Текст книги "Пешка и марионетка (ЛП)"

Автор книги: Бренди Элис Секер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

47

«Впусти меня»

Редкий момент, будто подарок, вручённый мне в руки.

Утро великого бала, на который Аурик ведёт меня сегодня вечером, а я хочу лишь сидеть здесь. Потому что вчерашний день прошёл хорошо, и Дессин разрешил мне задавать любые вопросы – с правом вето только на три из них.

Я копирую его позу со скрещёнными руками. Мы сидим лицом к лицу на белой простыне, расстеленной на полу. Перед нами миска с фруктами: нарезанные яблоки, виноград, клубника и малина.

– Полная честность, – напоминаю я условия.

Он бросает в рот малину.

– Сколько тебе на самом деле лет?

– Двадцать два. – Ухмыляется, слегка удивлённый, что это мой первый вопрос.

– Правша или левша?

– Обе руки рабочие.

Я поднимаю брови.

– Правда?

– Он – правша.

Я понимаю, что «он» – это другой разум в его голове.

– Любимый музыкальный инструмент?

– Смертельный или музыкальный?

– Музыкальный.

Морщусь.

– Гармоника.

Уголок рта кривится.

– Место, где тебе спокойно?

– Лес.

– Собаки или кошки?

– Собаки.

– Огонь или лёд?

– Огонь.

Это я могла бы угадать.

– Был ли у тебя питомец?

– Был.

– Как звали твоего отца?

– Уайатт.

– Какое твоё самое тёплое воспоминание?

– Вето.

Я хмурюсь. Интересно, почему он отказался отвечать?

– Ты когда-нибудь был влюблён?

– Вето.

Вздох.

– Ты перфекционист?

– Не особенно. Я просто всегда делаю всё правильно.

– Как бы ты описал свою жизнь одним словом?

Он задумчиво поджимает губы.

– Порочная.

– Есть сожаления?

– Да.

– Сколько?

– Все.

Я снова замолкаю. Что-то тёмное обволакивает его слова.

– Кем бы ты хотел быть, если бы мог выбрать?

– Свободным.

Хм…

– Главная сила?

– Контроль.

– Главная слабость?

– Вето.

Моргаю дважды.

– Уф.

– Теперь моя очередь?

Смотрю на него. Уже нет сил требовать объяснений.

– Ладно.

Он выпрямляется. Его лицо не выдаёт ни капли эмоций после вопросов, на которые он наложил вето. Но, опять же, его главная сила – контроль.

Он погружает свои карие глаза в мои, усиливая связь, которую я пока не понимаю.

– Где бы ты хотела жить, если бы могла выбрать любое место в мире?

– Где-то рядом с морем и лесом.

– Любимый напиток?

– Молоко, наверное.

– Почему? – Наклоняет голову вправо.

Я задумываюсь, склонившись набок.

– Не знаю… Может, это стало моим любимым, когда Скарлетт начала печь для меня черничный пирог, если мне было грустно. Он утешал меня. Возможно… Не знаю.

– Любимое животное?

Опускаю взгляд, размышляя.

– Ротвейлен!

Вспоминаю чёрно-подпалого волка, который спас мне жизнь. Он был величественным и древним.

– Хм. Очень специфично.

Он смотрит на меня с нарастающим любопытством.

– Я встречала его однажды. Ночью в лесу. За мной погнался ночной монстр. Я была практически мертва. Но этот огромный ротвейлен появился именно тогда, когда он был нужен. Он был таким храбрым. – Ностальгирую о том моменте.

– М-м. – Он не моргает, наблюдая за мной. – Милая… фантазия.

– Это правда! У меня даже шрамы есть. Когда та тварь прижала меня, он вонзился мне в живот! Могу показать!

Не думая, хватаю подол платья и начинаю приподнимать его, чтобы обнажить шрамы на торсе.

– Скайленна! – Дессен хватает ткань, которую я уже задрала выше бедра. – Я поверю тебе на слово. – Говорит это с лёгкой улыбкой, в которой читается тревога.

– Ой… Прости.

