодив туда, куда столкнул ещё и напарника.

– А-а-а…  – донеслись их крики из ямы. И затихли.

Класуки замерли на краю, стараясь разглядеть, что происходит внизу у дна. А там полная идиллия. Три мужика и в лучших русских традициях «напиваются» дурманящими плодами, кои оказались за пазухой у одного из них.

– И что ты будешь делать с ними…  – всплеснула руками Тушёнка, обзавидовашись, а вновь облизывалась, несолоно хлебавши.

– Горбатого даже могилой не исправить, – прибавила Валенок.

Ну и фразы у неё, а юмор также чёрный. Сразу и не поймёшь: то ли шутит, то ли правду говорит то, что думает, а явно на уме – и не в себе.

Огрызки полетели под ноги монстра, и оно потянулось к ним, зачавкало.

– Точно, плотоядное, аки корова…  – констатировала факт Тушёнка.

– А ежели бык? – были завёрнуты все мысли у Валенка на то самое, чего не хватало, лишившись мужа.

– Даже и не знаю, а чё те на это сказать, подруга! Пожалуй, нам и впрямь с тобой пора в лагерь возвращаться. Эти ещё нескоро пожалуют оттуда, а и нас не особо! Так что давай, пойдём и всё расскажем, как есть!

Тушёнке всё ещё хотелось есть, а всегда и была намерена есть. У неё по жизни, когда не спроси – будешь? Ответ однозначный – хочу!

Вот и решила: Вежновец поделится с ними жарким из хренозавра, если она расскажет ему про собственный трофей с Валенком.

– Только ты молчи, говорить буду я сама – дескать, Лабух с Молдовой и Чёртом по моему наставлению ещё вчера в лесу устроили ловушку, а сегодня в неё загнали эту доисторическую корову. Всё поняла?

Поймав на себе недоумевающий взгляд подруги, Тушёнка остановилась.

– Ну, чего опять не так, а не Слава Богу? Я дело говорю – предлагаю! Надо же и нам, как устраиваться в этой жизни, тем более диком мире! Я для себя, например, решила: выбью себе должность шеф-повара! Зато всегда буду сыта! Пойдёшь ко мне в помощницы – командовать иными девками? Выберем себе таких, кто не особо привередлив, и будем жить припеваючи, а долго ли умеючи!

– Ты явно не в себе, подруга!

– Сама ты…  Валенок…

Ссориться класуки и не думали, меж ними как подругами состоялся обычный в таких случаях разговор.

– Да делай что хочешь, а как знаешь! И поступай, только меня больше не привлекай…

– Да тут ответственности никакой! Ну, сама посуди, Валенок! Прикинь, что к чему, а взвесь все «за» и «против»! Можно и тут пристроиться жить, не тужить, если особо не заморачиваться, а радоваться тем мелочам, которые предоставляет нам жизнь!

– Чтобы ты и мелочилась? Явно прибедняешься!

– Ну так, лиха беда начала, Валенок! Обживёмся и мужиков себе найдём…

– Среди студентов?!

– Ну, ни дикарей же! Хотя…

– Ты с ума сошла!

– Да это я так…  сказала…  не со зла, а…  Не подумавши ляпнула! Забудь, словно ничего и не было, а я и не говорила! Соответственно ты ничего не слышала!

* * *

Мих замер, Зуб рядом с ним и их ручная зверюга тут как тут. А чуть в стороне от них остановился Варвар с пятью новоявленными практикантропами. Все прислушивались, затаив дыхание. А затем по сигналу старшего соединились.

Он указал им на отпечаток необычного следа, который обнаружил по запаху Вый-Лох. На зверюге вздыбилась шерсть, а глаза налились кровью. С клыков и вовсе закапала бешеная слюна. Животное не было похоже само на себя – прежнего. С ним вообще творилось нечто невообразимое.

– Что это, а кто, может быть? – озвучил Зуб резонный вопрос возникший не только у него.

– Думать всем…  – настоял Варвар.

