Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

У меня закружилась голова. Я вцепилась в каменную скамью обеими руками. Флоренс. Они не захотели бы. Они не могли.

Профессор Хассан подошла на шаг ближе и наклонилась ко мне. – Ваше неповиновение подвергает опасности всех, кто с вами общается.

Я ничего не могла с собой поделать. Я посмотрела на нее, надеясь на понимание.

– Но, профессор, Никсарис – это не просто инструмент, которым можно пользоваться. Он разумное существо, как вы или я. У него больше мудрости и опыта, чем у любого из нас, включая вас и лорда Дракхэрроу.

Глаза Хассан вспыхнули. – Осторожнее, мисс Пендрагон.

– Но это правда, – сказала я, не останавливаясь. – Вы просите меня принудить его к повиновению, как будто я вообще могу это сделать. Он не оружие. Он не наша собственность. Я не собираюсь обращаться с ним как с таковым только для того, чтобы порадовать Трибунал. Вы забыли, что случилось с лордом Мортисом? Возможно, именно об этом и нужно было напомнить Трибуналу.

– Ты дерзкий ребенок! – прошипела Хассан дрожащим от ярости голосом. – Ты смеешь упоминать при мне лорда Мортиса? Насколько я понимаю, тебя следовало казнить за его смерть. Ты веришь, что ты выше многовековых традиций? Что твои чувства или чувства этого зверя перевешивают волю наших хозяев? Тебе повезло, что ты все еще жива.

Я знала, что она верит каждому своему слову. Я старалась дышать медленно. – Я думаю, что нам нужно быть терпеливыми и относиться к Никсарису с уважением. Легко проповедовать послушание, когда тебе никогда не приходилось его зарабатывать. Никсарис – не безмозглое создание, которым можно командовать. Но тогда, я полагаю, это то, чего вы не поймете, не так ли?

Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их остановить.

Мы уставились друг на друга.

– Ты неблагодарная маленькая соплячка, – выплюнула Хассан. Ее рука, сжимавшая трость, дрожала. – Ты смеешь читать мне нотации? Как будто ты имеешь хоть какое-то представление о том, что значит служить. По-настоящему жертвовать ради высшего блага. Ты думаешь, что твой драгоценный дракон выделяет тебя, делает особенной? Всё, что он делает – это делает тебя опасной. Ты – разболтанная пушка в мире, который нуждается в порядке!

Я вздрогнула, но ничего не ответила.

– Я потратила свою жизнь, доказывая, что достойна доверия Высокородных, – продолжила она дрожащим голосом. – Я не случайно пришла к власти. Я заслужила то, что у меня есть. Каждое мгновение, каждую возможность.

Я почувствовала укол вины. Она была права в том, что я не заслужила того, что имела. Но я отказалась отступать. – То есть вы хотите сказать, что заслужили право позволить им использовать вас.

Слова вырвались сами собой, резкие и колющие. Глаза Хассан расширились от недоверия, затем сузились от ярости.

– Ты высокомерный маленький щенок, – прошипела она. – Ты думаешь, что можешь читать мне лекции о верности? Ты ничего не знаешь.

– Я понимаю больше, чем вы думаете, – парировала я. – Я проснулась в сожженной дотла деревне, которую разрушили ваши драгоценные Высокородные. Я видела, как погиб Навин, потому что он не сделал ничего хуже, чем провалил несколько курсов в этой гребаной школе. А теперь вы говорите мне, что они угрожали Флоренс, невинной девушке, и это вас устраивает? Вы думаете, она заслужила бы это? Это жестокость, а не самопожертвование. Посмотрите на себя, вы защищаете это.

Самообладание Хассан дало окончательную трещину. – Мир жесток, мисс Пендрагон. Те, кто выживает, делают это, присоединяясь к тем, кто у власти, а не бросая им вызов. Если вы будете настаивать на ведении этого вашего бесполезного маленького восстания, вы будете раздавлены, как и все, кто вам дорог. Я буду счастлива постоять в стороне и понаблюдать.

