Текст книги "Связь, которая горит (ЛП)"
Автор книги: Брайер Болейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)
ГЛАВА 30 – МЕДРА
Башня Дома Авари находилась на противоположной стороне Кровавого Крыла. Я помедлила на пороге гостиной Авари с двумя холщовыми сумками, перекинутыми через плечо. В груди было тяжело, когда я смотрела на дверь. Я приняла решение. Я хотела увидеть Флоренцию. Но покинуть Дом Дракхэрроу оказалось труднее, чем я ожидала. Там оставался не только Блейк, но и Тео с Вишей. Как они воспримут мой отъезд? Подумают ли они, что я повернулась к ним спиной?
Прежде чем я успела поднять руку, чтобы постучать, дверь открылась, и вышла улыбающаяся девушка.
Я узнала ее по балу прошлой зимой.
– Эви?
Она улыбнулась. Ее волосы были коротко подстрижены и заострены над ушами. В каждом ухе висели золотые безделушки, а в носу было кольцо.
– Это я. Добро пожаловать в Дом Авари. Я один из здешних стражей. Кейдж попросил меня показать тебе твою комнату.
Несмотря на то, что я помнила ее теплоту на балу, я все равно была застигнута врасплох ее дружелюбием. Я не знала, чего ожидать – будут ли мне вообще рады.
– Спасибо, – сказала я, заходя внутрь и пытаясь улыбнуться в ответ.
Воздух в общей комнате был теплее, со слабыми ароматами корицы и шоколада. Я огляделась и увидела нескольких студентов, сидящих у костра. Один наливал что-то из чайника в пару кружек.
– Лукас всегда голоден, – объяснила Эви, наблюдая за тем, куда я смотрела. – Ты почти всегда можешь раздобыть закуски, чай или горячий шоколад, если спустишься сюда ночью. Удивительно, что у нас нет мышей, теперь, когда я думаю об этом. Но, я полагаю, слуги убирают за всеми нами, когда мы этого не замечаем.
Общая комната Авари отличалась от гостиной Дома Дракхэрроу и больше напоминала комнату Первого курса. Большая комната с окнами была обставлена мебелью из темного дерева, которую смягчали уютные пледы и мягкие подушки. Цвета Авари – черный и серебристый – были повсюду: вплетенные в замысловатые узоры на одеялах или в полоску на диванах. Я видела мотивы в виде полумесяцев, вырезанные на мебели. Над камином висел большой гобелен, изображавший стаю волков, преследующих оленя по залитому лунным светом лесу.
– У вас прекрасная гостиная, – выпалила я, краснея. – Дом Дракхэрроу тоже очень милый.
– Я уверена, что это так, – с интересом сказала Эви. – Я никогда его не видела.
– Да, между домами не так много визитов, – неубедительно сказала я. – Что очень плохо.
Она бросила на меня взгляд, который я не смогла истолковать, но ничего не ответила, просто приятно улыбнулась. Я последовала за ней вверх по винтовой лестнице, очень похожей на ту, что была в башне Дракхэрроу. Эви остановилась перед дверью на третьей лестничной площадке.
– Ну, вот мы и пришли. Если тебе что-нибудь понадобится, просто приди и найди меня. Я весь вечер буду в общей комнате, готовясь к тесту. – Ее улыбка наконец погасла, и она закатила глаза. – Профессор Хассан.
– Ах, – сказала я с сочувствием. – В таком случае удачи. Она тебе понадобится. И спасибо тебе, Эви. Ты была так добра.
– Конечно. – Она подмигнула мне. – Кейдж не хотел бы, чтобы было по-другому. Добро пожаловать в Авари, Медра.
Когда она скрылась за лестницей, я толкнула дверь в комнату и удивленно заморгала.
– Флоренс!
