Текст книги "Поколение М"
Автор книги: Борис Акунин
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)
ЛОЛА ЭЛЛСВУД
Джош обернулся к подошедшей Лоле. Глаза вытаращенные. Кивнул на меню в золотой барочной раме:
– Seriously?! Un-fucking-believable! The main courses start at like fifty bucks! This is gonna cost more than our flights![14]14
Серьезно? Не-блин-вероятно! Основное блюдо от пятидесяти баксов! Это обойдется дороже, чем авиабилеты! (англ.)
[Закрыть]
Спохватился, сделал извиняющийся жест.
– Doesn’t matter. Since you want it, Lollipop…[15]15
Не имеет значения. Если ты этого хочешь, Лолочка… (англ.)
[Закрыть]
– No, I don’t! – прошептала она, в ужасе глядя на цены.
Загоревшись идеей «вновь посетить тот уголок земли», Лола руководствовалась воспоминаниями десятилетней давности, когда она чувствовала себя в Москве мистером-Твистером, «владельцем заводов, газет, пароходов».
Идея сложилась из нескольких элементов. Во-первых, посоветовал гештальт-терапевт. «Мы с вами год за годом ворошим одну и ту же историю – ваш прежний травматический эмоциональный опыт, который вы никак не изживете. Это недопроцессированный вашей психикой unfinished emotional business. Он мешает вам в полной мере наслаждаться вашей счастливой жизнью. Существует радикальный способ терапии – возвращение в травмогенную локацию. Это активизирует механизмы сенсорной памяти, а они, в свою очередь помогут разморозить старые льдинки. Вы увидите, что это всего лишь вода, и они навсегда растают».
Во-вторых, пора было показать дочке истоки, а то Мэри никак не может определиться, кто она. Еврейкой себя ощущать не желает, «everyone’s Jewish, it’s so basic»[16]16
Все вокруг евреи, это так банально. (англ.)
[Закрыть]. В ее Upper East Side girls’ school в основном WASP[17]17
Белые, англо-саксы, протестанты (англ.)
[Закрыть]ы и еврейки, сколько-то обязательных posh Afro Americans, русских же никого. Может быть, найдет свою нишу. Девочки в этом возрасте делятся на тех, кто боится выделяться, и кто без этого не может. Мэри из второй категории.
И еще in-laws, для которых жизнь выше 90-й стрит не существует, а по Москве бегают медведи in big shapkas. Пусть Джош расскажет им про дворцы Петербурга, про музеи и театры. Может быть, тесть с тещей будут меньше страдать из-за мезальянса, делать козью морду.
Не последним аргументом было и то, что при российских ценах поездка обойдется в сущие гроши.
Like hell![18]18
Черта с два! (англ.)
[Закрыть] По сравнению с 92-ым всё здесь кошмарно подорожало. Однако цены «Палаццо Реале» просто побили все рекорды! Ох, Савчук! Выбрал ресторанчик. На дебит-карде лимит три тысячи. Может не хватить…
– Here. Take mine. Don’t worry your pretty little head over it[19]19
На. Возьми мою. И не тревожь свою хорошенькую головку.
[Закрыть].
Джош сунул ей «амэкс», поцеловал в щеку, для чего ему пришлось наклониться со своих шести футов трех дюймов – Лола едва доставала ему макушкой до плеча. Она знала, со стороны их отношения выглядят как классический male dominance: муж и физически крупнее, и provider, и разговорчивей в обществе. Джош еще обожает mock sexist jokes – шутки вроде «маленькой хорошенькой головки». Но на самом деле всё наоборот.
Сорок лет Лола кисла в сером, унылом self-pitying bog[20]20
Болото саможалости (англ.)
[Закрыть] и думала, что ничего другого никогда не будет. А потом сделала самое главное открытие своей жизни.
Произошло это в один совершенно обычный, но оказавшийся поворотным день, когда из кабинета Арчибальда, уролога, у которого она после развода работала в качестве MA[21]21
Medical Assistant, секретарша
[Закрыть], вышел очень высокий, очень красивый мужчина, похожий на Роберта Редфорда в его лучшие годы, и вдруг разрыдался. Лола присутствовала при подобных сценах и раньше. «Это самое ужасное, что только могло произойти, – стучал зубами о стакан пациент. – Я всегда, всегда боялся чего-то такого». Она взяла у него результаты биопсии. Стала утешать: testicular cancer – один из самых нестрашных, легко купируемых видов онкологии, а unilateral orchiectomy никаким образом на половой функции не скажется, с одним яичком он будет радовать женщин (по пациенту сразу было видно, что точно не мужчин) точно так же, как прежде. «Да? Да? Правда?» – поднял на нее синие мокрые глаза красавец. «Фирма дает стопроцентную гарантию», – улыбнулась Лола.