Она направилась к двери. – Я сделаю свой первый доклад Трибуналу. Когда они решат твою судьбу, тебе некого будет винить, кроме себя.

Дверь за ней захлопнулась, а я стояла и смотрела на нее, мое сердце бешено колотилось.

Я только что сожгла мосты к профессору Хассан. Наше частное занятие закончилось, даже не начавшись?

Я усложнила жизнь себе. Усложнила жизнь Флоренс. Всем, кто был мне дорог. Я не могла допустить, чтобы то, что случилось с Навином, повторилось. Только не с Флоренс. Чего бы это ни стоило, сколько бы пресмыкательств мне ни пришлось совершить, я не могла позволить своей подруге расплачиваться за мой непослушный язык.

Но как я могла доказать свою власть над Никсарисом, когда он почти не разговаривал со мной?

Я повернулась к открытому морю, наблюдая за солнцем на горизонте. Если я хотела обезопасить Флоренс, мне нужно было сделать то, чего хотел Трибунал. И если бы я хотела, чтобы Никсарис сотрудничал, мне понадобился бы рычаг давления. Что-нибудь, что показало бы ему, что я пытаюсь найти ответы, в которых он нуждается. Что-то, что я могла бы использовать, чтобы завоевать его доверие.

Мне это было нужно до того, как терпение Трибунала иссякнет.

ГЛАВА 11 – МЕДРА

Моя голова раскалывалась от ужаса, который постиг меня на уроке истории с профессором Хассан. Всё, чего я хотела, – это дымящейся кружки кавы, чтобы прийти в себя. Мысль о крепкой черной жидкости – возможно, с изрядной чайной ложкой сахара или двумя – вызвала во мне укол тоски. В тот же вечер я должна была начать изучать историю драконов в библиотеке, и кава, возможно, была единственным, что могло меня поддержать.

Я только что завернула за угол по пути в трапезную, уже представляя, как будет ощущаться кружка в моих руках, когда группа студентов внезапно преградила мне путь.

Я медленно моргнула. Все они были рожденными мором. Их напряженные позы и прищуренные глаза показались мне необычными. Что-то было не так.

– Что случилось? – немедленно спросила я.

Когда никто из них не ответил, я пожала плечами и попыталась обойти их. Но один из студентов двинулся, чтобы преградить мне путь. Высокий, крепкий парень с темно-каштановыми волосами, которые вились над ушами, и небольшим шрамом, выделявшимся на его бледной щеке. Его широкие плечи и сжатые кулаки заставили меня призадуматься. Он выглядел так, словно был готов к драке.

– Извините, – осторожно сказала я. – Что-то не так? С вами всё в порядке?

– Всё в порядке? У тебя хватает наглости спрашивать об этом, – сказал он низким голосом.

Я посмотрела на других учеников, не зная, как относиться к враждебности этого парня или к их собственной.

– О чем ты говоришь? – спросила я как можно мягче, искренне сбитая с толку.

Одна из других студенток, стоявших позади него, симпатичная девушка с туго заплетенными черными волосами, шагнула вперед, ее губы скривились в усмешке:

– Ты действительно не знаешь?

Я начинала раздражаться.

– Нет. Но, возможно, вы могли бы просветить меня. Либо так, либо, пожалуйста, убирайтесь с моего пути.

Высокий парень подошел на шаг ближе. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

– А как насчет того факта, что ты разбудила дракона? Проклятого дракона. Ради них!

Я замерла.

– Ради них?

– Высокородных! – рявкнул он. Он нервно огляделся, словно убеждаясь, что поблизости никого нет. Он немного понизил голос, но продолжал: – Те же, кто использовал драконов, чтобы сокрушить любого, кто осмеливался восстать против них. Те же, кто держал наших людей в цепях. Теперь ты ушла и вернула им абсолютное оружие. – Он покачал головой, с отвращением глядя на меня сверху вниз. – Ты предательница.

Другие ученики согласно закивали, явно так же обиженные на меня, как и этот парень.