Ему требуется момент, чтобы прийти в себя. Он проводит рукой по лбу, стирая все эмоции с лица.

– Что тебя раздражает?

– Люди без эмпатии.

– Что тебе нравится в себе?

– Ничего.

Он хмурится.

– Это неправда.

– Правда.

Недовольный взгляд. Разочарование, исходящее от всей его фигуры.

Но прежде чем он успевает ответить, меня вызывают. Мне нужно готовиться к балу. К тому самому балу, о котором Дессин, вопреки обыкновению, не делает ни единого комментария.

Он лишь машет мне рукой, провожая тёмной усмешкой, играющей на его губах.

48

Альфа

Бал проходит в знаменитом замке Делилиан.

«Загадка», – сказал бы мой отец. Его построили и забросили, когда наши люди впервые поселились здесь более шестидесяти лет назад. Но следы жизни здесь всё же остались – всего два скелета в главной спальне.

Он часто рисовал его для меня. Помимо тяжёлой работы днём – рубки леса для города – он также проектировал здания, шато и дома. Но этот величественный замок был его любимым.

Когда я вхожу в его бальный зал, спускаюсь по лестнице, мне кажется, будто я попала в осознанный сон. Может, я могу летать? Танцевать на золотом облаке? Кружиться в другом измерении?

Зал сияет, будто каждый светильник и люстра покрыты мёдом. На потолке-куполе изображены розовые пушистые облака, воины в золотых доспехах, восседающие на древних животных, и изысканные семейные портреты. Стены кремовые с золотой окантовкой, словно сооружение, сошедшее с небес. Воздух пропитан ароматом роз и детской присыпки.

Пары кружатся в центре зала, каблуки отбивают ритм по золотым плиткам пола, а их лица повёрнуты к мерцающему свету, демонстрируя алые губы и стрелки на глазах. Большинство платьев – с пышными юбками, тёмных, мрачных оттенков, а волосы убраны в одинаковые завитые причёски.

Я продеваю руку в сгиб локтя Аурика. Он улыбается, но в его глазах – буря светских разговоров и выпивки.

– Ты выглядишь потрясающе, – говорит он, ободряюще окидывая меня взглядом.

Я улыбаюсь без участия глаз, не в силах оторвать их от кружащихся платьев и смокингов.

Перед тем как мы уехали, Аурик вернулся домой со шприцем, который убрал большую часть отёка. Иначе он бы не взял меня с собой. Ни извинений. Ни намёка на осознание содеянного.

Мы стоим на вершине широкой мраморной лестницы. Несколько женщин болтают в стороне, официанты разносят икру и напитки. Они смотрят на меня, шепчутся с выражениями брезгливости, будто икра испортилась, едва коснувшись их языков.

Я опускаю взгляд на своё платье. Оно из тёмно-алого сатина, не такое пышное, как остальные, но с заметным объёмом. Спина открыта, лишь несколько шнуров стягивают ткань на пояснице. Корсет плотно облегает талию, а лиф с V-образным вырезом украшен полупрозрачной тканью с сотнями сверкающих камней, рассыпанных по груди.

Я не свожу глаз с красных каблуков, ступающих по ступеням, уверенная, что вот-вот кувыркнусь вниз и опозорюсь перед половиной респектабельного общества Деменции.

Аурик подводит меня к официанту, берёт бокал шампанского и протягивает мне второй.

Дыхание застревает в горле. Пожалуйста, не пей снова.

Я касаюсь дна его бокала, прежде чем он, как и ожидалось, осушает его.

– Это пугает меня, Аурик.

Он поднимает взгляд.

– Что пугает? – Я киваю на бокал. – Что именно?

– Я не хочу, чтобы меня снова ударили.

Я тереблю подвеску на шее.

Он резко притягивает меня за локоть.

– Потише, – шипит он. – Это больше не повторится.

– Хорошо, – говорю я, когда он растворяется в толпе смеющихся женщин.

Я направляюсь к скрипачам, настраивающим инструменты перед выступлением. Лёгкое касание к плечу заставляет меня обернуться.