Комната была примерно того же размера, что и моя в башне Дракхэрроу, но в этой было две кровати, аккуратно застеленные черными стегаными одеялами с серебряными цветами. Флоренс уже сидела на одной из кроватей, поджав под себя ноги. Ее очки сползли с носа, когда она испуганно посмотрела на меня. Затем ее лицо просветлело.
– Медра!
Еще одна фигура выступила из тени одного из окон. Кейдж.
– Добро пожаловать, – сказал он со слабой улыбкой. – Итак, ты решила прийти.
Я кивнула:
– Ты сказал, что у меня есть день, но… – я глубоко вздохнула. – Я подумала, что лучше покончить с этим.
Если он и был оскорблен тем, как я все сформулировала, он этого не показал. Но его губы слегка скривились.
– Я подумал, что вам с Флоренс, возможно, понравится знакомая компания, поэтому я попросил ее переехать сюда. В Авари не так много двухместных номеров.
Я взглянула на Флоренс. Ее обычное веселье, казалось, угасло. Я заметила легкие тени у нее под глазами, как будто она плохо спала. У меня сжалось в груди.
– Спасибо тебе, – тихо сказала я.
Кейдж кивнул:
– Мы с Флоренс только что обсуждали ее мать.
– Джиа? – спросила я мгновенно. – А что с ней? С ней все в порядке?
Кейдж поколебался, затем взглянул на Флоренс, прежде чем ответить:
– У меня были лучшие целители, которые навещали ее. Физически, они говорят, она в порядке. Но она, очевидно, пережила что-то очень травмирующее…
Я увидела, как Флоренс вцепилась руками в покрывало, и поморщилась. Джиа была не единственной, кто пострадал.
– …И это сказывается, – закончил Кейдж. – Она на некоторое время отвлекается от своих обычных обязанностей в библиотеке, чтобы отдохнуть и прийти в себя.
– Но… – вырвалось у Флоренс с озабоченным выражением лица.
Кейдж посмотрел на нее:
– Все в порядке. Я поговорил с кураторами твоей матери, и ей будет предоставлено столько времени, сколько ей нужно. – Он снова посмотрел на меня. – Я договорился с целителями, чтобы они продолжали регулярно осматривать ее. Они надеются, что со временем и заботой она полностью выздоровеет.
– Понятно. – Я изучала его лицо, ища любой признак скрытых мотивов. Но он выглядел искренним. – Это очень любезно с вашей стороны.
Он кивнул:
– Конечно. Библиотекарь Шен – замечательная женщина, как и ее дочь. Дом Авари заботится о своих.
Я взглянула на Флоренс. Она не покраснела, как обычно. Она просто казалась подавленной.
Кейдж направился к двери:
– Я оставлю вас устраиваться. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. – Он помолчал. – Медра, и последнее. Твое расписание не изменилось. Ожидается, что ты будешь посещать те же занятия. Возможно, в новом году…
Я быстро кивнула:
– Я понимаю.
Часть меня испытала странное облегчение. Когда он ушел, я бросила сумки на свободную кровать и пересела к Флоренс. Она смотрела на свои руки.
– Как ты держишься? – мягко спросила я.
Она пожала плечами, но ее нижняя губа задрожала.
– Флоренс, – тихо сказала я. – Все будет хорошо. Ты не одна.
Она медленно подняла на меня взгляд, в ее глазах блестели слезы. А потом она сломалась. Ее лицо сморщилось, когда она закрыла его руками.
Я не колебалась. Я скользнула вперед, обнимая ее:
– У меня есть ты. Мы пройдем через это. Вместе. – Я помолчала, затем добавила: – Мне очень жаль. Так, так ужасно жаль. Это все моя вина.
– Это не твоя вина, – всхлипнула она.
– Это, конечно, моя вина, – настаивала я. – Они использовали тебя как гребаную заложницу, Флоренс. Твоя мать, должно быть, была в ужасе. А потом, в карете… – Я молча покачала головой.
