Текст книги "В театре и кино"

Автор книги: Борис Бабочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Образы его пьес многосложны, противоречивы, иногда они могут казаться путаными, загадочными.

Только в ходе развития пьесы, к самому финалу каждый . персонаж займет свое окончательное место, получит полную (да и то не всегда) оценку. Для "Дачников" это особенно характерно. До самого конца пьесы зрители могут питать некоторые иллюзии по адресу Шалимова, например. Только в финале он разоблачен окончательно и бесповоротно. И, наоборот, для Калерии в финале четвертого действия Горький неожиданно открывает возможность перехода в лагерь передовых, нужных, честных людей. До самого конца остается в душе у зрителя место для сочувствия Ольге Алексеевне, с ее жалкой судьбой, с ее мелкими горестями, и только в последних репликах она разоблачает себя как воинствующая, закоренелая мещанка, мещанка в свое удовольствие.

Все действующие лица "Дачников" в прошлом – люди бедные. Это не аристократия и не потомственная буржуазия. Это интеллигенция первого, самое большее – второго поколения. Это – "дети прачек, кухарок, дети здоровых рабочих людей". Это – образованные люди, связанные "с массою народа родством крови...", – как говорит Марья Львовна. Это – "дети мещан, дети бедных людей", которые "много голодали и волновались в юности...", – как говорит Суслов. Пьеса, написанная непосредственно после "Мещан", она могла бы с полным правом быть так и названа: "Дети мещан". Здоровое начало – кровное родство с народом -должно какими-то чертами объединять всех действующих лиц пьесы. Все они говорят на одном языке, понимают друг друга, как люди одного круга, одной социальной прослойки. Но у них уже разные цели, противоположные стремления, они уже раскалываются на два враждебных, непримиримых лагеря.

Первым в списке действующих лиц стоит Басов, Сергей Васильевич, адвокат, под 40 лет. Одиннадцать лет назад явился он в эти места. И было у него имущества портфель да ковер... Портфель был пуст, а ковер – худ. И сам Басов был худ. И вот через одиннадцать лет мы видим его в расцвете. Это богатый, преуспевающий адвокат, мягкий,

"благожелательный" человек. За одиннадцать лет он, что называется, сделал завидную карьеру. Громадное значение в этой карьере имели его полная беспринципность и неотразимое обаяние. По опущенной ремарке Горького, – на его лице всегда сияет улыбка. Он добродушен, терпим к людям, снисходителен к их мелким недостаткам и страшно доволен жизнью и собой.

В его натуре есть что-то отчасти сентиментальное. Он любит жизнь как гурман, любит ее именно такой, как она есть. Он не хотел бы никаких перемен. Всем своим инстинктом и несколько ожиревшим мозгом он понимает, что чем лучше будет жизнь вообще, жизнь народа, страны, тем хуже будет ему. Он живет неустройством общества, его недостатками. Именно они, эти недостатки, дают возможность таким, как Басов, наживаться и наслаждаться жизнью. Возможность социальных перемен, один разговор о переменах настораживают Басова, волнуют его, заставляют идти в жестокие, пока еще только словесные бои, где он с таким вкусом применяет любимое оружие – красивое слово. "Человеком красивого слова" называет он сам себя.

Судя по тому, что Шалимов приехал к Басову, чтоб посоветоваться по делу о наследстве, Басов занимается не уголовными, а гражданскими, то есть наиболее выгодными, делами. Он адвокат-цивилист, как это тогда называлось. Если, выражаясь языком Гоголя, попытаться определить "главную задачу" этого персонажа, то ее нужно искать где-то в желании активно помешать всему, что может изменить привычные и удобные формы жизни. Басов – консерватор до мозга костей, консерватор яростный, неистовый во всем: в семье, в

обществе, в государстве. При всем этом Басов несомненно очень искренний и даже непосредственный человек.

