Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 32 – МЕДРА

Перед наступлением темноты в библиотеке было тихо. Тишина, которая, казалось, наступает только во время сильного снегопада. Я сидела за столиком у окна, поджав под себя ноги, с открытой, но забытой книгой на коленях, и смотрела, как огромные пушистые хлопья кружатся в угасающем свете. От моего дыхания стекло запотело, когда я наклонилась немного ближе.

Мое внимание привлекло движение.

Волк!

Он скакал по снегу вдоль скалистых утесов, его мех серебрился в сумерках. Мое сердце радовалось, когда я наблюдала за ним. Я никогда раньше не видела волка здесь, на острове. Академия Кровавого Крыла была настолько изолирована, ее территория была окружена ледяными морскими водами. Как он сюда попал? Волки жили стаями, не так ли? Трудно было представить, что волчья стая ухитряется прятаться где-то на маленьком скалистом островке.

Волк совершил стремительный прыжок через снежный гребень, выглядя грациозным и сильным, затем исчез за белым холмом. Я улыбнулась про себя. Волк казался таким беззаботным. В чем-то это немного напомнило мне Невилла.

Я огляделась, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь еще животное. Но за столиками через проход несколько студентов, работавших там, опустили головы.

Моя грудь сжалась, когда я кое о чем подумала. Могло ли это быть то же самое животное, которое помогло нам, когда напали на карету? В этом существе было что-то явно сверхъестественное. Но после того, как я привыкла жить в мире с вампирами и драконами, я не придавала особого значения одинокому серебряному волку. Теперь я прислонилась лбом к холодному стеклу, разглядывая скалу, но там не было ничего, кроме падающего снега.

– Наслаждаешься погодой?

Я подпрыгнула при звуке глубокого голоса и, обернувшись, увидела Кейджа, стоящего рядом с моим столом. Под мышкой у него была зажата книга, а светлые волосы были влажными, как будто он только что принял ванну.

– Я видела волка, – объяснила я. – Играющего в снегу.

– Волк? – слабая улыбка, тронувшая уголок его рта, подсказала мне, что он настроен скептически.

– Знаешь, мне это не почудилось. Я действительно это видела.

Он поднял руку в притворной защите:

– Я тебе верю. Просто это немного… необычно.

Я закатила глаза:

– Конечно. Так говорит вампир.

Кейдж нахмурился, как будто не понял шутки. Пряча усмешку, я встала и подошла к ближайшему ряду полок, проводя пальцем по корешкам и жалея, что Джии нет рядом, чтобы попросить о помощи.

Кейдж сел за мой стол, заняв место напротив меня. Он вытянул свои длинные ноги и раскрыл книгу, которую держал в руках. Вид его, такого обычного и невозмутимого, меня немного удивил. Я не была уверена, как это произошло, но лидер Дома Авари, казалось, чувствовал себя комфортно рядом со мной. Или, может быть, он всегда был таким, и это мне всегда было не по себе. Я изучала Кейджа, пытаясь определить, что я думаю о нем сейчас.

Внезапный пронзительный голос прервал мои размышления.

– Мисс Пендрагон! Где мисс Пендрагон?

Я напряглась. Это был голос профессора Хассан. И она не казалась довольной. Я понятия не имела, зачем ей понадобилось искать меня в такой час. Все, что я знала, – я не хотела, чтобы меня нашли.

Кейдж поднял голову, в его темных глазах плясали искорки веселья:

– Похоже на неприятности, – пробормотал он.

– Ты можешь сказать это снова, – пробормотала я, оглядывая ряд полок.

Я слышала, как голос Хассан становился все громче по мере того, как она подходила ближе. Судя по звукам, она подходила к каждому столику и спрашивала, не видел ли кто-нибудь меня. Я ссутулилась на своем сиденье и закрыла лицо руками.

– Быстрее, – сказал Кейдж, внезапно вставая. Он схватил меня за руку и рывком поставил на ноги, затем потащил в темную нишу между двумя высокими книжными полками, которую я раньше не замечала. – Сюда.

– Прятаться? – в отчаянии прошептала я. – Это смешно. Я не ребенок.

– И все же ты здесь, – прошептал он в ответ. – Лучше быть смешным, чем пойманным.

