Текст книги "В театре и кино"

Автор книги: Борис Бабочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Литературно-драматургический материал горьковской пьесы ставит перед актерами сложнейшие задачи. Мне думается, что стремление направить все актерские средства на воплощение сверхзадачи спектакля ко времени репетиционной работы над "Дачниками" прочно вошло в сознание артистов Народного театра. Я вспоминаю характерный разговор. Одна из лучших актрис Болгарии была в затруднении по поводу наиболее значительных монологов своей роли. Настроение у нее по этому случаю было неважное. Однажды она сказала мне: "Я знаю, почему у меня не выходят эти куски. Я – не революционерка".

Это было сказано в раздумье и прозвучало печально. Не знаю, стала ли она теперь революционеркой, но горьковская пьеса помогла ее идейному росту и в результате работы над пьесой как раз для революционных кусков роли артистка нашла самые искренние, сердечные и теплые краски.

До этого я ставил "Дачников" уже дважды и должен сказать, что некоторые болгарские исполнители добились замечательных результатов, а весь ансамбль прозвучал выразительно и сильно. Спектакль свидетельствовал о серьезном творческом росте коллектива, об успехах болгарских актеров в овладении передовыми методами сценического искусства. Метод социалистического реализма перестал быть для них только теорией, – он был уже испытан на практике, понят и внутренне принят многими работниками болгарского театра.

Болгарский театр в свое время испытал на себе много противоречивых, противоположных влияний и явился как бы ареной их борьбы. Решающим, самым сильным, самым здоровым и самым близким природе болгарского театра было влияние русской школы актерского исполнения – школы Малого и Художественного театров, но некоторые следы оставили здесь и веяния западного искусства. Известная эклектичность творческих традиций современного болгарского Teaтpa – результат этих влияний.

Некоторые болгарские артисты являются выучениками парижских, берлинских, венских профессоров театрального искусства. Встречаясь с этими артистами в практической работе, я непредубежденно пытался уловить здоровые зерна в их творческих навыках. И здоровые зерна, безусловно, были. Дело заключается лишь в том, что об этих навыках нельзя говорить, как о школе. Это скорее внешняя привычка, а не творческий метод.

В творчестве актеров – выучеников Европы – главными недостатками являются случайный выбор направления в работе над пьесой и недооценка партнера как живого человека, как живого действующего лица. Роль строится на принципе монолога, и, произнося его, актер, может быть, даже углублен в чувства и мысли своего героя, но действует скорее механически, так как не ощущает непосредственной связи с внешней средой и не имеет ясной идейной цели.

Вот почему в работе с этими актерами труднее всего было добиться взаимодействия с партнерами, а значит, и актерского ансамбля в спектакле. Но нужно признаться, что все они с горячей пытливостью стремились проникнуть в секреты новых приемов общения с партнерами, новых методов работы над сценическим образом.

Повторяю, эта группа актеров, несмотря на то, что в ней есть видные и талантливые мастера, не является ведущей в театре. Ведущую группу составляют последователи русской

реалистической школы актерского исполнения -непосредственные ученики и воспитанники московских Малого и Художественного театров или ученики этих учеников. Целых два поколения болгарских артистов (причем речь идет о выдающихся, крупнейших артистах Болгарии) являются воспитанниками и учениками русских театральных училищ, продолжателями и носителями лучших реалистических

традиций Щепкина и Ленского, Станиславского и Немировича-Данченко.

С 1895 по 1899 год учился в Московском театральном училище Гено Киров. Вместе с другим крупнейшим болгарским артистом – Христо Ганчевым, окончившим театральные курсы в Петербурге, Гено Киров, по выражению К. Державина, был "проводником русского реалистического стиля на болгарской сцене".

Громадное влияние на историю болгарского театра, а значит, и на школу актерского исполнения, оказала Адриана Будевская, воспитанница Московского театрального училища по классу А. П. Ленского.

Бережно пронесли через всю свою большую творческую жизнь славные традиции русской реалистической школы такие выдающиеся артисты Болгарии, как Атанас Кирчев и Крыстю Сарафов.

Непосредственное участие в ранних работах Московского Художественного театра в качестве учеников или сотрудников принимали артисты: Иван Попов, Елена Снежина, Султана Николова, Георгий Дончев, Ангел Чавдаров, Стоян Бычваров, Теодорина Стойчева, Петко Атанасов, Владимир Тенев и другие. Гигантскую, по выражению театрального критика проф. Каракостова, "борьбу за театр в духе Станиславского и Комиссаржевской" вел в Болгарии один из соратников В. ф. Комиссаржевской – Стефан Киров.