Но главное и первое, из чего должен исходить исполнитель, это то, что Басов – человек с двойным дном. Он – "ряженый": циник, развращенный до мозга костей, бесчестный и вполне гнусный тип, носящий маску добродушия, наивности, простоты и благожелательности. Что-то в нем еще осталось от прежнего студента, рубахи-парня, веселого, компанейского, внешне привлекательного. Во всяком случае Варвару нельзя заподозрить в том, что она вышла замуж за Басова по расчету. Если здесь не было большой, глубокой любви, то нравился он ей безусловно. В ходе событий пьесы Варвара увидела наконец подлинную сущность своего супруга. Линия разрыва Варвары с Басовым – одна из самых важных, действенных линий пьесы.

Образ Варвары принадлежит к числу наиболее типичных горьковских образов. Можно сказать, что именно Варварой Горький начал целую галерею женских положительных образов, которые обязательно присутствуют почти в каждой его пьесе. Всех их роднит между собой прежде всего чувство глубокого, почти рыцарского уважения, может быть, даже восхищения, которое автор питает к своим героиням. Все свои симпатии, все свое серьезное отношение к женскому вопросу вкладывает Горький в образы умных, честных, внутренне чистых женщин, женщин, которым так много приходится терпеть и страдать в неустроенной жизни. Они вносят в нее голос совести, справедливости, высокой морали. Но, пожалуй, именно в Варваре все это проявляется в наиболее сильном, наиболее привлекательном качестве.

Биография Варвары Михайловны вполне ясна из пьесы Дочь прачки, пережившая тяжелое детство, знающая жизнь во всей ее глубине, во всех ее гранях, Варвара сохранила душевную чистоту и громадную, неисчерпаемую любовь и жажду здоровой, справедливой жизни. Эта хрупкая, нежная женщина по ходу четырех действий пьесы прозревает, начинает точно понимать, в какую грязную, пошлую яму втянула ее судьба, и принимает героическое решение порвать с мужем, порвать с буржуазно-обывательской средой и начать новый, опасный, неблагополучный, но светлый и честный жизненный путь. Она уходит из дома Басова не как ибсеновская Нора, с надеждой на то, что ее Торвальд еще не безнадежно потерян для нее; Варвара – образ более цельный, более революционный, более героический. Она уходит из общества дачников со словами проклятья, полная гнева и решимости: "Да, я уйду!.. Я буду жить... и что-то делать... против вас! Против вас! О, будьте вы прокляты".

Макаров, 'Актриса'. 1943

ши

Лавров, 'Великая сила'. 1950

Е. Корчагина-Александровская и Б. Бабочкин (проба грима для

образа В. И. Ленина)

Герман, 'Пиковая дамаРежиссер М. Ромм

Выборное, 'Родные поля'. Сценарий М. Папавы. Постановка Б.

Бабочкина. 1944

Ефим, 'Член правительства'. Режиссеры А. Зархи и И. Хейфиц

Несыгранные роли: Адмирал Макаров

Несыгранные роли: Уточкин, 'Мертвая петля'

Б. Бабочкин – Огнев, 'Фронт' А. Корнейчука. Театр имени Евг.

Вахтангова. 1942

Б. Бабочкин среди бойцов. 1943

Программа действий Варвары в будущем ясна. Это активный, самоотверженный борец за новую жизнь, и можно быть уверенным, что уже ничто не поколеблет ее решения, что в свою будущую деятельность она внесет глубокое убеждение и яркую страстность революционерки. Если сравнить уровень начала роли Варвары с финалом, с последними монологами четвертого действия, то станет ясно, что ее внутренняя линия чрезвычайно напряженна, она напоминает долго стягиваемую пружину, которая наконец распрямляется с удивительной и неожиданной силой.

Очень интересно и чрезвычайно важно, что прозрение Варвары, ее уход из среды "дачников" не продиктованы никакими внешними драматическими причинами, ничего особенного с ней на протяжении пьесы не случается. Ее не бросает муж, у нее никто не умирает, обыденное течение ее жизни совершенно благополучно. Но в том и заключается ценность Варвары как человека, как члена общества, что она принимает свое решение не по эгоистическим, а по моральным причинам. В этом смысле, если опять сравнивать Варвару с ибсеновской Норой, героиня Горького заслуживает большего уважения широтой своих взглядов и полным бескорыстием поступков.