Он ухмыльнулся, и я не смогла удержаться от улыбки в ответ. Его веселье было заразительным. Мы проскользнули в нишу, сдерживая смех. Пространство было узким. Мое плечо прижалось к его груди. Я попыталась сдвинуться, но моя нога зацепилась за что-то – за висящую занавеску. Я попыталась задернуть ее вокруг нас и споткнулась.

Я издала панический писк.

– Осторожно! – сказал Кейдж, поймав меня, когда я начала заваливаться вперед.

Затем его равновесие пошатнулось. Прежде чем я успела вытянуть руки, чтобы удержаться за стену или что угодно другое, мы оба полетели вниз. Я тяжело приземлилась на него, распластавшись поперек его груди. От удара у меня перехватило дыхание. На мгновение мы оба оказались слишком ошеломлены, чтобы двигаться.

Затем Кейдж рассмеялся. Звук вырвался из глубины его груди – теплый и неосторожный, как будто вырвался на свободу прежде, чем он смог его остановить. Когда я взглянула на него сверху вниз, его взгляд уже был прикован ко мне. Темные глаза, обрамленные длинными ресницами.

– Удобно? – спросил он низким голосом с ленивой ухмылкой.

На мгновение эта ухмылка напомнила мне Блейка. Я замерла. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова вертелись на языке. Я знала, что должна двигаться. Я абсолютно должна была двигаться.

Но я этого не сделала. Вместо этого я заметила, как его рука легко легла на мое бедро, как его прикосновение обжигало даже сквозь ткань. Воздух казался невероятно теплым.

Затем из тени донеслось рычание.

Звук был таким первобытным, так напоминающим Никсариса, что все мое тело напряглось. Я резко повернула голову в сторону шума, полностью ожидая увидеть дракона, стоящего там, в библиотеке. Вместо этого в поле зрения появился Блейк с грозным выражением лица.

Это было плохо. Очень плохо. И все же что-то прошло сквозь меня, наполнив с головы до ног ощущением, очень похожим на… облегчение.

В тот момент, когда Блейк увидел меня, распростертую на Кейдже, его самообладание, казалось, лопнуло.

– Убери от нее свои гребаные руки, – прорычал он.

– Блейк, подожди… – начала я, пытаясь встать, мое лицо пылало. Я почувствовала укол вины, который не могла полностью объяснить. Я не сделала ничего плохого и знала это. Но под пристальным взглядом Блейка я чувствовала себя так, словно меня поймали на том, что я рвала библиотечные книги или крала конфету у ребенка.

Но Блейк не стал ждать. Он бросился вперед, схватив Кейджа за воротник и подняв его на ноги.

Кейдж пошатнулся, но не ответил:

– Успокойся, Дракхэрроу, – сказал он ровным голосом. – Ты слишком остро реагируешь. Как обычно.

– Слишком остро реагируешь? – кулак Блейка врезался в челюсть лидера Дома Авари, отбросив его назад. – Ты думаешь, я не понимаю, чем именно ты занимаешься?

Кейдж вытер уголок рта, его маска спокойствия немного дала трещину:

– И что именно, по-твоему, я делаю?

– Суешь свой нос туда, где ему не место. Пытаешься забрать то, что тебе не принадлежит, – выплюнул Блейк, снова толкая его.

– Хватит! Хватит! – воскликнула я, пытаясь встать между ними. Но было слишком поздно.

Терпение Кейджа лопнуло. Он рванулся вперед, впечатав Блейка в одну из книжных полок. От удара задребезжали стеллажи, несколько книг упали на пол. Двое мужчин сцепились. Блейк сражался как ураган – грубая сила и ярость, в то время как движения Кейджа были более обдуманными, стратегическими.

– Прекратите! Вы оба! – крикнула я, снова бросаясь к ним.

Ни один из них не слушал. Я взглянула на книги на столе, внезапно испытав искушение стукнуть их обоих по голове одной из них. Мимо прошел одинокий студент Высшей крови с большим рюкзаком. Когда он увидел двух лидеров факультетов, дерущихся на полу, он быстро ускорил шаг. Ни один другой ученик не посмел бы вмешаться. Я была предоставлена сама себе.

