Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 5 – МЕДРА

Рассвет дня Трибунала выдался холодным и серым, как будто последние кусочки лета были высосаны за одну ночь, пропустив осень и перейдя прямо к порогу зимы.

Я уже решила, что надену, накануне вечером. Я быстро оделась, провела расческой по волосам, а затем оставила их облаком ниспадать на плечи. Мои рыжие кудри выделяли меня. Никто не скрывал, кем я была. Так зачем утруждать себя укрощением или смягчением этого?

Раздался стук в дверь. Директор Ким сказал мне, что будет сопровождать меня в Черную крепость, где будет проходить Трибунал.

Пора было. Я схватила свой плащ и быстро натянула его.

Полчаса спустя мы стояли на острове Черной Крепости, внутри Зала Трибунала.

Зал находился дальше в пределах крепости, чем я бывала раньше. Круглое помещение с высокими каменными стенами, казалось, бесконечно тянулось ввысь. Единственная массивная люстра висела в центре потолка, обрамленная сотнями белых свечей. В передней части зала, возвышаясь над всеми нами, в многоярусном деревянном ограждении сидела Коллегия Трибунала. Каждый член комиссии был одет в длинную черную мантию, подчеркнутую лишь легким оттенком цветов их Дома.

Членов Трибунала было восемь, но с таким же успехом четверых могло и не быть вовсе. Четверо были регентами Санграты – четырьмя главами великих Домов. По сути, они контролировали всё. Остальные четверо были выбраны случайным образом из других благородных, но относительно мелких семей высокой крови. Только четыре лидера великих Домов имели постоянные места в каждом Трибунале.

В самом центре комнаты стоял единственный стул, сделанный из железа. Меня не особенно воодушевило то, что стул был привинчен к полу. Тяжелые цепи зловеще свисали с подлокотников, заставляя меня задуматься, какие люди обычно предстают перед Трибуналом.

Я с трудом сглотнула, когда директор Ким повел меня по главному проходу к Панели Трибунала. Вокруг нас с обеих сторон, ярусами повыше, ряд за рядом сидели Высокородные. Зрители на моем суде.

Казалось, всё получилось превосходно. Комната была заполнена до краев и громко гудела от их бормотания, напоминая мне рой голодных ос.

Напротив железного стула и слева от деревянного ограждения, в котором находились члены комиссии, стояла одинокая трибуна. Директор Ким объяснил по дороге, что Высокородный, который был назначен Арбитром, будет стоять на этой трибуне, наблюдая за разбирательством и действуя как нейтральная сторона. Но реальная власть принадлежала Коллегии Трибунала. Эти четверо обладали наибольшей властью. И, возможно, двое из них – в особенности.

Я оглядела комнату, мой взгляд остановился на Коллегии Трибунала и людях, которые сегодня будут решать мою судьбу. Виктор Дракхэрроу сидел в первом ряду, его алые глаза слабо светились, когда он наблюдал за моим приближением. Он был одет в обычную черную мантию, только на его кроваво-красных лацканах был вышит девиз Дракхэрроу, обозначающий его Дом. Как будто можно было ошибиться, кем он был.

Справа от него сидел лорд Гаррик Мортис, отец Кэтрин. Я видела его однажды раньше, в тот первый день в Черном Замке. Теперь я рассмотрела его более внимательно. Лорд Мортис был высокой фигурой. Его широкие плечи и мощная грудь натягивали швы черной мантии Трибунала. Его бледное лицо было покрыто шрамами, след от лезвия шел по диагонали от скулы к виску. Он мрачно посмотрел на меня из-за густой серебристой бороды. Всё в нем излучало жесткую, безжалостную власть. Я подозревала, что не найду здесь союзника.

У мантии лорда Мортиса были белые лацканы, а на них красным был начертан девиз Дома Мортис: Mortem Excito – «Я призываю смерть».

Рядом с ним сидела элегантная, миниатюрная женщина. Я знала, что это, должно быть, бабушка Кейджа и свекровь Нацуми, леди Илария Авари. Длинные серебристо-белые волосы леди Авари были заколоты наверх украшенными драгоценными камнями гребнями, обрамлявшими ее лицо в форме сердечка. В ее темно-карих глазах светились ум и теплота, которых так не хватало ни Виктору, ни лорду Мортису. Эта женщина явно ничего не упустила, всё рассчитывала.