Начало пьесы застает Варвару еще не готовой к активной борьбе, к решительным действиям, но уже полной тревоги и мучительных раздумий. Она все пристальней, все внимательней, все пристрастней вглядывается в окружающих ее людей, в окружающую ее жизнь и, только познав горечь последних разочарований, делает свой вывод, делает его, как истинная дочь народа, смело, решительно и радостно.

Варвара – полная противоположность "дачникам", "ряженым". Она – такая, какая есть; ее искренность абсолютна. В этом, по-моему, заключается наибольшая трудность роли.

Сестра Басова – Калерия, пожалуй, единственный в нашей литературе по своей оригинальности и сложности образ В нем нужно собрать и сбалансировать противоположные" тонкие черты характера, то явно смешные, ярко сатирические, то грустные и даже привлекательные. Как и каждый горьковский образ, эта роль дает исполнительнице очень широкие, неожиданные возможности; но в правильном решении образа обязательно должна присутствовать одна черта, без которой внутренний облик Калерии будет искаженным и неполным. Черта эта – ее поэтический талант.

Другой разговор, что направление этого таланта чуждо и враждебно нам, но если серьезно оценить стихотворения Калерии Басовой – "Эдельвейс" или "Снежинки", – то никак нельзя сказать, что их написала бездарная графоманка. Пусть даже Басов относится иронически к писаниям сестры, но вспомните, какое впечатление производит на присутствующих чтение "Эдельвейса". "Как это хорошо! Грустно... чисто..." -говорит Юлия Филипповна. Даже Влас, такой насмешливый, всегда иронизирующий и издевающийся, с ней согласен. И мне нравится, право! Нравится! Хорошо!.." – искренне говорит он. Никаких элементов пародии в стихотворении "Эдельвейс" нет. Это, действительно, талантливое произведение. Недаром оно привлекло внимание такого композитора, как Спендиаров, написавшего к нему прекрасную музыку. Горький не пожалел приписать авторству Калерии Басовой поэтическую вещь, в которую вложил все свое незаурядное поэтическое дарование. Если талант Калерии будет взят под сомнение, то совершенно непонятным, неоправданным станет финал роли.

Ушедшие от "дачников" Варвара, Влас, Марья Львовна, Соня в финале пьесы берут Калерию к себе, в свой лагерь. И это не случайно: талант Калерии может еще получить иное, более здоровое направление, а внутренняя честность не позволит ей кривить душой с честными, чистыми людьми. В обществе "дачников" она, может быть, тоже отчасти "ряженая", может быть, она довольно много "насорила стихами в головах ближних своих", но нет в ней того разврата мыслей, той липкой пошлости, которая характерна для Басова, Суслова и им подобных. В Калерии проявляются черты положительного, правдивого и даже смелого человека. Вспомните начало третьего действия, сцену женщин на стоге сена. Калерия первая как бы предсказывает развязку отношений Варвары с Басовым:

"Почему ты не бросишь мужа? Это такой пошляк, он тебе совершенно лишний... Брось его и уходи куда-нибудь... учиться иди... влюбись... только уйди!.. Ты можешь: у тебя нет отвращения к грязному, тебе нравятся прачки... ты везде можешь жить..."

Конечно, Калерия – декадентка-белоручка. Она полна иллюзий, она отворачивается от жизни, витает в облаках – все это ее минусы, ее смешные, отрицательные черты. Но в то же время можно ли ставить знак равенства между Калерией и Басовым, например? Калерия обожает Шалимова, и особенно его последние произведения, в которых "меньше грубой плоти", но насколько она чище, лучше этого опустошенного циника! Я сознательно делаю акцент на положительных качествах Калерии. Сатирические и отрицательные черты ее характера сами бросаются в глаза, и при исполнении этой труднейшей, интереснейшей роли следует всячески избегать ее оглупления, гротеска. Иначе может произойти тот конфузный случай, который зрители в недоумении наблюдали в Художественном театре, где именно эту ошибку сделала такая умная и опытная актриса, как Степанова.

