Текст книги "Поколение М"

ВАЛЕРИЙ САВЧУК

Приехал намного раньше всех, чтобы проверить локацию. Инструкция предписывает сотруднику быть на месте предстоящего оперативного мероприятия задолго до назначенного времени, чтобы как следует изучить подходы-отходы, пейзаж-антураж и прочее. Этого принципа Савчук придерживался и в обычной жизни. Он вообще с какого-то момента понял, что жизнь вся – большое оперативное мероприятие и разработанные Конторой инструкции к нему стопроцентно применимы.

Опять же он вроде как хозяин, приглашающая сторона. Значит, в ответе. Облажаться нельзя.

Всё было тип-топ. Директорша встретила у служебного, отвела, спросила правильно ли стоят стол-стулья. Пообещала, что никто не обеспокоит, и удалилась.

Валерий поставил на середину бутылку польской «Выборовой» в серебряной экспортной коробке, сел к торцу – так сказать в президиум. На краешек как бы небрежно положил пачку сигарет (не хухры-мухры – «Мальборо»), золоченую зажигалку «ронсон». Пока закурил обычную «Яву». Чего наедине с самим собой шиковать?

До семи оставалось еще полчаса, но скучать он не умел. Всегда найдется о чем подумать. Или повспоминать. Особенно в такой день.

Память у Валерия была исключительная – и от профтренировки, и по складу натуры. Никогда ничего не забывал. Если кто обидел – саднило, не заживало годами. То же с благодарностью: сделал кто-нибудь что-то хорошее – мысленно записывал в долги, при первой же возможности отплачивал добром. Только так и надо строить отношения с людьми.

Короче, сидел, дымил. Сначала провалился во времени, на десять лет. Получилось само собой, потому что в зальчике кинохроники ничего не изменилось, только пообтерлась обивка на сиденьях.

Потом включилась собственная кинохроника, тоже естественным образом.

Не всё сложилось так, как мечталось в семнадцать лет. Хотя в результате, пускай с коррективами, план двух минувших пятилеток выполнен и даже перевыполнен.

Сразу после школы поступить в Вышку не удалось. Блата не было, конкурс зверский. Отец сказал: иди, отслужи, вступи в партию. Потом зайдешь по новой, с козырями. Через знакомого военкома организовал службу в погранвойсках, с направлением в карельскую учебку по радиоперехвату. После нее Валера не бегал с овчаркой по финским болотам, а культурно сидел на узле, носил не зеленые, а синие погоны с буквами ГБ. В той же форме пришел подавать документы на поступление, и на этот раз всё получилось.

Правда, чуть не сунули на захолустный Шестой факультет – связи и шифрования, но выручил партбилет. Сходил в партком, душевно поговорил с секретарем, и тот помог попасть на Первый факультет, Оперативный, после которого открываются все двери и все возможности.

Там тоже сначала пошло негладко. Валере в жизни ничто легко не давалось. В английскую группу не взяли, там все были блатные. Запихнули в паршивую польскую. Но оказалось – к лучшему.

Как раз в позапрошлом году, когда заканчивал, в Польше начались события. И зеленого выпускника с ходу отправили в длительную загранку, притом во вторую по важности «горячую точку», на виду и на слуху у высшего руководства. Первой «горячей точкой» считается Афган, но спасибо, туда нам не надо. Работать по польской «Солидарности» было самое оно – сыт, пьян и нос в табаке. Жизнью не рискуешь, быт-проживание на хорошем уровне плюс служебная перспектива, которую Валера реализовал на полную катушку.

Территориальное управление, курирующее соцлагерь, в связи с последними событиями вообще очень поднялось, особенно польский сектор. А в прошлом году стажера приписали к новосозданной аналитической группе советников, и лейтенант Савчук сумел себя проявить. Попал на вроде бы скромную, но на самом деле золотую должность курьера. Не просто возил пакеты с документами между Варшавой и Москвой, а еще и лично докладывал, иногда на высоком уровне. Вызвал интерес у самого генерал-майора Михайлова, пару раз выполнял его просьбы-поручения личного характера. И вытянул тузовый прикуп.

Третья звездочка на погоны и досрочно знак «Отличник службы» – это мелочи. Но в начале мая на самом верху зашевелилась большущая движуха. Генеральный переместил товарища Андропова из председателей КГБ в секретари ЦК, чтобы поставить на Комитет своего земляка, генерала Федорчука. Постановление в газетах опубликовано только вчера, но в центральном аппарате чехарда идет уже третью неделю. Новый председатель, еще не утвержденный, заранее въехал в кабинет, сразу начал расставлять вокруг своих людей, те тоже быстро подтянули собственные кадры. Дедка за репку, бабка за дедку. Дошел черед и до мышки, скромного варшавского старшего лейтенанта.