Пальцы Иларии были унизаны кольцами с бриллиантами и ониксом. На ее шее висел тяжелый серебряный кулон в виде полумесяца, напомнивший мне ожерелье, которое подарил мне Кейдж. Она прикоснулась рукой к серебряным отворотам своей черной мантии, поглаживая вышитый девиз, начертанный там: Luna Sanguinea Surgit – «Восходит Кровавая луна». Впервые я задалась вопросом, какое значение имеет луна для Дома Авари.

Я не узнала никого из четырех Высокородных, сидевших во втором ряду, поэтому перескочила через них, направляясь к последнему из четырех передних сидений. Меня пронзил приступ удивления. Там сидел Лисандр Орфос. Я понятия не имела, что он был лидером Дома Орфос за стенами Академии Кровавого Крыла. Все остальные лидеры Домов были намного старше, внушительные фигуры, облеченные властью. Лисандр, с его более мягким выражением лица и тонкими чертами, казался явно неуместным. Не потому, что ему не хватало присутствия духа, а просто потому, что он был намного моложе.

Длинные серебристо-белые волосы главы Дома Орфос ниспадали свободными волнами на плечи, ложась на пурпурный шелк лацканов его мантии. Я не могла разобрать написанный там девиз, но мне и не нужно было. Я видела его раньше, на гобеленах в Кровавом Крыле. Девизом Орфоса было Sanguis Somniatorum – «Кровь мечтателей».

Лисандр мельком взглянул на меня, но затем его глаза отвелись. Я заметила, как он нахмурился, проследив за его взглядом, устремленным на молодую девушку, сидевшую на одном из верхних ярусов галереи.

Кожа Лунайи Орфос, казалось, излучала собственное мягкое сияние. Как и у ее брата, ее серебристо-светлые волосы ниспадали гладким занавесом прямо на спину. Черты ее лица были тонкими, милыми и почти неземными. Вздернутый маленький носик, мягкие губы, изогнутые в мечтательной полуулыбке, и большие невинные глаза.

Руки Лунайи были сложены на коленях, ее голова слегка наклонилась, когда она посмотрела на говорившего с ней мужчину.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда узнала его. Маркус Дракхэрроу.

Старший брат Блейка склонился над сестрой Лисандра, его мускулистое, неповоротливое тело затмевало ее маленькое. Мне показалось, что Маркус источал угрозу. Но было ясно, что Лунайя этого не заметила. Вместо этого она улыбнулась и покраснела, когда Маркус что-то сказал и ухмыльнулся ей сверху вниз.

Я оглянулась на Лисандра. Его руки крепко вцепились в подлокотники кресла. Было очевидно, что ему не нравилось, что Маркус разговаривает с его младшей сестрой, особенно когда он не мог быть рядом с ней.

Директор Ким тронул меня за руку, как бы говоря ускорить шаг, и я поняла, что замешкалась.

Когда мы подошли к железному стулу в центре зала, мое сердце забилось быстрее. Я не могла оторвать глаз от этих железных цепей. Я взглянула на Кима. Если уж на то пошло, он выглядел скучающим. Не то чтобы он собирался приковать меня к стулу.

Глубоко вздохнув, я сняла плащ и повесила его на спинку стула, затем быстро села.

По галерее прокатилась волна возбуждения, когда заметили мое прибытие. Высокородные наклонились вперед на своих местах, перешептываясь друг с другом. Выражения их лиц варьировались от любопытства до откровенной враждебности, когда они смотрели на меня сверху вниз.

Я держала голову высоко, а руки на коленях, стараясь не касаться цепей.

Директор Ким неловко постоял рядом со мной. Затем он прочистил горло и отошел. Очевидно, его роль в этой маленькой драме была закончена.