Калерия – образ, несомненно, весьма типичный для своего времени. Но сейчас уже трудно найти в окружающей нас среде нечто, напоминающее этот своеобразный кактус. Что-то общее с типом Калерии встречается у героинь романов Диккенса. И что особенно может обогатить размышления актрисы о Калерии – это рассказ Мопассана "Мисс Гарриэт". Этими литературными ассоциациями стоит воспользоваться для наиболее полного и глубокого понимания образа Калерии.

Влас – одна из самых ярких и привлекательных фигур пьесы и одна из труднейших ролей горьковского репертуара. Молодой Горький – вот прообраз Власа. Весьма вероятно, что в этом образе заключены автобиографические черты. Даже должность Власа – письмоводитель у адвоката – наводит на такую мысль. Во всяком случае можно предположить, что материалом "Дачников" был самарский период жизни Горького, когда он служил письмоводителем у адвоката.

Роль Власа при всей своей трудности была бы ясной, если бы не одно осложняющее ее обстоятельство. Дело в том, что Влас тоже в известной степени "ряженый". Он тоже в начале пьесы носит маску, скрывая свое настоящее лицо. На это есть у него свои причины. Он очень убедительно объясняет их в сцене с Марьей Львовной во втором действии пьесы: "Все эти люди... я их не люблю... не уважаю: они жалкие, они маленькие, вроде комаров... Я не могу серьезно говорить с ними... они возбуждают во мне скверное желание кривляться, но кривляться более открыто, чем они... Я не могу, не умею жить среди них иначе, чем они живут... и это меня уродует... И я отравляюсь пошлостью...".

Этот монолог объясняет всю эксцентрику поведения Власа. Но мне кажется, что у Власа вообще есть большой сатирический талант и он проявляется вне зависимости от его воли, сам пo себе. Маска, которую выбрал для себя Влас, тем не менее не должна скрывать его подлинное лицо. Влас ироничен, остроумен, саркастичен, но в каждой остроте, в каждой дерзости, в каждой выходке Власа есть большое содержание, серьезная мысль. Правда, в сцене с Соней во втором действии Влас просто дурачится, но и это не должно шокировать зрителя. Меру здесь должно подсказать чутье артиста.

Романтическое начало непременно должно присутствовать в этом сложном образе, тем более что Влас переживает в пьесе пору страстной влюбленности, он – в состоянии взлета, подъема, вдохновения. Его любовь к Марье Львовне – любовь безумная, мучительная и вместе с тем мужественная, лишенная каких бы то ни было сантиментов. Влас встал на пути Марьи Львовны не как вздыхающий мальчик, а как серьезная опасность, которую нельзя не заметить, нельзя игнорировать, нельзя высмеять. Влас – молод, но он мужчина в полном смысле слова; к тому же он умен и талантлив, честен и смел. Глубина, многогранность, покоряющее обаяние этого образа дают исполнителю самые счастливые, самые широкие возможности вылепить живую и яркую фигуру Человека с большой буквы.

Полным контрастом Власу является образ инженера Петра Ивановича Суслова, наиболее воинствующего представителя группы "дачников", ее идеолога и вождя; он один высказывает свои взгляды и убеждения, не маскируясь, открыто, это, пожалуй, наиболее прямой наш противник и враг. Его высказывания звучат в наши дни как откровенно фашистские, и это еще раз говорит о том, что пьеса Горького – прежде всего политическая пьеса. Еще пятьдесят лет назад в столкновениях русских интеллигентов, отдыхающих на даче в окрестностях большого провинциального города, Горький расслышал опаснейшие голоса будущих врагов человечества и человечности. Споры, которые велись полвека назад на террасе дачи адвоката Басова, – это не пустые и беспредметные умозрительные упражнения скучающих интеллигентов, не имеющие никакого практического значения и не грозящие никакими реальными последствиями; это начало раскола русского общества, его расслоения. Современность, даже злободневность "Дачников" заключается в том, что существующее сейчас разделение мира на прогрессивное и реакционное началось именно тогда, в той конкретной исторической обстановке, и Горький одним из первых увидел это.