Да только ничего путного на ум не приходило. Примитивное воображение человека рисовало жуткое чудовище, но надо было сопоставлять домыслы и догадки с реальностью. А были таковы: огромным оно быть не может. И весить от силы центнер. Если не меньше того. Да и рост вырисовывался не такой большой. Но чтобы оно могло насторожить и разозлить такого гиганта в сравнении с ней, как ручную зверюгу людей – нонсенс? Загадка, а та ещё тайна и покрытая завесой мрака.

– Думайте, парни! Думайте! – настаивал Мих.

Меж тем держал руку на тетиве, а на ней стрелу, готовясь выстрелить в любую секунду, если вдруг последует визуальный контакт с обладателем отпечатка на земле.

След выглядел точно лапа курицы, но увеличенная в размерах до человеческой стопы – три когтистых фаланги-пальца спереди и одна сзади в качестве упора.

Следопыты из числа неопытных натуралистов закрутили головами по сторонам, силясь обнаружить иные следы – и не только на земле.

Вывод верный – с одной стороны, а с другой – кто знает, с чем пока столкнулись заочно. А, похоже, с тем, с кем ночью, перепуганный до смерти часовой.

Мих намеревался у него об этом спросить, надеясь: к нему вернётся дар речи, а с ним и нормальное восприятие здешнего мира. Да – жуткого и жестокого. Но такова уж их участь. Однако сдаваться на милость судьбе не собирался и шёл наперекор, а обычная для него практика. Вот и эта получалась такой – полевая: хуже некуда. А и быть не могло, когда действительность с завидным постоянством опровергала данное мнение человека, считая его ошибочным.

– Попадётся оно мне – уж я ему…  Ух…  – ничуть не смутился Зуб. Но и выказывать привычную реакцию не стал – смеяться.

Кровь от одного вида следа стыла в жилах, пробивая на дрожь, а что будет, если и впрямь столкнуться нос к носу с его обладателем?

– Не разбредаться! Держаться всем вместе, чего бы ни случилось! – напомнил Варвар.

Вовремя. Новоявленные практикантропы при малейшем треске ветке или шорохе готовы были разбежаться без оглядки в разные стороны, лишь бы уйти подальше от этого опасного места – тропы неведомого противника.

И снова это чувство взгляда из-за спины, когда кто-то пристально сверит тебя им, стараясь протереть дырку на затылке.

Мих переглянулся с Зубом, и оба покосились на зверюгу. Та не переставала дичиться, была сама не своя.

– В круг! – озвучил новое построение Варвар.

Замашки лидера и раньше были присущи Ясюлюнцу, а теперь проявились в полной мере. Ряды практикантропов сомкнулись. За кругом остались только два лидера, решивших действовать не столько обособленно от них, сколько как наживка – стремились выманить нечто, продолжавшее наблюдать скрытно за ними.

– Где ж ты, тварь такая, а? Покажись! Хотя бы выгляни, уж я не промажу…  – скрипел не только зубами Зуб, но ещё и натянутой тетивой со стрелой, держа лук наготове. Взгляд скользил по земле, кустам и деревья, стараясь разглядеть что-нибудь необычное среди зарослей дебрей. И нигде ничего и никого подозрительного. Всё естественно, а не противоестественно. – Что за чёрт…

Мих также ничего не видел и не замечал. Впрочем, не он один, а и все, кто расположился рядом с Варваром. И только ручная зверюга, полагаясь на своё чутьё, ощущало реальную угрозу их жизням.

Практикантропы уже были не рады, что намерились поохотиться с утра пораньше на то, с чем пока явно не готовы совладать, а и справиться с собственными страхами оказались не в силах.

Новобранцы дрогнули и попятились, благо не порознь, а толпой, оставив Варвара одного – снова сомкнули строй.

– Что! Вы что, а себе позволяете? А ну назад! Стоять – я сказал!..