Эти выдающиеся артисты – ученики и последователи русской театральной школы – своим трудом подготовили нынешний расцвет и торжество реалистического, прогрессивного направления в болгарском театре. В каждом из них большой талант и мастерство сочетались с высокими моральными человеческими и гражданскими качествами. В политической борьбе, ареной которой долгое время была Болгария, они всегда занимали прогрессивную позицию.

Но было бы неправильным считать, что театры Болгарии, и в частности Софийский народный театр, бескомпромиссно шли по пути Станиславского. В работах болгарского театра приходилось наблюдать рецидив западного,

формалистического влияния. Были и там другие трудности. В некоторых работах театра сама простота и правдоподобность режиссерского решения сценических образов и актерской игры были только внешним приемом, режиссура и актеры не научились еще всегда глубоко раскрывать идейное и художественное содержание пьесы.

* * *

При всех трудностях своего развития болгарский театр за последние годы добился значительных художественных результатов.

К числу спектаклей, которые в сезон 1951/52 года удовлетворяли высоким требованиям зрителей, в которых автор, режиссер, артисты, художник сливаются в единый, гармонически слаженный оркестр, я прежде всего отношу такие спектакли, как "Сноха" А. Хаджи-Христова в филиале Софийского народного театра (режиссер Крыстю Мирский, художник Г. Каракашев), "Голос Америки" Б. Лавренева (режиссер Филипп Филиппов, художник Е. Ващенко) и "Царская милость" Камена Зидарова в Софийском народном театре (режиссер Н. О. Массалитинов), "Калиновая роща" А. Корнейчука в Варненском народном театре (режиссер И. Громов). Каждый из этих спектаклей заслуживает самого серьезного разбора.

В сезон 1951/52 года широко прошла в болгарских театрах инсценировка романа Г. Караславова "Сноха", сделанная А. Хаджи-Христовым. Ее успех объясняется в равной степени и отличными литературными качествами романа, и удачей инсценировщика, и высокими идейно-художественными качествами постановки, осуществленной в конце 1950 года филиалом Софийского народного театра. За короткое время "Сноха" стала самым популярным в Болгарии спектаклем. Исполнитель главной роли народный артист Петр Димитров удостоен за ее исполнение Димитровской премии I степени. Заслуживают самой большой похвалы и остальные участники спектакля.

Действие пьесы развертывается перед второй мировой войной в болгарском селе. Деревенский кулак Юрталан женит сына. Во время свадьбы Севда, новая сноха Юрталана, случайно узнает, что несколько дней назад ее свекор убил камнем деревенского мальчика, который лез к нему в огород воровать кукурузу, и зарыл труп в яму около огорода. В первый же день своего замужества Севда поняла, в какую звериную берлогу она попала. Потянулись для нее длинные дни беспросветных унижений и непосильного труда. Через несколько лет умер муж, сведенный в могилу зверем-отцом. На панихиде Юрталан решает отделаться от бесполезной и непокорной снохи. Ее гонят из дома.

Уходя, Севда кричит, что знает о всех преступлениях Юрталана и об убийстве мальчика. Юрталан резко меняет тактику. Он становится щедрым и ласковым. Он дарит матери Севды виноградник, уговаривает сноху вернуться в семью, но под влиянием брата Димо, железнодорожника-коммуниста, Севда разоблачает Юрталана как преступника и убийцу. Пьеса кончается словами Димо, останавливающего отца убитого мальчика, который бросается на Юрталана с ножом: "Оставь, нужно уничтожить не Юрталана, нужно уничтожить класс". Таковы смысл и идея романа, пьесы и спектакля.

Перед зрителями встает яркая картина жизни села дореволюционной Болгарии. Возникает целая галерея образов – сложных, типичных, достоверных, как бы выхваченных из самой жизни. Каждый исполнитель пьесы вносит в свою роль столько тонких и верных наблюдений, так точно знают изображаемый быт режиссер Мирский и художник Каракашев, до такой выразительности доведена бытовая сторона постановки, что спектакль мог бы показаться этнографическим, если бы идейное его содержание не звучало с такой страстью и силой.