Возвращаясь к образу Суслова, заметим, что даже такой яркий представитель воинствующего мещанства должен быть показан не только в этом качестве. Произведению Горького, как и всякому классическому произведению, чужды схематизм, плакатность. Горький наделил своего героя многообразными человеческими чертами, и исполнитель не имеет права от них отказываться. В данном случае человеческой чертой Суслова является его неразделенная любовь к жене. Суслов -обманутый муж, рогоносец, знающий о своем позоре и субъективно тяжело страдающий, несчастный человек. Это ни в какой мере не служит для него оправданием, потому что он сам – прямой виновник своего несчастья. Это он развратил, загрязнил, испортил в сущности хорошую, честную натуру Юлии Филипповны, он воспользовался ее темпераментом и сделал из нее "мерзкую женщину". Иначе он не мог поступить, иначе ему не о чем было бы разговаривать с ней, иначе ему было просто скучно. Но разбудив в Юлии "нехорошее любопытство к мужчине", Суслов, что называется, попался в ловушку. Он испытывает подлинные муки ревности. Он может вызвать даже жалость, но к ней обязательно будет примешана доля брезгливости.

Суслов действительно очень плохой, жестокий, опустошенный человек. Но в то же время у него нельзя отнять глубокой убежденности. Он "сказал в свое время все модные слова... консерватизм, интеллигенция, демократия...", и теперь они потеряли для него цену. Суслов начал свою жизнь так, как начинало ее большинство русских интеллигентов. Его не могло не коснуться влияние демократических, прогрессивных, может быть, даже революционных идей.

Суслов не только разочаровался и остыл к ним, он их возненавидел. Он возненавидел все, что с ними связано. Он пришел к выводу, к глубокому убеждению: "Человек прежде всего – зоологический тип, вот истина... И как вы ни кривляйтесь, вам не скрыть того, что вы хотите пить, есть... и иметь женщину...". Убеждение страшное и жалкое. Суслов не стесняется его высказывать, не считает нужным скрывать, отчасти он даже гордится своей прямотой. И нужно отдать ему справедливость: при всей своей мерзости это все же – враг открытый, не замаскированный, не прикрывающийся красивыми словами. В этом смысле самым опасным врагом, самым отвратительным типом, выведенным Горьким в "Дачниках", является писатель Шалимов, к образу которого мы еще вернемся.

По странной иронии судьбы, счастливым соперником Суслова оказывается в пьесе действительно "зоологический тип" – молодой помощник присяжного поверенного Николай Петрович Замыслов. В этом самодовольном, самоуверенном представителе мужской половины общества "дачников" черты "зоологического типа" воплощены с полной отчетливостью и определяют весь его характер, все поведение. Замыслов -самец, очень серьезно относящийся к этим своим функциям.

Он наслаждается жизнью с полным сознанием своих прав на все ее блага. На этот счет у него есть убеждения, своя философия: "Я?.. Верю только в мое право жить так, как я хочу!.. У меня в прошлом голодное детство... и такая же юность, полная унижений... суровое прошлое у меня, дорогая Юлька!.. Теперь – я сам судья и хозяин своей жизни – вот и все!..". Здесь тоже налицо попытка прикрыть свое скотство фиговым листком красивых слов, но попытка эта довольно неуклюжа. По сути дела, Замыслов – этот жулик, это "хищное животное", как называет его Суслов, – не очень озабочен тем обстоятельством, что о нем могут плохо подумать, ведь он "сам судья и хозяин своей жизни". Замыслов нахален и труслив. Это совершенно ясно и для его новой любовницы – Юлии Филипповны. Очень возможно, что еще одна-две такие встречи на жизненном пути Юлии, и она все-таки найдет в себе решимость разрядить револьвер или в себя, или в наглую физиономию одного из своих партнеров.