– Рут! – восклицаю я. – Что ты здесь делаешь?

Обнимаю её.

Она смеётся в ответ.

– Аурик прислал приглашение моей семье! Разве не чудесно? Я не думала, что произвела хорошее впечатление, но, видимо, ошибалась. – Она осматривает моё платье с восторженной улыбкой. – Боже, ты выглядишь, как рубиновая принцесса.

– Что за рубиновая принцесса?

– Разве родители не рассказывали тебе о королевских семьях Алкадона?

Она смотрит на меня с недоверием. Мои губы сжимаются, и она мгновенно понимает.

– Их было пять, кажется. Первых дочерей всегда называли рубиновыми принцессами, и они носили тёмно-красное. Это символизировало силу женщины.

– Я наивно не задумывалась, насколько велик мир, – поднимаю брови.

Появляется Аурик, и Рут нервно расправляет своё золотисто-чёрное платье до икры.

– Рад, что ты смогла присоединиться, Рут, – приветствует её Аурик.

– Спасибо, сэр, – она улыбается, морща носик. – Моя семья очень польщена.

Возникает неловкая пауза. Я смотрю на Аурика и замечаю, что он не моргая смотрит на Рут.

– Не сомневаюсь.

Рут тревожно бросает на меня взгляд и смеётся, её щёки розовеют от смущения.

Скрипки начинают новую мелодию, и пары выстраиваются, будто этот танец все знают с рождения.

– Начнём? – Аурик поворачивается ко мне, протягивая руку.

– Но я не знаю шагов.

– Именно поэтому у тебя лучший партнёр здесь.

Его глаза уверенно впиваются в мои, как лунный свет, играющий на поверхности океана.

– Ладно.

Я вздыхаю и обмениваюсь взглядом с Рут.

– Веселись! – машет она мне.

Аурик держит мои кончики пальцев, чопорно и правильно, пока мы пробираемся через собирающиеся пары.

Два овала из мужчин и женщин формируются в центре зала. Каждая пара сцепляется локтями и берётся за противоположные руки. Мы с Ауриком повторяем это в нашей линии. Под низкий бас мы шагаем вперёд, отбивая ритм каблуками. Оркестр подхватывает после каждого удара.

После трёх шагов мы разворачиваемся к партнёрам, и наши тела сближаются максимально. Его дыхание учащается, прежде чем мы снова движемся – теперь по кругу, под медленные скрипки, вращаясь вокруг других пар, как шестерёнки в механизме.

Я замечаю, как это красиво – как тщательно организован танец, как цвета платьев сливаются в единый поток, уносящий нас по залу.

Он быстро целует меня в щёку и раскручивает. Моё тело сталкивается с другим, как волна о скалы, а в груди взрываются фейерверки, когда я собираю пазл из черт нового партнёра.

Губы – полные, с лёгкой щетиной вдоль линии подбородка, смуглая сияющая кожа и… глаза.

Эти глаза.

Тёплые, как горящие дрова.

– Дессин… – выдыхаю я.

На его губах играет хитрая, знающая ухмылка.

– Привет, Скайленна.

Я сглатываю шок. Мои ноги двигаются в такт его шагам, будто это естественно. Будто он – мой настоящий партнёр.

– Что ты здесь делаешь? – наконец выдавливаю я. – Как ты…

Дыхание сбивается. Я озираюсь. Что, если его узнают? Что, если уже узнали? Он что-то задумал? Какой-то план, о котором мне не сказал?

– Расслабься, – он понижает голос, глаза прикованы ко мне. – Я пришёл насладиться праздником.

Он наклоняется так близко, что его дыхание щекочет щёку. Желание завихряется в животе, как вода в стоке.

– Скажи правду. Зачем ты пришёл?

Он сужает глаза, брови сходятся. Улыбка, которую может сделать только он, расцветает на его лице.

– Ты выглядишь радостной, увидев меня, – наконец отвечает он.

Мы обходим другую пару. Под низкий, рычащий звук скрипки Дессин наклоняет меня, как и остальные мужчины. Я зависаю в нескольких сантиметрах от пола, волосы касаются паркета.

