Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"
Автор книги: Брайер Болейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)
Чего же на самом деле хотел Кейдж, внезапно подумала я. Хотел ли он меня? По-настоящему?
Когда я повернулась обратно к Трибуналу, губы Виктора изогнулись в усмешке.
– Какие бы причудливые идеи у тебя ни были, Илария, они не имеют отношения к делу. Девушка принадлежит Дому Дракхэрроу.
Может быть, дело было в том, что он в сотый раз назвал меня «девчонкой». Может быть, всё дело было в том, что он сказал «принадлежать».
Но что-то зажглось во мне. Я вскочила на ноги.
– Нет.
Я не кричала. Несмотря на это, мой голос легко прорезал комнату, как нож масло.
– Я никому не принадлежу.
Можно было услышать, как упала булавка. Или капля крови. Все взгляды были прикованы ко мне.
Даже лорд Пансера, казалось, потерял дар речи от моей смелости.
– Вы все говорите обо мне так, как будто меня здесь вообще нет. Как будто у меня нет права голоса во всем этом. Но это не так. Если вы собираетесь решать мою судьбу, то, по крайней мере, дайте мне шанс высказаться за себя. Я заслуживаю этого. – Я глубоко вздохнула. – И Никсарис тоже.
ГЛАВА 6 – БЛЕЙК
Я облажался.
Небольшая часть меня была готова признать это. Но только перед самим собой. Сказать это кому-то еще? Черт возьми, нет. Дракхэрроу не совершают ошибок.
Поэтому я сделал только хуже. Зарылся поглубже. Мой взгляд был прикован к Пендрагон. Она стояла, и ее рыжие локоны живым пламенем струились по спине. Голос звучал вызывающе, поза – непоколебимо, несмотря на то что каждый член Трибунала сверлил ее взглядом. В ней было поровну ярости и отваги.
Впервые за эти месяцы я всерьез задумался: а не просчитался ли я? Я явно недооценил, насколько она, сука, упрямая.
Я сжал челюсти, прогоняя эту мысль. Всё, что я сделал, я сделал ради нее. Ну, по крайней мере, в основном ради нее. Я спас ей жизнь, пусть она об этом и не догадывается. Что, ей было бы лучше стать женой моего дяди? Чтобы Виктор пил ее кровь?
Дракхэрроу не сомневаются в себе. Мы не рефлексируем над своими поступками и не просим прощения. Извинения – удел слабых, тех, кому не хватило яиц довести задуманное до конца.
Всё лето она держала меня на расстоянии. Обращалась со мной как с бродячим псом, которого ей вменили в обязанность кормить. Чего она вообще ждала? Что я упаду на колени? Буду умолять? Возможно. Может, она считает, что именно это ей и причитается.
Я задавил в себе ту часть, которая шептала, что она права. От этой мысли по коже пополз зуд отвращения. Я ерзал на стуле, заставляя себя отвести от нее взгляд. И наткнулся на Танаку.
Кейдж, блядь, Танака.
Этот выскочка из Авари выглядел подозрительно спокойным. Учитывая план, который только что выкатила его бабка, он явно был в теме. Иначе Илария Авари никогда бы не предложила такую херню. Уверен, Кейдж сам это и придумал.
Внутри закипала ярость. Что бы там ни происходило между Пендрагон и Танакой, это зашло слишком далеко. И дело не в ревности. Нет. Речь об интересах моего Дома. О защите связи, о драконе. А не о том, что там между нами с Пендрагон.
Ее голос стал резче, заставляя меня сосредоточиться. Она продолжала говорить. Нет, она, блядь, признавалась.
– Я никогда не хотела быть помолвленной с Блейком Дракхэрроу, – громко объявила она.
Я вздрогнул.
– У меня не было выбора. Вы все были там в тот день. А позже? Блейк обманул меня, сфабриковав нашу связь. Он манипулировал мной, привязал к себе против воли, а потом пил мою кровь без разрешения.
Я скрестил руки на груди, даже не пытаясь скрыть ядовитую ухмылку. Удачи, Пендрагон. Удачи жаловаться залу, набитому Высокородными, на то, что тебя привязали к Архонту, когда ты всего лишь блайтборн. Она мигом растеряет симпатии толпы. Аристократы не любят, когда «грязерожденные» строят из себя жертв.