Отрицательное в характере Замыслова очевидно; но есть ли в нем и симпатичные черты? Безусловно, есть: его молодость, ловкость, умение держать себя независимо, известное пренебрежение к мещанской морали, к буржуазным условностям. В нем даже видны способности, практический ум и так далее. Такой чуткий ко всякой фальши в людях человек, как Варвара, хорошо относится к Замыслову. Это видно по сцене из первого действия: Варвара, обеспокоенная схваткой Суслова и Замыслова, берет последнего под свою защиту. Ничего плохого не говорит о Замыслове и Калерия, а уж она-то не стесняется в характеристиках: "Вы такой... шумный,

пестрый...". Что в этих словах? Упрек или одобрение? Все это должен принять во внимание исполнитель роли, для того чтобы окончательный и бесповоротный обвинительный приговор Замыслову был вынесен зрителем уже после того, как актер покажет все его стороны, все качества и все возможности.

Между двумя соперниками – Сусловым и Замысловым – стоит тридцатилетняя женщина, Юлия Филипповна Суслова, "мерзкая женщина", как она сама себя называет. Это из-за нее идет борьба между старым мужем и молодым любовником. Ситуация классическая, принадлежащая, так сказать, к вечным категориям. Когда молодой и сильный волк в смертельном бою отбивает у старика волчицу, – это жестоко и неизбежно. Именно так развертывается начало отношений между Сусловым, Юлией и Замысловым в пьесе Горького. Но как "по-современному", по-буржуазному повернулись эти отношения в конце пьесы. "Ну, Петр Иванович!.. Идем... продолжать нашу жизнь...", – спокойно и зловеще говорит Юлия мужу.

В финале пьесы Суслов, по ремарке автора, молча оскалил зубы и идет. А что станет с Замысловым? Что, треугольник распадется? Думаю, что нет. Здесь все останется по-старому, и если у автора нет указаний на то, как поступит в этих условиях Замыслов, то режиссер и исполнитель должны дать по этому поводу исчерпывающий ответ: Замыслов пойдет вслед за четой Сусловых, как друг дома – классический персонаж буржуазной действительности и буржуазной литературы. Поединок диких зверей, идущих по зову природы на смертельную схватку за обладание самкой, в буржуазном обществе выродился в сделку подлецов. Никакой трагедии в старинном смысле слова не произойдет. Эти люди уживутся друг с другом. "Трагедия" Суслова превратится в пошлый фарс.

Что же представляет собою третья сторона треугольника -Юлия Филипповна? Первое, на что необходимо обратить внимание при воплощении этого образа, – трагическая судьба Юлии. В процессе расслоения общества "дачников" каждый персонаж займет в результате то место, которого он сам добивался. Еще более цепкими к старой жизни, еще более вооруженными и воинственными ее трубадурами станут Шалимов, Суслов и Басов; окончательно определят свое место в предстоящей борьбе Марья Львовна, Соня, Зимин; начнется новый этап в жизни Семена Семеновича Двоеточия; начнется новая, захватывающая, полная тревог и надежд жизнь у

Варвары. И только три персонажа – чета Дудаковых и Юлия Филипповна – так и не смогут вырваться из страшной обывательской трясины "дачной жизни".

Юлия – умная женщина, она видит и понимает все, что случилось с ней, видит всю глубину своего падения, всю бесперспективность своего будущего, но она так же хорошо видит и понимает, что для борьбы у нее не хватит ни сил, ни желанья. Женское "зоологическое" начало в ней слишком сильно, чтобы о нем можно было забыть, а социальные условия существования, с ее точки зрения, фатальны. Нет, Юлия не уйдет из общества "дачников", она не героиня и не борец. Она только и прежде всего – женщина.