– Зависит от того, – выдыхаю я, – пришёл ты танцевать со мной или испортить вечер.

Он поднимает меня, прижимая к себе.

– И то, и другое.

Я ловлю лёгкий оттенок мяты в его дыхании.

– Не порть вечер. Насладись им со мной.

Он сильнее прижимает руку к моей пояснице, и я не могу игнорировать электрическое ощущение, вспыхивающее в месте его касания. Будто наши провода переплелись, и ток течёт под кожей.

Он наклоняется, губы касаются уха.

– Трудно сосредоточиться на причине моего прихода, когда твои бёдра прижаты к моим.

Я громко сглатываю, чувствуя, как он напрягается и растёт у меня внизу живота. Его возбуждение пробуждает моё, будто я подключена к источнику энергии.

Я нервно облизываю губы.

– Вот это, – говорит Дессин голосом, похожим на растопленный шоколад, – и то, как твоя спина выгибается под моей рукой, очень отвлекает.

Воздух внезапно наполняется грубой, сексуальной энергией. Я инстинктивно выгибаюсь сильнее, сильнее прижимаясь к нему.

Он издаёт сдавленный стон. Тепло разливается между ног. Мне нельзя так реагировать. Смени тему!

– Тебе нравится ощущать меня рядом, – шепчет он.

Я могла бы растаять в лужицу у его ног от этого низкого, хриплого голоса.

– Не нравится.

Но дыхание прерывается, когда его рука скользит ниже, пальцы касаются округлости моей попы. Я не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы его руки сжали меня.

Что со мной?

– Пожалуй, пора познакомиться с Ауриком, а? – он оглядывает зал, выводя меня из транса.

– Нет, нет, ни в коем случае! – резко поворачиваю голову, загораживая ему обзор.

– Почему? Боишься, что я его не одобрю?

– Я знаю, что ты о нём думаешь, и не хочу видеть, как ты себя поведешь при личной встрече.

Дессин крутит меня вокруг пальца, возвращая к себе.

– Думаешь, я устрою сцену? – он кривится в угрожающей ухмылке. Я отвожу взгляд, пряча нервозность. – Я в шоке, Скайленна. Это же бал. Ты что, считаешь меня животным?

– Я тебя знаю, – строго говорю я, бросая на него взгляд. – У тебя всегда есть причины. Ты здесь не просто так. – В голове всплывает тревожная мысль. – Что ты будешь делать, если тебя узнают?

– Сьюзиас здесь нет, как и Мартина. Остальные члены совета не видели меня годами. Поверь, они бы стёрли саму память о моём лице.

Музыка замедляется, танец подходит к концу. Я смотрю в его глаза и умоляю:

– Пожалуйста, не причиняй никому вреда. Если ты сорвёшься здесь… тогда совет не оставит тебе шанса. – Я опускаю взгляд на его губы, затем снова поднимаю. – Я не могу потерять тебя.

Мгновенно жалею о сказанном. Не знаю, как эти слова сорвались с губ, но они прозвучали так, будто он для меня больше, чем пациент… больше, чем друг.

На его лице появляется тень отчаяния.

Он закрывает глаза, затем медленно открывает, фокусируясь на чём-то позади меня. Уголок рта приподнимается.

– Аурик, – произносит Дессин с намерением, убеждённостью и угрозой.

Я оборачиваюсь и вижу его, подходящего к нам с улыбкой.

Я. Хочу. Исчезнуть.

Лучше смерть, чем этот момент.

– Рад, что ты присоединился, – добавляет Дессин за моей спиной.

– Простите, мы знакомы? – Аурик закладывает руки в карманы с неестественно радостной улыбкой.

– Нет, – Дессин делает шаг в сторону. – Я познакомился со Скайленной в лечебнице. Твоё имя там довольно известно.

– Что ж, – смеётся Аурик. – Всегда приятно встретить поклонника.

Дессин опускает взгляд и усмехается.