Что здесь происходит? После того, что я узнала в прошлом году, я даже не думала, что такие бунтарские речи возможны. После той ночи в святилище, после того, как я стала свидетельницей ритуала, я заставила Блейка признаться, что блайтборнами манипулировали. Их удерживали в повиновении коварной формой магии Высокородных, подобной рабской сети.

Часть меня была впечатлена. У этих блайтборнских студентов был дух, и я восхищалась этим. Но они также могли погибнуть, если не будут осторожны.

– Послушайте, – сказала я, понизив голос и стараясь быть терпеливой. – Вы должны быть осторожны с тем, что говорите, иначе наживете себе неприятности.

– Это правда? – усмехнулся парень.

– Да, посмотри, где ты находишься, – прошипела я. – Кроме того, я могу заверить тебя, Никсарис не принадлежит Высокородным.

– А разве нет? – усмехнулась девушка с косичками. – Они скоро убедятся, что это так. И тогда скольких из нас он убьет, держа тебя на спине? Очень скоро на твоих руках будет кровь блайтборнов. Если только кто-нибудь не остановит тебя, пока не стало слишком поздно.

Я уставилась на нее, потрясенная последствиями того, что она только что сказала. Неужели мне теперь действительно нужно бояться своих людей? Я была наполовину фейри, но я всегда чувствовала себя связанной с рожденными мором. В этом мире не было фейри, и я, в конце концов, была наполовину смертной.

Я подняла руки, пытаясь сохранить мир.

– Я понимаю, почему вы расстроены, но вы должны мне поверить. Я не хочу причинять вред никому из рожденных мором и не собираюсь этого делать.

Здоровенный парень прервал меня резким смехом. Он начинал действовать мне на нервы.

– Твои намерения ничего не значат. Ты просто облегчила им задачу держать нас у себя под каблуком.

Я открыла рот, чтобы ответить, но увидела, что напряжение в группе быстро нарастает. Лица блайтборнских студентов были напряжены от гнева и страха.

– Прикончи ее, – услышала я бормотание одного студента.

Я видела, как некоторые сжимали и разжимали кулаки, переминаясь с ноги на ногу. Они нервничали, были напряжены и искали какое-то решение. Они хотели, чтобы их страх прошел. Они хотели, чтобы я исчезла. Мне было интересно, насколько далеко они готовы зайти, чтобы это произошло.

– Что здесь происходит? – раздался позади меня голос, спокойный, но повелительный.

Все головы рожденных мором повернулись на звук. Я обернулась и увидела Кейджа Танаку, стоящего в коридоре. Его угольно-темные глаза скользнули по группе, фиксируя каждую деталь. Он казался таким же невозмутимым, как всегда. Но было что-то в нарочитой неподвижности его позы, что ясно давало понять: ему не нужно повышать голос или угрожать, чтобы вызвать уважение. Или страх.

– Черт, – услышала я бормотание крепыша. Его взгляд опустился в пол.

Другие ученики-блайтборны, казалось, сдулись. Они неуклюже попятились назад. Остались только высокий крепыш и девочка с косами, их позы оставались вызывающими даже под пристальным взглядом Кейджа.

– Это тебя не касается, Танака, – внезапно сказал высокий парень, удивив меня своей смелостью.

Кейдж поднял бровь и медленно подошел, чтобы встать рядом со мной. Его красивые губы изогнулись в невеселой улыбке.

– Правда? Потому что мне кажется, что ты угрожаешь всаднице. Поскольку Дом Авари заинтересован в безопасности мисс Пендрагон и ее дракона, я думаю, то, что вы делаете, меня немного беспокоит.

Девушка с косами выступила вперед, ее голос немного дрожал, но всё еще был упрямым:

– Это дело блайтборнов.

– Неправильно, – отрезал Кейдж. Его пристальный взгляд задержался на девушке, затем переместился на остальных. – Некоторые из вас находятся в моем Доме, не так ли? Это возлагает на меня ответственность за ваше поведение. И я не потерплю неподчинения.

Некоторые ученики выглядели так, словно хотели сбежать. Я не сомневалась, что Кейдж запомнил каждое лицо.

– Пожалуйста, – сказала я тихим голосом. – Давай разрядим ситуацию, а не будем нагнетать ее.