Кулак Блейка врезался в ребра Кейджа. Звук их потасовки эхом разнесся по библиотеке, и мое сердце бешено заколотилось. Их собирались поймать. У нас у всех будут неприятности. И что потом? Задержания, отстранения, исключение – эти слова вертелись в голове. Прямо сейчас я не могла позволить себе привлекать к себе еще больше внимания.

– Хватит! – я снова воскликнула, на этот раз громче. – Прекратите! Вы оба ведете себя как полные идиоты!

Я схватила Блейка за руку, мое движение, казалось, наконец вернуло его к реальности. Он замер, грудь тяжело вздымалась, глаза все еще были прикованы к Кейджу. Кейдж оттолкнул от себя Блейка и вскочил на ноги, отряхиваясь, как ни в чем не бывало.

– Тебе нужно взять себя в руки, Дракхэрроу, – холодно сказал он. – Она самостоятельная личность. Ты не можешь контролировать то, что она делает.

Блейк сердито посмотрел на него, все еще сжимая кулаки.

– Кейдж, я думаю, тебе следует уйти, – твердо сказала я. Я знала, что была несправедлива – он даже не начинал этого. Но я подозревала, что мне больше повезло бы попросить его быть благоразумным, чем Блейка.

Он поколебался, затем кивнул:

– Увидимся, Медра. – Он говорил беззаботно, но, очевидно, намеревался напомнить Блейку, где находится мой новый дом.

Когда он ушел, я повернулась к Блейку, разочарование вспыхнуло жарко и быстро. Но это было не просто разочарование, и в этом была проблема. Мое сердце сжалось при виде него. Он выглядел… разбитым. Измученным. Все его тело было напряжено, лицо омрачено. Это из-за Кейджа? Или что-то большее?

Я держала его на расстоянии вытянутой руки с тех пор, как переехала из башни Дракхэрроу, пытаясь восстановить хоть какую-то дистанцию. Удивительно, но Блейк уважал это – по крайней мере, до сих пор.

Но вот мы были здесь, стояли так близко, и внезапно я почувствовала тяжесть всего того, что мы не сказали. Он обвинил меня в побеге. Теперь я задавалась вопросом, был ли он прав.

Я скрестила руки на груди, пытаясь скрыть клубок эмоций.

– Ты не хочешь объяснить, что, черт возьми, это было?

Взгляд Блейка задержался на том месте, где упали мы с Кейджем:

– А ты знаешь? – спросил он резким тоном.

Чувство вины скрутило сильнее, но я подавила его:

– Даже ничего не произошло.

– Это не то, на что это было похоже, – сказал он.

Раздражение пробилось сквозь чувство вины:

– Я тебе не принадлежу, Блейк. Мы не женаты. – Я поискала нужное слово и потерпела неудачу. – Мы не давали клятв. Нечего говорить, что мы должны быть эксклюзивными в… в чем бы, черт возьми, это ни заключалось.

Но это было неправдой, не так ли? Не тогда, когда я каждую свободную минуту обдумывала возможность разорвать нашу связь. Не тогда, когда я колебалась каждый раз, когда была близка к решению.

Я подумала о ритуале, о котором мне рассказывал Кейдж. Разделяющее заклинание. Опасное, сложное и полностью запрещенное. Но это могло освободить меня от этих уз – освободить нас обоих. Блейк понятия не имел, какой выбор я держала в руках прямо сейчас.

Я вспомнила, что разрыв кровных уз потребовал бы платы. «Суть жизни поменялась местами», «оковы существования разорваны». Танцы на грани жизни и смерти. И разрыв такой связи мог стоить Блейку жизни.

– Ты не хочешь объяснить, что, черт возьми, это было? – повторил он.

– Нет. Но ты чертовски хорошо знаешь, что все не так просто, – сказала я. – Ты этого не видишь, не так ли?

– Что видеть? – спросила я, а затем он перебил:

– Как он смотрит на тебя, – с горечью сказал Блейк. – Как он ждет, когда я оступлюсь. Облажаться и потерять тебя навсегда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова не шли с языка. Неприкрытая боль в его голосе заставила меня похолодеть. Как бы нелепо это ни звучало, он верил в то, что говорил.

