Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

«Но ты же там! Должен быть способ. Неужели ты не можешь попробовать?!» – взмолилась я.

«Нет, – голос Оркадес был окончательным. – Я не могу спасти ее. Но я могу спасти всех остальных».

Я ахнула, когда тело Молиндры сильно дернулось, а голова низко опустилась, словно драконица пыталась прогнать чужой голос из своего разума. Верхом на ней Маркус и Кэтрин отчаянно кричали, цепляясь за чешую, явно охваченные паникой.

Я отшатнулась, закрывая лицо от порыва ветра, когда золотой дракон взмыл в небо. Ее массивное тело поднялось, но движения были дикими и беспорядочными. Она боролась со скверной и токсинами, и всё, что у нее оставалось, уходило на попытку удержаться в воздухе. Сверху до нас слабым эхом доносились крики державшихся за нее Маркуса и Кэтрин.

Молчала только Лунайя. Она смотрела на нас сверху вниз, крепко обнимая Кэтрин за талию; ее лицо оставалось пустым и отрешенным. Меня за секунду захлестнула жалость. «Лунайя… – позвала я мать. – Ты можешь присмотреть за ней?»

Но ответа не последовало. Золотая драконица улетала, и моя мать уходила вместе с ней. Оркадес исчезла.

Напряжение во дворе сделалось густым, как кровь. Каждый вдох давался с трудом. Я посмотрела сквозь камни туда, где на земле лежала Флоренс. Глаза Тео встретились с моими – в них читалось нечто ужасное. То, что я наотрез отказывалась принимать.

– Нет, – прошаптала я, спотыкаясь. – Нет, нет, нет…

Я слышала, как в ушах стучит собственное сердце. Моей матери больше не было. Я не могла потерять еще и Флоренс.

Я подбежала к Тео, сидевшему над Флоренс. Ее грудь была неподвижна. Я смотрела, боясь моргнуть, но движения не было. Она не дышала.

– Нет! – крик вырвался из горла. Я упала на колени рядом с ней, сжимая ее холодную ладонь в своей. – Тебе нельзя умирать, Флоренс! Слышишь меня? Нельзя!

Никсарис подполз ближе, его черные крылья были наполовину сложены: «Маленькая недолетка заслуживала лучшего».

– Не смей говорить о ней так, будто ее уже нет! – закричала я, оборачиваясь и глядя на него снизу вверх. – Не смей!

Дракон промолчал.

– Пендрагон, – донесся голос Блейка, хриплый и неуверенный, возвращая меня к реальности. – Она…

– Нет! – оборвала я его, отказываясь даже смотреть в его сторону. – Не смей. Закрой рот. – Меня всю трясло.

– Пендрагон, – прошептал он. – Пожалуйста.

И тогда, впервые с тех пор, как он появился во Дворе Дракона, я посмотрела на него – по-настоящему посмотрела.

Он стоял в нескольких шагах, весь в крови. Лицо бледное, напряженное. У меня перехватило дыхание. Одного глаза у него не было – левая сторона лица превратилась в месиво из запекшейся крови и разорванной плоти. На секунду мне стало нечем дышать.

– У нее всё еще есть пульс.

Тихий, хриплый голос вывел меня из оцепенения. Я обернулась и увидела Родригеса, стоявшего на коленях рядом с Флоренс. Его руки были в крови, но он крепко держал её за запястье. Лицо профессора было серым, плечо насквозь пропиталось кровью после выстрела Маркуса, но взгляд оставался мрачно сосредоточенным.

– Он слабый, но прощупывается, – он встретился со мной взглядом. – Хотя это ненадолго.

– Ты можете исцелить ее?! – спросила я, срываясь на крик от отчаяния.

Родригес помедлил, затем покачал головой:

– Ее рана за пределами моих способностей.

– Тогда в чем был смысл?! – закричала я. – Зачем вы вообще здесь?! – я повернулась к подошедшим Блейку и Кейджу. – Ее бы здесь не было, если бы не вы! Она пошла за мной! – слезы катились по моим щекам. – Это твоя вина. Это вы все виноваты!

Родригес смотрел мимо меня, прямо на Никсариса, и в его налитых кровью глазах читалось что-то необъяснимое.

– Есть один способ. Но он опасен.

– Какой?! – потребовала я. – Говори. Сейчас же!

Родригес не сводил глаз с черного дракона:

– Кровь дракона, смешанная с кровью всадника. Это старая легенда, но в записях моей семьи есть свидетельство. Один из моих предков видел, как это работает.

Я уставилась на него:

– Всего один раз?

Он медленно кивнул:

– Это рискованная игра. Ритуал вполне может убить ее. Но без него она точно умрет.

Последовавшая тишина стала удушающей.

«Я приму решение за тебя», – голос Никсариса прогрохотал в моей голове холоднее, чем когда-либо. «Я избавлю тебя от этого бремени. Ответ – нет. Я не позволю использовать мою кровь, чтобы связать меня с кем-то еще».

Я повернулась и недоверчиво посмотрела на него. «Это? Твоя кровь может привязать кого-то? Так у всадников формируется связь?»