Он отвлёкся, а заодно на себя ещё и Михея с Зубом. Вот тут Вый-Лох и прорычал так, как никогда до этого. Похоже, что зверюга чётко уловила наличие заклятого врага, и даже мельком приметила его. Поэтому когда все снова закрутили по сторонам головами, ничего не нашли, за исключением нового следа и на этот раз выбитого в слое мха и лишайника.

Рытвина была свежей. И не только, а кое-что ещё, что удалось обнаружить за кустами.

– Дерьмо! – сморщились новобранцы.

– Оно-оно…  – утвердительно кивнул тем, пока было чем Зуб. Хмыкнул – и только-то. Смеяться не хотелось, даже скалиться. Можно и зубов ненароком лишиться. Хотя и тут уел. – Ну чё, Мих, будем копаться в говне лазутчика каких-то иродов?

Кал не походил на человеческий по своему составу и происхождению – напоминал катышки, какие оставляли травоядные животные.

– Знать не хищник…  – выдал Варвар.

– Тогда почему наш зверь озверел в конец? – напомнил Мих. – Ох, не нравится мне всё это! Ну не нравится! Что-то здесь не то, а явно не стыкуется!

И снова след от лапы и на этот раз несколько иной и более мощной, а целая дорожка из них и расстояние меж ними измерялось несколькими человеческими шагами.

– Да хищник какой-то типа раптора – край-то дикий – доисторический, если вспомнить дикарей-людоедов с их когтями и костями в качестве украшений на чудовищных физиономиях! – снова вставился Зуб.

– Ну не знаю, не знаю…  и что думать посему поводу!

– Да расслабься ты, Мих, – присовокупил Ясюлюнец. – Всё ж уже позади! Раз наткнулись на эти как их…

– Экскременты…  – подсказал Ишак.

– Вот-вот, знать также нас испугалось и подалось в бега!

Зуб по-прежнему не смеялся. Сильно изменился и за последние два дня, хотя и не сказать: в худшую сторону. Но его весёлого и искромётно-заводного задора явно не хватало в коллективе практикантропам.

– Бодрей, Андрей! Будь веселей…

Тот состроил нечто вроде убийственного оскала на заявление Михея – и только.

– Всё, – решил Мих. – Возвращаемся в лагерь! Хватить сходить с ума! Пора настоящим делом заняться – обустройством лагеря! Без укреплений нам – край! Да и тушу хренозавра разделывать надо и хранилище под неё рыть, пока оно не испортилось…

По возвращении в лагерь практикантропов ожидало несколько сюрпризов – и не сказать, что плохих, но и хорошими новостями с большой натяжкой обозвать сложно, если вообще возможно и выразиться так. А что хотелось – выражаться и без меры нецензурной бранью.

Никто ничего толком не сделал. Всё как было по их уходу из лагеря, так и осталось на том же месте по возвращении – не считая брёвен. Всё-таки кое-что сокурсники уяснили: без частокола им не жить.

И дикари больше не появлялись. То ли их что-то напугало, то ли они собирались с силами, перед решающей схваткой с чужаками, однако носу больше не казали. И со вчерашнего дня ни одного инцидента. То ли постарались практикантропы тогда на острове, то ли кто-то ещё и распугал их.

У Михея были свои мысли на этот счёт, но делиться ими даже с Зубом не спешил. Хотя и тот кумекал, анализируя сложившуюся ситуацию.

– Варвар…  – окликнул его Мих. – Разберись тут с…

– Паштетом?

– … хренозавром! А я…

– С тобой…  – мгновенно подал голос Зуб.

– … да! Мы с Зубом и зверем глянем, что там откопали в лесу класуки.

Ни Тушёнка, ни Валенок не желали больше отправляться в дебри, и обе стояли как на своём, как партизаны на допросе: дескать, в лагере от них больше пользы – даже предлагали назначить их главными стряпухами.