Товарища генерал-майора перевели в Пятое управление, идеологическая контрразведка. Поставили руководить первым отделом, общеполитическим, и десятого мая, во время очередного Валериного приезда из Польши – бабам! Можете в Варшаву не возвращаться, новое назначение. Да какое! Дома, в Москве, бороться с идеологическими диверсиями.

Две недели Валерий свыкался с условиями, входил в дела, знакомился со смежниками, изучал открывающиеся возможности. Они были такие – голова закружилась.

Достаточно сказать, из какого ты отдела – сразу к тебе особое отношение, все готовы посодействовать. А после того как освоишься, обрастешь контактами, выйдешь на оперативный простор, наступит ого-го какая жизнь. Не в Варшаве штаны просиживать, писать отчеты по прослушке разговоров «объекта В.» с «объектом М.». Главное, в Польше всё самое интересное уже закончилось. И «объект В.», и «объект М.» сидят под стражей, положение более-менее нормализовалось, социалистическая законность восстановлена.

Три дня назад Валерий переехал в ведомственный дом, в служебную однушку. Она полагалась по занимаемой должности. Перевез от отца вещи. Разбирал – наткнулся на фотографию. Театральная студия, десять юных рыл. На обороте собственной рукой написано: «Торжественно обещаю, что 25 мая 1982 года приду на встречу участников спектакля «Новая Аэлита».

Долго смотрел на тогдашнего себя, потом на Самотину. Отчетливо вспомнил, как сох по ней, тянул морду будто дворовый пес к Луне, только что не выл. Скрежетнуло.

И возникла идея. А что если действительно всех собрать? Они видели Валерку Савчука никчемным чмошником, воротили от него нос – пускай увидят, каким он стал. И Самотина тоже. На нее посмотреть тоже любопытно. Как при посещении Центрального военно-морского музея смотрят со снисходительной улыбкой на ботик Петра Первого. Да и на остальных поглазеть – из кого что вышло. Спектакль тогда почему-то отменился, после генеральной репетиции больше так и не встречались.

Моментально, в один день, выяснил по рабочим каналам, кто где. Оказалось, все в Москве, никто не переехал. Заодно навел справки, потому что каждый ведь станет заливать, что-то из себя изображать. А Валера будет внутренне посмеиваться: ври-ври, всё про тебя знаю. Как учили на лекциях по психологии агентурной работы: сильнее тот, кто полнее и точнее информирован.

На следующем этапе что? Правильно. Установил контакты – выбери локацию. Долго по этому поводу голову не ломал.

Взял в гараже разъездную черную «волгу», подкатил к кинотеатру «Молодежный» – прямо по тротуару, к самому входу. Подождал минуту, пока сбегают за директоршей. Сунул ей в окошко удостоверение, пригласил сесть в машину.

Так мол и так, Клавдия Петровна (узнал заранее имя-отчество и всё прочее), 25 мая вечером нам понадобится ваш малый зал для проведения оперативного мероприятия. Подписку о неразглашении с вас брать не буду. Вы член партии с пятьдесят девятого года, мы знаем вас как человека ответственного.

Директорша говорит: «У нас в семь сеанс, «Малая земля», но мы отменим. Все равно продается 4–5 билетов, да и то либо алкаши распивают, либо молодежь пообжиматься».

Ляпнула – сама напугалась.

Савчук подержал паузу, покачал головой. И укоризненно, но по-доброму:

– Пускать такой фильм в малом зале политически неправильно. Достаточно показывать раз в неделю и можно на утреннем сеансе, но обязательно большим экраном. Полный зал мы вам обеспечим за счет курсантов.

Она выдохнула, стала спрашивать, какие пожелания, то есть указания по подготовке зала.

Он велел принести длинный стол и десять стульев. Поставить на пустом пространстве между сценой и зрительскими местами. Ну и чтоб ни сотрудников, ни посторонних – никого.

«Всё исполню, товарищ», – с готовностью закивала тетка, по возрасту годившаяся Валерию в матери. Вот что значит служить в правильном месте.

Теперь надо было всех оповестить. Самому звонить не следовало. Во-первых, большинство тогда относились к Валерке Савчуку хреново – просто не придут. Во-вторых, не царское дело.

Придумал лучше. Позвонил Октябреву, про которого, само собой, тоже всё выяснил. Тот вышел на пенсию, наверняка скучает и очень обрадуется. Захочет вспомнить времена, когда служил музам. Обзвонит, уговорит.

Угадал наполовину.

