Текст книги "В театре и кино"

Автор книги: Борис Бабочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Очень сложен характер и очень трудна роль Ольги Алексеевны. Мне кажется, что возможности этой роли совершенно неисчерпаемы. Я уже говорил о том, что некоторыми образами пьесы Горький полемизирует с Чеховым. Образ Ольги Алексеевны можно считать в известной степени злой пародией на образ чеховской героини. Можно себе представить, что это, например, Нина Заречная, которая не пошла на сцену, вышла замуж за некрасивого доктора, народила ему кучу детей и от бедности, гордости и скуки ужасно испортила свой характер! Но разве о такой жизни мечтала она, такая тонкая, такая интеллигентная, изысканная натура?

Несомненно, что в то время, то есть в начале века, образ страдающего, обездоленного, вступившего в полное противоречие с грубостью окружающей жизни интеллигента, так проникновенно, с такой силой таланта созданный Чеховым, вызывал глубокие симпатии общества. Несомненно и то, что Горький никогда не питал симпатий к "жалким" людям. "Довольно жалоб, имейте мужество молчать!" – говорит Варвара Михайловна. – ...Я уверена, что сотни и тысячи здоровых людей погибают, отравленные и оглушенные нашими жалобами и стонами... Кто дал нам злое право отравлять людей тяжелым видом наших личных язв?" (четвертое действие). Этой теме презрения к жалобам, к "нытью", проходящей через все творчество Горького, в "Дачниках" уделено много внимания. Ее негативная сторона раскрывается в образах Рюмина и Ольги Алексеевны. Через них показаны все грани этого неприятного, ненужного в жизни явления.

Такие люди, как Рюмин и Ольга Дудакова, не борются, они только ищут сочувствия и требуют жалости. В Ольге Алексеевне показана как бы последняя степень падения человека, ступившего на этот путь. Я не боюсь сказать, что Горький презирает таких людей всей силой своей ненависти. Он показывает свое отношение к персонажу не сразу: он, так же как и Варвара Михайловна, вначале как бы сочувствует Ольге Алексеевне, понимает ее, жалеет и даже извиняет. Но чем дальше раскрывается ее подлинная сущность, тем беспощаднее, убийственнее становится оценка.

Качества тонкой, интеллигентной Ольги оказываются в результате только маской, за которой скрывается жадная, жалкая, фальшивая и, в сущности, бездарная эгоистка, мешающая жить и себе, и людям. Чем искуснее, продолжительнее будет проведен на сцене этот процесс разоблачения Ольги, тем большую победу одержит актриса в этой исключительно трудной и благодарной роли.

Павел Сергеевич Рюмин представляет собой идейного вождя "жалобщиков", "несчастных" людей. И хотя жаловаться ему решительно не на что, он в продолжение всех четырех актов пьесы с большой страстью доказывает право человека на жалость. Основание для доказательства этого права, так сказать, чисто эстетического порядка. "Жалоба человека красива", – говорит он, пытаясь построить целую систему, философию страданий. Несомненно, он испытывает удовольствие, может быть, даже наслаждение от этих страданий.

В условиях нашей современной, советской жизни такой тип, как Рюмин, явление совершенно неправдоподобное. Но очевидно, в свое время оно было довольно частым. Недаром А. М. Горький уделил ему в своем творчестве столько внимания. В русской драматургии начала века увлечение ущербными образами имело широкое распространение. В театре того времени появилось даже специальное амплуа неврастеника. Сейчас это звучит смешно, но я сам уже в советское время застал театральные труппы, где обязательно был актер на роли "неврастеников". Просматривая список исполнителей роли Рюмина в годы появления "Дачников" на русской сцене, я пришел к убеждению, что тогда театры не понимали сатирического значения этого образа и Рюмина играли всерьез, как положительного героя, то есть трактовали его с позиций самого Рюмина, а не с позиций Горького.