Он подошел к столу, за которым я сидела, и занял стул Кейджа:

– В любом случае, я пришел поговорить с тобой кое о чем другом. Не о… что бы это ни было.

– Ничего особенного, – повторила я. Я глубоко вздохнула. – О чем ты хочешь со мной поговорить?

ГЛАВА 33 – БЛЕЙК

Я вытер несколько капель крови из уголка рта, костяшки пальцев пульсировали там, где они соприкоснулись с челюстью Танаки. Часть меня пожалела, что я просто не продолжил избивать его. Ему повезло, что вмешалась Пендрагон.

Не просто вмешалась. Она отослала его прочь. Мне хотелось громко завопить, когда она велела ему уйти, но я сумела сдержать ухмылку.

Теперь я сидел напротив нее, пытаясь вспомнить настоящую причину, по которой я ее разыскал. Каждое мгновение в ее присутствии отвлекало. Я упивался ее видом.

Она провела руками по лежащим перед ней книгам, рассеянно глядя в окно на падающий снег. Свет обрамлял ее волосы, заставляя рыжие пряди сиять, как медь. Я знал, что она расстроена из-за меня, но прямо сейчас она выглядела почти умиротворенной. Неуместно в таком хаотичном, жестоком мире, как наш.

У меня перехватило горло, когда я подумал о новостях, которые должен был ей сообщить. Ничего хорошего.

– Блейк? – она повернула голову и выжидающе посмотрела на меня, ее мягкие губы слегка приоткрылись. – Что ты хотел мне сказать?

– Я… – мой голос застрял в горле. Было то, что мне нужно было ей сказать, а затем то, что я хотел бы сказать. Первая книга, которую я подобрал в архиве… То, что я там прочитал, заставило меня почувствовать себя еще более одиноким, еще более запаниковавшим, чем когда-либо.

Но если я поделюсь хотя бы намеком на то, что происходит со мной, с Пендрагон, поймет ли она? Или она сочтет это еще одной причиной для того, чтобы нам не быть вместе?

Я не мог так рисковать.

Я огляделся. Несколько студентов только что сели за столик через проход. Мимо прошел библиотекарь, толкая тележку с книгами. Это не сработает. Я встал.

– Пойдем со мной.

Она прищурилась:

– Где?

– Где-нибудь в другом месте в библиотеке, где нас не подслушают. Не волнуйся, недалеко.

Я направился сквозь стеллажи к небольшому кабинету, спрятанному за рядом полок. Я обнаружил его однажды, когда пытался сбежать от Риган. Ей не удалось найти меня, и она была очень зла из-за этого, когда я увидел ее в следующий раз.

Маленькая комната была уставлена полками, которые тянулись выше, чем кто-либо мог достать без стремянки. Книги здесь были старыми, пыльными и непонятными. Предположительно, доступ к ним был нужен немногим студентам, поэтому они были спрятаны. Единственный фонарь висел на цепи в центре комнаты, отбрасывая оранжевый мерцающий свет.

Я отступил в сторону и жестом пригласил Пендрагон войти. Она вздохнула, но неохотно вошла внутрь. Я оглянулся ей за спину. Вокруг никого не было. Никто не видел, как мы вошли.

Она прислонилась спиной к одной из стен, когда я начал расхаживать взад-вперед перед ней, внезапно забеспокоившись о том, что должен был сказать.

– Я кое-что нашел. Кое-что, что тебе нужно знать. О Войнах Драконов.

Она нахмурилась:

– Я целую вечность искала информацию о драконах. Где ты это нашел? Могу я взглянуть на книгу?

– Нет, – отрезал я. Когда она удивленно моргнула, я смягчил тон. – Я имею в виду, это была не книга в этой библиотеке. Я отправился на поиски… в другом месте.

– У вашего дома есть свои собственные записи, – предположила она, и я кивнул. – Кейдж упоминал что-то в этом роде. Как и Дом Авари.

Я нахмурился:

– Так он тебе уже сказал?

– Что ты мне сказал?

– Что история, которую нам рассказывали, – полная чушь, – взорвался я. – Войны были не из-за того, что дома воевали друг с другом. Произошло восстание среди драконов.

Ее широко раскрытые глаза сказали мне, что она не знала.