В спектакле есть замечательная сатирическая сцена предвыборной агитации. В сельском трактире встретились два кандидата в будущие кметы (кмет – сельский староста). Оба кулаки, один из них – Юрталан. Каждый из них изобличает своего конкурента в таких безобразных поступках, что сидящий тут коммунист Димо с полным основанием заключает сцену репликой, вызывающей бурную реакцию зрительного зала: "Вот настоящая агитация за коммунистов!".

Сатирическая сторона спектакля выражена в этой сцене с наибольшей остротой.

Весь ансамбль исполнителей "Снохи" превосходен. Кроме исполнителя роли Юрталана – народного артиста Петра Димитрова, хотелось бы выделить еще трех артистов: Иванку Сладкарову, Маргариту Дупаринову и Милку Стубленскую. Этим артисткам удалось создать в спектакле образы наиболее яркие и запоминающиеся навсегда.

И. Сладкарова играет бедную крестьянку, мать Севды. В начале спектакля это только очень достоверная крестьянка. Образ вырастает в конце пьесы, причем в совершенно неожиданном направлении. Узнав от дочери, что Юрталан -убийца и преступник, она подавлена и перепугана. Но как только она поняла, что на этом можно хорошо заработать, как только услышала, что Юрталан хочет ей подарить

виноградник, она перерождается. Удивительно тонко и точно

показывает артистка ненасытную жадность, хитрость, изворотливость своей героини, беспощадно разоблачая весь "идиотизм деревенской жизни" при капиталистическом строе. Образ матери Севды – создание большого и смелого художника.

М. Дупаринова, одна из самых талантливых молодых артисток театра, – актриса широкого диапазона. Можно сказать, что ей доступны все возрасты и все чувства. Она -прелестная Софья в "Горе от ума", изысканная и гордая Рут в "Немцах" Л. Кручковского. В "Снохе" она играет жену Юрталана. Это высохшая старуха, тупая и бессердечная женщина. Кажется, что все чувства уже давно умерли в этой глупой и зловещей, ведьме. Но как она причитает на панихиде по сыну, которого, в сущности, сама вместе с мужем свела в могилу, сколько физического, животного страдания в ее лице, в ее глазах, в раскачивающейся длинной и нелепой фигуре, в бессильных высохших руках, которыми она водит по полу! И как естественно в это же время она дает распоряжения по хозяйству и советует мужу избавиться от ненужной снохи. Исполнение Дупариновой в эти минуты достигает высокого драматизма.

М. Стубленская – прекрасная характерная артистка – играет дочь Юрталана. Не прибегая ни к утрировке, ни к карикатуре, Стубленская разоблачает свою героиню с уничтожающей силой. При виртуозном внешнем рисунке роли Стубленская показывает свою героиню как бы изнутри. Когда она молчит, зритель понимает ее мысли. Мне кажется, что такое слияние с образом и такая выразительность – удел немногих артистов.

Только эти три исполнительницы сделали бы "Сноху" хорошим спектаклем, но вершиной его все же является исполнение народным артистом Петром Димитровым роли Юрталана.

Что главное в этом образе? Что делает его таким живым, таким понятным и в то же время таким отвратительным? Юрта-лан Петра Димитрова внешне ничем не примечателен. Обычный тип болгарского крестьянина, благополучного хозяина, даже с известным налетом цивилизации. У него в кармане записная книжка, на пальце – обручальное кольцо, он курит сигареты, он горд тем, что его младший сын учится в

Пловдивской гимназии и в каждом классе сидит по два года -лучше будет знать.

Юрталан разговаривает с крестьянами, которых безжалостно эксплуатирует, если не ласково, то и не грубо. Ему даже не чужды человеческие чувства, он любит дочь, правда, за то, что у нее магазин в Пловдиве. Он, пожалуй, действительно сочувствует горю родителей нечаянно убитого им мальчика. Во всяком случае он от всего сердца дает им тысячу левов на розыски мальчика. Вероятно, в это время он и не помнит, что искать-то нечего, что мальчик убит им, Юрталаном. Все его поступки логичны и закономерны. Но чем ближе вы узнаете этого человека, тем сильнее возникает и растет в вас желание уничтожить его.

Исполнение Петром Димитровым роли Юрталана – образец глубокой идейности и мастерства талантливого артиста, жизненный опыт которого огромен. Спектакль "Сноха" -торжество реалистического метода на болгарской сцене.

Другим замечательным спектаклем Софийского народного театра, поставленным в 1948 году народным артистом Н. О. Массалитиновым, является "Царская милость" Камена Зидарова.