Между тем сатирическая направленность образа, его в некоторой степени пародийность несомненны. Даже такой чуткий, деликатный человек, как Варвара Михайловна, с трудом сдерживается, выслушивая жалобные тирады Рюмина, а Марья Львовна просто не считает нужным скрывать свое презрительное отношение к философским воззрениям провинциального пессимиста. В Художественном театре интерпретация этой роли была сатирической, но неверной. Никаких оснований, для того чтобы сделать из Рюмина что-то похожее на сельского псаломщика, нет. Наоборот, Рюмин -человек изысканный, по-своему тонкий, но он ряженый . Его маскарадный костюм – это костюм печального Пьеро или Гамлета с провинциальным оттенком.

Когда придут на землю "какие-то другие, сильные, смелые люди", как говорит Варвара Михайловна, и сметут "дачников" "с земли, как сор", в этом соре самой легкой пылинкой окажется Рюмин. У него не хватит ни сил, ни желания, ни способностей к сопротивлению. Это, конечно, враг новой жизни, но вряд ли можно считать его врагом серьезным и опасным. Действительность показала, что этот тип теперь исчез, улетучился, не оставив никаких следов своей никчемной жизни.

Опаснейшим врагом нового, наиболее жестоким его противником является писатель Яков Петрович Шалимов. Шалимов был когда-то властителем душ молодежи. Варвара Михайловна, вспоминая, как восемь лет назад он читал свои произведения на гимназическом вечере, говорит: "...Помню, он вышел на эстраду, такой крепкий, твердый... непокорные, густые волосы, лицо – открытое, смелое... лицо человека, который знает, что он любит и что ненавидит... знает свою силу... Я смотрела на него и дрожала от радости, что есть такие люди... Хорошо было! да! Помню, как энергично он встряхивал головой, его буйные волосы темным вихрем падали

на лоб... и вдохновенные глаза его помню......Ты пойми... я

жду его... как весну!".

Первое появление Шалимова в финале первого действия сразу разочаровывает Варвару. По ремарке автора, Шалимов -лыс. Но за эти восемь лет он потерял не только свои "буйные волосы". Он потерял все, что давало ему право быть властителем дум молодежи. Он потерял не только прогрессивные убеждения и заразительную силу своего таланта, а следовательно, читателя, но, очевидно, и совесть. Причина его приезда к Басову меркантильная и просто жульническая: он намерен "оттягать землю у сестры своей покойной жены", с которой он не жил. Даже Басов по этому поводу называет Шалимова скотиной, хотя и не отказывается вести его дело в суде.

Шалимов стал махровым пошляком, опустошенным циником, реакционером и ренегатом. В погоне за модой он стал писать "менее реальные" рассказы, которые не интересны нормальному читателю и которыми восхищаются только такие оригиналки, как Калерия Басова. Шалимов сейчас – это шкура льва, сильно тронутая молью. И в то же время Шалимов умен, хитер, ловок. Он держится с достоинством большого человека, крупного писателя. Свои истинные взгляды и убеждения он скрывает. Его еще по-настоящему может волновать такая женщина, как Варвара Михайловна, в объяснение с которой в третьем действии он поначалу вносит много искреннего увлечения.

Но он не может не сбиться на шаблонные формы ухаживанья и этим разоблачает себя как мелкий фат, покоритель провинциальных дамочек. Так же как Суслов, как Замыслов, он пытается обосновать свое право на пошлость. Это – его убеждение, его символ веры. Как человек "мыслящий" он, естественно, обобщает факты, делает выводы. Именно он произносит фразу о том, что "женщины – это все еще низшая раса". С его точки зрения, и окружающие его люди, и события, происходящие у него на глазах, ничтожны и незначительны. Ничто не изменится в этой скучной жизни, волноваться не из-за чего. Шалимов – труп, который заражает вокруг себя воздух. Вот почему недопустимо снисходительное отношение к этому образу. Только подходя к нему с позиций обвинителя, актер сможет правильно, в соответствии с замыслом Горького, раскрыть характер бывшего человека – писателя Шалимова.