– Нет, Кейдж ничего этого мне не говорил.

– Может быть, он сам об этом не знает, – с горечью сказал я.

– Что именно ты прочел? – она требовательно спросила. Я слышал волнение в ее голосе.

– Никсарис ничего из этого не рассказывал? – спросила я, внезапно удивившись, как она могла знать так мало, когда общалась с драконом.

Она покачала головой:

– Он не может вспомнить. Что бы с ним ни сделали, чтобы заточить его в камне, это также привело к потере большей части воспоминаний. Он отчаянно хочет узнать правду. Он не может понять, как он может быть последним драконом.

Ее последние слова заставили меня замереть. Последний дракон.

– В чем дело? – Пендрагон выглядела обеспокоенной.

Я покачала головой:

– Ничего. Я просто думала, как все объяснить, – солгала я.

– Так почему же они взбунтовались? Я имею в виду драконов.

– Некоторые хотели больше власти. Я думаю, жадность и амбиции присущи не только Высокородным. Но было и нечто большее. – Я сделал паузу. – Высокородные – мои предки – нашли способ слить свои души с драконьими всадниками. Они контролировали всадников и использовали их, чтобы управлять драконами. Это было ужасно. Эксплуатация. Насилие. И драконы… они чувствовали то, что чувствовали их всадники. Это сломило их.

Лицо Пендрагон было бледным, но в остальном она никак не отреагировала.

– Ты знала, – медленно произнес я. – Ты уже знала об этом.

– Не всё, – прошептала она. – Но ритуал связывания душ… Профессор Уиспвуд кратко упомянул об этом на уроке в прошлом году. Тогда это не казалось большим секретом. Но это было до того, как…

– До того, как вернулся Никсарис, – закончил я. Я криво усмехнулся. – Ну, ты знаешь, что будет дальше.

– Следующее?

– Конечно. Они хотят использовать тебя, Пендрагон. Все регенты должны знать об этом. Я имею в виду, Лизандеру, вероятно, насрать. Но Виктор? Кэтрин? Элария?

Она побледнела:

– Ты думаешь, Кейдж уже знал? Что его семья плетет заговор против меня?

– Я бы в этом не сомневался. Ты думаешь, у Авари такие чистые руки? Авари были такими же плохими, как и мы, Пендрагон. То, что Кейдж играет белого рыцаря, не означает, что он им является. – Я тряхнул головой. Мгновенно понял, что зашел слишком далеко. Она начала выглядеть сердитой. Я прочистил горло. – Я имею в виду…

– Я точно знаю, что ты имеешь в виду, – ответила она, ее глаза сверкнули. – Но если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставила на твоего дядю, Блейк. Если кто-то и желает мне зла, так это он.

– По крайней мере, он не утруждает себя тем, чтобы скрывать, кто он такой, – парировал я. – Но, конечно, Виктор, вероятно, что-то запланировал. Я в этом не сомневаюсь. – Я провел руками по волосам. – Это еще не все. Я выяснил, почему нет других гонщиков. Они были уничтожены – намеренно.

Я объяснил то, что прочитал. Когда я закончил, она замолчала.

– Кое-что из этого я знала, – призналась она. Она рассказала мне о досье, которое обнаружила в классе профессора Хассана.

– Ты рассказала об этом Родригесу, но не мне? – воскликнул я.

Она выглядела застигнутой врасплох:

– Я думала…

– Что ты думала? – яростно спросил я. – Для чего, по-твоему, я здесь, Пендрагон? Я хочу защитить тебя, черт возьми. Так что позволь мне это сделать.

Она рассмеялась:

– Защищаешь меня? Ты намерен половину времени быть моим мучителем, Блейк. Ты хоть помнишь что-нибудь из тех дерьмовых вещей, которые наговорил мне в начале года?

Я покраснел:

– Я был… расстроен. Я чувствовал себя… преданным.

– Преданной? – она покачала головой, глядя на стеллажи, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом. – Как ты думаешь, что я чувствовала, когда ты кормился от меня в ту первую ночь?

– Я был неправ, ясно? Я облажался. Теперь я это знаю. – Слова вырвались из меня, как прорыв плотины. Но, к моему удивлению, мне было приятно произносить их.