К больному как положено прикрепили специальную Oncology Nurse, в обязанности которой входил emotional support, но Джош, попросив разрешения, звонил только Лоле. После операции и заживления пригласил ее в умопомрачительный «Le Cirque» и в конце ужина говорит: фирма, которая давала стопроцентные гарантии, готова подтвердить свое обещание? Отношения у них к тому времени были такие дружеские, еще и с интимным флёром, что такая шутка прозвучала totally kosher – если бы Лола пожелала воспринять эти слова как шутку. Но она не пожелала. К тому моменту великое открытие было уже сделано, велосипед изобретен, Америка открыта.
Если хочешь, чтобы тебя любили – заводи отношения с тем, кто в тебе нуждается. Не наоборот.
В Джоше при всем его мачо-экстерьере обитает «внутренний теленок» (выражение гештальта), который только и ищет вымя, чтобы уткнуться. Вымени в физическим смысле у Лолы, допустим, не имелось, но в фигуральном – просто DD+[22]22
Самый большой размер лифчика
[Закрыть]. Невостребованного молока за сорок лет накопились тонны.
Семья у них получилась гармоничная и счастливая до полной нелитературности и некинематографичности – «все счастливые семьи похожи друг на друга». Знакомые тетки из прежней жизни Лоле люто завидовали: и красивый, и богатый, и обаятельный, и любящий. Джош в конце концов приручил даже злыдню Мэри. Папаша Горовиц с его дешевыми приманками не мог состязаться с блистательным отчимом – и постепенно перешел у дочки (подростки несентиментальны) в разряд redundant, туда ему и дорога.
Но иногда, редко, когда вдруг накатит – исключительно в беседах с гештальтом – Лола цитировала фразу про счастливые семьи из «Анны Карениной» и другую, из «Pride and Prejudice»: «She was convinced that she was happy»[23]23
«Гордость и предубеждение». Она была убеждена, что счастлива. (англ.)
[Закрыть]. Терапевт кивал, записывал, объяснял, что человек не станет по-настоящему счастливым, если где-то в психике застарелый tumor. Надо ее локализовать и удалить хирургическим путем. Покопались вместе в Лолином прошлом – локализовали.
И вот Лола стояла перед OR[24]24
Операционная
[Закрыть], во всеоружии предоперационной подготовки. Выглядела на миллион (если быть точным, на все десять – тесть сделал Джоша совладельцем компании), привела показать своего Редфорда, пусть скотина Клычов посмотрит.
Специально рассчитала приехать попозже, когда все будут в сборе. Нора сказала, что Савчук пообещал «обеспечить стопроцентную явку». Будут и Клычов, и даже кинозвезда (пусть, кстати говоря, тоже поглядит).
Подошла задержавшаяся в машине Нора.
– Ух ты, бохато, – сказала она про парадный вход. – Прямо Палаццо Веккьо.
– I’ll just show them how handsome you are – and off you go, – проинструктировала мужа Лола. – Don’t hang around, I’m not translating for you.[25]25
Я просто покажу им, какой ты красивый, – и отваливай. Не застревай, я для тебя переводить не буду. (англ.)
[Закрыть]
– Yes, ma’am.
Внутри было еще пышнее, чем снаружи. Широкий вестибюль с репликами ренессансных статуй – как в Гипсовом зале Пушкинского музея. Впереди – балюстрада, посередине лестница, но ведущая не вверх, а вниз. Оттуда звучала негромкая музыка, доносились голоса, было видно взлетающую вверх подсвеченную струю фонтана. Зал находился на lower level – необычно, но интересно.
Войти оказалось непросто. За дверями стояли двое крепких парней, которые сначала провели по одежде металлоискателем. Джош прошептал: «Interesting». Потом дорогу перегородил третий, точно такой же. Спросил имя, нашел в списке.
– Здесь только Лола Эллсвуд. Одно лицо.
– Это мой муж, Джош Эллсвуд. Он на ужин не останется.