Лидером группы прогрессивных интеллигентов является в пьесе "Дачники" врач Марья Львовна. Ясность ее взглядов, душевная твердость, острый ум, скромность, внутренняя чистота, искренность и сердечность – все это качества нового человека, человека, шагнувшего в будущее. В Марье Львовне Горький вывел на сцену образ революционерки, социал-демократки, и только цензурные условия того времени помешали ему назвать вещи своими именами. Все ее высказывания, ее отношение к людям, к своей дочери говорят о том, что она больше чем просто передовой, прогрессивный человек своего времени. Это – человек, идейное направление которого определяет все его поведение и в главном, и во второстепенном, и в мелочах.

Личная жизнь Марьи Львовны не была счастливой. Счастье она встретила вот сейчас, в событиях пьесы. Это счастье -любовь Власа и любовь к Власу, счастье, которого она так трогательно избегает. Она находит в себе мужество и решимость отказаться от возможности личного счастья из-за милой, тонкой деликатности женщины, которая считает себя слишком старой для романа с молодым человеком. Марье Львовне 37 лет. Может быть, она и права в своем решении. Даже с таким человеком, как Влас, этот роман не будет благополучным. Марья Львовна решает отказаться от своей любви и тогда, когда Соня приводит ей такие, казалось бы, убедительные доказательства возможности будущего счастья.

Мудрость, опыт, верный женский инстинкт взяли верх над порывом. В этом поступке столько благородства, самоотверженной любви и к Власу, и к своей дочери, столько пренебрежения к самой себе. Благороднейший образ! В нем есть одна опасность. Она особенно выявилась в спектакле Художественного театра. Марья Львовна может показаться сухим человеком, "синим чулком", начетчицей, поучающей других. Именно так воспринимают ее Басов, Шалимов, Рюмин. Но ведь это же совсем неверно. Марья Львовна – человек больших страстей, влюбленный в свои идеалы до самозабвения, и вместе с тем милая, обаятельная женщина, а отнюдь не проповедница из армии спасения.

Марья Львовна обязательно должна выглядеть моложе своих 37 лет. Нельзя эту роль давать пожилой актрисе, нельзя ставить зрительный зал, какими милыми, симпатичными и современными людьми он ни был бы наполнен, в положение Басова, для которого роман Власа и Марьи Львовны анекдотичен. Нужно всячески скрыть разницу в годах между Власом и Марьей Львовной. Пусть зрительный зал будет опечален тем, что этим двум людям, так горячо влюбленным друг в друга и нужным друг другу, не удалось соединиться.

Дочь Марьи Львовны – Соня – это образ пророческий, это еще один шаг в будущее, может быть, в нашу современность, а может быть, и еще дальше вперед. И юмор, и хороший здравый смысл, и смелость взглядов, и чудесный ум, и завидное здоровье, и истинная свежесть – все это слагаемые образа, олицетворяющего юность, гармоническую красоту свободного человека. Роль нелегкая, какой она может показаться с первого взгляда, и открыть ее секреты может только интуиция талантливой актрисы, обладающей к тому же всеми названными качествами. Молодость, веселость, непосредственность нельзя играть. Они должны быть в данных исполнительницы, и тогда ей не придется заботиться о них, как не заботится об этих качествах Соня, потому что они заложены в самой ее природе. За всем озорством, шаловливостью, смелой дерзостью Сони должна чувствоваться ее чистая душа, должен угадываться глубокий и интересный человеческий характер. Даже вспоминать грустно, какой бессодержательно серой, хотя и естественной, получилась

Соня в спектакле Художественного театра. Подальше от такой естественности!

Рядом с Соней стоит ее жених – двадцатитрехлетний студент Зимин. Все черты Сони смело могут быть отнесены и к этому персонажу. Только Зимин не озорник, а, наоборот, вполне серьезный человек, вернее, он думает, что ему полагается быть таким. В отличие от Сони, он сдержан и застенчив. Сцена их прощания во втором действии очень трудна для молодых исполнителей и в то же время дает им обоим превосходные возможности.