– Прости, я выглядел как фанат? – он прикрывает рот кулаком. – Не хотел вводить в заблуждение. Должен признать, я точно не поклонник того жестокого синяка, который скрывает этот дорогой макияж.

Тишина. Под шум музыки и голосов мы застыли в пузыре напряжённости.

– Что ты скажешь в своё оправдание? – Дессин делает шаг вперёд.

Аурик бросает на меня взгляд – предупреждающий. Такой, от которого сводит живот.

– Не смотри на неё, – щёлкает пальцами перед его лицом Дессин. – Смотри на меня.

К счастью, зал наполнен музыкой и болтовнёй.

– Я был неправ. Не должен был позволять гневу брать верх. – Он качает головой с показным раскаянием. – Это было ошибкой.

Дессен усмехается.

– Аурик, ты констатируешь очевидное с таким видом, будто совершил открытие.

– Д… – я ловлю себя, чтобы не выдать его. – Деймон, хватит.

– Позволь прояснить, – он подходит к Аурику вплотную. – Если ты когда-нибудь… когда-нибудь… ударишь её снова… я заставлю её смотреть, как я кастрирую тебя.

И это сырое, первобытное сияние альфы, исходящее от его широкой стойки, заставляет Аурика отвести взгляд.

Он быстро кивает.

Правда в том, что угрозы Дессина – не пустые слова. Они никогда не будут пустыми.

И я молюсь за Аурика… чтобы он больше никогда не поднял на меня руку.

49

Звёзды

Я извиняюсь и направляюсь в уборную, но вместо этого поднимаюсь по винтовой лестнице, ведущей на плоскую крышу. Придерживаю платье и перила, чтобы не споткнуться на высоких каблуках. Останавливаюсь, бросаю взгляд вниз – в толпе мелькает голова Аурика, он что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя, и окружающие смеются.

Он не заметил моего отсутствия. И мне всё равно.

Достигнув вершины, я толкаю массивную золочёную дверь, и меня встречает порыв прохладного ветра. Площадка окружена остроконечными башенками и парапетами. Но этот уединённый, вытянутый балкон усыпан листьями ближайшего платана и украшен маленькими фонариками, мерцающими в ночи. У самого края стоит высокая, широкоплечая фигура Дессина – скрестив руки, он наблюдает за сверкающим городом внизу.

– Ты ведь не собираешься прыгать? – спрашиваю я, зная, что он уже заметил моё присутствие.

Я надеялась найти его снова после того, как он ушёл, заставив Аурика чуть ли не обмочиться от страха посреди бального зала. Но если бы и нет – хотя бы этот вид, этот покой, эта беззвучная ночь стали бы моим утешением перед возвращением в новую жизнь.

– Зависит… А ты? – Он поворачивается ровно настолько, чтобы я увидела его профиль.

Я фыркаю в его сторону.

– Не искушай меня.

Иду по бетону, волоча ноги, и каблуки скребут по поверхности. Подойдя ближе, замечаю весь город, раскинувшийся под нами. Улицы, вымощенные булыжником, сверкают в медовом свете фонарей, остроконечные крыши, грубые каменные арки, жёны Изумрудных, начинающие свои вечерние ритуалы красоты у открытых окон – всё это дома самых богатых бюрократов города.

– Внизу так много красивых огней… – шепчу я. – А на небе их нет совсем.

Дессин поднимает глаза на чёрное, пустое небо.

– Я знаю место в глубине леса, где звёзды видны так же ясно, как эти искусственные огни. – Он бросает на меня боковой взгляд. – Нам стоит скоро там побывать.

Я задерживаю дыхание, вглядываюсь в его лицо, проверяя, правильно ли расслышала.

Я бы ничего не хотела больше, чем уехать с тобой сегодня же.

– Прямо сейчас это звучит идеально.

Дессин кивает, засовывает руки в карманы.

– Поэтому ты пришёл сегодня? Ради Аурика?

Я больше не могу смотреть на город. Это красивая картина на стене. Картина, скрывающая плесень и тлен. Я выбираю смотреть на него. На человека, который презирает это общество. Презирает лечебницу. Живёт по своим правилам.