С одной стороны правы по-своему, но по своему: толку от девок, да и работать не особо любили, а уж стоять у плиты, а в данном случае у костра – им не с руки. Никто не хотел быть закопченным, и тем более расхаживать по лагерю с чёрным чумазым лицом. Потом ещё попробуй, отмойся, и кожа покоробиться, а сморщиться под воздействием высоких температур. Так что не дуры. Просто бабы – наши. А это у них в крови. И вида её до сих пор некоторые побаивались – визжали. Многие ж городские, а столичные девахи. Из деревни, а точнее периферии две – Тихоня да Сластёна. Но тоже при деле на лесоповале.

А с другой стороны с класуками было что-то нечисто. Они явно чего-то не договаривали.

– Да Чёрт со студентами вам всё и пояснят, как было, – заверила Тушёнка, указав приблизительное направление движения практикантропам, где искать их наверняка.

– Лады, сами, Зуб, во всём разберёмся – не впервой!

– Зря ты, Серый, уступил им. Они только и мечтали всё это время оказаться при жрачке! Особенно Тушёнка. Как пить дать, будет жировать, а в три горла жрать! Тогда хана нашим припасам! За неделю спустит в толчок!

– Не спустит – спуску не дадим! Будем строго выделять съестные припасы, и контролировать их раздачу!

– Вопрос – кто? И когда? А у нас времени нет! Да и не будет никогда уж…

– Да и…  Чё пристал, как банный лист к заднице? Мало мне проблем без тебя, ты тут ещё начинаешь хорохориться! Как будет, так и будет! Мы и так с тобой делаем больше, чем можем!

– Думаешь?

– Уверен!

– Хотелось бы верить тебе на слово, но что-то сомневаюсь я…  – пояснил Зуб, развивая далее собственную мысль вслух: – Берёмся за всё, а на всё рук не хватает! Надо решить, что на данный момент важнее, на то и бросить основные силы всех сокурсников без разбора!

– Я понимаю тебя, но и ты пойми меня: не угадаешь, что правильно, а что нет! Время покажет, оно же нас и рассудит – кто прав, а кто виноват!

– Да поздно будет!

– А это уже в наших лучших славянских традициях – создавать себе проблемы, а затем их решать с титаническим усилиями и завидным упорством!

Так и брели они, а их зверь за ними, прикрывая со спины, и больше не выказывал признаков неприязни на тех, кто мог подкарауливать их близ лагеря, пока не наткнулись на трёх собутыльников, окопавшихся в яме и явно переборщивших с дурманящими плодами.

– Ты только глянь на них, а то чудовище, что под ними…  – прыснул Зуб.

Наконец-то у него отлегло, что ни могло не порадовать напарника.

– Чё, пытались его интеллектом задавить, а и руками с ногами не получилось?

– О, практикантропы! Хы-гы…  – замахали алказавры из ямы.

– И Чёрт с ними…  – молвил загадочно Мих.

– А я про что – нафиг они нам в лагере сдались, то ли дело скотина под ними…  – ввернул Зуб.

– Да она практически ручная, как…

– Граната…  – перебил Зубченко препода на словах.

– … ваша!

– Ы…  – выдал Вый-Лох.

Мих тотчас вспомнил, где видел нечто подобное, а сие животное, и тогда улепётывал от него с Вый-Лохом, сверзившись с кручины в топь – так и наткнулся на остров. И впрямь нет худа без добра. Всё в этом мире относительно и закономерно.

– Ну, вот мы и встретились, скотина…

– Согласен…  – принял его слова на свой счёт Чёрт. – Виноват…

Зуб и тут не утерпел.

– Накажем!

– Я исправлюсь – обещаю!

– Ну, ты-то понятное дело – взрослые человек! А что нам делать с этими приматами, ведущими примитивный облик жизни, идущий в развез с человеческой моралью?

– Вылечим, – уверил Мих, напомнив крылатую фразу из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию!»

– И меня?

– О Чёрт…  его побери, а тоже мочит…  – прыснул Зуб.

– Сами-то, почему не выбрались? – поинтересовался Мих.

– А как?! – изумлённо вопросили алказавры.

– Пирамиду не пробовали составлять – вставать друг на дружку?

– Да нам и здесь еды хватало, а и посидели неплохо…

Им было плохо, что и подтверждали трясущиеся руки. Без опохмелки – десерта – никуда.