Когда говорят о горьковских типах, то, пожалуй, прежде всего приходят в голову типы горьковских купцов. Какая блестящая по разнообразию и яркости галерея! В этой галерее наряду с Яковом Маякиным, Артамоновым, Егором Булычовым, Василием Достигаевым занимает свое достойное место и Семен Семенович Двоеточие – один из любопытнейших персонажей горьковской драматургии.

Для чего выведен в "Дачниках" этот образ и как относился к нему сам Горький? Двоеточие – купец, миллионер и, стало быть, эксплуататор. Положение, по-видимому, бесспорное и, естественно, может привести к желанию разоблачить этого купца и дискредитировать его в спектакле. Однако сатирическое разоблачение Двоеточия было бы грубой ошибкой. Горький не скрывает своей симпатии к нему и в пьесе противоставляет его Басову, Шалимову, Суслову как положительный персонаж. Двоеточие далеко не глуп, остроумен, наблюдателен и любопытен к людям. Но главное, он – человек действия и противопоставлен "дачникам" потому, что они бездейственны, бездеятельны. "Пороть бы вашего брата!.. Экие люди! Живут без действия!", – говорит Двоеточие Суслову в четвертом акте.

Семен Семенович попадает в компанию "дачников" в тот момент, когда, поняв бесполезность конкуренции с немцами, он продал свой заводишко и остался без дела. Вот здесь-то и проявилась его неугомонная жажда деятельности. Считать деньги – это для Двоеточия не занятие, не дело. Незаполненная, одинокая, бесполезная жизнь для него совершенно невозможна. Он очень общителен и в первый же день по приезде к Суслову знакомится со всеми "дачниками", бесцеремонно вторгается в их дела, дает советы, сам просит советов, сближается с многими и чувствует себя на людях, как рыба в воде. Особенно тянет его к женщинам, и хотя он уже "теперь только на уважение способен", они интересны для него, а он в свою очередь вызывает в них доверие и симпатию. Это особый, редкий талант, и Семен Семенович знает его ценность. В Двоеточии нет ни капли фатовства, именно этим он и подкупает окружающих. Он близко сходится с Марьей Львовной и, очевидно, под ее влиянием находит наконец сферу применения своей кипучей энергии. Он приглашает Власа ехать к нему в Сибирь, где собирается истратить свои деньги на общественно полезное дело: постройку мужской и женской гимназий. Двоеточие не является необходимым персонажем в сюжете пьесы, но он необходим в ее атмосфере.

Дачные сторожа Пустобайка и Кропилкин в драматургическом построении пьесы напоминают шекспировских шутов, с той разницей, что не обладают ни их умом, ни чувством юмора. Случайные попадания, очень верно характеризующие интеллигентов – "дачников", – заслуга Горького, а ни в какой мере не Пустобайки, который так темен и глуп, что решительно неспособен ни к каким теоретическим заключениям, ни тем более к остроумным выводам.

Кропилкин же вдобавок к своей темноте еще и лишен всякого жизненного опыта. Он выслушивает глупости Пустобайки, не удивляясь на самом деле, а удивляясь для порядка. Ему кажется, что в таких случаях удивляться полагается.

По поводу существования в "Дачниках" этих двух персонажей можно много размышлять, спорить и делать глубокомысленные предположения и заключения. Казалось бы, что, введя в пьесу об интеллигенции представителей простого народа, автор должен был наделить их теми качествами, которых этой интеллигенции не хватает. Если интеллигент надломлен, нерешителен, хрупок, бездействен, то представитель народа – целен, решителен, силен и так далее.

Так и было бы в схематичной пьесе у автора-догматика, но Горький и здесь идет своим собственным путем. В "Дачниках" он противопоставляет интеллигентам людей, лишенных интеллекта, тупых, темных. Поправлять здесь Горького не следует и вносить в сцены Пустобайки и Кропилкина "народническую" струю не нужно.