– Я хотел, чтобы он знал, что с ним станет, если он посмеет поднять на тебя руку снова.

Он напрягает челюсть, яростно смотрит вниз, будто спорит с кем-то в своей голове.

Ещё один порыв холодного ветра пролетает мимо нас. Инстинктивно я скрещиваю руки на животе и прижимаюсь к нему, чтобы согреться. Мой лоб оказывается в дюйме от его груди. Его тяжёлый взгляд опускается на меня, оценивая оставшееся между нами расстояние.

И он вздыхает.

– Отёк спал.

Но боль осталась.

– Благодаря инъекции «Виваля».

– Какой джентльмен, – шипит он. – Когда ты собираешь вещи?

Я фыркаю.

– Какие вещи? Он нашёл меня, когда у меня не было ничего.

Дессин морщится, ждёт, давая мне молчанием возможность сказать то, на что он надеется – что я не скажу.

– Я никуда не ухожу.

Опускаю глаза на руки, переплетаю пальцы. Я даже не могу сказать ему, что готова терпеть всё это ради него. Чтобы остаться в лечебнице. Чтобы остаться в городе. Чтобы жить с жестоким пьяницей. Всё – лишь чтобы быть рядом с ним.

Он разворачивается на каблуках и направляется к двери без единого слова.

– Увидимся завтра? – спрашиваю я, когда он берётся за ручку. Мой голос тихий, умоляющий о понимании.

Дессин вздыхает, смотрит на свою руку на дверной ручке.

– Ты выглядишь… – его звёздные глаза скользят по моему платью, возвращаются к лицу, – …так прекрасно сегодня.

Дверь закрывается за ним.

Я остаюсь на краю крыши, моё красное платье развевается на ветру, как флаг. А там, где только что был Дессин, теперь лишь пустота и холод.

50

Упущенное время

– Можно поговорить наедине? – Иуда смотрит на меня, морщинки собрались в уголках глаз.

Я киваю и оглядываюсь на Рут, которая делится историями о своих успехах с Чекиссом и Найлзом.

– Увидимся за обедом, ладно?

Иду за Иудой в его кабинет. Всегда аккуратный и чистый, как музей, чей единственный грех – возраст и пыль.

Мы садимся одновременно.

– Мисс Эмброз, я хотел напомнить вам о времени, – начинает он. Глаза серьёзные, обеспокоенные. Пальцы теребят золотые карманные часы.

– О времени?

– Да. Вы в курсе, что у вас осталось всего семь дней с ним? – скрещивает руки, темно-синий костюм собирается складками на локтях.

Холодная волна тошноты подкатывает к горлу, будто змея, сбрасывающая кожу.

– Всего семь? – губы сами размыкаются.

Не могу поверить, что потратила так много времени впустую. Чего я добилась в его случае, кроме собственного замешательства? Да, он открылся, рассказал о прошлом, но если предыдущий хост не вернётся – всё это ничего не значит.

Иуда кивает.

– Надеюсь, мне не нужно напоминать, что цена неудачи – человеческая жизнь. – Его строгий, зловещий взгляд будто пригвождает меня, как ребёнка. – Вы добились какого-то прогресса?

Я откашливаю ком молчания, застрявший в горле.

– Конечно. Просто… Я боюсь, что не успею добраться до предыдущего жителя за оставшееся время.

Он вздыхает, протягивает руку для рукопожатия.

– Делайте, что должны.

Я пожимаю её, ощущая сухость его ладони, похожей на наждачную бумагу.

Разум заволакивает дымка сомнений, разочарования в себе. Я выхожу из кабинета в оцепенении.

В ладони, которой только что пожимал Иуда, остаётся маленький холодный металлический предмет. Смотрю на тонкий латунный ключ – и понимаю, зачем он мне его дал.

Сжимаю ключ, крепко прижимаю к боку.

Он знает. И я знаю.

На этом этапе игры нужно принимать радикальные решения.

Мне нужен грандиозный шаг, который даст Дессину необходимый толчок.