– Ща организуем, – заверил Зуб, пустив стрелу над головой, вниз рухнул плод – не один, а был и простреленный среди них. – Стрелу-то верните, не перекусите!

Утолив жажду, троица подалась наверх. Практикантропы помогли им выбраться.

– А что делать с этим гигантом? – поинтересовался Зуб у напарника судьбой громадного животного, больше подобного на ходячий танк.

– Есть у меня на его счёт одна мыслишка – её и опробую чуть погодя, – отвлёкся он от Зуба и его вопроса, сам озадачил бродяг. – Так говорите: оно не плотоядное существо?

– Ага, огрызки жрало, будь здоров, аки Тушёнка пайку в три горла! – подтвердил Чёрт, поскольку от алказавров толку. Зато препод умел пить с толком и расстановкой – и дурманящими плодами его так просто не напоить.

– Это становиться интересно…  Очень интересно…

– Вот и мне, Мих! Ты чё затеял?

– Потом сюрприз будет…

– Вот только не надо нам больше их! И этих придурков хватит! А и тех, что остались в лагере! В одиночку Варвару не совладать с ними!

– Вот и иди…

– А ты?

– Останусь тут ненадолго…

– Один?!..

– Не, я с Вый-Лохом, и этим чудовищем!

– Как себе знаешь! – приревновал Зуб друга к ручному зверю, так ещё, похоже, и новой скотине.

Уметь надо, а ещё понять его чувства. Мих даже присвистнул. Ранее он не замечал за Андрюхой этого. И данное обстоятельство смущало его.

– Да ну…  Нет…  Не может быть…

– Ы…

– А те чё надо от меня? Погулять – так не держу, аки собаку на привязи – пасись!

Мих сбил ногой ком мха, бросил на морду чудища. То смахнула его длинным языком, пихая в пасть – зачавкало.

– Ну и жрать ты гораздо…

Пришлось ещё накидать мха, но, видя: толку мало – Мих нарубил веток с листвой, надеясь: оно объест их, обглодав с корой, да захрустело целиком.

– Хм, новость, а опять хреново… сть…  Кто же ты, что за скотина такая? И что если мне приручить тя, а? Чего скажешь? Или промычишь? Хотя бы, какой иной звук подай в качестве доступного ответа.

Животное фыркнуло, одарив кормильца фонтаном брызг.

– Всё равно, что в душу насрало, аки верблюд! За это я назову тебя – Ур… блюд!

– Уррр-уррр…

– Надо же – угадал! Так тому и быть!.. Не скучай тут без меня, я мигом обернусь, только за лопатой метнусь – угу! А ты не вздумай уходить…  – усмехнулся сам себе Мих. И ничего необычного за собой не заметил. А и того, что за ним следил кое-кто ещё, да его ручной зверь чувствовал чужака.

Огрызнулся…  на всякий случай.

Глава 12

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

«Мёртвый друг не предаст!» да и жрать охота было

Достигнув противоположного берега водной преграды, дикари не сразу уяснили, что оказались на ином клочке суши во владениях Духа Воды, это стало очевидно, когда они продвинулись вглубь и очутились на ином песчаном пляже.

Заросли обрывались у самой воды, и берег там оказался крутым. Один из дикарей в спешке бултыхнулся и теперь барахтался, поднимая в воздух фонтаны брызг, недовольно рычал. Но Беккер-то знал: он кричит и зовёт на помощь.

Никто так и не откликнулся на его призыв. После того, что случилось на аналогичном острове, дикари думали исключительно о шкурном интересе – своя шкура ближе к телу, и не та, которая служила воинам-людоедам накидками, а собственная кожа. Даже не взирая на то, что воин в воде оказался великим, помощи ему ждать было неоткуда.

Беккер сам уставился безучастно, взирая на бедолагу, и также ждал, когда будет покончено с ним. Однако никто не выскочил на него из воды, зато угроза приближалась со стороны суши. Её не сразу уловили дикари, а на слух шорохи, издаваемые земноводной рептилией, что также расположилась на острове и сидела в засаде.