В своих произведениях Горький не проявляет особой жалости к темноте и к людям, в ней погрязшим. С этих же позиций должен обрисовать Кропилкина и Пустобайку и театр, ставящий "Дачников".

Горничная Басовых – Саша – хорошая, скромная девушка, не выделяющаяся никакими особыми характерными приметами. Остальные эпизодические персонажи – женщина с подвязанной щекой и все любители драматического искусства – могут быть показаны достаточно ярко, достаточно комедийно, но не карикатурно, так как приемы шаржа, карикатуры, гротеска вообще совершенно не свойственны драматургической манере "Дачников".

Так представляются мне характеры и судьбы действующих лиц пьесы "Дачники", так оформились они в моем сознании в результате многих лет работы над сценическим воплощением этого замечательного произведения.

Теперь посмотрим, как живут и действуют персонажи пьесы в ходе развертывающихся в ней событий, попытаемся разобраться в характере возникающих между ними конфликтов, которые, как уже говорилось, в сумме дают единый социальный конфликт, с такой глубиной, четкостью и остротой вскрытый Горьким.

* * *

В отличие от огромного большинства пьес русской и мировой драматургии, в пьесах Горького, и в частности в "Дачниках", отсутствует обычная экспозиция. Даже у таких великих драматургов, как Шекспир, Островский, Ибсен, экспозиция, вводящая зрителей в курс событий и взаимоотношений действующих лиц, почти всегда заметно отделяется от самой пьесы. Так, в "Бесприданнице", например, из длинных и, в сущности, бездейственных разговоров двух трактирных лакеев и Кнурова с Вожеватовым зритель узнает, какие события произошли в городе Бряхимове до начала пьесы и какие персонажи будут в ней действовать.

Ибсен обычно отводит весь первый акт для экспозиции, а иногда она растягивается даже на два акта. В этой экспозиции подробно рассказывается о событиях, результатом и следствием которых является то, что произойдет уже в самой пьесе. Так, историю замужества фру Альвинг в "Привидениях" или историю долгов, которые наделала Нора Гельмер, так же как и знакомство Паратова с Ларисой Огудаловой и их роман в "Бесприданнице" Островского, – все это необходимо заранее уяснить зрителю, чтоб он понял конфликты, возникающие потом.

В "Дачниках" экспозиция отсутствует. События этой пьесы кажутся совершенно хаотическими. Действие начинается при обыденных, ничем не примечательных обстоятельствах и застает героев врасплох, в момент, когда они совершенно не подготовлены к возникновению и развитию каких бы то ни было интересных событий. О главных героях пьесы никто ничего не рассказывает, ничего не объявляет, не сообщает биографических сведений. Идет жизнь, появляется на сцене довольно большое количество персонажей, ведутся между ними или будничные, или философские разговоры. У зрителей составляется об этих персонажах то или иное, еще не ясное впечатление, которое часто оказывается потом ошибочным. Зритель начинает строить предположения, разочаровываться в людях, смеяться над ними, жалеть их, негодовать и так далее. И только после того как пьеса кончена, занавес опустился, – в голове и сердце зрителя запечатлеется яркая картина жестокой борьбы, которой не видно конца и об исходе которой можно только догадываться.

В смысле совершенной свободы от драматургических канонов эту пьесу можно сравнивать только с пьесами Чехова и некоторыми драмами Шекспира ("Гамлет").

В "Дачниках" не один, а много конфликтов, много действенных линий, каждая из них имеет свою собственную завязку, кульминацию и финал.