Он опустил голову в знак согласия.

«Но Флоренс не всадница! Как это вообще возможно?» – спросила я.

«Как уже сказал твой учитель, это вполне может её убить, – ответил Никсарис. – Но суть даже не в этом. Сегодня ночью ты уже предала меня один раз. Я не стану рисковать. Не позволю ей стать моей. Нет, даже ради недолетки».

И всё же я уловила слабое колебание в его мыслях.

– Значит, ты сам обрекаешь ее на смерть! Она умирает! – я вскочила на ноги, голос сорвался, когда я повернулась к нему лицом. – Она не просит о связи! Она не хочет привязывать тебя к себе и никогда не мечтала стать всадницей! Ей просто нужна твоя помощь! Пожалуйста, Никсарис!

Хвост Никсариса несчастно хлестнул по земле. «А что будет с остальными, если я соглашусь? Волк, твой профессор… – он сделал паузу. – Твоя… пара. Они сговорились против меня. Чуть не убили. Пытались вернуть меня в камень».

«Я… я не знала этого», – медленно произнесла я. Вокруг нас все хранили гробовое молчание.

«Не знала? И тем не менее они использовали тебя, чтобы заманить меня сюда. Лгали и обманывали. Должен ли я просто отпустить их безнаказанными?» – его золотистый взгляд переместился, пригвоздив Блейка к месту. Никсарис глухо зарычал.

Блейк даже не вздрогнул. Вместо этого он сделал шаг вперед, выходя в центр двора, и поднял руки, словно сдаваясь.

– Сделай это, – тихо сказал он, глядя на Никсариса, а не на меня. – Если хочешь убить меня – жги. Я не стану защищаться. Знаю, что заслужил.

– Блейк… – выдохнула я. Сердце бешено заколотилось.

Он слегка повернулся ко мне, его единственный уцелевший глаз встретился с моим, и я увидела в нем то, что заставило замолчать все мои протесты. Стыд. Глубокий, сокрушительный стыд.

Блейк снова повернулся к Никсарису, склоняя голову перед драконом:

– Я был неправ. Сегодня я причинил тебе много зла, Никсарис. Предал и тебя, и Пендрагон. Я не могу исправить содеянное. Но если моя смерть уравновесит чаши весов и спасет подругу Пендрагон… я прошу тебя, сделай это.

Я не могла дышать.

Грудь Никсариса начала вздыматься. Из ноздрей повалил дым, растворяясь в холодном ночном воздухе. Его массивное тело напряглось, готовое к броску, я физически ощутила исходящий от него жар. В мгновение ока я оказалась между ними, загораживая Блейка и выставив ладони вперед.

– Стой! Никсарис, стой! – я сделала глубокий вдох. – Если собираешься сжечь его, тебе придется сжечь и меня.

Янтарные глаза Никсариса встретились с моими: «Отойди в сторону. Не испытывай мое терпение. Он недостоин тебя. В глубине души ты всегда знала, что это правда».

– Я не испытываю тебя, – твердо сказала я, хотя колени подкашивались. – Но он мой. Правильно это или нет, но он мой. И я не позволю причинить ему вред.

Блейк резко вскинул голову, на его изувеченном лице отразились шок и потрясение. Вес моих слов повис между нами. Я не простила его – по крайней мере, пока. Всё, что я понимала в этот миг – я не могу потерять еще и его.

Никсарис раздраженно зарычал, но бушующее пламя в его груди утихло. Он грозно щелкнул челюстями, и я заставила себя не вздрогнуть. «Ты защищаешь его. Почему?»

«Потому что верю, что в нем есть то, что стоит спасать, – ответила я. – И потому что прямо сейчас дело вообще не в нем. Дело во Флоренс. Ты поможешь ей или нет?»

Никсарис опустил массивную голову, пока его золотистые глаза не оказались на одном уровне с моими: «Ты требуешь от меня слишком многого».

«Знаю. Я всегда требую многого. Это несправедливо, поверь, я понимаю. Но я не прошу тебя доверять мне прямо сейчас, – я глубоко вздохнула. – Доверься ей. Флоренс хорошая. Чистая. Она совсем не похожа на тех Высокородных, которых ты ненавидишь. Она лучше меня. Если ты и готов рискнуть ради кого-то в этом проклятом, насквозь прогнившем мире, Никсарис, рискни ради нее. Я никогда больше ни о чем тебя не попрошу, клянусь».

Никсарис молча смотрел на меня. Его глаза сузились, взгляд скользнул вниз, к Флоренс; массивная грудь тяжело вздымалась, пока дракон размышлял. Во дворе царила мертвая тишина. Никто не двигался, никто не произносил ни слова. Я затаила дыхание. Он откажет. Я была уверена, что он ответит «нет». Больше я ничего не могла сделать, а Флоренс оставались считанные мгновения.

Тихий, настойчивый звук нарушил гробовое молчание. Тонкий писк перешел в мягкую трель, похожую на напев колыбельной на незнакомом языке.

Невилл.