Хотелось крикнуть: «Отрасти уже хребет, Пендрагон!».
Я чувствовал, что добром это не кончится. Особенно для Тео. Я украдкой взглянул на кузена. Он отодвинулся от меня и смотрел в пустоту. Очевидно, он был в ярости. Ну и к черту. Если мой собственный кузен решил отвернуться от меня после всего, что я для него сделал – скатертью дорога. Найду других друзей.
Наконец этот идиот Пансера обрел голос.
– Немедленно сядьте на место! – рявкнул он.
– И не подумаю, – огрызнулась Пендрагон.
Я нахмурился. Прежде чем Арбитр успел вставить слово, заговорила леди Авари.
– Лично я хотела бы услышать, что еще скажет мисс Пендрагон, – мягко произнесла матриарх Авари.
Я зарычал под нос. Черт возьми. Это происходит на самом деле. Лисандр Орфос согласно кивнул. Грёбаный предатель. Поверить не могу, что он поддержал Авари.
– Как и я, – подтвердил он.
Лорд Пансера колебался, явно кипя от злости и боясь мести моего дяди, но в итоге сдался:
– Очень хорошо. Говорите, но кратко.
Пендрагон указала на свою одежду, и я стиснул зубы. Она намеренно проигнорировала цвета моего Дома. Я это запомню. Еще один жест ее вопиющего неуважения. А теперь она еще и врала напропалую.
– Я не чувствую принадлежности ни к одному факультету, – заявила она, медленно поворачиваясь, чтобы все увидели ее в цветах первокурсницы. – Я надела это не из неуважения к Дому Дракхэрроу, а в знак нейтралитета. Почему ваш единственный всадник должен служить одному Дому, а не всем сразу?
Я напрягся. По залу прокатился удивленный ропот, который – к моему шоку – сменился волной одобрения. Несколько Высокородных задумчиво закивали.
Я глянул на Виктора. Лицо – каменная маска. Но я слишком хорошо его знаю: внутри он в ярости. Пендрагон только что открыто бросила вызов его планам.
Мой взгляд снова обвел зал и остановился на Маркусе. Мой старший брат сидел на самой верхней галерее, рядом с Лунайей Орфос. Я нахмурился, заметив ненависть на его лице, пока он наблюдал за Пендрагон. И вообще, что Маркус забыл рядом с сестрой Лисандра? Это на него не похоже. Он никогда не скрывал презрения к их Дому. И всё же он сидел там, склонившись к девчонке и шепча ей что-то, от чего она мило краснела.
– Когда дракон проснулся, он заговорил со мной.
Внимание зала снова переключилось на Пендрагон.
– Я пообещала ему служить, но он отказался принять меня. Наша связь еще не завершена, – заявила она.
Я почувствовал странный укол гордости. Моя женщина разговаривала с грёбаным драконом. Никто из ныне живущих не может этим похвастаться.
– Видите ли, Никсарис не чувствует обязательств ни перед одним Домом, – продолжала она. Я видел, как Илария Авари задумчиво склонила голову. Ха. – Он не признает ваши притязания. Но, возможно, со временем я помогу ему вспомнить о верности, которая когда-то связывала драконов и Высокородных. Вот почему я вам нужна. Я – ваша единственная связь с самым могущественным существом в мире. Вы правда собираетесь позволить этой силе ускользнуть, просто казнив меня, как предложил лорд Мортис?
Мои чувства превратились в запутанный клубок. Она была моим источником. Билетом к власти. Я спас ее от Виктора и ни за что не позволил бы ее убить. Но дело не только в этом. Она стояла там, приковывая внимание целого зала аристократов так, как никогда не удавалось ни одному блайтборну. Она внушала им трепет одной своей волей.
Я поймал себя на том, что начинаю по-настоящему заботиться о ней. Я не мог отвести глаз. Но сейчас часть меня снова ее ненавидела. За то, что отвергла меня. За то, что отвергла мой Дом. И, наверное, больше всего – за то, что она отвергла саму мою суть.
Мои клыки. Мой укус.
– Я прошу дать мне время, – продолжала она. – Время на учебу. Время понять связь между мной и Никсарисом. И я прошу свободы. Свободы от брачных уз, которых я не желала. Свободы делать свой собственный выбор.