Начало пьесы и завязывает один из основных ее конфликтов – конфликт между Варварой Михайловной и Басовым. При открытии занавеса супруги Басовы обмениваются несколькими короткими и совершенно нейтральными репликами, которые затем переходят в разговор, выясняющий одно как будто бы незначительное обстоятельство: муж хочет уйти вечером к приятелю, а жена вынуждена скучать одна. Ничего страшного, ничего интересного, но конфликт начался. После реплики Варвары: "Саша, сходите к Ольге Алексеевне... узнайте, не придет ли она пить чай ко мне" – Басову уже трудно уйти из дому. Он, как мы потом узнаем, обижать жену не хочет. Но ему скучно с ней. Он признается нам в этом, когда будет пьян, в третьем действии. Басов хочет замаскировать свое бегство из дому. И вот начинается многословный разговор о Власе, о его неаккуратности и так далее, – все это только для того, чтоб все-таки незаметно и между делом сказать: "Ну, я пойду", и решительно двинуться к выходу.

И вдруг что-то опять его остановило. Что? Взгляд Варвары. Она смотрит куда-то мимо двери, и это становится для Басова невидимым препятствием, барьером, через который нужно незаметно перескочить. А это Басову не удается сделать. Он опять идет на обходный маневр – вдруг проявляет к Варваре максимум внимания и чуткости. Он говорит и о вреде чтения, и о том, что давно не целовал ее лапку, и о ее здоровье, и о приезде Шалимова, и о Калерии, и о чем угодно. Он постепенно увлекается разговором и забывает, что хотел уйти.

Басов – человек красивого слова. Чтобы быть таким, нужны упражнения и репетиции – арпеджио и экзерсисы, и для Басова эта сцена – не более как проба голоса.

"Как ты много говоришь лишнего, Сергей!" – в этой реплике Варвары – и ирония, и печаль, и равнодушие. Отношения между персонажами намечены, первый узел завязан.

Следующее звено акта вводит зрителей в новый, резко очерченный конфликт и раскрывает взаимоотношения Суслова и Замыслова. Суслов появляется на даче у Басовых не потому, что он зашел за Басовым. Суслов принес сплетню.

"Суслов. Говорят, твой помощник выиграл в клубе две тысячи рублей...

Басов. Ого!

Суслов. У какого-то сильно пьяного купца...

Варвара Михайловна. Как вы всегда говорите...

Суслов. Как?

Варвара Михайловна. Да вот... выиграл деньги – и подчеркиваете – у пьяного.

Суслов. Я не подчеркиваю".

И дальше:

"Суслов. А этот ваш Замыслов в один подлый день скомпрометирует Сергея, вы увидите! Он – прохвост! Не согласны?"

Чувство ненависти к Замыслову клокочет в груди Суслова, он не может скрыть его. Он разнесет теперь эту сплетню по всем дачам, он будет позорить своего соперника при всяком удобном случае – это метод его борьбы.

Замыслов же ведет себя в отношении к Суслову с предельной наглостью. При минимальной вежливости он еле скрывает презрение к нему. Он бравирует своей влюбленностью в "талант" Юлии Филипповны и всячески старается показать, что его личные дела идут блестяще. Встреча двух соперников, двух непримиримых врагов, Замыслова и Суслова, в начале первого действия – опасная встреча, она могла бы кончиться явной ссорой, пощечиной, дуэлью... Твердое вмешательство Варвары останавливает скандал, уже готовый разгореться. Разумеется, все это имеет довольно приличную внешнюю форму. И Суслов, и Замыслов все же люди интеллигентные, Замыслов даже по-своему блестящий человек. Но это не смягчает внутренней остроты столкновения между ними. Несколько разряжает напряженную атмосферу сцены и выход Басова, которого с нетерпением ждал Суслов, чтобы увести его к себе. Басов работал в кабинете со своим письмоводителем Власом, появившимся здесь, на даче, еще до прихода Замыслова.

Вернемся к этому первому появлению Власа на сцене, к его очередной мистификации, комическому антре, которое может выглядеть примерно так: сначала влетает в комнату набитый делами, сильно потертый и потрепанный портфель, потом сучковатая дубина, за ней – старая широкополая шляпа, и только после всех этих предварительных анонсов мы наконец видим комически мрачную фигуру усталого и голодного человека, долго шедшего пешком.