Пушистик выбежал из тени, его крошечные лапки застучали по пропитанным кровью камням. Хохлатые уши были прижаты к голове, а большие совиные глаза устремлены туда, где лежала Флоренс.

Он подбежал к ней, обнюхал лицо, задергав усами, а затем издал еще одно мелодичное гудение – звук настолько скорбный и до боли красивый, что я почувствовала его в самой глубине сердца.

Никсарис замер, оцепенев, словно снова превратился в камень. Его огромные глаза расширились от недоверия: «Что это?.. Я знаю это существо. Знаю его вид».

Словно услышав Никсариса, Невилл повернулся и подошел к одной из его массивных лап. Не колеблясь ни секунды, он взобрался по ней вверх. Пушистик выглядел абсурдно крошечным рядом с огромными эбонитовыми когтями, но сидел с таким видом, будто ему там самое место. Он всё еще тихо напевал, и его глаза сияли ярче прежнего.

«Этого… этого не может быть», – промертвовал Никсарис.

Невилл запел громче, и этот звук окутал нас, как теплые объятия. Когда пушистик устроился на лапе дракона, Никсарис перестал казаться существом, сотканным лишь из мести и ярости. Он выглядел… умиротворенным.

– Что он делает? – потрясенно пробормотала я.

Никсарис резко вдохнул, издав нечто среднее между рычанием и судорожным вздохом: «Он… напоминает мне. Эти существа… когда-то они заботились о нас. Оберегали наши кладки. Помогали залечивать раны. Они успокаивали наш гнев. У моей последней всадницы… у нее был такой же. Мы втроем были… очень близки».

Я уставилась на черного дракона, потрясенная тем, что он наконец заговорил о своей последней всаднице. Невилл прижался крошечной головой к обсидиановой чешуе, и гигантский ящер вздрогнул.

«Оня были связаны с нами не меньше, чем сами всадники, – продолжил Никсарис, и в его мыслях проскользнула дрожь. – Когда пламя внутри нас полыхало слишком яростно, они усмиряли его. Когда мы истекали кровью, их песни исцеляли нас. Они были… настоящими товарищами».

Невилл внезапно спрыгнул с лапы Никсариса и бросился обратно к Флоренс. Он осторожно взобрался на нее и свернулся калачиком на ее животе, чуть ниже того места, где Тео всё еще держал повязку. Его гудение усилилось, пушистик всем телом прижался к раненой девушке.

Глаза Никсариса резко сузились: «Ты смеешь отчитывать меня, мелочь?»

Я моргнула: «Что? Невилл может говорить с тобой?»

«Невилл? – в голосе Никсариса послышалось удивление. – Это его имя? Нет, он не говорит со мной. Не словами, как ты. Но его образы более чем понятны. Он считает меня упрямым ящером, – хвост дракона раздраженно хлестнул по земле, заставив меня вздрогнуть. – Он называет меня бессердечным».

Невилл издал тихую трель, прозвучавшую исключительно укоризненно.

Дракон тяжело вздохнул, и этот звук эхом разнесся по двору: «Пусть так. Но верность и сентиментальность не отменяют фактов, малыш. Ты ничего не смыслишь в последствиях».

Невилл тонко взвизгнул, будто выговаривая ему. Его широко раскрытые глаза были прикованы к морде дракона, а сам пушистик от возмущения, казалось, раздулся вдвое.

«Какая наглость», – проворчал Никсарис.

«Но если кто и понимает риски, так это он, – осторожно заметила я. – В конце концов, ты сам только что сказал…»

«Знаю я, что сказал! – огрызнулся Никсарис, а затем шумно выдохнул. – Этот малый до безумия предан девчонке».

«Так и есть, – быстро согласилась я, решив не упоминать, что Невилл вообще-то привязан к Блейку. – Невилл пытается сказать тебе, что Флоренс стоит спасти. Пожалуйста, Никсарис. Послушай его».

Никсарис фыркнул, из его ноздрей повалили клубы дыма: «Она всё еще может умереть. И если ритуал пойдет не так, ее смерть останется на твоей совести».

Я не до конца поняла, к кому он обращается – ко мне или к пушистику. Я затаила дыхание.

Взгляд Никсариса заметно смягчился, когда он снова посмотрел на Невилла и Флоренс: «Очень хорошо. Да будет так».

Облегчение и первобытный страх захлестнули меня одновременно. Я повернулась к Родригесу:

– Сделай это.

КОНЕЦ

Всадники на Драконах приближаются…

История Медры, Блейка и Флоренс продолжится в третьей книге Академии Кровокрыла, которая выйдет весной 2025 года.

ОБ АВТОРЕ

Брайер Болейн – псевдоним автора бестселлера USA TODAY Фенны Эджвуд в жанре фэнтези-романтики. Брайер правит королевством диких детей-одичалых с принцем темных фейри в качестве супруга. Когда она не занята воплощением в жизнь новых миров, ее можно застать за видеоиграми в жанре RPG, наблюдением за птицами у кормушки и притворением, что она Белоснежка, или за чтением увлекательной книги. Ее любимые истории – те, что полны опасности, волшебства и настоящей любви.