– Я была так напугана, – прошептала она. – Я хотела помочь Тео, но я даже не знала, что делать. Я просто… застыла.
– Все в порядке, – заверила я ее. – Ты все еще здесь. Это главное. С Тео все будет в порядке.
– Нет, – твердо сказала она. Она достала из кармана юбки носовой платок и высморкалась. – Нет, Медра. Ты не понимаешь. Это не нормально.
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила я. – Скажи мне, Флоренс.
Она упрямо вздернула подбородок:
– Я устала быть такой. Я хочу, чтобы ты научил меня драться. Как защитить себя. В следующий раз я должна быть в состоянии помочь. – Она схватилась за юбку, вцепившись в нее руками. – Я не могу снова просто сидеть здесь. Быть такой беспомощной. Клянусь Служанкой Крови, я не смогла защитить даже собственную мать.
Я покачала головой:
– Мне не следовало оставлять вас двоих. Это все моя вина.
– Ты пыталась защитить нас. Ты не ожидала, что Эния одолеет Тео. Просто она была такой… такой сильной, Медра. Неестественно сильной. Она всего лишь маленькая девочка, но… – Она уставилась на меня, затем прикусила губу.
– В чем дело? – но я уже догадывалась, о чем она думает. Она была умна, моя Флоренс.
– Это она причинила вред ребенку блайтборна прошлой зимой, не так ли? Сестра Блейка?
Я медленно кивнула. Я не собиралась лгать ей.
– Да. Блейк любит ее, несмотря ни на что. Он полон решимости защитить ее.
Это слово странно прозвучало в моих устах. Блейк и слово «любовь» казались несочетаемыми. За исключением тех случаев, когда дело касалось Тео и Энии.
– Я понимаю. Она – его семья.
– Теперь она ушла, – пообещала я. – Блейк увез ее. Туда, где она будет в безопасности и… у нее не будет шанса причинить кому-либо еще вред. – Я очень надеялась, что это правда.
– Хорошо, – сказала Флоренс. – Но это ничего не меняет. Я хочу, чтобы ты показала мне, как стать больше похожей на тебя. Я хочу учиться, Медра. Мне нужно уметь проливать кровь. Когда это необходимо.
Я уставилась на нее, и сердце упало. Что случилось с моей нежной, милой подругой?
«Маленькая ученица, – внезапно прорычал голос в моей голове. – Как у нее дела? Флоренс? Я не думал, что Никсарис вообще вспомнит, кто она такая. Откуда ты узнал, что я была с ней?»
«Я чувствую такие вещи, – он глубоко, с шумом зевнул. – Обычно я не утруждаю себя. Твоя жизнь скучна. Никакого трепета от охоты».
Я испытала некоторое облегчение, услышав, что я слишком скучна для него.
– Да, хорошо, извини за это. – Я сделала паузу. – Что касается Флоренс… она хочет, чтобы я научила ее убивать людей.
«Восхитительно, – немедленно заявил Никсарис. – Блестящий ум в сочетании с храбрым сердцем».
– У нее самое храброе сердце из всех, кого я знаю, – признала я. – Она говорит, что больше не хочет быть беспомощной. Но…
«Но что? Ты бы не оставил маленькую птичку без крыльев, не так ли?»
– Полагаю, что нет, – неохотно сказала я. – Но она такая нежная. Некоторые люди просто не созданы для драк, Никсарис. Мне кажется неправильным учить ее.
«Она просила тебя проинструктировать ее, – заметил он с удивительной мягкостью. – Ты окажешь ей медвежью услугу, если не будешь уважать ее желания. Ученый еще может быть солдатом».
– Я не хочу, чтобы она была солдатом, – сказала я задумчиво. – Я хочу, чтобы она оставалась такой, какая она есть. Она и так совершенна.
«Очевидно, она не согласна. Доверься ей. Научи ее. Она может потерять интерес, насколько тебе известно».