Кейдж взглянул на меня. Затем он почти незаметно кивнул.

– Ты не понимаешь, каково это для нас! – взорвался широкоплечий парень. – Ты не понимаешь, что это значит для блайтборнов! – Он ткнул в меня пальцем. – Она предательница своего рода.

– Своего рода? – Кейдж фыркнул. – Всадники всегда были единственными в своем роде, если хочешь знать мое мнение. Но ты прав. Возможно, я не понимаю. Но вот чего ты не понимаешь. Если ты нападешь на мисс Пендрагон, если ты хотя бы прикоснешься к ней, будут последствия, от которых ты не уйдешь. Ты понимаешь меня?

Мальчик что-то пробормотал себе под нос, затем натянуто кивнул.

Кейдж оглядел группу с каменно-холодным выражением лица.

– Уходите. Все вы. Если я увижу что-нибудь подобное снова, в следующий раз вы будете иметь дело не только со мной. Такого рода вещи недопустимы в ваших Домах – или в Кровавом Крыле. Двигайтесь дальше.

Девушка с косами первой повернулась и поспешила прочь. Остальные последовали ее примеру, некоторые нервно оглядывались на Кейджа. Высокий, дородный парень уходил последним, его лицо всё еще оставалось маской негодования.

Кейдж посмотрел им вслед, затем повернулся ко мне.

– Я запомнил их Дома. Я сообщу об инциденте другим руководителям Домов. Они будут наказаны. Не сомневайся в этом.

– Нет, – быстро сказала я, положив руку ему на плечо. – Нет. Пожалуйста, не делай этого. Я не хочу, чтобы их наказывали.

Он посмотрел на меня сверху вниз с удивлением в глазах.

– Я ценю твой жест, но ты не обязана была этого делать, – сказала я.

– Да, обязана, – спокойно ответил он. – И не за что.

Я поморщилась.

– Полагаю, на данный момент я должна сказать тебе несколько «спасибо».

– Ну, а кто считает? – Он внезапно ухмыльнулся, и я чуть не ахнула. Его лицо преобразилось. Я заметила, что Кейдж редко улыбался, а когда улыбался, это была спокойная, тщательно контролируемая улыбка. Сейчас он выглядел почти озорным.

Он сделал шаг ближе ко мне, его присутствие было повелительным, да, но не подавляющим или угрожающим. В отличие от Блейка, которому, казалось, требовалось доминировать в каждом пространстве, в которое он входил, одной лишь силой своей воли, сила Кейджа заключалась в спокойном контроле, который он излучал.

Он наклонил голову, изучая меня.

– Почему ты не хотела, чтобы их наказали? У тебя были бы все права требовать этого.

Я неловко пожала плечами.

– Потому что они напуганы. И они не ошибаются, не так ли? Я не знаю всех подробностей истории драконов, но очевидно, что их родители или бабушки с дедушками, должно быть, рассказали им что-то нехорошее. Высокородные тоже не дали им повода чувствовать себя по-настоящему в безопасности, верно?

Выражение лица Кейджа оставалось нейтральным, но я уловила проблеск веселья в его глазах.

– Вы интересная, противоречивая личность, не так ли, Медра Пендрагон?

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я.

Он пошевелился, и свет факела упал на его лицо, осветив острые углы скул, идеальную симметрию красивого лица, отчетливый контраст между светлыми волосами благородной крови и обсидиановыми глазами. Я должна была признать: Кейдж Танака был потрясающим мужчиной. Да, он отличался от Блейка. По-своему не менее привлекателен.

– Ты говоришь так, словно ты одна из них, – заметил он, и в его голосе послышались нотки любопытства. – И всё же это не так. Ты всадница на драконе. Единственная во всей Санграте. Ты не такая, как они. Ты не такая, как я. Ты ни на кого не похожа.

Я напряглась.

– Может быть, я ношу в себе частички каждого из вас. В любом случае, почему между нами должно быть такое разделение?

Кейдж пожал плечами.