Я чуть не задохнулся. В комнате воцарилась гробовая тишина. Я чувствовал, как мое лицо горит от унижения. К черту это всё. И Пендрагон – в первую очередь. Хотела побыть одна? Что ж, это можно устроить. Но явно не так, как она надеется.
Леди Авари поднялась первой. В ее взгляде на Пендрагон читалось сочувствие, и я возненавидел ее за это.
– Насколько нам известно, дитя, – мягко сказала она, – способа разорвать такую связь не существует. – Она обвела зал взглядом. – Но я согласна с мисс Пендрагон по остальным пунктам. Ей нужно дать время на учебу и на то, чтобы вернуть верность дракона туда, где ей место.
Я громко фыркнул. «В ее просьбах есть мудрость», – заключила Илария. Я свирепо посмотрел на старуху.
Виктор заерзал, но лорд Мортис вскочил раньше него. Он ткнул пальцем в сторону Пендрагон, его голос сорвался на рык:
– Какие у тебя доказательства, что дракон тебя слушает? Ты утверждаешь, что говорила с ним? Какие у тебя доказательство? Дракон исчез! – Он издевательски рассмеялся, и зал подхватил это.
Я покачал головой. Еще секунду назад они были на ее стороне, а теперь Мортис снова их переубедил. Мой народ чертовски непостоянен.
– Но всё гораздо хуже! – проревел Мортис. – Что, если она правда говорит с ним? Нам ли знать, не прикажет ли она ему напасть на нас? Как драконы в древности!
Толпа взревела, на лицах многих проступил страх. И тут сквозь шум прорезался голос Пендрагон.
– Вам нужны доказательства, лорд Мортис? Я дам их вам. Всем вам. Следуйте за мной.
ГЛАВА 7 – МЕДРА
Что я творю? Что я, блядь, творю? Я без конца прокручивала эти слова в голове, пока выходила из Черной Крепости и изо всех сил пыталась казаться уверенной в себе.
Снаружи резкий прохладный воздух обжег кожу. Поднялся ветер, и вся Коллегия Трибунала вместе с толпой Высокородных хлынула за мной шелестящей волной черных мантий и подозрительного шепота.
Сердце бешено колотилось, когда я ступила на огромный вымощенный булыжником двор перед крепостью, за которым высился массивный железный мост, соединяющий остров с материком и Вейлмаром. Это должно было сработать, просто обязано. Все лето я втайне цеплялась за эту единственную надежду и держала в рукаве козырь, который до сих пор не осмеливалась разыграть.
«Никсарис?» – позвала я через нашу ментальную связь, но ответом мне была тишина. «Никсарис, ты здесь?» – попробовала я снова. Ни звука. Сердце в панике выбивало бешеную дробь, а Высокородные вокруг уже начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, жалуясь на холод и требуя вернуться в замок.
Я попыталась еще раз, чувствуя себя полной идиоткой, но у меня не было выбора:
«Пожалуйста, если ты слышишь, ответь мне, о Великий, я умоляю тебя».
– Она блефует! – громко заявил лорд Мортис. – Посмотрите на нее, она просто стоит и дурачит нас. Здесь никого нет, возвращаемся в зал. Судьба всадницы очевидна, ставлю вопрос на голосование.
– Нет! – воскликнула я. – Пожалуйста, подождите.
«Никсарис, блядь, пожалуйста», – в отчаянии взмолилась я про себя. «Не поступай так со мной. Я знаю, что моя жизнь для тебя – пустой звук, но я клянусь сдержать слово, если ты поможешь. Я сделаю всё, что захочешь». По-прежнему ничего. Я тяжело сглотнула, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, даже с Тео, как вдруг атмосфера вокруг изменилась.
Далеко в небе зародился низкий рокот, который стремительно нарастал с каждой секундой. По толпе пробежал взволнованный ропот, звуки становились всё отчетливее, пока все наконец не поняли, что это мощные взмахи крыльев.
Глубокий, издевательский голос Никсариса прогрохотал прямо в моей черепушке:
«В твоих мыслях звучит отчаяние, бескрылая крошка. Неужели ты думала, что я тебя бросил?»