Оставаясь в обществе "дачников" продолжать с ненавистным мужем "нашу жизнь", Юлия понимает весь трагизм своего положения. По ремарке Горького, она произносит свою последнюю фразу "как-то зловеще". Очевидно, не с добрыми намерениями и не со спокойным сердцем вернется она в свой дом. Какие-то мрачные планы гнездятся в ее голове. Очевидно, дорого обойдется Суслову ее возвращение, очевидно, все зло. которое Юлия сможет принести ненавистному ей обществу "дачников", она сделает. Она будет мстить за свою поруганную, исковерканную жизнь. Трагическая судьба Юлии Филипповны – это тот исходный пункт, откуда должна начать исполнительница поиски образа, это, так сказать, направление главного удара в роли Юлии.

Когда я смотрел в Художественном театре в роли Юлии такую талантливую артистку, как Андровская, я думал: "Как ей подходит эта роль и как она ее не понимает". В исполнении Андровской не было этого главного – трагической перспективы, предчувствия печального конца, тревоги за будущее своей героини. Натура Юлии двойственна. Жизнь и окружающие люди сделали из нее пошлую женщину, но ее сущность совсем другая. Юлия – духовно чистая женщина, чистый человек. Может быть, чистота ее жизненных идеалов носит не менее определенный характер, чем чистота помыслов самых положительных персонажей пьесы. Может быть, в душе она сохранила даже наивные представления о чистоте человеческих отношений, о чистоте отношений мужчины и женщины.

И чем больше погружается она в грязное болото разврата и пошлости, тем более трагически ощущает свое положение, которое кажется ей безнадежным. Интересно бы подумать и понять, с какого времени в ее сумочке рядом с пудрой и помадой появился заряженный револьвер. Что это -безделушка в руках кокетливой женщины или последняя надежда, последнее прибежище человека, которому страшно жить? Если этот вопрос решается в спектакле правильно, то остальные черты Юлии – кокетки, легкомысленной женщины, пустой барыньки, срывающей на своем пути все цветы, – могут быть воплощены артисткой с любой силой, с любой яркостью. Тогда все это станет на свое место, но не будет основным и определяющим в характере Юлии.

Но именно так получилось у исполнительницы в спектакле Художественного театра, где роль Юлии просто пропала. Андровская не показала сущности Юлии, ее сокровенных мыслей, тайных чувств. Образ стал плоским, односторонним и однообразным. А между тем в Юлии все – контраст, свет и тень, черное и белое, грешное и чистое. И чем увлеченнее, фривольнее, легкомысленнее проведет артистка одну сцену, тем более печальным будет раздумье ее героини в другой. Постоянное повторение слов романса "Уже утомившийся день склонился в багряные воды", к которому так часто возвращается Юлия, имеет вполне определенный и глубокий смысл: каждый раз это – ее раздумье над своей жизнью, каждый раз она как бы заглядывает в ту пропасть, над которой сейчас остановилась.

Тема чистоты, вернее, стремления к ней, проходит через всю роль Юлии, буквально с первых реплик.

"Пойдемте в вашу милую, чистую комнату... я так люблю ее", – обращается она к Калерии (первое действие). "Как это хорошо! Грустно... чисто...", – говорит она после чтения "Эдельвейса" (первое действие). На реплику Варвары о понравившемся ей дуэте: "Да, хороший... Чистый!.. Я люблю все чистое... вы не верите? Люблю, да... Смотреть люблю на чистое... слушать..." (третье действие).

Здесь не случайное совпадение, здесь – тема роли, а может быть, и вернее сказать – тема жизни Юлии Филипповны. "Милые мои женщины, плохо мы живем!" – вот результат ее тяжелых, мучительных раздумий и наблюдений над жизнью.

Это реплика философская, обобщающая, имеющая большой социальный смысл.

Таким образом, в Юлии Филипповне соединяются прямо противоположные черты, и в этом – огромная трудность роли.