– Я не писал правил. Но мы с тобой оба знаем, что те, у кого есть сила, всегда поднимаются на вершину. – Выражение его лица стало более задумчивым. – Тебе следует быть осторожнее. Ты понятия не имеешь, что привело в движение пробуждение твоего дракона.

Я нахмурилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

Его глаза изучали мои, как будто решая, каким количеством информации поделиться.

– У моей бабушки есть теория. Она верит, что сущность магии в мире изменилась с пробуждением Никсариса. Это началось в тот момент, когда он пошевелился.

Я попыталась осмыслить его слова.

– Как изменилась?

Он указал на пустой коридор:

– Ты только что видела, на что они были похожи.

– Ты имеешь в виду, что это не должно было быть возможным? – предположила я, рискнув. – Не с магией подчинения, которую используют Высокородные, чтобы контролировать блайтборнов. Чтобы держать их в узде.

Он кивнул.

– Есть много оправданий её использованию. Некоторые говорят, что это делает рожденных мором счастливее, они более довольны своей жизнью.

Я открыла рот, чтобы горячо возразить по этому поводу, но он поднял руку.

– Я не говорю, что это так, – сказал он. – Но что-то определенно изменилось. – Он огляделся. – Вы сами это видели. Те студенты, которые только что были здесь, являются доказательством этого.

Я вспомнила мятежные взгляды студентов, когда они противостояли мне. Неприкрытый гнев. Их бесстрашие. Это было опасно – и не только для меня. Для них самих.

– Так что же будет дальше? Почему это должно происходить только из-за Никсариса?

Кейдж пожал плечами, движение было плавным и полным его обычной грации.

– Когда у Высокородных были драконы, не было необходимости в заклинаниях подчинения. Страха, который внушали драконы, было более чем достаточно. Но…

– Что «но»?

Он заколебался.

– То были более безжалостные времена. Драконы и Высокородные питались свободно – всем, чем хотели.

Мое сердце забилось быстрее.

– Драконы? Это ужасно.

– Ужасно, да. Но эффективно. А теперь? Мир помнит. Магия помнит. Баланс смещается.

– Ты думаешь, всё вернется на круги своя? – спросила я в ужасе.

– Я не думаю, – сказал Кейдж ровным голосом. – Я знаю. Что-то изменилось. Мир привыкает к присутствию твоего дракона.

Я почувствовала озноб.

– Что это значит?

Он посмотрел на меня.

– Ты знаешь, что это значит.

Если бы Высокородные не могли рассчитывать на магию, чтобы контролировать рожденных мором. Если бы у них был только один дракон – и тот, на которого они не могли рассчитывать. Если рожденные мором решат восстать против своего места в порядке вещей, последует насилие. И это было бы катастрофично, особенно для населения блайтборнов.

Выражение лица Кейджа было почти сочувственным.

– Ты опаснее, чем думаешь. Для всех. Высокородных, блайтборнов, даже для самой себя. – Он выпрямился. – Но тебе не обязательно разбираться во всем в одиночку. – Его губы изогнулись в медленной, приглашающей улыбке.

Я с трудом сглотнула.

– Да неужели?

– Конечно, всё зависит от обстоятельств.

– От чего?

– От доверия. У нас обоих есть свои секреты, не так ли, Медра? Правду нужно заслужить.

Мгновение никто из нас не двигался. Пространство между нами, казалось, наполнилось невидимым зарядом. Это был не тот буйный жар, который я иногда чувствовала рядом с Блейком – опасный и взрывной. Это было по-другому. Более контролируемо, но не менее интенсивно. Между мной и Кейджем возникло напряжение, вопрос, который, казалось, всегда висел в воздухе между нами. Ожидание ответа, который ни один из нас, казалось, не был готов дать.

Наконец Кейдж отступил назад, разрушая чары.

– Тебе следует пойти и выпить свою каву, пока в трапезной не закончился день. Тебе нужны силы.

– Кейдж, – крикнула я ему вслед, когда он повернулся, чтобы уйти. He остановился, бросив взгляд через плечо. – Что, если твоя бабушка права? Что, если магия подчинения продолжает ослабевать?