Старик не сразу сообразил, кто такой Савчук и что за фотография с клятвой. Правда, Валерий разговаривал с ним иначе, чем в трудноподростковые времена – культурно, интеллигентно, через слово вставлял «видите ли» и «волнительно». Наконец дед дотумкал, загорелся. Конечно, говорит, конечно, какая прекрасная идея, буду очень рад всех вас увидеть, посмотреть как развивается фабула вашей жизни и прочее. Согласился всех обзвонить. А потом вдруг погас. Помолчал и: «Только не уверен, что сам дойду. Прихварываю».

Валерий сообразил: не хочет, старый павлин, чтобы его видели с облезлым хвостом. Но Октябрев там особо и не нужен. Пожалуй, без него даже лучше. Будет «держать зал», нести всякую пургу, создавать звуковые помехи. Жалко, сказал Валерий. Мы обязательно выпьем за ваше здоровье.

Старикану пришла в голову мысль. Напишу, говорит, вам письмо, и Лола его прочтет. Успокоился.

Валера продиктовал ему телефоны, сказал: во вторник в семь вечера, для стола джентльмены приносят выпивку, барышни закуску.

Режиссер вчера отзвонился, с гордостью доложил: всё исполнил. Полчаса хвастал, как выстроил беседу с каждым. Даже бирюка Клычова уломал, надо же. Хотя психологически понятно, почему дебил Серега согласился (про него Валера тоже всё вызнал). Поди, с белым светом прощается, а тут привет из тихого прошлого.

Перед выходом из дому Валерий себя оглядел, остался доволен. Все шмотки были из варшавского посольского распределителя: синий пиджак, розовый батник, брюки кримплен.

Сидел, стало быть, за столом один, ждал когда начнет прибывать народ. Внезапно подумалось: ох, неправильно делаю. Главный человек никого не ждет, это его ждут. Опять же придет первым тот же Клычов или тихоня Морозенкова, и разводи с ними пустое ляля.

Быстренько встал, прихватил бутылку, сигареты, зажигалку, вышел через служебный. Занял наблюдательную позицию за углом соседнего дома, откуда просматривался вход в малый зал.

Ровно в семь, как часы, прибыл первый пассажир.

Дисциплинированная Катька – разведка рассчитала точно. Она мало изменилась, только вместо длинной косы прямые волосы. Одета бедненько, но чистенько. В руке хозяйственная сумка. Дедуктируем: там что-нибудь экономное – домашние салатики или пирожки.

Через минуту подкатил на «волге» с шашечками Генка Щипок. У него такая зарплата, что можно каждый день кататься на такси. Помордел, но тоже не особо изменился.

Следующей от автобусной остановки подвалила чучмечка Нора. По-прежнему ни кожи ни рожи, на носу очки, походка «шагающий экскаватор». Но перед тем как войти, посмотрелась на свое отражение в витрине. Всё-таки женщина.

Пришкандыбал сутулый Клычов, руки в карманах.

А потом из вишневой «тройки» – ого, номер «МОК» – вылез Славка Дружинин, в неслабом костюме, при галстуке. Обошел тачку, галантно открыл дверь. Подал руку – и Валера увидел Самотину. В смысле, догадался, что это она, кто еще, а встретил бы на улице, не узнал бы. Хотя наверняка оглянулся бы.

Ошибся он. Она была похожа не на ботик Петра Первого, а на белоснежный круизный лайнер. Или на корабль-алые-паруса. Это подумалось, потому что блузка у Лиды под кожаным пиджаком была алая, а движения легкие, как у летящего по волнам парусника.

Супруги Дружинины вошли в кинотеатр, и Валерий сразу же свой НП оставил. Не терпелось рассмотреть Лиду вблизи.

Заглянул через открытую дверь в зал. Там оживленно галдели, раскладывали снедь, расставляли бутылки. Мельком посмотрел кто что притаранил. Товарищ Михайлов однажды пошутил: «Закон советской антропологии: скажи мне, что ты можешь достать, и я скажу кто ты».

С Морозенковой всё без ошибки: какие-то коробки в фольге. Норка притащила бутербродики с сыром. Генка выкатил банку красной икры – понятно: академический паек. Дружинин предъявил ассортимент цековского лабаза: коллекционный «Арарат» и палку сервелата. Щедро.

Но тут обернулась Лида, и вся периферия будто затенилась.

Главное, прическа у нее осталась почти такая же, только чувствовалась рука хорошего мастера. Но лицо очень изменилось. Оно стало… Как если бы бутон взял и раскрылся. Похожа раскрывшаяся роза на бутон? Ни фига не похожа.

Другое выражение, другое сияние. Не утреннее, а полуденное. Вообще всё другое.