– Это правда, – согласилась я с некоторым облегчением. – Я научу ее хотя бы основам. Я полагаю, что каждый должен знать, как защитить себя.
Я ждала ответа Никсариса. Но он ушел. Очевидно, я снова стала слишком скучной.
Флоренс смотрела на меня.
– Никсарис разговаривал со мной, – объяснила я. – Он хотел узнать, как у тебя дела.
Ее глаза расширились:
– Он хотел узнать обо мне?
Слова прозвучали как писк.
Я кивнула, затем огляделась.
– Кстати, ты не против разделить со мной комнату? Я не ожидала, что Кейдж заставит тебя переехать. Если бы ты была счастлива там, где была…
– Нет, – быстро ответила она. – Я думаю, это будет мило. Я имею в виду, если ты так думаешь?
Я улыбнулась:
– Мне нравится эта идея.
Может быть, теперь я наконец смогу понять, что, черт возьми, такое «тезисное утверждение». С Флоренс в качестве соседки по комнате у меня не будет оправданий. Ночевка с ней означала меньше возможностей побыть наедине с Блейком. Я предположила, что мне придется ходить к нему на кормление. Мысль о его губах на моей шее внезапно вызвала мурашки предвкушения. Я не была уверена, смогу ли вернуться к тому, как мы делали это в прошлом. Может быть, нам удалось бы найти золотую середину, где мы оба оставались бы одетыми, но он мог бы питаться более свободно – и менее болезненно для меня.
– Конечно, – с сомнением произнесла Флоренс. – Невилл может быть несносным соседом по комнате.
Я рассмеялась:
– Невилл. Конечно. Как я могла забыть об этом непослушном маленьком существе? Просто скажи мне, что наш третий сосед по комнате не будет будить нас каждую ночь.
– Ну, он почти половину времени проводит с Блейком. Но иногда по ночам он становится буйным, – она хихикнула. – Ему нравится прыгать на мне, пока я сплю. Я кричала не раз. Но потом он прижимается ко мне и обычно засыпает. Как дополнительная меховая подушка.
Я ухмыльнулась и откинулась на спинку кровати, думая о двух моих новых соседях. Флоренс… и пушинка.
КНИГА 3
Блейк и Медра, Работы Pangolin2B
ГЛАВА 31 – БЛЕЙК
Зимний семестр.
Холодная погода наступила с удвоенной силой. Ледяной ветер хлестал в окна Черной Крепости, завывая, как измученный призрак. Я поплотнее закутался в свой черный плащ, внезапно задумавшись, стоило ли мне приходить.
Каждая логическая часть меня кричала повернуть назад. Но логика давным-давно утратила надо мной власть.
Пендрагон не просто ускользала. Ее втягивали во что-то, что могло ее уничтожить, и я не мог просто стоять и смотреть. Я не мог потерять ее. Не так. Не для них.
Возможно, это было безумием. Но безумие и решимость начали казаться одним и тем же.
Итак, у меня был план. Проникновение в Черную Крепость глубокой ночью, через кабинет моего дяди в архивы Дома Дракхэрроу – все это было частью задуманного. Это был не очень хороший план. Черт возьми, возможно, это даже нельзя было назвать планом. Но я бы довел дело до конца.
Я неделями наблюдал за Замком, запоминая смену караула, приходя без предупреждения для «визитов», чтобы узнать время, когда коридоры патрулируются меньше всего. Я даже не был уверен, что все эти уловки были необходимы. Возможно, Виктор позволил бы мне заглянуть в архивы, если бы я просто попросил. Но я не мог так рисковать. Во-первых, потому что он мог сказать «нет». Во-вторых, потому что я ни за что на свете не хотел говорить ему, что я ищу. И в-третьих… из-за Тео.