Выражение его лица омрачилось.

– Тогда, я полагаю, нам всем придется решить, кем мы хотим быть в этом новом мире. И кого мы хотим видеть рядом с собой.

Прежде чем я успела ответить на это, он ушел, его широкие шаги унесли его прочь по коридору.

Я смотрела ему вслед, мои мысли спутались в узел. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он знал, куда я направляюсь. Знал, что я хочу каву. Он наблюдал за мной. Как долго? И почему? Какие еще подробности обо мне он выяснил?

Кейдж не был похож на Блейка. Он был еще большей загадкой. Он не требовал от меня послушания. Он предложил кое-что другое. Что-то более дразнящее, более опасное. Выбор.

И что одновременно взволновало и выбило меня из колеи, так это то, что я внезапно перестала быть уверенной, какой выбор хочу сделать.

ГЛАВА 12 – БЛЕЙК

Общая комната башни Дракхэрроу была полна людей и бурлила жизнью. Именно так мне и нравилось в последнее время. Но этим вечером я сидел в задумчивости в своем привычном кресле у камина. Смех остальных действовал мне на нервы.

Вокруг меня студенты лениво растянулись на полу. Некоторые из них питались от рабов, вонзив клыки в шеи добровольцев. Я наблюдал за рабами, отмечая, какими счастливыми они выглядели, погруженные в эйфорический туман. Всё это было вызвано блаженством от укуса.

Я сжал челюсти и заставил себя отвести взгляд. Я ненавидел смотреть, как они кормятся. Не потому, что не одобрял – в конце концов, так и должно было быть, и сам я никогда не был рабом, – а потому, что это напоминало мне о моем собственном затруднительном положении.

– Тебя что-то беспокоит, глава Дома? – спросил Лоран с дерзкой ухмылкой.

Тощий Высокородный провел пальцами по шее рабыни, сидящей рядом с ним, и девушка вздрогнула от удовольствия.

– Нет, – отрезал я.

Я скрестил руки на груди и поерзал в кресле, позволив резкости своего тона предупредить Лорана, чтобы он не лез дальше. Но Лоран был идиотом. Его нелегко было напугать, даже когда следовало. Он откинулся назад, и его ухмылка стала еще шире. Неужели он думал, что так втирается ко мне в доверие? Какой дурак.

– Ты голоден.

Я бросил на него предупреждающий взгляд:

– Не лезь не в свое гребаное дело.

Лоран пожал плечами, ему явно нравилось дразнить меня перед сокурсниками:

– Ты всегда можешь присоединиться к нам. Тебе не нужно сдерживаться. Или Глава Дома выше подобных поблажек?

Я зарычал, теряя контроль, бросился к нему и схватил за шею. Выражение его лица было бесценным. Я швырнул его на пол, и он отлетел, а когда вскочил на ноги, его лицо было белым как полотно. Я указал на дверь, и он помчался к ней, даже не потрудившись попрощаться с девушкой, от которой кормился.

Я сел обратно, мои руки сжались на подлокотниках кресла. Проучить Лорана было приятно. Но я всё еще чувствовал нарастающее напряжение, голод терзал мой самоконтроль. Не то чтобы я когда-либо был безрассуден в еде. Я всегда гордился своей сдержанностью. Я использовал только наемников. Так, как учил меня отец. Никого против воли. Это был вопрос чести. Чести Дракхэрроу. Чести, о которой мой дядя ничего не знал.

Что бы сказал мой отец, если бы мог увидеть меня сейчас? Или Виктор, если уж на то пошло?

Моя челюсть сжалась. Я был в ловушке. Я ненавидел это. Ненавидел смотреть, как другие кормятся, в то время как сам сидел здесь, как кастрированный зверь, прикованный к правилам Пендрагон. Раз в неделю, в ее комнате, на ее условиях. Это было унизительно.

Слабый медный привкус крови, исходящий от рабов, витал в воздухе. Это только усиливало мой голод. Но я жаждал не их крови.