Который даст ему толчок.

Им нужно доверять мне.

Тёплая волна возбуждения разливается по коже, покалывая в местах соприкосновения с ключом.

Не могу дождаться, чтобы показать его Дессину.

Сказать, что мы уезжаем.

Хоть на одну ночь.

Не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо в этот момент.

Интересно, понимает ли Иуда, на что идёт?

Если только он не знает, что Дессин может уйти в любой момент.

У него нет ограничений.

Но этот ключ – жест доброй воли.

И, думаю, Иуда на это рассчитывает.

Открываю дверь, борюсь с улыбкой, обжигающей щёки, но сдержаться невозможно.

Дверь открывает его слабо освещённую комнату: латунная кровать со встроенными наручниками, и…

Ошеломляюще красивый мужчина, сидящий в кресле и улыбающийся мне в ответ.

– Привет, – говорю я с улыбкой, которая кажется теперь постоянной, делая два шага вперёд.

Он скрещивает руки, настороженно улыбается.

– Привет.

На секунду задумываюсь, как лучше подойти к этому.

– Если бы ты мог поехать со мной куда угодно прямо сейчас – куда бы выбрал?

– Почему? – сужает глаза.

– Ты можешь вывести нас отсюда? Все уже уходят.

Сохраняю невозмутимое лицо.

Он наклоняет голову вправо, изучает моё выражение с искоркой любопытства в глазах.

– Прямо сейчас?

Кривая улыбка надежды расползается по его губам.

– Мгм.

– Впервые ты поставила меня в тупик, Скайленна. Что происходит?

Теперь он тот, кто требует ответов, а я держу все карты.

Интересно, насколько это его раздражает.

Хотя… Он не выглядит раздражённым. Даже отдалённо. Скорее заинтригованным – будто изучает редкое животное, считавшееся вымершим.

– Думаю, мы оба знаем, что не впервые, – не моргая смотрю ему в глаза, чувствуя себя смелой.

Он откидывается в кресле, принимая это.

– Куда ты хочешь поехать?

– Ты говорил, что покажешь мне место, где видны звёзды, – говорю я тихо, словно нас подслушивают.

Он опускает взгляд, задумывается, стараясь не улыбнуться.

– И ты хочешь уехать со мной только чтобы отсрочить возвращение к Аурику.

Настроение мгновенно меняется.

Позволяю глазам опуститься.

– Я хотела провести время с тобой, Дессин.

Мне любопытно, как он отреагирует на то, чему научила меня Рут.

Мне хочется попробовать, но я нервничаю. Боюсь, что он отвергнет или выведет меня на чистую воду.

Даже не уверена, можно ли считать Рут экспертом в этом вопросе.

– Я хочу провести время с тобой. Наедине.

Вот и всё. Проскользнуло, несмотря на все опасения.

Его глаза слегка расширяются, губы приоткрываются.

Он ничего не говорит. Просто смотрит на меня, словно потеряв дар речи.

Проходит две долгих секунды.

Он кивает. Один раз.

– Сейчас 19:01. Они уже закрыли двери и забыли проверить меня, потому что в это время тебя даже нет в графике. Последние уходят – Иуда и Мартин, но у жены Мартина день рождения, а Иуда глух на одно ухо, так что даже если он здесь – не заметит. – Я оставляю при себе факт, что это идея Иуды. – Ну-ка, покажи, мистер фокусник.

Прилив адреналина ударяет в вены, когда я понимаю – сейчас увижу, как он это делает.

Как сбегает из, казалось бы, невозможного.

Он видит блеск в моих глазах – жажду узнать.

Он наклоняется, приподнимает панель пола, достаёт что-то и подходит к двери.

Это ключ.

Такой же, как у меня.

Он сделал свой.

Тиканье и лязг шестерёнок нарушают тишину, дверь приоткрывается с шипением выравнивающегося давления.

Он распахивает её до конца.

– После тебя.

Сжимаю платье в кулаках.

Внезапно мысль о том, что нас поймают, начинает сверлить затылок.