С таким же успехом можно идти до конца, решил я.

Я драматично опустился на колени.

– Я был неправ. Мне не следовало этого делать. Вот. Я стою на коленях. Умоляю тебя, Пендрагон. Посмотри на меня. Ты бы не стала бить человека, когда он лежит, не так ли?

Она покачала головой, но губы ее дрогнули:

– Вставай, Блейк.

– Нет, пока ты не скажешь, что прощаешь меня, – упрямо сказал я. – Я мудак. Ублюдок. Негодяй. Конечно, я признаю это. Но я хочу помочь тебе. Ты думаешь, что наша связь – дерьмо собачье? При всем уважении, я не согласен. Но кого это волнует? Дело в том, что я буду защищать тебя. И… я больше не буду тебя мучить. – Я изобразил усмешку. – Я имею в виду, я постараюсь не делать этого. Если только ты меня не попросишь.

Она закатила глаза:

– Конечно. Как скажешь. Вставай, Блейк. Ты ведешь себя нелепо. Прекрасно. Думаю, я прощаю тебя. Теперь доволен?

Я был счастлив. Счастливее, чем я был за долгое время. Нет, более чем счастлив. Я был в экстазе.

Я поднялся на ноги и шагнул к ней. Она не отступила. Я заметил, как ее дыхание участилось по мере того, как я подходил ближе.

– Может, я и дурак, но вот мы здесь. Вместе. Снова. Ты застряла со мной, Пендрагон. Ты знаешь это, не так ли?

Она вздохнула, слегка отступив назад:

– Нам нужно решить, что мы собираемся делать с Виктором, со всем этим. Я должна рассказать Никсарису. Я не знаю, что он скажет. Но в то же время ты не можешь просто продолжать ввязываться в драки с Кейджем или кем-либо еще всякий раз, когда начинаешь ревновать или думаешь, что я нуждаюсь в «защите».

– Принято к сведению, – сказал я, хотя моя усмешка, вероятно, сказала ей, что это обещание я не смогу сдержать. Я сделал еще один шаг к ней, затем наклонился, понизив голос до шепота. – Но я серьезно, маленький дракон. Я защищу тебя. От Виктора, от Кейджа. От кого угодно. Даже от себя, если придется.

Она вскинула голову, ее зеленые глаза вспыхнули:

– Ты думаешь, я нуждаюсь в защите? Как будто я какая-то хрупкая маленькая…

– Нет, – перебил я твердым тоном. – Не хрупкая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Но даже сильным людям нужен кто-то на их стороне. Позволь мне быть таким для тебя. Мир против тебя, Пендрагон. Ты думаешь, Кейдж – тот человек, который встанет на твою сторону? Так тому и быть, если ты в конечном итоге выберешь его. Но посмотри на меня. Посмотри хорошенько, черт возьми. Потому что я тот, кто стоит прямо здесь, прямо сейчас, умоляя тебя позволить мне быть с тобой. Не Танака. Я.

Ее губы приоткрылись, но что бы она ни собиралась сказать, исчезло, когда я потянулся к ней. Мои руки скользнули к ее талии, и прежде чем она успела возразить, я мягко поддержал ее, направляя к ближайшей полке. Движение было таким плавным, таким естественным, что, когда ее спина коснулась края книг, она даже не протестовала.

Отблеск света от висящего над головой фонаря выхватил детали ее лица – упрямый взгляд, легкий румянец на веснушчатых щеках, припухлость губ. Она смотрела на меня снизу вверх, ее дыхание было прерывистым, руки по швам, как будто она просто ждала, что я сделаю дальше.

Она не была моей, по правде говоря. Пока она сама не сказала, что была. Но каждая частичка меня горела при мысли о том, что кто-то другой прикасался к ней, держал ее, целовал.

К черту самоконтроль, подумал я, наклоняясь и захватывая ее рот своим.

На мгновение она замерла. Возможно, она боролась с решимостью всего на секунду дольше, чем я. Затем она подняла руки, но не для того, чтобы оттолкнуть меня, а чтобы притянуть ближе. Она поцеловала меня в ответ. Крепко. То, как ее пальцы сжимали ворот моей рубашки, то, как ее губы касались моих – как будто все напряжение между нами за последние несколько недель наконец-то спало, уступив место чему-то, что мы больше не могли сдерживать.