– Минуту.
Отвернулся, что-то тихо пробормотал в walkie-talkie.
Лола начала злиться. А Джоша всё это, наоборот, развеселило.
– Did you lure me into a Russian mafia hangout?[26]26
Ты заманила меня в притон русской мафии? (англ.)
[Закрыть]
Кто-то быстро поднимался снизу по ступенькам. Издали замахал рукой:
– Лолочка! Да пропустите, дурни, пропустите!
Савчук. Постаревший, пополневший, совсем облысевший, но в очень хорошем костюме.
Джош двинулся вперед, протягивая руку и широко улыбаясь. При этом умудрился процедить Лоле:
– He’s a dead ringer for Dr. Evil – just no scar.[27]27
Вылитый Доктор Зло. Только без шрама. (англ.)
[Закрыть]
Лола на пару секунд задержалась перед зеркалом. Ее что-то сильно потряхивало. Спокойно, идиотка, спокойно. Это в тебе льдинки размораживаются.
Муж и Валера о чем-то весело беседовали.
– Ауа бьютифул Лола! Лонг тайм ноу-луки! Мэй ай стил ван литл кисс?[28]28
Наша прекрасная Лола! Давненько не виделись! Можно украсть один маленький поцелуйчик? (англ.)
[Закрыть]
Савчук говорил с карикатурным, похоже нарочно утрированным русским акцентом, но бойко.
Они поцеловались.
– Фоллоу ми.
Валера пошел первым. Джош шепнул:
– I take my words back. The guy is not Dr. Evil. Nah, he’s a friendly genie. He said his company pays for this whole lavish setup, God bless him. You can relax.[29]29
Беру свои слова обратно. Этот парень не Доктор Зло, он – добрый джинн. Сказал, благослови его боже, что их компания оплачивает весь этот шик. Можешь расслабиться. (англ.)
[Закрыть]
Лолу действительно немного отпустило. Родственнички и так всё время намекают, что она втягивает мужа в дурацкие траты, а можно себе представить, какие рассказы привезет Джош из России. Безумный расход на московский ресторан надолго вошел бы в фольклор семейства Эллсвуд.
С лестницы открывался отличный вид на ресторанный зал. Единством стиля владельцы не озаботились. Ничего ни флорентийского, ни вообще европейского внизу не было. Скорее похоже на ботанический сад или оранжерею: густые тропические заросли, между ними столики. Освещен был только один, центральный – там горели свечи. Все другие столы были пустыми.
– Wow, looks like «Rainforest Café», – оценил Джош. – It appears the company rented the whole venue. I can only imagine the price tag. Some old friends you’ve got. Would they be interested in a respected american loan agency? Joint ventures or whatever?[30]30
Ого, прямо «Rainforest Café». Похоже, компания арендовала всё помещение. Представляю, во сколько это обошлось. Ничего себе у тебе друзья. А не заинтересует их респектабельное американское агентство по оформлению финансовых сделок? Совместные предприятия или что угодно. (англ.)
[Закрыть]
Лола смотрела на людей, стоявших перед баром на ярко освещенной площадке. Их было очень хорошо видно, а они вновьприбывших пока не заметили.
– Listen to me, – прошипела она, представив, как Джон превращается из Mr. Big в вербовщика клиентов. – No business pitches. You charm. You shine. Then you retreat – on my signal.[31]31
Значит так. Никакого бизнес-питчинга. Очаровываешь. Сияешь. Потом сваливаешь – по команде. (англ.)
[Закрыть]
– Yes, ma’am.
Собрались еще не все. Двоих не хватает.
Больше всего в глаза, естественно, бросалась Лидка. Телесериалов с ее участием Лола не видела, но знала от Норы, что это какой-то трэш. Зато сама Лидка выглядела так, что хоть на церемонию «Оскара». Даже издали было видно, что платье у нее от-кутюр, прическа немыслимой красоты, а на шее сверкало явно не стразовыми искрами нечто нешуточное – кажется, солитэр.
Слева от Лидки стоял Клычов. И больше Лола ни на кого смотреть не стала.
Он был подтянутый, с седоватым ежиком, в твидовом, неброском, но явно tailored jacket’[32]32
Сшитом на заказ пиджаке (англ.)
[Закрыть]е. И одной рукой приобнимал за плечо Лидку! Притом не так, как это делают старые друзья, а уверенно, привычно. Они были парой!