Коллегия Трибунала возвышалась надо мной, стена власти в черных одеждах. Пылающие малиновые глаза Виктора впились в мои, злые, как всегда, но постоянно оценивающие. Я выдавила легкую улыбку, решив не выдавать своего беспокойства. Мне не следовало провоцировать его. Я знала это. Но сопротивляться было невозможно. Я пошевелила руками, чтобы разгладить складки на юбке. Серая шерсть. Я дотронулась рукой до воротника рубашки, которую носила, заправив ее. Синий лен. Цвета первокурсницы. Не цвета девушки, принадлежащей Дому Дракхэрроу – или племяннику лорда Дракхэрроу.

Было ли это моим воображением или губы леди Авари дрогнули в усмешке, когда она оглядела меня?

Я рискнула оглянуться. В первом ряду я заметила Тео, сидящего рядом с Блейком. Его темные, медово-русые волосы обрамляли бледное лицо. Когда наши взгляды встретились, он слегка ободряюще улыбнулся. Я знала, что это должно было успокоить меня, но нервно сжатая челюсть выдавала его. Тео нервничал за меня? Или за себя?

Блейк, казалось, был полон решимости игнорировать меня, что меня вполне устраивало. Он смотрел мимо меня, словно ему было скучно, низко ссутулившись в своем кресле, широко расставив длинные ноги и постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

Движение привлекло мое внимание, и я напряглась, когда высокая стройная фигура выступила из толпы несколькими рядами позади. Риган Пансера.

Она дерзко прошествовала через зал к Судебной коллегии, покачивая бедрами взад-вперед, с таким видом, словно считала это место своим.

Я провожала ее взглядом, пока она поднималась по коротким ступенькам к ложе Трибунала. На ней было облегающее платье бледно-сиреневого цвета, которое облегало ее тело, подчеркивая каждый изгиб. Я наблюдала, как она наклонилась, намеренно выпячивая свою задницу, чтобы у всех в зале был отличный обзор. Затем она наклонилась ближе к Виктору Дракхэрроу, ее губы зашевелились в шепоте.

Я не могла расслышать, что она сказала, но мне и не нужно было. Снисходительная улыбка Виктора сказала достаточно. От вида такой улыбки Виктора – настоящей, неподдельной улыбки, адресованной не кому-нибудь, а Риган, – у меня внутри всё перевернулось.

Риган тихо хихикнула, затем коснулась руки Виктора своей ладонью, прежде чем спуститься обратно. Я не могла поверить, что она добровольно прикоснулась к этому жуткому старику.

Она не спеша пересекла зал, словно пытаясь убедиться, что каждый человек в комнате заметил ее. Проходя мимо меня, она намеренно замедлила шаг, ее губы изогнулись в самодовольной улыбке.

Я проигнорировала ее, отказываясь доставить ей удовольствие своей реакцией.

Низкий гул голосов в зале резко смолк. Я подняла глаза и увидела мужчины Высокой крови, шагающего к подиуму. Это, должно быть, Арбитр. Мое сердце упало. Черт. Я сразу узнала его. Отец Риган. Лорд Пансера.

Одетый в ту же черную мантию, что и Коллегия Трибунала, но без каких-либо опознавательных знаков, лорд Пансера поднялся за трибуну и смерил меня холодным взглядом, затем ударил по трибуне костяшками пальцев. Звук эхом разнесся по комнате.

– Теперь этот Трибунал приступает к порядку, – громко объявил он.

Я почувствовала, как все Высокородные позади меня обратили свои взоры к подиуму.

О чем Блейк думал прямо сейчас? Имел ли он какое-либо реальное представление о том, каким будет сегодняшний исход?

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы определить законные права на дракона, известного как Никсарис, и, как следствие, судьбу девушки, ответственной за пробуждение этого существа.

Лорд Пансера слегка усмехнулся, произнося слово «девушка», как будто я была всего лишь кислым привкусом у него на языке. Он указал на Коллегию Трибунала.

– Уважаемым членам нашей коллегии было поручено определить наилучший курс действий.

Самые могущественные люди в стране и те, у кого меньше всего шансов сохранить нейтралитет, будут принимать решения в отношении дракона, который показал, что у него нет абсолютно никакого намерения слушать другого Высокородного.