Я откинулся назад, на мгновение закрыв глаза, отдаваясь воспоминаниям. Кровь Пендрагон опьяняла. Не похожая ни на что, что я когда-либо пробовал. Такая насыщенная, такая могучая. В первый раз, когда я питался от нее, прилив силы был почти ошеломляющим, воспламеняя каждый нерв в моем теле огнем и мощью. В ее крови было что-то такое, с чем ни один наемник или раб никогда не мог сравниться. Она была гладкой и острой, как лезвие, сладкой и взрывоопасной от жара одновременно. Каждый раз, когда я ел, мне хотелось еще. Каждый раз я уходил, чувствуя, что меня не остановить. Как будто ее кровь могла сделать меня непобедимым, если бы только я мог насытиться ею.

Но кайф длился недолго. Надолго его никогда не хватало. Я беспокойно вздохнул. Я не должен был кормиться от нее до завтра. Тем временем я чувствовал, что мое терпение на исходе, а сдержанность покидает меня. Как долго еще я смогу продолжать в том же духе? Как долго еще я смогу так жить, когда каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я нашел ее и забрал прямо сейчас?

Слава Служанке Крови, что мой дядя и Маркус не знали о моей ситуации. Маркус сначала хохотал бы до упаду. Но потом он предпринял бы что-нибудь решительное. Он всегда так делал. Они обвинили бы меня – но они также обвинили бы и Пендрагон. Они были бы в ярости на нее за то, что она держит меня на поводке. Они потребовали бы, чтобы я предпринял меры. Жестокие. И я не собирался идти этим путем. Я бы не поднял руку на женщину. По крайней мере, на ту, которая сама активно не нападала на меня. И уж тем более на мою собственную супругу.

Я по-прежнему должен был защищать Пендрагон. Это не изменилось. По крайней мере, в некотором смысле. Я поморщился. Я чувствовал себя умирающим от голода. Но никто никогда не увидит, как я сломаюсь. Я скорее подожгу себя, чем проявлю подобную слабость.

Дверь открылась, и в комнату влетела Риган, ее серебристые волосы ниспадали идеально уложенными волнами, а эмблема Дома Дракхэрроу была тщательно вышита на лифе ее красного облегающего платья. Она заметила меня, и я увидел, как ее глаза загорелись решимостью, когда она пересекала комнату. Я подавил стон.

– Блейк, – сказала она, мило улыбаясь и глядя на меня сверху вниз. – Нам нужно поговорить.

Я даже не хотел встречаться с ней взглядом.

– Нет. Нам не о чем говорить.

Ее прелестные губы сжались. Она уперла руки в бедра, слегка покачиваясь в мою сторону. Я точно знал, что она пыталась сделать. Это не сработало бы.

– Ты совершаешь ошибку, Блейк. Ты уже жалеешь, что бросил меня, не так ли?

– Я ни о чем не жалею, – ровным голосом сказал я, глядя на огонь.

Ее губы раздраженно сжались.

– Посмотри на себя. Тоскуешь по ней. Она даже не хочет тебя, не так ли? Ты бросил меня ради блайтборнской девчонки, которая думает, что слишком хороша для тебя. – Она перебросила волосы через плечо. – Ты жалок, Блейк. Я должна была бы смеяться над тобой прямо сейчас.

– Да? – сказал я, стараясь казаться скучающим. – Так почему же ты этого не делаешь?

Потому что она не осмеливалась. Ну, во-первых, это, а во-вторых, она всё еще хотела меня. И это говорило не просто мое эго – я чувствовал ее запах даже отсюда.

– Ты отказываешься от союза, который мог бы укрепить твой Дом, – прошипела она. – Я нужна тебе.

Я поднял на нее глаза, наконец-то встретившись с ней взглядом.

– Если бы ты была мне нужна, ты всё еще была бы частью моей триады и лежала в моей постели. Я не нуждаюсь в тебе и не хочу тебя, Риган. А теперь уходи.

Ее лицо покраснело от гнева, самообладание покинуло ее окончательно. Яростно бормоча под нос, она повернулась и зашагала прочь, а высокие каблуки ее нелепых туфель резко цокали по каменному полу.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя себя опустошенным. Всё в этом дне сводило меня с ума. Шум, кормление, глупая ухмылка Лорена, необходимость разговаривать с Риган. Но больше всего – мой постоянный, гложущий голод.