Со спины ватаги людоедов раздался треск ломаемой растительности и ещё один из дикарей заорал вне себя от испуга и одновременно боли.

Беккер был на волосок от смерти. Пасть чудища возникла слева от него, и он испытал шок. Потрясение было столь велико, что тело не слушалось его – ноги подкосились, резко сгибаясь в коленках, и он рухнул на заднюю точку опоры, а когда опомнился, дикари уже разбегались без оглядки по острову. Некоторые в страхе ретировались в воду и теперь барахтались там с великим воином.

Понемногу придя в себя и стараясь не глядеть в левую сторону от себя, Беккер перевернулся на брюхо и подался ползком как какое-то пресмыкающееся, уползая прочь от места гибели очередного дикаря, коего рвало на части пожирая, хищная рептилия.

Крики с рыками разносились по всему острову и далее над водной гладью на приличное расстояние, покрывая в радиусе версту.

Беккер не обращал внимания на них. Его сердце сжалось в груди, а и кое-что ещё, но ему было всё равно – главное выжить, даже готов был из ума, чем подыхать жуткой смертью мученика в пасти древнейшего аллигатора, у которого кожа – броня, а вдобавок обладал панцирем и пластинами, точно рыба, но такими же прочными, как если бы были сделаны из металла.

Вспоминал мимоходом, где дикари бросили катамаран. На острове ему больше нечего делать, а пора выбираться отсюда и бежать от людоедов. Он ещё надеялся вернуться в лагерь с повинной. Теперь уже не сомневался: именно так и поступит. Уж лучше пусть понесёт наказание от сокурсников, чем от дикарей. Людоеды больше не простят ему потерь и точно кремируют живьём на костре.

Старик хитрый, и только с виду косит под примата-примитива, а по жизни – гений своего времени. Умный, зараза, да и жить явно хочет, иначе бы не сумел дожить до столь преклонного возраста по меркам этого дикого края среди людоедов. Те давно бы отправили его на корм скальным хищникам, столкнув в погребальную яму, поскольку мяса у него ни грамма – только кости да жилы. Кожа и та износилась как у мумии. Одно слово – мертвец…  оживший. Словно кровожадные духи-покровители вдохнули в него жизнь, заставив служить себе – и ослушаться их – себе дороже выйдет.

Жизнь и впрямь висела на волоске. И Беккера тоже. Сомневаться не приходилось. Наконец на глаза попались очертания остова катамарана людоедов. И стоял неподвижно, а возле него ни единой души. Едва Беккер ступил туда, откуда ни возьмись, нарисовался дикарь. Затем ещё один и далее не один.

Катамаран наводнился людоедами, и, не сговариваясь, они похватали вёсла, и больше никого не став дожидаться, покосились в надежде на Няма. Беккер ещё усомнился в том, что было очевидно даже самому. Оглянулся назад с мыслью, а не стоит ли за ним какой дикарь с черепом на голове?

Никого из них не заметил, значит это он – великий воин – и теперь от него всецело зависит судьба людоедов в катамаране. Зарычал, подавая долгожданную команду, и чуть было не вывалился за борт. Катамаран резко сорвался с места под ударами весёл и покатил по водной глади – и без разницы в каком именно направлении, главное было убраться подальше от опасного острова таившего в себе столько ужасающих сюрпризов, что Беккеру захотелось выйти, да за борт не хотелось, а гальюна у дикарей тут не было предусмотрено.

Данное упущение и отвлекло его от чудовищной реальности, он погрузился в собственные мысли, представляя, как в будущем установит на корму навесной дощак типового строения шалаш на жердочках и…

Дикари подняли ор. Они стали свидетелями новой волны на воде, и та катила в их направлении, следуя наперерез.

Ими заинтересовался очередной монстр водных просторов.