Действие пьесы происходит во время первой мировой войны. Оборванные, босые, безоружные солдаты отказываются идти в наступление. Командир роты, сын сельской учительницы Боян Радионов за невыполнение приказа и за связь с социал-демократами приговорен военно-полевым судом к расстрелу. Но его мать Ирина Радионова не теряет надежды на спасение сына. Дело в том, что давным-давно, когда ее сын был еще маленьким, она предотвратила железнодорожную катастрофу и тем самым спасла жизнь царю Фердинанду. С тех пор каждый год к рождеству она получает из дворца поздравления и торты. И теперь благодаря старой заслуге она добивается аудиенции у царя и просит о помиловании сына. Фердинанд согласен. Царская милость "беспредельна". Последний акт происходит в здании военного суда. Ирина получает труп расстрелянного сына.

Этот подлинный случай послужил драматургу основой для создания пьесы, полной глубокого драматизма и жизненной правды. Как и в "Снохе", здесь действуют типичные, выхваченные из жизни и знакомые каждому болгарину образы.

Это не герои невероятных событий. Это – простые, знакомые всем лица и характеры. Но обстоятельства, которые их окружают, заставляют персонажей пьесы действовать так, что все самые скрытые, самые сокровенные черты их характера выступают с большой силой.

В центре пьесы два образа: простой трудовой человек, сельская учительница Ирина Радионова и вершитель судеб целого народа, потомок Бурбонов и Кобургов, близкий родственник многих царствующих династий Европы -Фердинанд Болгарский. Их судьбы столкнулись в пьесе как бы для того, чтобы в своих действиях и поступках все доброе, живое, человеческое показала Ирина Радионова, а все подлое, чуждое самому понятию "человек", выявил "потомок римских императоров" Фердинанд.

В этих двух ролях выступают два замечательных артиста Болгарии – заслуженные артисты Невена Буюклиева и Никола Икономов.

Образ Ирины Радионовой в исполнении Буюклиевой интересен прежде всего по замыслу. Он прямо противоположен самому понятию "штамп". Это не просто скромная, "благородная женщина в английском костюме, с проседью в мягких волосах, с руками, опущенными в карманы", как определила ее

Е. Карякина в своей статье в "Советском искусстве"; Радионова – Буюклиева и умна, и благородна, но прежде всего это человек с определенной биографией. Она – учительница в царской Болгарии.

Случай спасения жизни царя имел для нее большое значение. Он наложил отпечаток на все ее манеры и поведение. На фоне мелких сельских чиновников, крестьян, провинциальных учителей она выглядит и держится, как придворная дама. Буюклиева не боится этой смелой и удивительно верной краски. Это убежденная монархистка. Ее слепая вера в царя не знает сомнений. Все это нужно артистке для того, чтобы в сцене с Фердинандом как можно ярче показать, как все убеждения, вся ее вера будут разрушены.

Замечательная сцена аудиенции во дворце построена и выполнена артисткой превосходно. Ирина Радионова прежде всего старается не нарушить правил придворного этикета. Она не поднимает глаз на царя, она – пожилая красивая женщина -приседает до земли положенное число раз, ее голос звучит в определенных пределах почтительности. Зритель видит, как этот кукольный этикет, все эти поклоны и реверансы становятся для Радионовой нечеловеческой пыткой, но она ничем не выдает своих страданий до тех пор, пока ей не становится ясно, что все унижения бесполезны, что перед ней не человек, а карикатура на человека, кукла в золотом мундире.

Тогда Буюклиева прекращает комедию этикета. Без всякой акцентировки этого момента, без всякой аффектации она выпрямляется, на секунду задумывается, поворачивается к царю спиной и идет к двери, как, вероятно, она выходит из класса, если ее рассердят ученики. Впечатление получается огромное, не боюсь этого слова – потрясающее. Я был захвачен этой сценой как зритель и любовался ею как профессионал. Вот превосходный пример могучей силы верно найденных физических действий .

Никола Икономов создает страшный облик Фердинанда. Это что-то и необъяснимое, и отталкивающее, и вместе с тем глубоко реальное, убедительное. Знатоки говорят, что образ Фердинанда передан артистом с поражающей точностью.