Но, конечно, это имело смысл. В конце концов, никто никогда не утверждал, что Санграта – справедливое или рациональное место.

– Мы начнем с того, что выслушаем претензии Домов, непосредственно вовлеченных в это дело. – Лорд Пансера слегка повернулся, обращаясь к Иларии Авари. – Леди Авари, вы можете заявить о притязаниях вашего Дома.

Илария Авари грациозно поднялась на ноги и подошла к передней части ложи, положив украшенные кольцами руки на деревянный край. Повернувшись к переполненным рядам кресел, она слегка улыбнулась.

– Уважаемые граждане Санграты и члены Трибунала, – начала она. – Заявление Дома Авари одновременно простое и неоспоримое. Никсарис – Сумеречный дракон. Дракон, выведенный и управляемый исключительно Домом Авари в прошлые века. На протяжении многих поколений наш Дом был управляющим этими великолепными созданиями. Их наследие связано с нашим собственным. Пробуждение дракона не случайно. Дом Авари был выбран, чтобы повести Санграту в новую эпоху. Эпоху драконов.

Дрожь пробежала по мне.

Леди Авари театрально подняла руки.

– Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к Никсарису. Этот дракон наш по праву истории, крови и традиций.

Затем она грациозно склонила голову и вернулась на свое место.

Я подумала, что речь Иларии была немного самонадеянной. Но, по крайней мере, она не предлагала казнить меня.

Тихий ропот одобрения с галереи донесся позади меня.

Леди Авари определенно не была Виктором Дракхэрроу. Но не имело значения, нравилась она мне или нет. Она предъявляла права на дракона, над которым не имела власти. Как почти у всех Высокородных, которых я здесь встречала, ее высокомерие было безграничным.

Затем лорд Пансера повернулся к Виктору, почтительно склонив голову – чего, как я заметила, он не потрудился сделать для леди Авари. Вот и весь нейтралитет.

– Лорд Дракхэрроу, изложите позицию Дома Дракхэрроу, если хотите.

Я вспомнила тот первый день в Черном Замке, когда Виктор, по сути, восседал на троне, а остальные три регента стояли вокруг него. Теперь он сидел на скамье подсудимых, как будто был всего лишь равным им, а не начальником. Но всё это было притворством, не так ли? В конце концов, он жил в Черном Замке. Он правил этой землей во всём, кроме названия.

И всё же, если бы Дом Авари полностью лишился власти, наверняка не было бы необходимости в Трибунале. Виктор мог бы делать всё, что хотел. Так что оставалась какая – то надежда – если это можно так назвать. Очевидно, происходила какая-то борьба за власть, пусть и за кулисами. Я должна была признать, что часть меня надеялась увидеть, как Дом Авари проявит сегодня настоящую силу. Но пока я закусила губу, когда Виктор поднялся на ноги.

– Милорды и леди, – начал он. Он мягко улыбнулся толпе, и я чуть не поперхнулась. Я никогда раньше не видела, чтобы он пытался быть очаровательным. – Претензии Дома Дракхэрроу столь же ясны, если не более. Медра Пендрагон, одинокая всадница на драконах Санграты, помолвлена с моим племянником Блейком Дракхэрроу, Черным принцем. Эта помолвка укрепляет ее преданность нашему Дому.

Впервые я задумалась обо всей этой истории с «принцем». Если Блейк был принцем, означало ли это, что Тео тоже был принцем? Считалась ли Кэтрин Мортис «принцессой» своего Дома? Я вспомнила, что профессор Хассан сказал в прошлом году об эпохе Претендентов, когда каждый из четырех Домов пытался создать свои собственные королевские дворы. Возможно, именно отсюда и зародилась традиция присваивать королевские титулы.

Я заставила себя сосредоточиться на том, что говорил Виктор.

– В дальнейшем, какие бы действия ни предприняла мисс Пендрагон, намеренные или нет, это отразится на Доме Дракхэрроу.

Его слова на мгновение повисли в воздухе, и я услышала ропот согласия.

Он перевел свой багровый взгляд на меня с непроницаемым выражением лица.