Моя челюсть сжалась. Тео наконец вышел из лазарета. Он согласился питаться от Вона, но нам с блайтборном потребовались часы, чтобы убедить его сделать хоть что-то. Целители сказали, что могут пройти недели, прежде чем он полностью восстановит свои силы – если до этого не подхватит какую-нибудь другую болезнь. Очевидно, истощение на грани смерти делало тело уязвимым практически ко всему.
Чувство вины грызло меня. Каждый раз, когда я думал о Тео и о том, что Эния сделала с ним, я чувствовал, что теряю контроль.
Эния была частью моей семьи дольше, чем частью своей собственной, рожденной мором. Я был не просто ее старшим братом. В каком-то ужасном смысле я был ее создателем. Груз ответственности, который пришел с этим знанием, был сокрушительным.
Она вышла из-под контроля. С каждым днем теряла себя все больше и больше. И хуже всего было знать, что есть способ положить конец ее страданиям и убедиться, что она никогда больше никому не причинит вреда, – и знать, что это, вероятно, неизбежно.
Я просто пока не мог смириться с этим.
Что касается Тео, Виктора заботило не его слабое здоровье. Это был тот факт, что он снова общался с Вон Сабино. Я знал, что это был только вопрос времени, когда мой дядя узнает. И что тогда?
Это не могло продолжаться вечно. Мятеж медленно овладевал моим сердцем. Виктор достаточно долго руководил нашей семьей. Возможно, пришло время перемен. Я не знал, как я мог бы свергнуть его – только то, что недавно семя идеи дало росток, и теперь оно превращалось в дерево, пускающее корни.
Я бы сверг Виктора. Маркуса тоже, если бы это потребовалось. Дому Дракхэрроу не обязательно было становиться таким, каким хотел его видеть Виктор. Мы могли бы восстать снова, как феникс из пепла – во главе не с таким человеком, как Виктор, а с кем-то другим.
Я? Меня растили руководить, но в некотором смысле это делало меня наименее подходящим кандидатом. Нам нужен был кто-то больше похожий на Тео. Кто-то, кого не было бы так легко поглотить властью и жадностью.
Кстати, о жадности: вот и я – крадусь по коридорам, как вор, пробирающийся в логово дракона.
Я играл с огнем. Виктор, вероятно, не убил бы меня за то, что я пробрался в архив. Но если бы он хотел наказать меня, он мог бы придумать множество вариантов, которые были бы почти такими же плохими.
И все же я был здесь. Было ли у меня какое-то желание умереть? Ответом, к моему раздражению, было «нет». Я хотел жить. Мне нужно было жить. Не только ради Энии, но и ради Пендрагон. Может, она и покинула мою башню, но она все еще была моим якорем. Моей причиной, по которой я не сжег все это место к чертовой матери.
Потому что чем больше времени это продолжалось, тем меньше меня, казалось, заботили вещи, о которых должен заботиться типичный чистокровный. Статус. Привилегии. Богатство. Власть.
Я плыл по жизни, как актер, произносящий реплики. Никогда по-настоящему не придавая им значения. Пока не появилась она.
Я подошел к высоким дверям, ведущим в кабинет Виктора, и на мгновение замешкался, прижавшись ухом к дереву. Тишина. Охранникам внутрь вход был запрещен. Я знал, что мой дядя отсутствовал. Он отправился на прием, устроенный некоторыми из его союзников в очень шикарной гостинице где-то в Вейлмаре. Я украдкой взглянул на его повестку дня, когда пришел сообщить ему последние новости, конечно, опустив все, что действительно имело значение.
Я распахнул двери. Стол Виктора возвышался, как трон, в дальнем конце комнаты. Я обошел комнату по краю, направляясь к двери поменьше, скрытой в тени у противоположной стены.
Глубоко вздохнув, я вытащил тонкий нож и опустился на колени перед дверью. Мои пальцы дрожали, когда я открывал замок. Инструмент казался неуклюжим в моей руке. Попроси меня сломать несколько костей, и у меня не возникло бы проблем. Но это была тонкая работа. Мои руки все еще ощущались неправильно – слишком горячими, слишком тугими, как будто кожа мне больше не принадлежала. Это была не просто физическая боль. Это было похоже на зуд в глубине моего сознания, как будто что-то или кто-то притаился там, ожидая моего подтверждения.