"Голос Америки" – тоже одна из наиболее ярких и серьезных работ Народного театра в Софии. Удача режиссера Филиппа Филиппова и художника Е. Ващенко заключается в том, что события пьесы, происходящие далеко от нас, в обстановке, знакомой нам лишь по литературе, по кинофильмам и поэтому обычно изображаемые несколько условно, в спектакле как бы приближены к зрительному залу. В постановке Софийского народного театра все персонажи пьесы прежде всего живые люди, а не некие вообще "американцы". По ходу пьесы зритель все сильнее и сильнее вовлекается в столкновения героев, их характеры выясняются в напряженном действии, и поэтому идея спектакля становится особенно четкой и ясной.

Исполнители В. Георгиев (Кидд), З. Йорданова и И. Тасева (Синтия), Л. Попиванова и С. Атанасова (Мариэл), Н. Балабанов (Уиллер), так же как все остальные участники спектакля, не "показывают образы", а естественно реагируют на события, в которые вовлечены они действием пьесы. Это делает спектакль правдоподобным и убедительным. В нем

мало риторики и декламации, и тем сильнее его политическое звучание. Спектакль имел в Болгарии большой успех.

Но не только столичный театр может похвалиться своими достижениями. Мне хочется поделиться впечатлениями еще об одном достижении болгарского драматического искусства – о спектакле "Калиновая роща" в Народном театре города Варна. Эта пьеса наряду со "Снохой" стала боевиком сезона. Она была включена в репертуар большинства театров Болгарии.

Спектакль театра в Варне (режиссер И. Громов, художник А. Лилянов) замечателен тем, что в нем хорошо была решена задача – правдиво показать образ советского человека. В те годы это было проблемой, и ее решение далеко не всегда бывало удачным. Во многих спектаклях отчетливо сказывалось незнание материала и желание показать в современном советском человеке его необыкновенность, если речь шла о положительном герое, и, наоборот, наградить его всеми отрицательными качествами, взятыми напрокат из старых пьес, когда речь шла о сомнительном или отрицательном персонаже.

Так, по первоначальной наметке, в спектакле "Счастье" П. Павленко в Софийском народном театре секретарь райкома Корытов был наделен всеми чертами гоголевского городничего. А секретарь райкома в "Московском характере" А. Софронова трактовался уже почти бесплотным духом, светлым ангелом. Вокруг нее кипели страсти, а она – она лишь по неприятной обязанности делала робкие замечания, будучи, вероятно, углублена в более серьезные мысли...

Романюк в "Калиновой роще" выглядел в некоторых спектаклях персонажем "Сорочинской ярмарки". Не избежал этой ошибки и Варненский театр. Но он и искупил эту ошибку, создав такие верные, удивительно близкие нам, знакомые и обаятельные портреты советских людей, как Наталья Ковшик (Н. Станиславская), Василиса (А. Феликсова), Надежда (М. Спасова), Батура (П. Петров) и Кандыба (Вл. Русинов). Хороши и остальные исполнители, но названные мною артисты создали образы, которые можно сравнивать с образами "Калиновой рощи" в Киевском театре имени Франко.

Обаяние Н. Станиславской в роли Натальи Ковшик основано на умном и тонком юморе, которым пронизана роль. Ее Наталья – государственный человек в лучшем значении этого слова. Черты некоторой наивности, которые подчеркивали многие из виденных мною исполнительниц этой роли, в трактовке Станиславской отсутствуют. Во всех событиях пьесы она действует прежде всего как умный руководитель и чуткий воспитатель. Ее сверхзадача – найти в окружающих те хорошие намерения и возможности, которым что-то еще мешает проявиться, и помочь им вырасти и расцвести. При этом она применяет самые разнообразные, самые тонкие приспособления и приемы. Романюка она вышучивает, Кандыбе показывает, как потрясена, возмущена его бюрократизмом, с Вербой становится кроткой и лиричной.

И во всем видны ее тонкий ум и горячее сердце, устремленные к одной великой цели – работать так, чтобы ни одна, даже маленькая, тучка не набежала на наш советский небосвод. Большая удача артистки в роли Ковшик глубоко принципиальна. Это удача художника, перед которым стоит ясная идейная цель.