– В жилах мисс Пендрагон явно течет кровь наездницы. Последний известный всадник, существовавший в нашем королевстве. Какая невероятная вещь, не правда ли?

Снова шепот согласия. Он действительно пытался привлечь этих людей на мою сторону?

– Эта редкая и драгоценная родословная связывает ее с традициями рода драконов. И поскольку она связана узами с моим племянником Блейком, ее действия неотделимы от интересов Дома Дракхэрроу.

Я стиснула челюсти. К чему именно клонил Виктор?

Виктор сделал паузу, давая его словам осмыслиться.

– Следовательно, Дом Дракхэрроу утверждает, что Никсарис пробудился только из-за связи мисс Пендрагон с Блейком. Связь, выкованная кровью и традицией. Без существования этой связи не было бы пробуждения.

Я ничего не могла с собой поделать. Я громко ахнула. Конечно, он выбрал этот маршрут. Мне следовало этого ожидать.

Виктор улыбнулся мне сверху вниз. Любому другому эта улыбка могла бы даже показаться отеческой.

– Влияние Дома Дракхэрроу явно распространяется и на это замечательное событие. И поэтому дракон по всем правам наш, как и его всадница, – заключил Виктор.

Мое тело дрожало от ярости. Как он посмел? Как посмели они?

Потому что Блейк, несомненно, был частью этого. Дракон проснулся не из-за Блейка. Если уж на то пошло, он проснулся вопреки ему.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась держать себя в руках.

Лорд Пансера повернулся к собранию Высокородных, когда Виктор вернулся на свое место.

– Мы слышали заявления Домов Авари и Дракхэрроу. Сейчас мы заслушаем предложения по разрешению этого вопроса. Лорд Мортис, слово за вами.

В комнате воцарилась тишина, когда отец Кэтрин поднялся. Он возвышался над Коллегией Трибунала, от его покрытого шрамами лица и тяжелой фигуры веяло чистокровной силой.

– Лорды и леди, – начал он глубоким и хриплым голосом. – Уважаемые члены Трибунала. Дом Мортис всегда превыше всего ценил прагматизм. На протяжении веков мы полагались на разум, принимая решения, гарантирующие наше выживание и процветание. Только после долгих размышлений я представляю позицию моего Дома.

Когда Никсарис проснулся, его не было, он совершал экскурсию по своим владениям. Звучало так, будто у Дома Мортис было очень много собственности. Была ли с ним Кэтрин? Мне было интересно, советовался ли лорд Мортис со своей дочерью, прежде чем говорить сегодня.

Гаррик Мортис посмотрел на меня, и я села немного прямее.

– Когда эта женщина впервые появилась, я предложил казнить ее или связать с Высокородным, чтобы обеспечить ее верность и гарантировать, что ее родословная останется под нашим контролем. Я считал, что это самое простое решение, и поэтому не стал возражать лорду Дракхэрроу, когда он предложил обручить ее со своим племянником.

У меня скрутило живот. Они говорили обо мне так, словно я даже не была человеком. Просто родословная, которую нужно использовать и сохранить. Я задавалась вопросом, когда именно начнутся разговоры о размножении. Должна признаться, я была несколько удивлена, что этого еще не произошло. Теперь мне пришла в голову прекрасная мысль. Вынашивать детей Блейка. Дети, которых Виктор, без сомнения, попытался бы использовать и манипулировать ими в своих собственных целях.

Только через мой труп. Их ждало грубое пробуждение, если они думали, что я когда-нибудь позволю это.

Лорд Мортис сделал паузу. Его покрытое шрамами лицо напряглось, как будто следующие слова были трудны для признания.

– Но я был неправ. Правда в том, – продолжил он, – драконов никогда не следовало возвращать. Сила, которую они представляют, слишком велика, чтобы какой-то один Дом мог ею заполучить. Уже более ста лет мы поддерживаем хрупкое перемирие.

Я вспомнила, что узнала о Войнах Драконов, и содрогнулась. Дом Мортис когда-то был в союзе с Домом Авари. Неужели лорд Мортис теперь поворачивается спиной к своему союзнику?