В конце концов, однако, раздался удовлетворяющий щелчок. Дверь распахнулась.
Я был внутри.
Из архива в меня ударил порыв холодного воздуха, несущий запах старой бумаги. Полки тянулись во все стороны, забитые свитками и книгами, которые выглядели старше, чем я был на самом деле.
Я зажег одну из настенных ламп, затем замер, осматривая все это. Итак, я был здесь. И что теперь? Быстро стало очевидно, что кто-то может проводить дни в комнате, не находя нужной информации. Я не был архивариусом или библиотекарем. На что я надеялся?
Тишину нарушил слабый шорох.
Я резко обернулся, моя рука уже лежала на мече в ножнах на бедре.
– Кто там? – спросил я.
Ничего.
Затем из-за тени ближайшей полки появилась мохнатая голова.
– Невилл! – крикнул я. Я выдохнул, задержав дыхание, когда пушок вышел на свет факела, его огромные горящие глаза уставились на меня с выражением, которое выглядело почти самодовольным. – Какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты с Флоренс.
Не говоря уже о Пендрагон. Я слышал, что Кейдж свел двух девочек вместе. Я почувствовал острую боль в груди. Пендрагон, должно быть, это понравилось. Кейдж сделал что-то, что сделало ее по-настоящему счастливой. Так почему же из-за этого мне захотелось врезать ему по морде?
Пушистик подпрыгнул поближе ко мне, его большой хвост дергался взад-вперед. Он выглядел слишком довольным собой, как будто проникновение в Черную Крепость было частью какого-то грандиозного приключения, которое он спланировал.
– Ты следил за мной все это время, не так ли? – пробормотал я. – Какой же я скрытный вор. Невероятно.
Невилл тихонько тявкнул, его широко раскрытые глаза все еще были прикованы к моим. Я бы не смог, если бы он был здесь, чтобы посмеяться надо мной или предложить моральную поддержку.
Я присел и погладил его по голове.
– Тебе повезло, что ты такой чертовски милый. Прекрасно. Сиди тихо и ничего не трогай. Если Виктор найдет нас здесь, он, вероятно, съест тебя.
Невилл склонил голову набок, явно не впечатленный моей угрозой.
Я начал методично обходить полки, проводя пальцами по корешкам тома за томом, просматривая их названия в тусклом свете. Через час у меня на столе была высокая стопка книг. Но когда я пролистал их, ни в одной не оказалось того, что я искал.
Я сказал себе, что это не имеет значения. Я вернусь. Снова и снова, если понадобится. Ответы были здесь. Я бы нашел их, даже если бы это убило меня.
Я вернулся к стеллажам. Часы тянулись. Пыль покрыла мои руки и прилипла к ладоням. Моя голова болела от чтения фрагментов древних генеалогий Дракхэрроу – бесконечных записей смертей, браков, рождений и утомительных споров о родословных и границах.
Ничего о драконах. Ничего о том, что происходило со мной.
Я потер виски, разочарованно вздохнув, и потянулся за другим пыльным томом. Звук маленьких коготков, скребущих по камню, заставил меня остановиться. Я огляделся и понял, что пушинка исчез.
– Невилл? – спросил я.
Я ходил взад и вперед по рядам полок, высматривая любой признак присутствия маленького существа.
– Сейчас не время играть в прятки, ты, маленький…
Тишину прорезал приглушенный вопль.
Я пошел на звук к книжной полке, которая тянулась вдоль дальней стены – монолитной плите, битком набитой стопками древних свитков. Снова раздался вопль Невилла. Звук доносился из-за полки.