Вероятно, появление Власа можно обставить и более остроумными, более точно найденными деталями, но мне кажется важным и правильным сделать его выход эффектным, чтобы сразу заинтересовать зрителей эксцентрикой поведения этого персонажа.

Влас – инородное тело в респектабельном обществе "дачников", он, как заноза, всегда обращает на себя внимание, всегда тревожит, шокирует, беспокоит окружающих. В большинстве случаев его остроты и мистификации имеют определенный смысл. Он – разоблачитель ханжества и лицемерия. В обществе "дачников" поэтому давно решено, что на него не нужно обращать внимание. Басов, Суслов и другие делают вид, что его остроты, его взгляды, его уколы – это просто невинные шутки веселого человека. Над ними можно или посмеяться немного, или вообще не заметить их. Только Варвара да Марья Львовна видят за его мнимой веселостью, за его маской другое содержание, которое начинает раскрываться уже в первом действии, когда после ухода Басова, Суслова и Замыслова Влас остается наедине с Варварой.

Между ним и сестрой возникают полная искренность и откровенность. Как иностранцы-компатриоты в чужой стране, оставшись вдвоем, они переходят на родной язык. Правда, Влас продолжает шутить и с Варварой, но его шутки и остроты звучат уже по-другому – более горько, более печально. У него находятся для нее нежные слова, он ценит ее заботу о себе; заметив тревожное состояние сестры, он спрашивает: "Ну, что ты?". Это вопрос старшего. Хотя Влас и моложе Варвары, иногда он говорит с ней, как старший, как имеющий право спросить ее обо всем. И Варвара подчиняется этому праву старшего и рассказывает о себе все:

"Мне почему-то грустно, Власик! Знаешь... иногда, вдруг как-то... ни о чем не думая, всем существом почувствуешь себя точно в плену... Все кажется чужим... скрытновраждебным тебе... все такое ненужное никому... И все как-то несерьезно живут..." И дальше: "А мне вот хочется уйти куда-то, где живут простые, здоровые люди, где говорят другим языком и делают какое-то серьезное, большое, всем нужное дело... Ты понимаешь меня?..

Влас. Да... понимаю... Но – никуда ты не уйдешь, Варя!

Варвара Михайловна. А может быть, уйду..."

Этот разговор является ключом ко всему дальнейшему содержанию пьесы, определяет ее тему, и если все же говорить об экспозиции, то она заканчивается сценой Варвары и Власа. Уже здесь до конца раскрываются отношения брата и сестры – двух близких, верных друзей, живущих "словно в плену" и как бы составляющих план побега, освобождения. Это – первая вспышка будущего бунта.

Свой план освобождения Варвара почему-то связывает с приездом Шалимова. Образ его уже много лет живет в душе Варвары, "яркий, как звезда". В нем воплотились ее понятия о свободе, буйной молодости, честности, душевной чистоте, порыве...

"...я жду его... как весну! Мне нехорошо жить..." – так просто отвечает Варвара на попытки Власа посмеяться над ее гимназическим увлечением. И Влас уже полностью подчиняется ее настроению, становится опять серьезным, глубоким и искренним: "Я понимаю, понимаю. Мне самому нехорошо... совестно как-то жить, неловко... и не понимаешь, что же будет дальше?".

Разговор дошел до главного вопроса. В этом: "что же будет дальше?" – вся суть тревоги, волнений, сомнений, которые мучат таких людей, как Влас и Варвара. И они полны предчувствия неизбежных перемен, сознания, что дальше так жить нельзя, что жизнь дошла до рубежа каких-то больших и важных событий. Весь воздух вокруг них наполнен предгрозовым электричеством, они ощущают его реально. Если бы не появление в комнате Калерии Басовой, то можно предположить, что дальше и были бы сказаны все нужные для полного понимания этой сцены слова, что были бы поставлены все точки над "и". Но Горький писал пьесу в условиях царской цензуры и потому должен был прекратить этот опасный разговор. Он и прекращается совершенно естественно -Калерия Басова не принадлежит к числу посвященных. Она человек другого лагеря. При ней говорить на эту тему нельзя, не нужно.