– Ой, кто это? Валера, ты? – воскликнула Лида, улыбнулась ему – и улыбка была та же самая, от которой десять лет назад он обмирал. Обмер и сейчас.

Но взял себя в руки. Вошел с широкой улыбкой.

– Здорово, жители космоса! Приземлились нормально?

– Примарсовались, мы же на Марсе, – ответил Генка, он шел навстречу с протянутой рукой. – Ты как, Савчук?

Парням Валерий пожал руку. Пожалел, что у нас не Польша. Там принято с паненками целоваться. Но к Лиде приблизился почти вплотную, вдохнул аромат волос.

Все шумели, говорили наперебой. Сразу подкатили друг за дружкой Брыкин (к нему имелся кое-какой интерес в плане совмещения приятного с полезным) и буквально через несколько секунд евреечка Лола, тощая как из Освенцима. Про нее Валерий тоже всё знал, но еще не решил, как с этой информацией поступит. По настроению.

Пора было однако брать на себя общее руководство. Показать, кто здесь главный.

– Как вам тут? Ностальгично? – громко сказал он. – Это я устроил, с дирекцией договорился. Кого нет? Мышкиной? Она всегда опаздывала, ждать не будем. Кладите на стол кто еще не разгрузился и рассаживаемся.

Лолка поставила торт из кулинарии. Макс брандспойт вермута. Клычов две бутыли кубинского рома. Как был урод, так и остался. Кто будет потреблять это пойло?

В «президиум» однако сесть не успел, там раньше оказался Дружинин. Хотел Валерий разозлиться, но Славка, джентльмен, усадил во главу стола Лиду, сам обустроился справа. Савчук обосновался слева от Лиды. Хорошее место, просто отличное.

Остальные расположились интересно, и вышло оно как-то само собой. С одной стороны «удачники»: чета Дружининых, Валерий и Генка, с другой скучковались остальные. Поразительно, как быстро всякий социум делится на лидеров и стадо, подумал Валерий, вспомнив курс прикладной психологии.

Хозяйственная Катька сообразила принести с собой несколько наборов пластиковой посуды «Турист». Порезали колбасу, разобрали прочую закусь, налили себе кто что, но кубинская огненная вода осталась нетронутой.

– Ну что, за встречу? – предложил Дружинин вставая. Однако Валера не дал ему перехватить управление.

– Давайте за нашего режиссера, Владимира Григорьевича. Без него мы бы не встретились. – И с тревогой у дочки: – Как он себя чувствует?

Все поддержали, Славка заткнулся, сел.

– Письмо велел зачитать, – сказала Лолка слегка покривившись. На вопрос про самочувствие не ответила.

Развернула листок, прочитала без выражения, довольно быстро цветистую хреномуть про времена года: у вас у всех июнь жизни, у него, старика, декабрь, и что в каждом времени жизни, как в каждом времени года, есть свое очей очарованье. Пожелания прямой дороги с прекрасными ландшафтами, еще что-то. Валерий не прислушивался. Он искоса поглядывал на Лиду, прикидывал, как вести разговор.

Ладно, за режиссера выпили. Теперь пора было перейти от прошлого к настоящему.

– Какие у нас результаты отчетного периода? – весело спросил Валера. – Поднимите руки кто обзавелся семьей. В смысле кроме этой парочки.

Кивнул на Дружининых.

– Ой, а вы, ребята, поженились? – поразилась Нора. Остальные тоже зашевелились.

Валера мысленно чертыхнулся. Он-то узнал, когда собирал разведданные. Неужели запалился?

Руку кроме Дружининых подняла только Морозенкова.

– А у кого завелось потомство? Или на подходе? – поскорее сменил тему Валерий.

Руку опять вскинула только Катька. Хотя Славка с Лидой как-то по-особенному переглянулись – боковым зрением он за ними всё время наблюдал.

На той половине стола Катьку стали расспрашивать про ребенка, она с удовольствием отвечала, а Валерий уже сообразил, как из прокола сделать прорыв.

Перегнулся через стол и тихонько Славке (но так, чтоб Лида слышала):

– Ты не удивляйся, что я в курсе. Я про всех справки навел. Чтоб не попасть в неправильную компанию. Работа у меня такая.

– Какая? – с любопытством спросила Лида.

– В органах служу. Только вам двоим говорю, по секрету. Потому что ты, Славка, в таких вещах разбираешься. У тебя же допуск.

Дружинин солидно кивнул. Допуск к секретным документам у него действительно имелся, но ограниченный, не «совсек».

Лида-то не шибко заинтересовалась, она больше прислушивалась к Катькиному рассказу, но Славка информацию оценил. Поглядел с уважением.