Меня уволят и привлекут к ответственности. Дессина казнят на публике.

Что, если его смерть неизбежна? Что, если я не смогу его спасти?

Дессин мрачно смотрит на меня, прищурившись.

– Если я не собираюсь быть пойманным – меня не поймают. Это не надежда. Это факт. – Правдивость его слов успокаивает.

Но его уверенность, когда он говорит – это другой уровень утешения.

Он заставляет меня поверить, что никогда не проиграет.

Когда мы подходим к лестнице, ведущей в подвал, он спускается первым. Как в прошлый раз.

Я следую за ним, но на этот раз, оглянувшись через плечо, замечаю, что он отводит взгляд – вероятно, чтобы не смотреть под моё платье.

Наступаю на третью с конца ступеньку, и он осторожно берёт меня за талию.

Я смотрю вниз, улыбаюсь и киваю.

Он поднимает и ставит меня на пол.

– За мной, – низко и хрипло командует он.

Зажигает фонари, и мы идём по туннелю несколько ярдов, пока не упираемся в тупик.

Ещё одна лестница. Ещё одна дверь с засовом.

Он возится с кинжалом в замке, пока я не кладу руку на его предплечье.

– Это поможет?

Протягиваю ладонь с ключом. Искренний, удовлетворяющий, безошибочный шок.

– Где ты это взяла?

– Не скажу.

Его брови взлетают.

– Раздражает, да? – дразню я его.

– Я бы и без него справился. Но раз уж облегчила задачу – ладно.

Мы выбираемся в лес. Солнце уже село, но воздух ещё тёплый.

Он подходит к густой ели, отодвигает поникшие ветви и достаёт… мотоцикл.

Я видела такой лишь раз в детстве.

Они не вписываются в наше общество. Только маленькие чёрные коляски с громкими двигателями и тряской ездой.

Я резко останавливаюсь, отодвигая колючую ветку от лица.

– На мне платье.

Он смеётся.

– Тебя волнует не то, откуда здесь байк, или как ты впервые прокатишься на нём, а то, что платье задралось по ветру.

Он смотрит на меня, глаза отражают глубокие оранжевые и синие оттенки заката, будто картина в глазах художника.

– Ну, если ты не против, чтобы половина города увидела, что под ним… – Ухмыляюсь, слегка раскачивая платье на ветру.

Он опускает взгляд, затем снова поднимает. Улыбка сходит с его лица.

– Я против.

Спасибо, Рут. Может, ты и правда эксперт по флирту.

Подхожу к мотоциклу, придерживаю платье, перекидываю ногу.

– Я находчива.

Заправляю ткань под себя, чтобы он мог сесть.

Он осторожно оценивает, садится поверх платья для надёжности.

Тут я понимаю, что мне нужно за что-то держаться.

Не могу не задержаться взглядом на его спине. Контуре. Очертаниях мышц. Широком каркасе.

Осторожно, будто глажу дикое животное, обхватываю его за талию, сцепляю руки.

Мышцы на животе твёрдые, как кость, напрягаются с каждым его вдохом.

И на этом моменте он вздыхает, на мгновение опуская голову.

Полагаю, он не привык, чтобы кто-то трогал его. Держал. Был так близко.

– Мне стоит переживать, что у нас нет шлемов? – кладу подбородок ему на плечо.

Его тело вибрирует от смеха, мотоцикл рычит и оживает.

Мы трогаемся, и ветер обрушивается на лицо, плотный, как вода. Небо окутывает землю тьмой и серебристыми облаками. Лунные лучи пробиваются сквозь них, подавляя хрупкую атмосферу.

Я крепче сжимаю его талию, прижимая щёку к спине.

Давно не чувствовала такого покоя.

В сознание прокрадывается фантазия – против всякого контроля.

Образ: Дессин держит мою руку, прижимает её к своим полным губам.

Мы путешествуем по миру на этом мотоцикле, спим под звёздами, смеёмся над шутками, пока он обнимает меня.

Я крепко закрываю глаза.

Как жаль, что мы встретились так.

Как жаль, что не иначе.