– Добавьте к этому риск восстания… – лорд Мортис резко оборвал себя, как будто сказал слишком много.

Восстание? Я поерзала на стуле, стараясь не выглядеть взволнованной, услышав это слово.

Но лорд Мортис двигался дальше. Он указал на меня резким движением руки.

– Решение очевидно. Эта девушка должна быть уничтожена. Дракона следует выследить и уничтожить вместе с ней. Это единственный способ гарантировать, что такая огромная сила не попадет в чужие руки.

Зал Трибунала взорвался.

Смерть? Моя грудь сжалась, дыхание застряло в горле. Действительно ли таков будет сегодняшний исход?

Я взглянула на Виктора Дракхэрроу. Высокородного практически трясло от ярости. Очевидно, слова лорда Мортиса тоже стали для него шоком.

Я подумала о своей матери, запертой в кинжале, который я оставила там, в башне. У меня даже не было бы шанса освободить ее, если бы они казнили меня сегодня после Трибунала. Или они дали бы мне несколько дней, чтобы подготовиться к моей участи?

Я рискнула оглянуться. Блейк вскочил на ноги, на его лице была ярость.

– Вы сошли с ума! – закричал он, и его голос эхом отразился от каменных стен зала. Я вздрогнула.

Тео медленно встал рядом с ним, его лицо было бледным, но челюсть сжата. Он положил руку на плечо кузена так, что побелели костяшки пальцев.

Мой взгляд скользнул дальше по ряду. Впервые я заметила Кейджа. Он сидел рядом со своей матерью. Оба были спокойны. Уравновешенны. Если кто-то из них и был удивлен или разгневан заявлением лорда Мортиса, они никак этого не показали.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Кейдж повернул голову. Его глаза встретились с моими. Он уставился на меня в ответ, непоколебимый, как мрамор, и такой же непроницаемый. Сбоку на шее у него была татуировка в виде полумесяца, выглядывающая чуть выше воротника черного, сшитого на заказ костюма, который он носил.

Голос лорда Пансеры прорвался сквозь шум, и на этот раз я была благодарна, что услышала его.

– Достаточно! – крикнул он, возвращая залу подобие тишины. – Благодарю вас, лорд Мортис, за установление позиции вашего Дома. Лисандр Орфос теперь будет говорить от имени Дома Орфос.

Лисандр поднялся со своего места. Он поправил пурпурные лацканы своей мантии, выражение его лица было безмятежным и собранным. Я почему-то сомневалась, что он планировал поддержать лорда Мортиса. Но я поняла, что очень мало знаю о Лисандре или о том, во что он верил или не верил касательно блайтборнов или драконов.

Когда он, наконец, заговорил, его голос был мягким, но легко разносился по комнате и был на удивление твердым.

– Члены Трибунала и собравшиеся Высокородные. Пробуждение дракона Никсариса потрясло основы всех наших Домов. Но, возможно, мы действуем слишком быстро, слишком отчаянно, чтобы контролировать то, что невозможно приручить.

Я не могла не заметить, как лорд Мортис смотрел на Лисандра. Практически насмехаясь. Я вспомнила, как Корегон назвал Дом Орфос: «Слабыми». Блейк назвал их «странными».

Но, глядя сейчас на Лисандра, я не могла не задаться вопросом, следует ли добавить к этому списку «разумный» и «добрый».

Бледно-голубые глаза Лисандра скользнули по комнате.

– Дракон проснулся, да. Но только один. Это пробуждение не сигнализирует о возвращении драконов такими, какими мы их знали. – Немного иронично слышать это от такого молодого Высокородного, но я поняла его точку зрения.

– Не может быть никакого размножения, – продолжал он. – Никакого возрождения вида. Никсарис одинок. Отголосок прошлого. Не вестник новой эры.

Я почувствовала укол грусти, услышав, что о черном драконе говорят таким образом. Но Лисандр был прав.

– Заявлять права на одного дракона, привязывать Никсарис к одному Дому было бы безумием, – сказал Лисандр спокойным, но непреклонным голосом. – Ни один Дом не должен обладать такой властью над другими. – Он посмотрел сверху вниз на лорда Мортиса. – Мы с лордом Мортисом согласны в этом отношении.