Я резко вдохнула: «Это вообще не смешно, знаешь ли».
Его смех отозвался утробным рычанием в моей голове:
«Еще как смешно. Посмотри на себя снизу, ты стоишь в окружении этих крошечных жалких букашек», – он на секунду замолчал, будто раздумывая. – «Возможно, мне стоит заставить вас подождать еще немного, чтобы проучить их и научить смирению».
«Нет, пожалуйста, не надо», – быстро мысленно перебила я.
«Терпение, дитя, я держу свои обещания», – он издал глубокий рокочущий смешок, такой же плотный и гулкий, как его чешуя.
На этот раз его рык услышала не только я, но и все Высокородные на площади, и по толпе прокатилась волна испуганных вздохов. Я запрокинула голову и вгляделась в серое небо, где сквозь облака грациозно прорезалась огромная темная тень.
Я оказалась не единственной, кто его заметил – вокруг поднялся истошный крик, а какой-то из лордов даже грохнулся в обморок прямо на руки своего спутника. Никсарис кружил над площадью, откровенно выпендриваясь, и его гигантские крылья полностью затмили блеклый свет, пробивавшийся сквозь тучи.
Он пошел на снижение и спикировал прямо над нашими головами, едва не задевая макушки воздушным потоком, отчего тот покачнувшийся лорд окончательно свалился на булыжники без чувств. Аристократы в панике бросились назад, а несколько человек со всех ног припустили к дверям Черной Крепости.
«Я здесь. Довольна?» – раздался в голове его рокочущий голос. Я не ответила, у меня просто перехватило дыхание, пока я наблюдала за его снижением. Никсарис медленно и намеренно закладывал спирали, опускался всё ниже, пока с тяжелым грохотом не приземлился прямо на мост. Вокруг раздался благоговейный шепот. «Главное – эффектное появление, бескрылая», – бесстыдно промурлыкал дракон. – «Это искусство».
Железо под его лапами тревожно застонало, и у меня внутри всё сжалось от страха: «Ты, конечно, очень впечатляющий, но этот мост вообще выдержит твою тушу?»
Никсарис весело фыркнул: «Этот мост построили задолго до твоего рождения, предки этих хмырей не были полными идиотами».
Значит, он уже приземлялся сюда раньше, возможно, сидел на этом самом месте. Кем же был его прошлый всадник? Трудно было уложить в голове, насколько Никсарис древний. Вопросов было море, но я понимала, что сейчас не время их задавать.
– Посмотрите на эту тварь! Это чудовище – чистая мерзость! – прорычал за моей спиной лорд Мортис, разрушая момент. Его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха, то ли от всего сразу. – И девка, и этот монстр должны быть уничтожены. Хватит с нас этого фарса!
Я заставила себя проигнорировать его выпад и не сводила глаз с дракона, который царственно восседал на опорах моста, разглядывая толпу глазами цвета расплавленного золота с абсолютным презрением. Интересно, Высокородные смогли прочитать это выражение на его морде так же четко, как я?
Я медленно повернулась к совету лицом, оставив дракона за спиной:
– Вот вам доказательство. Никсарис слышит меня. И если вы дадите мне шанс, я смогу заставить его выслушать и вас.
Позади меня раздался громкий издевательский фырк: «Ага, блядь, раскатала губу, только в их влажных мечтах».
Я поморщилась, молясь, чтобы Высокородные не заметили этой заминки. Но переживать было не о чем, толпа вокруг снова взорвалась изумленным гулом. Всё шло отлично, пока вперед не вышел лорд Мортис, тяжело печатая шаг по булыжникам. Он встал рядом со мной и презрительно усмехнулся:
– Обычный салонный трюк. Зверь остается всего лишь зверем, безмозглым чудовищем.
Никсарис издал утробный предупреждающий рык, но глава Дома Мортис проигнорировал его, повернувшись к толпе:
– Это не тот великий момент, каким вы его считаете! Эта тварь разорвет нас на куски и погубит весь наш род!
«Этот смертный начинает меня бесить», – пожаловался Никсарис.
«Пожалуйста, умоляю тебя, потерпи еще секунду, я сама с ним разберусь», – мысленно взмолилась я.