Я страстно поцеловал ее. Как будто пытаясь стереть каждый спор, каждое оскорбление, каждый момент сомнения. И она позволила мне, встретив мою страсть своей собственной.

Мои руки скользнули вверх по ее бокам, касаясь грудной клетки. Ее губы были мягкими, настойчивыми, ее тело выгибалось навстречу моему, как будто она не могла подойти достаточно близко.

Она тихо застонала, и этот звук вызвал во мне волну жара. Моя рука переместилась к ее подбородку, мягко наклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Ее пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, ее ногти впились в мой затылок.

Покалывание вдоль моей спины внезапно вернулось с удвоенной силой, как будто было вызвано ее прикосновением. Зуд чего-то чужеродного, чего-то дикого, пытающегося вырваться на свободу. Я закрыл глаза, желая, чтобы это прошло, надеясь, что она не заметит, и в следующий момент это чувство утихло.

Но мое сердце все еще предупреждающе стучало в груди. Я не был готов к этому. Пока нет. Не для того, чтобы она увидела чудовище, которое таилось внутри меня.

Я слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, мой лоб прижался к ее лбу. Ее глаза были широко раскрыты, губы припухли. Она выглядела чертовски идеально. Я знал, как хотел, чтобы она выглядела. Еще более раскрасневшаяся, растрепанная, более «свежеотраханная», чем когда-либо прежде.

– Блейк, – выдохнула она низким голосом.

– Что? – прошептал я, мой рот уже двигался, чтобы снова найти ее. – Скажи мне, Пендрагон. Ты хочешь, чтобы это прекратилось?

– Мне просто нужно тебе кое-что сказать, – пробормотала она.

– Да?

– Я все еще ненавижу тебя, – прошептала она мне в губы, ее голос дрожал не от гнева, а от едва сдерживаемого смеха.

– Ты ужасная лгунья, – выпалил я в ответ грубым голосом, прежде чем снова поцеловать ее – глубже, чем раньше, с голодом, который я едва мог сдержать.

Она издала низкий горловой звук, почти похожий на рычание, и ее руки скользнули под край моей куртки, стягивая ее с плеч. Я позволил ей упасть на пол, не заботясь ни о чем, кроме ощущения ее прикосновения. Ее пальцы прошлись по краям моей рубашки, стягивая ее. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были зелеными звездочками, горящими внутренним огнем.

– Это плохая идея, – пробормотала она, но ее слова запнулись, когда я прижался губами к ее лбу.

– Да, – сказал я хриплым голосом. – Это так. Так что давай продолжим.

Я скользнул руками к подолу ее туники и осторожно потянул. Она мгновение поколебалась, затем позволила мне стянуть ее через голову. Ее волосы свободно рассыпались огненным каскадом, контрастируя с бледностью ее нежной кожи. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрел на нее – каждая веснушка, каждый изгиб вызывали у меня боль от того, насколько она была сногсшибательна.

– Черт возьми, ты прекрасна, – тихо сказал я, слова вылетели у меня из груди прежде, чем я успел передумать.

Ее губы изогнулись в кривой улыбке:

– А от тебя одни неприятности.

– Абсолютно, – согласился я, подходя ближе, мои руки легли на ее обнаженную талию. – И тебе это нравится.

Ее смех был тихим, прерывистым, но он быстро превратился во вздох, когда я снова поцеловал ее, мои руки прошлись по ее спине и расстегнули черный кружевной лиф, прикрывавший ее грудь. Она выгнулась мне навстречу, ее пальцы запутались в моих волосах.

– Блейк, – прошептала она мне в губы, в ее голосе слышалась смесь раздражения и тоски. – Ты же знаешь, что мы в библиотеке.

– Так вот что это за место? – я прикусил ее нижнюю губу зубами. – Все книги… Я уже начал сомневаться.

– Не надо… – она прервалась с резким вдохом, когда я проложил дорожку поцелуев вдоль ее подбородка, вниз по изгибу шеи, затем погрузил свои клыки в чувствительную кожу ее горла, давая ей лишь малую толику удовольствия, которое могли доставить мои зубы. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

– Ты что-то говорила? – пробормотал я.