– Ты чего? – обернулась Нора. – Идемте же. Let’s go.
Но Лола не могла сдвинуться с места. У нее было ощущение, как при игре в покер, когда выкладываешь на стол стрейт, уверенная в победе, а тебе по нему хлоп! ройял флэшем.
Джош в двухсотдолларовом блейзере от «Ralph Lauren», с его обаятельной улыбкой среднестатистического манхэттенца по сравнению с Клычовым, от которого исходил безошибочный ток власти и денег, будет выглядеть статистом. А она в своем «Эмпорио Армани» перед этой принцессой Дианой – полевой мышью.
Женщина с прической «дикобраз», стоявшая спиной, обернулась и оказалась Жанной Мышкиной. Хоть лицо было чуть не наполовину закрыто какими-то невиданной величины сверкающими очками, Лола сразу узнала бывшую «проказницу» по круглой физиономии и рту до ушей.
– О-ла-ла! – заорала Жанка. – Кузиночки явились! И красивого кавалера привели!
Кинулась им навстречу. Она была в черном шелковом костюме, на высоченных каблуках – тоже несказанно роскошная.
Кажется, поездка в Москву от старых травм меня не излечит, мрачно подумала Лола.
– А чем занимается Жанна? – спросила она Валеру. – По-прежнему шоу-бизнесом?
– Это и есть сюрприз, который я обещал. – Савчук обвел зал широким жестом. – Сей палац принадлежит Жанне Николаевне Мышкиной. Она тут хозяйка и повелительница. Теперь понятно, почему я выбрал этот ресторан? Обслужат как родных.
Лола сделала американскую улыбку, распростерла объятья. Но уже поняла: it’s going to be a total shitshow[33]33
Будет полное дерьмо (англ.)
[Закрыть]. Не надо было всё это затевать.
ЖАННА НИКОЛАЕВНА
С прикидом Жанна промахнулась, это ясно. Теперь злилась на себя, что не собрала предварительную инфу.
Она ориентировалась на впечатление от встречи с Савчуком. Даже двух встреч – Валерка заезжал два раза. Всё обошел, изучил, даже сортир осмотрел. Это типичная повадка человека из прислуги, пристебая. На карточке у него написано «вице-президент по внешним связям» какого-то холдинга, про который Жанна не слыхивала. Но сейчас любая шарашкина контора именует себя словом на букву «х», а вице-президентов по внешним связям у самой Жанны аж два. Один вроде Савчука, бывший гебешник, для работы с инстанциями, плюс переманенная из «SAV Entertainment» фифа – для работы с клиентурой.
По оплате, правда, проблем не возникло. Когда она объявила прайс аренды всего помещения за вечер – тридцать штук баксов, готовясь торговаться, и начала сыпать терминами да цифрами – «заполняемость», «средний счет», «столикооборот» и прочее, Валерка перебил, сказал «не напрягайся, договорились». И во время второго приезда вручил всю сумму наличными, сказав, что за съеденное-выпитое его компания заплатит отдельно, по факту.
Ну окей, подумала Жанна. Значит, служит в богатенькой лавочке. Даже задала пару вопросов – типа, чем занимается холдинг да не может ли у них найтись пересечений по бизнесу. Валерка ответил, у них совсем другой профиль, главным образом инвестирование в проблемные активы, и она отстала. Ее фирма «МЦ», тьфу-тьфу-тьфу, проблемным активом не являлась.
А надо было не полениться, навести справки, что за АО «Динамик» такой.
Она заранее решила, что будет соответствовать имиджу заведения – сшибающий с ног гламур. Реальная королева реального палаццо. Название для ресторана Жанна выбрала в соответствии с маркет-теорией подсознательного стимулирования. Кто в Москве способен отбашлять сто, двести, а то и триста баксов за ужин? Бизнесмены и бандюки, которым после шалманов предыдущей эпохи хочется солидного шика. Нуворишей приманит богатое слово «палаццо», «реальных» пацанов – приятное их слуху слово «реале».