Я заглянул за книжную полку и увидел это. Узкое отверстие, как раз достаточное для того, чтобы пушинка проскользнула внутрь. Я схватился за край полки и потянул. Отверстие становилось все шире.
Потом я заметил это. Я присел на корточки.
– Умный маленький ублюдок.
Крошечная защелка, спрятанная низко над землей и почти невидимая под слоем пыли. Должно быть, пушинка задела ее и случайно открыла панель.
В коридоре появился Невилл, издавая тихий, торжествующий лай.
Я закатил глаза.
– Не пытайся сказать мне, что ты сделал это нарочно. Ты застрял, не так ли?
Я нырнул в проем, убедившись, что оставил за собой щель достаточно широкой, чтобы Невилл мог выскользнуть, когда захочет, и вошел в потайную комнату, достаточно большую только для письменного стола и стула и единственной книжной полки от пола до потолка вдоль противоположной стены. Я поспешно зажег лампу, стоявшую на столе, и комната наполнилась светом. Казалось, что кто-то совсем недавно пользовался этим помещением.
На столе лежали две книги. Я потянулся за первой, мое сердце билось немного сильнее, чем мне хотелось бы признать.
«Связанные кровью и пламенем» гласило название. Похоже, оно было написано историком Дома Дракхэрроу.
Внезапно почувствовав благодарность за то, что мой отец заставил нас изучать классический сангратан, я просмотрел первую страницу. Выцветшие чернила и архаичный шрифт заставляли читать медленно, но содержание сразу же показалось многообещающим.
«Сила дракона не ограничивается плотью, а скорее вплетена в нее саму…» Чернила размазались. Я нахмурился, пытаясь уловить смысл следующего слова. Родословная? Дух? И то, и другое казалось правдоподобным.
Я перевернул страницу, но обнаружила, что она зазубрена по краям, бумага яростно оторвана. Я перелистнул вперед. Пропала еще одна страница. Потом еще. Мое сердце упало. Целые срезы были вырезаны, оставив только неровные шрамы там, где должны были быть ответы, которые я искал.
Невилл обнюхивал угол полок. Теперь он издал веселый лай и завилял пушистым хвостом, как бы говоря: «Здесь все хорошо!»
– Да, спасибо, Нев, – сказал я с горечью. – Рад, что хотя бы один из нас хорошо проводит время.
Пушинка вспрыгнула на стол и уселась. Я нерешительно улыбнулся ему, переворачивая страницу и находя лишь разрозненные слова и фрагменты фраз.
…плоть и пламя переплелись…
…кровь должна оставаться непролитой…
…связь – это проклятие дракона или его спасение…
Вот и все. Ни контекста, ни объяснения. Только сводящие с ума маленькие намеки.
– Это мне ни о чем не говорит, – пробормотал я. – Ничего полезного. Ничего такого, о чем я не мог бы уже догадаться.
Я выдвинул деревянный стул и опустился на него, заставляя себя дышать медленно и ровно. Но это не помогло. В голове у меня бушевал град. Ничто из прочитанного не успокоило меня. Нельзя было отрицать, что со мной что-то происходило. Но было ли это проклятием или даром, я не мог знать. Сейчас я чувствовал себя еще более напуганным, чем когда-либо.
Невилл ткнул книгу носом, его хвост прошелся по столу. Я криво улыбнулся ему.
– Хочешь, я тебе почитаю? Ты понимаешь классический сангратхан? Может быть, ты поймешь в нем больше смысла, чем я.
Я опустил взгляд на стол, мой взгляд переместился на вторую книгу. Я взял ее. Том в кожаном переплете казался достаточно безобидным. Затем я открыл его. Почерк был мелким, аккуратным – и поразительно знакомым.
Я держал в руках один из дневников Виктора Дракхэрроу.
Я оглядел комнату, наполовину ожидая, что мой дядя материализуется из тени. Невилл спрыгнул со стола и снова принялся расхаживать по комнате, словно восстанавливая свою бдительность.