Я лихорадочно соображала, как разрядить обстановку, и вдруг заметила блесть стали в руке Мортиса. Кинжал. У меня перехватило дыхание, я мазнула взглядом по толпе и увидела Блейка, который пробирался вперед, не сводя серых глаз с регента. Он тоже заметил оружие. Я застыла в ужасе: кинжал предназначался мне или Мортис был настолько идиотом, чтобы кинуться на дракона? Я была безоружна и не могла напасть первой на главу великого Дома – это было бы чистым самоубийством.
Регент замер на краю моста, свирепо глядя на огромного ящера. Яйца у мужика были стальные, тут не поспоришь, а вот с мозгами явно были проблемы.
– Ты просто ожившая реликвия! – выплюнул он в морду Никсарису, а затем резко ткнул кинжалом в мою сторону, даже не скрываясь. По толпе пронеслись испуганные вздохи. – А ты – всего лишь безумная девка, возомнившая себя вестницей этого зверя!
«В сторону, живо!» – приказ Никсариса буквально взорвался в моей голове. Я дернулась, чтобы уйти от удара, но не успела – чьи-то сильные руки обхватили меня, и весь мир превратился в сплошное смазанное пятно.
Я жестко рухнула на землю, но удар смягчило чужое тело подо мной. Сердце бешено колотилось, я повернула голову и увидела, как Никсарис выдохнул колоссальный поток пламени. Драконий огонь не имел ничего общего с обычным костром – это была первородная, сокрушительная мощь, одновременно прекрасная и жуткая. Из пасти дракона с ревом вырвался сгусток ослепительного расплавленного света, а багровые и золотые искры закручивались спиралями, как живые артерии, расходясь в воздухе смертоносными полосами.
Смотреть на это было всё равно что заглядывать в эпицентр тотального уничтожения. Настоящее напоминание, почему эти твари когда-то царили в небе и почему Виктор так отчаянно жаждал подчинить себе хоть одну. Нам крупно повезло, что Никсарис умел филигранно управлять своей силой – он проявил хирургическую точность и выжег только лорда Мортиса, не задев толпу. Регента мгновенно поглотило пламя, его истошный крик оборвался за секунду, заглушенный треском сгорающей плоти. Когда огонь погас, от наглого лорда осталась лишь горстка пепла и обугленные угли на булыжниках. Чувак доигрался.
Тело подо мной шевельнулось, и я опустила взгляд. На меня смотрели темные глаза Кейджа Танаки. Да уж, вампирская скорость – полезная штука.
– Ты в безопасности, – бросил он настолько обыденно, словно вытаскивать девчонок из-под драконьего пламени для него было ежедневной рутиной.
Дрожа всем телом, я поднялась и попятилась от него на ватных ногах, разворачиваясь к Никсарису. Золотые глаза дракона гипнотизировали меня. Стараясь не смотреть на дымящуюся кучку пепла, которая еще минуту назад была лордом Мортисом, я сделала шаг вперед.
– Мисс Пендрагон! – громом разнесся по площади голос Виктора. Он быстро шел ко мне, но резко замер перед останками коллеги. Я понятия не имела, каков радиус поражения у дракона, но Виктор, похоже, рисковать не хотел.
– Лучше держитесь на расстоянии, лорд Дракхэрроу, – предупредила я. Он нахмурился и на секунду замялся, явно растеряв уверенность.
Напряжение разрядил спокойный голос леди Авари:
– Мисс Пендрагон, это вы приказали Никсарису сжечь его?
По толпе снова прошел шепоток, все ждали моего ответа. Я мрачно покачала головой:
– Нет, абсолютно нет. Но это должно доказать вам всем главное: Никсарис не подчиняется чужой воле – ни моей, ни вашей. Он делает только то, что хочет сам.
«Именно так», – подтвердил дракон в моей голове.
Я проигнорировала его реплику, прекрасно понимая, что лорд Мортис сгорел не ради моей защиты. Плевать дракону на меня, он бы и глазом не моргая сжег меня вместе с ним, если бы я стояла на пути, а потом просто нашел бы другого переводчика.
– Лорд Мортис оскорбил Никсариса, – подала голос леди Авари.
Я кивнула: – Да, и не единожды.
Мы обменялись с ней долгими взглядами.