Я хотел отвлечь ее до того, как ее руки потянутся к пуговицам моей рубашки. Я откинулся назад, любуясь ее волосами, рассыпавшимися по плечам, ее обнаженной грудью. От ее вида у меня перехватило дыхание.

– Ты пялишься, – сказала она тихим, но дразнящим голосом.

– И ты идеальна, – пробормотал я. Я убрал прядь волос с ее лица, позволив своей руке задержаться на ее щеке. – Я хочу… – Я колебался, подыскивая нужные слова. – Я хочу поклоняться тебе. Скажи, что позволишь мне.

Ее глаза слегка расширились, но я наклонился и поцеловал ее, мои руки скользнули вниз по ее рукам, задевая запястья. Жар ее губ на моих был всем. Всепоглощающий. Ее вкус, ее дыхание, ее аромат. Мир вокруг нас был стерт.

Я опустил руки к ее талии, сжимая бедра, как будто мог заякориться на ней. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая огненные вспышки по моим венам. Я не мог насытиться. Она выгнулась еще теснее, и я потерял всякую сдержанность.

Не раздумывая, я слегка наклонился, схватил ее за бедра и приподнял. Она тихо ахнула от удивления, но ее ноги тут же обвились вокруг моей талии, а пятки уперлись мне в спину, как будто им там самое место.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я прижал ее к книжной полке позади нас. Мой рот прошелся вниз по ее телу, обхватив губами нежный сосок. Мой язык двигался по ней, клыки удлинялись от жара желания, зубы царапали ее грудь в нежной муке. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

– Ты что-то говорила? – пробормотал я.

Я просунул руку между нами, приподнимая ее юбку и отодвигая мягкое нижнее белье, которое на ней было, чтобы я мог скользнуть пальцами по ее складкам. Я застонал, обнаружив, что она готова для меня. Она ахнула, когда я погладил ее и запустил в нее пальцы. Я зарычал, когда она прижалась ко мне бедрами. Страстное желание пронзало мое тело, отчаянно требуя освобождения.

– Пендрагон, – я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. – Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, не так ли?

– Тогда покажи мне, – прошептала она, практически дрожа от желания.

Я расстегнул брюки, и внезапно ее руки оказались рядом, освобождая меня, проводя ладонями по моему члену со стоном желания, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Она притянула меня к себе, и меня не нужно было просить дважды. Я толкнулся в нее, резко вдыхая, толкая бедра вперед, заполняя ее дюйм за дюймом. Только одна вещь могла бы сделать это лучше для нас обоих. Я поднял голову к ее шее и вонзил клыки в мягкую белую кожу, жадно посасывая ее, медленно вводя в нее свой член снова и снова.

Ее ноги крепче обхватили мою талию, когда я сильнее прижал ее к книжной полке. Где-то в глубине моего сознания чей-то голос прошептал, что мы все еще в библиотеке, что кто-то может войти в любой момент. Но этот голос был заглушен звуками ее тихих стонов, когда я питался от нее, трахал ее и ласкал ее тело руками, как будто я мог навсегда запечатлеть ее, это, нас в своей памяти.

Ничто не имело значения, кроме того, что она чувствовала рядом со мной, как ее тело реагировало на мое, как будто мы были созданы друг для друга.

Я изменил угол наклона, попав в то место, из-за которого она прикусила губу, чтобы заглушить крики. Осознание того, что она теряет контроль, привело меня в еще большее бешенство, и я уткнулся лицом в ее шею, еще глубже вонзая свои клыки в ее кожу. Она прильнула ко мне, ее пальцы теребили мои волосы, ее бедра крепче обхватили мою талию. Я чувствовал, как она дрожит, балансируя на краю, и мне хотелось столкнуть ее вниз, хотелось посмотреть, как она разобьется вдребезги прямо здесь, в моих объятиях.

Моя рука скользнула вниз по ее телу, притягивая ее ближе, как будто я мог каким-то образом сплавить нас вместе. Я хотел заставить ее выкрикивать мое имя, заставить ее сказать мне, что она моя. Я хотел поклясться, что так будет всегда, и хотел, чтобы она сказала то же самое.