Мой взгляд упал на соблазнительную девушку благородных кровей, сидящую на диване неподалеку. Я оценивающе уставился на нее. Ее платье было коротким и задралось до бедер, обнажив соблазнительные участки обнаженной золотистой кожи. Наряд облегал ее фигуру во всех нужных местах, подчеркивая бедра и пышную грудь. Она поймала мой взгляд и прикусила нижнюю губу, кокетливо улыбнувшись.

К черту всё. Ладно. Если Пендрагон хочет вести себя так, будто меня не существует, то в эту игру могут играть двое.

Я поманил девушку к себе. Она буквально подпрыгнула, скользнув ко мне на колени с приглушенным хихиканьем. Тело девушки было теплым и манящим. Она прижалась к моей груди.

– Тебе нужна компания, мой принц?

Вот. Вот это было должное уважение. Именно такого отношения я вправе ожидать от своей супруги. Я проигнорировал ту часть себя, которая твердила, что это было слишком просто. Скучно, на самом деле. Вместо этого я, ничего не отвечая, схватил девушку за подбородок и, приподняв ее лицо, крепко поцеловал. Она тихо застонала, и я почувствовал прилив удовлетворения. Я не был чудовищем. Я всё еще мог доставить удовольствие женщине.

Она запустила руки в мои волосы, нетерпеливо прижимаясь ко мне еще теснее. Но что-то было не так. Этого было недостаточно. Её было недостаточно. Проблема заключалась в том, что я был охотником. Мне нужен был азарт погони. Мне нужен был вызов. И не было никого, кто бросал бы мне больший вызов, чем Пендрагон.

Дверь открылась, и я поднял голову. В дверях стояла Пендрагон. Она меня еще не заметила. Она что-то держала в руках. Я вдохнул воздух – кава. Большая кружка. Ее длинные рыжие кудри рассыпались по плечам. Лицо было расслабленным, на губах играла мягкая улыбка.

Выражение ее лица заставило мою кровь вскипеть. Просто видеть ее такой довольной, в то время как я сидел здесь и, как дурак, исходил голодом по ее крови. Сжав челюсти, я притянул девушку ближе и жадно, глубоко поцеловал её, заставив снова застонать – на этот раз громче. Вот так. Это привлекло грёбаное внимание Пендрагон.

Она встретила мой пристальный взгляд, но в ее глазах ничего не читалось. Затем ее взор переместился на девушку, устроившуюся у меня на коленях с задравшейся юбкой, обнажавшей бедра. Я обхватил ягодицы девушки, крепче прижимая ее к себе.

– О, Блейк, – выдохнула она. – Да. – Она прижалась ко мне. – Не хочешь подняться ко мне в комнату?

Я снова посмотрел на Пендрагон и увидел, как её лицо исказилось от отвращения. Это было прекрасно. Я приму это. В конце концов, отвращение, по сути, родная сестра ревности.

Я снова поцеловал девушку, на этот раз с намеренной страстью, прикрыв глаза и наслаждаясь моментом. Она растаяла в моих объятиях со счастливым вздохом. Наверное, это был лучший день в ее жизни. Я даже не знал ее имени. Но какое это имело значение?

Я открыл глаза. Пендрагон исчезла.

Мое настроение мгновенно испортилось. Я встал, и сидевшая у меня на коленях девушка соскользнула на пол, ахнув от неожиданности. Она попыталась было протестовать, но выражение моего лица остановило ее. Я зарычал. Громко. Вокруг меня повернулись головы, но мне было наплевать. Никто из них – ни один человек – не мог дать мне того, в чем я действительно нуждался.

Я поднялся по лестнице в свою комнату. Пендрагон не должна была так легко уходить. Поворачиваться ко мне спиной, будто я вообще ничего не значу. Но проблема заключалась в том, что у нее это чертовски легко получалось. Я знал, что она сделает это снова. Снова и снова.