– Насколько я помню историю, – медленно произнесла матриарх, – драконов нельзя оскорблять.
«Ну разумеется, особенно прямо в морду. Этот смертный был дебилом», – хмыкнул Никсарис. – «Удивительно, как он вообще дожил до своих седин».
Я глубоко вздохнула: – Никсарис говорит, что лорд Мортис был дураком. По толпе снова прошелся ропот.
Я покосилась на Кейджа, который стоял у моста, скрестив руки. Ни тени страха на лице – либо парень сделан из камня, либо бабушка устроила ему адские тренировки. Блейк застыл чуть поодаль и даже не смотрел в мою сторону, вовсю испепеляя взглядом Кейджа. Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза: чувак должен быть благодарен, ведь если бы я сдохла, его личная бесплатная столовая накрылась бы медным тазом. Интересно, что бы он тогда запел? В этот момент сквозь расступающихся людей вперед пробилась Кэтрин Мортис.
На ней были кожаная туника и брюки в цветах ее Дома, а серебристые волосы были уложены короной на голове. Её глаза оказались такими же серыми, как у Блейка, но гораздо бледнее, почти прозрачными. Кэтрин замерла перед тлеющими останками отца, и я пристально вглядывалась в ее лицо, но на этой ледяной маске не дрогнул ни один мускул. Она подняла взгляд от праха и посмотрела прямо на меня. Я с трудом сглотнула:
– Кэтрин, мне жаль. Прими мои соболезнования.
Ее взгляд полоснул меня по лицу: – Спасибо, – коротко бросила она.
Леди Авари деликатно откашлялась, возвращая мое внимание:
– Мне пора, – сказала я, глядя на Иларию. Ее коллега по совету только что превратился в пепел у нее на глазах, но ее взгляд оставался абсолютно безмятежным.
– Ты собираешься возвращаться? – тихо спросила она.
Я уставилась на нее. До этой секунды я даже не думала о побеге, но сейчас осознала, как легко могу просто улететь. Разве не об этом я мечтала с первого дня в Санграте? Я посмотрела на море, но не в сторону Вейлмара, а правее, где на соседнем скалистом острове мрачным багровым силуэтом высилась Академия Кровавого Крыла. Я вспомнила о друзьях: Флоренс, её маме Джие, профессоре Родригесе, Воне… Черт, я вспомнила даже про пушистого Невилла. Если я останусь, то смогу увидеть их завтра, а если сбегу – что Высокородные сделают с ними в отместку? Я судорожно выдохнула:
– Да. Я вернусь. Скоро.
Я повернулась к Никсарису. Мне казалось, что Трибунал – это самое страшное испытание за день, но, глядя на колоссального черного ящера, я поняла, как сильно заблуждалась.
«Не бойся, бескрылая, я тебя не уроню», – поддразнил Никсарис.
Я хотела соврать, что не боюсь высоты и полетов, но язык не поворачивался, да и в голове всё окончательно спуталось. Вместо слов я просто подошла ближе и прижала дрожащую ладонь к его боку. Чешуя оказалась гладкой и обдала руку приятным мягким теплом.
Я посмотрела на его внушительные размеры. И как мне туда залезть? Ни седла, ни поводьев, ухватиться решительно не за что.
«Залезай уже», – его мысленный приказ прозвучал властно и нетерпеливо. – «Ты и так заставила всех ждать».
Что ж, ладно. Мои пальцы нащупали стыки между пластинами чешуи, и я полезла наверх. Всё один в один как в тот день, когда я забиралась на статую во дворе Академии, только теперь подо мной был живой зверь из плоти и крови, а не холодный гранит. И я до сих пор не понимала, какой из вариантов хуже. За живую чешую держаться было определенно проще, но само осознание, что подо мной живой дракон, чертовски ужасало. В какой-то момент я совершила глупость и посмотрела вниз, о чем мгновенно пожалела: земля стремительно отдалялась, а прямо под мостом бушевало темное море. Кое-как сглотнув вставший в горле ком, я упрямо карабкалась выше, пока не добралась до его плеч. Я подтянулась, уселась верхом у основания массивной шеи и вцепилась обеими руками в один из спинных шипов, глядя сверху на замерших Высокородных. Они стопудово думали, что я окончательно рехнулась. Никакой страховки, ни ремней, ни седла – я же сейчас разобьюсь к чертям, да?