Я снова обратил внимание на дневник, заставляя себя сосредоточиться. По мере чтения передо мной разворачивалась знакомая история Войн Драконов. Не как кровавый конфликт между великими домами, а как нечто гораздо более мрачное.
Войны были не просто гражданским конфликтом. Они были восстанием. Восстанием драконов.
Некоторые драконы хотели больше власти. Жестокость Высокородных завела других слишком далеко – по отношению к блайтборну, к драконам, друг к другу. Мои руки сжимали края книги, когда я читал о чем-то, называемом «связывание душ» – процессе, при котором душа Высокородного могла быть насильственно объединена с душой всадника дракона. Высокородные безжалостно пользовались этой силой, используя всадников со связанными душами как живые цепи, привязывая их к драконам.
Меня затошнило. Чем больше я читал, тем больший ужас испытывал. Я почти мог видеть это мысленным взором: драконы, рычащие в ярости, когда они набрасываются на своих Высокородных хозяев, драконий огонь, проносящийся по крепостям Высокородных, целые армии, рушащиеся под мощью их восстания.
Почерк моего дяди презрительно описывал хрупкое перемирие, которое в конце концов положило конец войне. Родословная всадников систематически истреблялась, за ними охотились Высокородные, напуганные будущими восстаниями – настолько напуганные, что были готовы отказаться от драконов. Официальная версия, конечно, распространявшаяся на протяжении более чем столетней пропаганды, заключалась в том, что раса всадников просто естественным образом исчезла из-за исчезновения драконов. Ничто не могло быть дальше от истины.
Восстание драконов было преуменьшено, переписано в историю о столкновениях благородных домов из-за мелких споров. Правда – о распространенности связывания душ, предательстве драконов, восстании – была тщательно стерта.
Мой желудок скрутило, когда я прочитал о том, как это сделали Высокородные. Виктор холодно написал о тщательном уничтожении исторических записей, затем о том, как совет согласился посеять глубокое, инстинктивное отвращение в их собственных будущих родословных, гарантируя, что будущие поколения даже не захотят копаться в истории драконов или всадников. Любой намек на любопытство был подавлен еще до того, как оно успело укорениться.
До сих пор.
Я наткнулся на это случайно. Но я не собирался забывать об этом.
– Конечно, – пробормотал я. – Зачем говорить нам правду, когда вы можете просто загнать нас в неведение, а затем повторить историю во второй раз?
Невилл запрыгнул ко мне на колени, тычась носом в дневник, как будто не хотел, чтобы я продолжал читать. Я почесал его за ушами, и он удовлетворенно закрыл глаза.
– Ты даже читать не умеешь, Нев. Ты голоден или тебе скучно? Или просто здесь, чтобы втирать, насколько ты умнее меня, раз не ввязываешься в эту колоссальную неразбериху?
У меня пересохло в горле, когда я собрал все воедино. Пендрагон. План Виктора в отношении нее теперь был кристально ясен. Связывание душ не было какой-то древней, забытой жестокостью. Виктор должен знать, как это сделать. И это был именно тот рычаг, который он хотел использовать, чтобы контролировать Никсариса.
Пендрагон был в большей опасности, чем она думала.
И дракон… Драконы восставали раньше. Помнит ли Никсарис? Взбунтуется ли он снова, если Виктор попытается связать душу Пендрагона? Если Виктор обрекает ее на такую судьбу, Никсарис может попытаться уничтожить нас всех.
Я медленно закрыл дневник и положил его обратно на стол, в то самое положение, в котором я его нашел. Пендрагон должен был знать. Она заслуживала знать. И Никсарис тоже.
Я еще раз быстро потрепал пушистика по голове, затем подхватил его на руки и бесцеремонно запихнул в свою сумку.
– Хорошая работа. А теперь давай убираться отсюда к чертовой матери.