– Мама…  – только и мог сказать на это Беккер, зажмурившись, а затем…

Затем произошло торпедирование катамарана дикарей и…  их судно развалилось. На дно пошли исключительно людоеды, где ими и лакомилось, пуская пузыри чудовище, поднявшееся из глубин. Пировало на славу.

Вода вокруг обломков катамарана обагрилась. Рядом на плаву держась за них, как за спасительную соломинку, барахтались Беккер и три дикаря. Людоеды понятия не имели, чем чревато их плескание на воде. Они сами на свою погибель подавали сигнал хищнику, и тот расправился ещё с одним из них, пока до остальных дошло, как следует себя вести на воде вблизи хищной рептилии.

Неспешное течение подхватило их и понесло вместе с обломками катамарана, унося вдаль. Знать река, а не озеро или озеро, а в него впадают река, и вытекает же из него – думал Беккер о чём угодно, только не о том, что заставляло его и без того мочить промокшие штаны. А и испачкал их. Но никто его за это не осудит. Видимо по этой самой причине дикари предпочитали носить набедренные повязки из шкур. Они не прилегали плотно к телу, и справлять нужду можно было прямо на ходу, даже и не думая останавливаться. Вели себя как приматы.

Беккер даже умудрился задремать. Он настолько выбился из сил, что ему было уже всё равно, чего произойдёт с ним дальше. А дальше – больше. Течение прибило их к берегу. С парочкой дикарей и оказался вытолкнут течением на сушу, но зыбкую, и скорее напоминающую болотную топь.

Вооружившись веслом, он подался вперёд, а когда едва не провалился, заставил проводником выступить более опытного людоеда в таких делах – просто ткнул пальцем наугад в одного из двух и рыкнул в приказном тоне, чтобы тот вёл их в скалы к пещерному поселению.

– У…

– А…  – почесал затылок дикарь. И поплатился.

Беккер трахнул нерадивого сородича тем, что оказалось под рукой, а будь он дикаркой…

О ней и вспомнил – той самой, которая не шла у него из головы. Он до сих пор не мог забыть того прикосновения к её телу, и соски до сих пор возбуждали. Нет, придёт и возьмёт её силой – трахнет – и не только дубинкой по башке, а и как настоящий дикарь-людоед.

Из сладострастных видений в жестокую реальность его вернули вездесущие крики людоедов. Тот, кого он выбрал в качестве жертвы на заклание Духу Воды болотных топей, угодил в трясину и теперь стремительно погружался в грязную жижу. Иной дикарь, что брёл позади Беккера, прикрывая со спины аналогичным образом, но от нападок хищников, остолбенел. Впрочем, и Ням. Пока он сообразил, что надо было делать, а в его случае подать утопающему весло, в итоге стукнул им, окончательно утопив.

Из топи предательски пошли бурболки пузырями, лопаясь на поверхности.

– Э-э-это не я…  – испугался Беккер дикаря, опасаясь: тот столкнёт его в эту топь, и обернулся к нему лицом. – Он сам упал…  Я лишь помогал ему и не таким образом, как получилось, а точнее не совсем…  Короче…  Чё я и кому объясняю! Мы принесли его с тобой по завету Ойё в жертву Духу Воды! Понимать…  твою меня?

Дикарь закивал тем, пока было чем, и грозился отвернуть ему великий воин.

– Тогда чё встал, аки истукан? Шагай, давай! Веди нас в родные пенаты!

Беккер наподдал для ускорения ногой в мягкую точку опоры людоеда. Тот не то что бы и ускорился уж так сильно, но деваться некуда, двинул далее в болота, проверяя почву с дном и кочками под ногами на устойчивость веслом.

Дикари быстро учились, и как водится: на собственных же ошибках. А иначе не выжить – никоим иным образом, даже каким обычно прикидывал в уме Беккер. Но не псих, и становиться им не торопился, а куда, туда и спешили.

Гать вроде бы осталась позади. Но день уже клонился к вечеру. Сгущались сумерки. Бродягам предстояло срочно отыскать безопасное место и там заночевать. Выбор пал на дерево. Взобравшись на него, они укрылись в густой кроне.