«Ты не умрешь и не упадешь, я этого не допущу», – отозвался Никсарис. – «Еще не хватало, чтобы ты шмякнулась вниз и опозорила меня перед этими букашками».
Внизу среди толпы я заметила движение – Блейк сделал шаг вперед. Он во все глаза смотрел на меня, и в его серых глазах читалась странная смесь благоговения и страха. Он боялся за меня или испугался того, на что я способна? Чуть в стороне стоял Кейдж, и выражение его темных глаз было совершенно нечитаемым – то ли уважение, то ли скрытое веселье, хрен поймешь.
– Ладно, поехали, – пробормотала я вслух, крепче сжимая пальцы на костяном выросте.
Никсарис мощно взмахнул огромными крыльями, и мы свечой взмыли в небо. Я мертвой хваткой вцепилась в его гребень – черный, глянцевый и костлявый, его острые края опасно поблескивали на свету, хотя проверять их прочность собственной шкурой я точно не планировала. Черная Крепость внизу стремительно превращалась в крошечную детскую игрушку, рядом синел силуэт Академии, которую я вопреки всему продолжала считать домом, а улицы Вейлмара на побережье слились в сплошные неразличимые нити.
Дракон резко развернулся и понесся над открытым морем. От бескрайних водных просторов захватывало дух, волны казались совсем крошечными, и я понимала: упади я отсюда, вода меня не спасет, смерть будет мгновенной.
«Держись крепче, всадница», – мысленный голос Никсариса так и сочился весельем.
– Как будто у меня, блядь, есть выбор, – пробормотала я сквозь зубы. Ветер нещадно трепал волосы, плащ за спиной развевался черным знаменем, а я изо всех сил сжимала бедрами его шею.
– Скажи, ваши прошлые всадники вообще пользовались седлами? – спросила я, с трудом переводя дыхание.
Он долго молчал, а затем неохотно буркнул: «Да».
– Правда? – осмелела я. – И какими они были?
Через ментальную связь донеслось его явное раздражение: «Обычными. Кожа, стальные пластины и куча ремней, чтобы удерживать седока. Хотя слабаки всё равно умудрялись падать».
Я сглотнула. Падали даже с ремнями. После этого я дала себе зарок больше никогда не смотреть вниз. В голове завертелись безумные мысли о том, как вообще шьют драконьи седла и придется ли кому-то снимать мерки с Никсариса – от этой картины меня чуть не пробил истерический смех.
Его резкий голос оборвал мои фантазии: «Не думай, Медра Пендрагон, что мы теперь будем кататься постоянно. Ты здесь ради конкретного дела».
Желудок привычно сжался: «Я помню. Помню, на что согласилась».
«Тогда начинай», – прорычал он. – «Ты обещала мне ответы».
Всё лето мне удавалось водить его за нос, ставя жесткое условие: ответы в обмен на помощь на Трибунале. Сначала я жутко боялась, что он пошлет меня на хер и найдет другого Высокородного, но, похоже, общаться с ящерами могли только всадники. Еще один повод детально расспросить Родригеса. Те фолианты, что я успела просмотреть по диагонали перед каникулами, оказались абсолютно бесполезными. Я уже начала подозревать, что Родригес намеренно подсунул мне эту воду, оставив всю важную информацию при себе. Он явно знал намного больше, выдавая мне знания крошечными порциями. Проверял, можно ли мне доверять?
Одна книга оказалась сборником сказок и мифов, а вторая – сухой исторической хроникой от какого-то занудного ученого, который драконов видел только на картинках. Он писал про интриги Домов и старые битвы, вообще не понимая сути связи всадника и зверя. Третий трактат оказался скучным медицинским пособием по исцелению – я выписала оттуда пару цитат для эссе, но читать до конца не стала. В этих древних свитках не было ни слова о моей ситуации. Мне позарез были нужны дневники прошлых наездников, а еще лучше – учебник «Как общаться с драконами и не превратиться в кучку пепла». Вот это был бы полезный бестселлер.