Сюжетная линия Батуры – Надежды – Ветрового, звучащая несколько условно и сентиментально во многих спектаклях "Калиновой рощи", здесь, в спектакле Варненского театра, приобретает характер полной жизненной достоверности. Этому способствует прежде всего верное решение образа Батуры (П. Петров). Петров играет с блеском и уверенностью большого мастера. Его Батура, в отличие от художника Вербы, который показан в спектакле восторженным молодым человеком, появляется в "Калиновой роще" как крупная фигура, как большой советский писатель. В его отношениях с колхозниками нет ни тени заискивания, типичного для горожанина – "дачника". Он держится очень просто и даже несколько холодно. Это далеко не восторженный, а трудовой, серьезный человек, у которого здесь важное дело. Он приехал не отдыхать, а писать книгу. И вот этот серьезный, немолодой человек попал в беду, он увлекся молоденькой учительницей, которую любит его боевой друг, матрос Ветровой. Неприятное и смешное положение. И Батура Петров уезжает из Калиновой рощи не как романтик, а как разумный и добрый человек, никогда не теряющий чувства юмора. Батура в исполнении П. Петрова – живой, бесконечно знакомый нам образ.

"Лейпциг, 1933" Л. Компанейца и Л. Кронфельда. Народный театр. София. 1950. Постановка Б. Бабочкина. Художник Г. Каракашев.

Георгий Димитров – Ст. Савов, Фогт – Б. Михайлов

Сцена из спектакля

"Дачники" М. Горького. Народный театр. София. 1951. Постановка Б. Бабочкина. Художник Е. Ващенко.

Влас – А. Миланов

Марья Львовна – З. Йорданова, Соня – М. Павлова

Драгоценная находка спектакля – роль Кандыбы. Ее исполнитель, артист Вл. Русинов пришел в профессиональный театр из самодеятельности в 1950 году и с первых своих шагов обнаружил исключительное дарование. Сценическое обаяние артиста так велико, что оно начисто снимает все отрицательные черты в характере Кандыбы. Его герой искренне увлечен поэзией, это на редкость чистый и светлый человек. И даже Батура относится к нему с известным уважением и чуткостью. Критикуя его стихи, Батура говорит с ним без тени иронии, как писатель с писателем. И когда он произносит: "До свиданья, коллега!" – эта реплика

воспринимается не как насмешка. Зритель удовлетворен, что умный Батура поверил в светлое будущее сельского поэта Кандыбы. Кандыба становится в спектакле Варненского театра любимцем зрительного зала.

Нельзя не упомянуть и еще об одном достоинстве спектакля. В наших газетах много упрекали А. Корнейчука за то, что роль Аги Щуки выпадает из реалистической ткани пьесы и написана автором с развлекательной целью. Я разделял это мнение до тех пор, пока не увидел спектакль в городе Варна. Артистка Ф. Москова своим исполнением роли Щуки доказала, что все упреки должны быть отнесены не к автору пьесы, а к тем исполнительницам, которые гонятся за дешевыми сценическими эффектами. Щука в исполнении Ф. Московой органически входит в спектакль как живой и, к сожалению, еще существующий тип.

Спектакль "Калиновая роща" в городе Варна – значительное и радостное событие в жизни болгарского театра. Радостное тем более, что оно рассеяло мое мрачное впечатление от спектакля "Последние" – театр решил горьковскую пьесу неверно, внес в нее глубоко чуждые Горькому черты, идущие от пессимистической драматургии Леонида Андреева.

Спектаклями, о которых я рассказал, конечно, далеко не исчерпываются все достижения и успехи театра в Болгарии. Достаточно вспомнить постановки таких пьес, как "Под игом", "Московский характер", "Женитьба", "Двенадцатая ночь" в Софии, "Враги" – в Пловдиве и многие другие спектакли, которые в той или иной степени являются этапами на новом для болгарских артистов пути к овладению методами социалистического реализма.

Болгарский театр обладает прекрасными опытными кадрами артистов и режиссеров, в нем плодотворно работают такие мастера, как народные артисты Петр Димитров, Зорка Йорданова, Петко Атанасов, Вл. Трандафилов, Конст. Кисимов, Иван Димов, Марта Попова, заслуженные артисты Аспарух Темелков, Ружа Делчева, Ирина Тасева, Никола Икономов, Стефан Савов, Борис Ганчев, Никола Попов, Борис Михайлов, Сия Дюлгарова, Пепка Икономова, Никола Балабанов, Магда Колчакова, Христо Коджибашев, Стефан Беликов, Пламен Чаров, Милка Магнева, Лео Конфорти, Софка Атанасова, Татьяна Массалитинова, Асен Милнов, и многие другие.