Лорд Мортис натянуто кивнул.

– Мы поддерживали мир более века, – продолжил Лисандр. – Дом Орфос стоял за Миротворцем и всем, что он олицетворял. Мы поддерживаем его учение даже сейчас. Если мы позволим одному Дому возвыситься над другими, это приведет к войне.

Он мог говорить мягко, но логика Лисандра была резкой.

– Что касается нашей одинокой всадницы, мисс Пендрагон, – продолжил Лисандр, переведя взгляд на меня. – Я предлагаю позволить ей выбрать свой собственный путь. Означает ли это остаться в Академии Кровавого Крыла, остаться консорт Блейка Дракхэрроу или начать совсем другую жизнь для себя, она не инструмент, которым можно пользоваться. Да, она пробудила дракона. Но это не значит, что она принадлежит кому-то из нас. Позвольте ей жить так, как она считает нужным.

После того, как Лисандр вернулся на свое место, наступила очень долгая пауза.

Его спокойное присутствие, его рациональные слова, казалось, повисли в воздухе, и на несколько мгновений показалось, что никто не хочет ослаблять напряжение. Либо так, либо он слишком сильно потряс их, чтобы они вообще могли говорить.

Но тут лорд Мортис взорвался.

Он вскочил на ноги, ударившись руками о край трибуны.

– Мальчик что, с ума сошел?! – взревел он, его лицо покраснело от гнева. – Позволить дракону летать свободно? Позволить всаднице делать всё, что ей заблагорассудится? Это не так работает. Ты хоть немного понимаешь, что здесь поставлено на карту, мальчик?!

Лорд Мортис впился взглядом в Лисандра, который упорно игнорировал его.

Тем временем я застыла на своем железном стуле, пытаясь осознать происходящее.

Лисандр совершил немыслимое. Он предложил позволить мне выбрать свой собственный путь. Эта идея стала для меня настолько чуждой, настолько непостижимой, что я почти не могла ее переварить.

Виктор Дракхэрроу встал и положил руку на плечо лорда Мортиса.

– Боюсь, я должен согласиться с лордом Мортисом. Это не какая-то игра, юный Лисандр. Речь идет о силе Высокородных. О нашем выживании. Твое мягкосердечие погубит твой Дом, но мы не позволим этому погубить остальную Санграту.

Толпа на галерее потеряла всякий порядок. Я услышала насмешки и крики позади себя, но не обернулась.

Я заметила, что леди Авари ничего не сказала.

Лисандр, к его чести, не дрогнул под атаками Виктора или лорда Мортиса. Он просто сложил руки на коленях. Он, должно быть, знал, что над его предложениями будут смеяться. Но он все равно высказался. Он отстаивал то, во что верил. Конечно, настоящий вопрос заключался в том, чувствовали ли остальные члены Дома Орфос то же самое, что и он, или он выделялся среди них?

Лорд Пансера выглядел немного в отчаянии, когда стоял на подиуме, снова и снова ударяя ладонью по дереву, пытаясь восстановить контроль над залом.

– К порядку! Этот Трибунал призовет к порядку.

Наконец, шум утих.

Часть меня жаждала повернуться и посмотреть на Блейка. Он так бурно отреагировал на предложение лорда Мортиса. Но как он отреагировал на предложение Лисандра? Мысль о том, что я могу принадлежать только себе, а не ему или его Дому, должно быть, казалась ему немыслимой.

Наконец, я больше не могла этого выносить. Я обернулась и посмотрела туда, где Блейк сидел рядом с Тео. Он выглядел ошеломленным. Не сердитым. Просто… сбитым с толку, если это можно так назвать.

Леди Авари поднялась на ноги, разглаживая подол своего одеяния.

– Если позволите, Арбитр…

Лорд Пансера посмотрел на нее с чем-то вроде облегчения.

– Леди Авари, конечно. Вы можете говорить.

Я почувствовала, что толпа немного успокоилась, утихомиренная этой уравновешенной женщиной высокого происхождения. Она обвела взглядом комнату, ее темные глаза были острыми и расчетливыми.