Я почувствовала, как Никсарис начинает закипать от нетерпения, и решилась: «Ты правда не знал? Когда ты очнулся… вокруг вообще не осталось живых драконов?»
Пауза затянулась так сильно, что я испугалась, что он промолчит.
«Не знал», – наконец глухо признался он, и в его ментальном голосе прорезалась неподдельная скорбь, которую он тут же попытался скрыть за привычной злостью. – «Я почувствовал, что мир стал другим, но моя память разрушена. Всё как в тумане, будто часть меня навсегда въелась в тот проклятый гранит».
«В тумане?» – спросила я максимально тихо.
«Воспоминания разбиты на осколки», – отрезал он.
Я прикусила губу. Каким бы жестоким хищником он ни был, мне стало его по-человечески жаль – очнуться последним из своего рода в чужом мире было страшной пыткой.
«Ты помнишь, как это случилось?» – осторожно поинтересовалась я. – «Как вас обратили в камень?»
«Если бы я знал, бескрылая, я бы не катал тебя сейчас на своей шее и не выпытывал правду», – огрызнулся дракон, резко пойдя на снижение, отчего у меня сердце ушло в пятки. – «Вы, людишки, поразительно невежественны».
Я сильнее вцепилась в шип, понимая, что задела его за живое. Похоже, это было какое-то мощное древнее заклятие.
«Разумеется, это были чары», – проворчал он.
«И ты не хочешь найти и уничтожить того, кто это сделал?» – спросила я.
«Конечно, хочу, но те твари наверняка давно сгнили в земле. Всё, хватит болтовни, теперь моя очередь: выкладывай мне всё, что знаешь о гибели моего рода».
И в этот момент я осознала, насколько ничтожны мои познания. Никсарис мерно рассекал крыльями воздух, пока я судорожно копалась в памяти. На уроках истории профессора Хассан тему Войн Драконов заминали, упоминая лишь союзы Домов, гражданские распри и колоссальные потери. Но никто, блядь, никогда не озвучивал, как именно вымерли эти гиганты. Я снова глянула на расстилающееся внизу море, и внутренности скрутило от безумной высоты.
«Чего ты заткнулась?» – раздраженно прервал тишину Никсарис. – «Я тебя запугал? Говори».
Я сглотнула сухой ком:
– Нам рассказывали, что последние из вас погибли в тех войнах. Часть убили в битвах, часть выкосила чума, но…
«Но что?!» – его ментальный рык потребовал продолжения.
Я шумно выдохнула:
– Но правда в том, что никто из людей не знает точной причины. Возможно, я просто не нашла нужных свитков, а может… хроники были стерты.
Утробный рык Никсариса эхом отозвался в моем черепе, заставив похолодеть от страха: «Ты хочешь сказать, что вы, ничтожества, просто забыли нас?»
В этот миг я испугалась, что разозлила его сильнее, чем покойный лорд Мортис.
– Нет! – поспешно ментально выкрикнула я. – Никто вас не забыл, просто Высокородные намеренно скрыли правду даже друг от друга.
Дракон фыркнул и вместо ответа заложил крутой вираж влево, отчего я истошно ахнула, а сердце улетело в пятки – мы неслись прямо к сверкающей водной глади.
«Это невыносимо», – наконец глухо произнес Никсарис, и в его голосе промелькнула безысходность.
– Я знаю. Ты заслуживаешь знать правду, – я попыталась подобрать правильные слова. – Очнуться в полном одиночестве, последним… Я даже представить не могу, насколько это паршиво.
После долгой паузы он ответил: «Ты ничего не понимаешь. Быть последним из своего племени – это не жизнь, это существование».
В горле встал комок: – Не говори так, пожалуйста. Ты нужен мне, и мне не плевать на твою судьбу.
Он презрительно фыркнул: «Тебя колышет только собственная шкура, бескрылая».
– Нет! – упрямо отрезала я. – Дело не только в выживании. Потерпи немного, я найду ответы, клянусь. У Родригеса есть очень старые закрытые архивы, я перерыва их все. Он помогал мне раньше, а если откажет – я найду другой способ. Я сделаю всё, что потребуется.
Наступила долгая тишина, после которой его голос прозвучал веско и тяжело: «Ты должна мне не просто обещания, всадница. Не вздумай меня подвести».