Театр, обладающий наряду с таким испытанным мастером, как Н. Массалитинов, талантливыми растущими режиссерами Ст. Сырчаджиевым, Ф. Филипповым и Крыстю Мирским, получил новые подкрепления. В болгарском театре начала работать группа молодых режиссеров, закончивших театральное образование в Москве.

Все это вместе с большими заботами о театре со стороны Коммунистической партии Болгарии, со стороны Болгарского правительства служит прочной гарантией будущих, еще более крупных успехов болгарского театра.

1952 год

Суслов – Б. Михайлов, Юлия Филипповна – С. Атанасова

Месяц в Индии

Совсем недавно Индия была для нас неведомой и далекой, человек, побывавший в Индии, казался редкостью, его окружали, как диковинку, расспрашивали, разглядывали. За последние годы мы многое о ней узнали. Труд многих советских людей влился в достижения пробудившейся от двухсотпятидесятилетнего колониального рабства страны. С помощью Советского Союза построен в Индии Бхилайский металлургический гигант – первенец индийской тяжелой индустрии. Советские специалисты нашли и помогли наладить эксплуатацию нефти, так необходимой Индии. Мы уже знаем многие индийские кинофильмы, мы обменивались делегациями киноработников.

Совместно с индийскими кинематографистами поставлен фильм "Хождение за три моря". Воздушное сообщение Москва – Дели налажено регулярно, и перелет в шесть тысяч километров через вершины Гималаев занимает теперь меньше восьми часов. Встретить сейчас на улицах Москвы индийскую женщину в ярком сари, индийца в зелено-голубом или белом тюрбане на голове – не редкость. И все-таки мы совсем мало знаем Индию. Некоторые представления, сложившиеся у нас об этой стране, часто ошибочны или совсем неверны. Мы почти совсем не знаем индийского искусства, особенно народного.

Ошибочное представление о жизни в Индии дают прежде всего индийские кинофильмы – индийская кинопромышленность находится под сильным влиянием голливудских образцов, а в таком случае правды ждать не приходится. Из того, что мне удалось видеть, только фильм "Два бигха земли" дает довольно верное представление о жизни бедного люда Индии. Остальное, включая и шедшего у нас с успехом "Бродягу" с Раджем Капуром, поверхностно и подражательно. Но если о киноискусстве Индии мы все же имеем некоторое представление, то театрального искусства Индии мы не знаем совсем.

Это объясняется прежде всего тем, что профессионального театра в Индии почти нет. Я думаю, что на всю громадную территорию с населением около четырехсот миллионов человек, может быть, наберется полтора-два десятка профессиональных трупп. Зато народное, самодеятельное искусство развито так, как, вероятно, не развито ни в одной стране, оно окружено такой любовью, таким вниманием самых широких кругов общества и имеет такое влияние на жизнь и сознание этого общества, что представляет собой в Индии громадную, неоценимую силу.

В декабре 1957 – январе 1958 года мне с небольшой делегацией (я был в ней третьим) пришлось провести месяц в Индии. Единственной целью этой поездки было ознакомление с театральным народным искусством. В Дели в это время проходил национальный смотр народного искусства. За восемь дней мы просмотрели громадное число концертных номеров, танцев, инсценировок, театральных представлений, скетчей и так далее. Наряду с участниками сельской самодеятельности, приехавшими из разных штатов страны, из самых глухих ее уголков, в фестивале участвовали знаменитейшие актеры и исполнители Индии, вышедшие из этой самодеятельности и не потерявшие с ней связи до сих пор.

После фестиваля мы проехали по многим большим и маленьким городам Индии и везде старались узнать как можно больше не только о жизни страны и народа, но главным образом о состоянии и развитии индийского театрального искусства. Один месяц – это совсем недостаточный срок, чтобы хорошо и основательно увидеть, понять и изучить это искусство. И тем не менее мы многое увидели и кое-что поняли, так нам кажется.

Я хочу поделиться впечатлениями о поездке в Индию, имея в виду, что в центре наших наблюдений было народное театральное искусство этой страны, о котором у нас так мало знают. Но исключить из этого очерка наблюдения за жизнью народа, за особенностями его быта, отделить искусство театра от пластического, изобразительного, прикладного искусства, отказаться от описания индийского пейзажа, мне кажется, было бы неправильно. Это обеднило бы и даже исказило картину. Вот почему в этот очерк, где основной акцент сделан на описании театральных представлений и театрального искусства вообще, вошло и многое другое.