Так же органично, так же сложно и причудливо соединены противоположные черты трагикомедии в чете Дудаковых, причем оба эти персонажа противоположны друг другу. Линия доктора Дудакова и его жены Ольги Алексеевны – это целая пьеса в пьесе, вполне законченный мотив, целостный сюжет. Здесь контрастный прием характеристики персонажей, так любимый Горьким, доведен до совершенства, и обе эти роли драматургически совершенны. Характеры Дудакова и Ольги раскрываются постепенно, от действия к действию, от сцены к сцене. Зритель получает о них все новые сведения, и этот прием постепенного раскрытия характеров применяется до последних реплик четвертого действия. И даже когда спектакль окончен, думаешь о том, что Горький мог бы еще несколько раз в самых неожиданных ракурсах показать этих персонажей.

Образы доктора Дудакова и его жены развиваются в пьесе в диаметрально противоположном направлении. Чем ближе узнаем мы Дудакова, тем больше открываем в нем черты прекрасного человека и тем больше симпатии он в нас возбуждает. Но чем ближе узнаем мы его супругу Ольгу Алексеевну, такую в общем-то жалкую, интеллигентную и симпатичную по первому впечатлению, тем больше растет в нас чувство сначала удивления, потом раздражения и наконец презрения и гнева. Вот уж где горьковский талант разоблачителя, сатирика развернулся в полную силу! Какие тончайшие нюансы, сколько жизненной правды, сколько жизненных наблюдений в этом разоблачении!

В образе доктора Дудакова, несмотря на несколько ироническую, вернее, юмористическую интонацию автора, скрыты черты глубоко привлекательные. Он из числа тех самых скромных, незаметных тружеников, тех праведников, на которых "земля держится". Окружающие относятся к нему с известной долей сожаления. Он беден, замучен жизнью, обременен большой семьей. Его непрезентабельная внешность, нервность, рассеянность, нескрываемое озлобление на существующие порядки или, вернее,

беспорядки создают впечатление некоторой

неуравновешенности. Юлия Филипповна не доверяет ему как врачу. "Засовывает в футляр очков чайные ложки и мешает в стакане своим молоточком... Он может напутать в рецепте и дать чего-нибудь вредного", – говорит она о Дудакове. Рюмину даже кажется, что Дудаков "кончит тем, что пустит себе пулю в лоб", так как самоубийства "часты среди докторов".

Но эти мнения ошибочны. Вся основа у Дудакова здоровая, трудовая, нормальная. Да, он очень устает, от его семейной жизни в самом деле можно сойти с ума; как честного человека и врача его выводят из себя возмутительные порядки на службе. Дудаков не в силах все это переделать, исправить, изменить, но он в силах многое перенести. В этом смысле он, что называется, двужильный. Есть что-то удивительно трогательное и одновременно смешное в его отношениях с женой, которую он, несомненно, любит. Вероятно, очень чистым, возвышенным был его роман с Ольгой Алексеевной в первый период их знакомства – они мечтали о лучшей жизни, готовились к ней, презирали мещанскую пошлость и так далее.

И судьба сыграла с доктором Дудаковым жестокую шутку. Его семейная жизнь стала с годами настоящим мещанским адом. И самое скверное, что в этой жизни нет ничего значительного, нет никаких серьезных событий, – только мелочи, только дрязги, только семейные недоразумения и склоки. Дети болеют, дома грязь и беспорядок, прислуга грубит, посуда бьется, покоя нет, денег не хватает – одним словом, жизнь вполне в духе бульварных юмористических журналов того времени. Но в этих обстоятельствах Дудаков не потерял ни мужества, ни здравого смысла, ни человеческого достоинства. В последнем действии, после сцены, когда Влас читает свои стихи, разоблачающие "дачников", после истерического выступления Суслова, Дудаков прямо высказывает свои взгляды. Его симпатии никогда не принадлежали дачникам . Это – трудовой человек, который до конца дней будет нести свой тяжелый крест.