– Милорды и леди, – начала Илария. – Сегодня мы много слышали о претензиях и правах. Не так ли? Но то, что нам еще предстоит обсудить, – это редкая возможность, которая перед нами открывается.

Ее темные глаза остановились на мне.

– Пробуждение Никсарис – это не катастрофа и не ошибка. Это шанс. Шанс исправить определенные дисбалансы, которые сохранялись слишком долго.

Я нахмурилась, не совсем понимая, что она имела в виду.

Леди Авари помолчала, затем указала на Виктора.

– Лорд Виктор Дракхэрроу на протяжении многих лет консолидировал власть вокруг себя и своего Дома в ущерб остальной Санграте. Возвращение дракона – знак того, что таким бесконтрольным попыткам доминирования должен быть положен конец.

Виктор мгновенно вскочил на ноги, его голос прозвучал громко, как раскат грома.

– Это возмутительно! Ты перегибаешь палку, Илария…

– Сядь, Виктор. – Голос леди Авари прорезался сквозь его вспышку, как нож. – Твоя очередь еще будет. Но сначала ты услышишь, как я говорю.

Казалось, что зал дружно ахнул, когда Виктор заколебался, его челюсть была сжата, глаза вспыхнули багровым. Он неохотно сел обратно с выражением лица отчитанного школьника.

Леди Авари снова повернулась к толпе, как будто ее никто не прерывал.

– Мне ясно, – сказала она ледяным голосом. – Судьба Медры Пендрагон была оставлена не в тех руках. Ей никогда не следовало позволять обручиться с Блейком Дракхэрроу. Эта связь была заключена под давлением и без учета благополучия девушки – или баланса сил между нашими Домами.

Было довольно ясно, кто из них был важнее для Иларии, но я ценила, что она хотя бы притворялась, что заботится о моем благополучии. Это было определенно больше, чем когда-либо делал Виктор.

Темные глаза леди Авари слегка смягчились, когда она посмотрела на меня.

– Следовательно, я предлагаю разрешить Медре Пендрагон выбрать нового архонта.

Кажется, у меня действительно отвисла челюсть.

– Кто-то, кто будет лучше представлять ее интересы и интересы наших коллективных Домов, – продолжила она.

– И ты предлагаешь, чтобы архонтом стал твой внук, Кейдж Танака, без сомнения, не так ли, Илария? – Голос лорда Мортиса был сухим, и он не сделал попытки встать.

По толпе прокатились взрывы смеха, но они казались добродушными. Леди Авари явно нравилась многим своим сверстникам.

Илария улыбнулась.

– Конечно, лорд Мортис. Кейдж был бы прекрасным архонтом для всадницы, к тому же у него нет других консортов.

Мои глаза расширились. В комнате воцарился хаос.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Блейк снова на ногах. Но прежде чем он успел снова повысить голос, сквозь шум прорвался голос Виктора.

– Невозможно! – услышала я его крик.

Шум толпы продолжался.

– Невозможно, – прорычал Виктор, перекрывая гул. – Абсолютно невозможно.

В зале воцарилась тишина.

– То, что ты предлагаешь, невозможно, Илария, и я скажу тебе почему. Связь уже закрепилась. Их кровь соединилась. Блейк питается от этой девушки. Она – его источник. Ты демонстрируешь свое невежество и полную готовность пренебречь традицией в том, что ты только что предложила, Илария, но я не удивлен. – Виктор презрительно скривил губы. – Дом Авари всегда был безрассудно храбрым.

Илария ощетинилась.

– Значит, это правда. Всадница была привязана к вашему племяннику, чтобы тот выжил. Как… прискорбно. – Она посмотрела на меня с чем-то похожим на искреннее сожаление.

Я рискнула еще раз оглянуться. Не на Блейка, а на Кейджа. Он стоически сидел на своем месте рядом с матерью, сцепив руки. Возможно, единственным признаком того, что он что-то чувствовал, хоть что-нибудь, был тот факт, что его пальцы были сжаты слишком крепко. Мускулы на его шее над воротником черного пиджака дернулись, когда он встретился со мной взглядом.