Калерия вносит с собой на сцену новую тему, новую мелодию: "Какая чудесная ночь! А вы сидите тут – и у вас пахнет угаром. ...В лесу так тихо, задумчиво... славно! Луна -ласковая, тени густые и теплые... День никогда не может быть красивее ночи...".

Тему Калерии нужно очень точно уяснить. Это не поэтическое восхищение природой, присущее восторженной кисейной барышне. Существование в высоких небесных сферах – привычное и вполне профессиональное состояние

Калерии. Она поэтесса, она воспринимает природу как материал для своего творчества. С этим материалом она имеет дело давно, знает его досконально, не увлекается и не восхищается им. Ее интерес совершенно профессиональный. Она наблюдает и констатирует. Так живописцы говорят о красках, врачи о болезнях, музыканты о нотах. Так же профессионально Калерия говорит о тонких чувствах, например о любви. В этой сфере Калерия считает себя совершенным специалистом. "Его любовь, – говорит она о Рюмине, – должна быть теплой и бессильной... вся – в красивых словах... и без радости... в его душе есть что-то нестройное...".

Это, так сказать, высокой квалификации профессор, консультант по части поэтических ощущений, которому совершенно необязательно самому их испытывать. В своих эмоциях Калерия чрезвычайно экономна. В конце концов она -"ряженая", а в те моменты, когда маска снята, выясняется, что она застенчива, грубовата и безнадежно несчастлива в личных делах. Ее пикировка с Власом ведется с позиций холодно принципиальных.

"Мое почтение, Абстракция Васильевна", – приветствует Калерию Влас и продолжает разговаривать с ней в том же ироническом тоне. Играть здесь мелкую ссору было бы не то что неверно, а недостаточно интересно. Отношения Власа и Калерии сложились уже давно. Это не вульгарная семейная склока, а довольно тонкая, хитрая война, в которой атакует Влас, а Калерия активно обороняется. И в первом действии происходит одна из тех стычек, когда "противники в конце концов отошли на исходные рубежи".

Здесь же, в первом действии, отчетливо выясняются и отношения Варвары с Калерией. Несомненно, Варвара видит все недостатки Калерии, но в силу своей природной чуткости, высокой внутренней культуры никогда, ни в одном месте пьесы не позволяет себе и тени насмешки или недостаточного внимания к сестре мужа. Варвара принимает Калерию такой, как она есть, не критикуя ее, не споря с ней. И Калерия понимает это, расценивает как должное, но отвечает Варваре тоже добрым чувством. Отношения Калерии и Варвары – это хорошие, хотя и не доходящие до дружбы отношения двух культурных, умных женщин. Никакой сентиментальности в этих отношениях нет.

Грозивший перейти в ссору, спор Власа с Калерией кончается на этот раз мирно: он пьет чай, она подходит к роялю и начинает играть. Калерия должна быть хорошим музыкантом, чтобы ноктюрн в ее исполнении прозвучал поэтично. Это нужно не только для подготовки следующей сцены – появления Ольги Алексеевны, – но и для того, чтоб в конце действия Калерия блестяще сымпровизировала музыку "Эдельвейса". Здесь не нужно никакого иронического оттенка, никакой пародии.

Ольга Алексеевна появляется как бы из музыки этого ноктюрна. Она "входит, быстро откинув портьеру, точно влетает большая, испуганная птица, сбрасывает с головы серую шаль". Горький, написав эту ремарку, как бы намекнул на поэтическое, "метерлинковское" решение выхода Ольги, и чем поэтичнее будет этот выход (он должен быть действительно поэтическим, без кавычек поэтическим), тем острее и интереснее окажется последующее разоблачение.