Поэтому Жанна нарядилась ослепительно – в буквальном смысле. Недевичьей свежести физию прикрыла очками-«бабочка» («Cazal», рамка с алмазной крошкой, пять тысяч баксов). Часики «Картье» – десять. На лацкан шелкового костюма «Китайская фантазия» («Еscada») прицепила свой талисман – бриллиантовую кошку. Это было лого фирмы. Когда партнеры или клиенты спрашивали, что означает аббревиатура «МЦ», Жанна говорила бизнесменам, что это «Морская Царица» или «Мега-Центрум», или еще что-нибудь кудрявое, а «реальным» по секрету – что это «Московский Централ». На самом деле это был девиз всей Жанниной жизни: мяумяу-цапцарап. Бриллиантовую кису звали «Мура Цараповна».
Короче, расфуфырилась, дура.
Гостей она встречала у входа.
Первым прибыл Макс Брыкин, за десять лет очень сильно изменившийся. Хмурый, серьезный. Кинул взгляд вокруг, спросил: «Твое заведение?» Тогда, говорит, задам тебе вопрос как преуспевающему предпринимателю. Как ты оцениваешь ситуацию?
– В смысле? – не поняла Жанна.
– Ты не ощущаешь угрозы для твоего бизнеса в связи с наездом на свободу слова и усиливающимся давлением исполнительной власти на суды?
– Я политикой не интересуюсь, на это у меня времени нет. – Попыталась перевести разговор из тяжелого жанра в легкий. – Мы, рестораторы, в политике дегенераты. Депутату депутатово, дегенерату дегенератово. Расскажи лучше, как живешь-поживаешь.
Но Макса было не сбить. Завел бодягу про то, что предприниматель не может не интересоваться политикой, особенно в стране, где демократия под угрозой. Что СМИ и независимый суд – защита бизнеса от административного произвола. В любой цивилизованной стране у предпринимателей есть партия, отстаивающая их интересы, а российский деловой класс озабочен только прибылями, дальше своего носа ничего не видит.
– Да ладно тебе, – попробовала свои силы в серьезном разговоре Жанна. – Самая лучшая политика – когда каждый человек занимается делом. Бабки – они как гомеопатия. Лечат все болячки. Чем в стране больше денег, тем все становятся спокойней и культурней. Закон эволюции.
Но Брыкин стал горячиться. Он-де устал от всеобщей слепоты и равнодушия, да как могло предпринимательское сообщество массово не выступить в поддержку НТВ, да неужто Жанна не понимает, что вот построит она большой успешный бизнес, а на него начнет зариться какой-нибудь коррумпированный чиновник или силовик, и управу искать будет негде.
Тут во двор въехал красивый черный «мерс», покручивая синей мигалкой. Прибыл еще один депутат – Слава Дружинин. Он иногда мелькает по телеку, а то Жанна его не узнала бы, двадцать лет не виделись.
– Коммуняка явился, – поморщился Брыкин. – В думском буфете он от меня удрал. Но сейчас я ему скажу пару ласковых.
– Э, э, – переполошилась Жанна. – Сегодня у нас встреча друзей, а не врагов. Водяное перемирие. Ладушки?
Подозвала официанта, велела проводить борца за демократию в барную зону.
Засияла улыбкой Дружинину.
Этот выглядел, как путешественник во времени, выскочивший откуда-то из прошлого – из телепередачи «Ленинский университет миллионов». Солидный очкастый дядечка с плешью, с пузечком, костюмчик-галстучек стиля «товарищ Суслов», на лацкане депутатский значок.
Уставился, как баран на новые ворота – не признал.
– Славик, солнышко, это же я, Жанна Мышкина, – ласково сказала она. – Я жива еще, твоя старушка. Привет тебе, привет. Давай обнимемся.
Расцеловались, как Брежнев с Хоннекером, троекратно. И она сразу, как планировала, произвела запланированный зондаж – по привычке закидывать удочку во всякий водоем. Рыбку не выловила, но кое-что полезное все-таки выяснила.
Вернулся Брыкин с бокалом, свирепо кивнул Славке, и они с пол-оборота начали собачиться из-за, прости господи, визита американского президента.
Причем начал Дружинин. Хищно так, агрессивно:
– Чего это ты здесь, а не на приеме в вашем посольстве? Ведь хозяин приехал, все ваши Чубайсы-Хакамады побежали отчитываться. Мол, задание выполнено, мы успешно продавили очередную капитуляцию, Россия продолжает разоружаться. Правда мы молодцы, мистер Буш?
– А ты хочешь вооружаться, придурок? – ощерился Брыкин. – Против кого? Ради чего? И где деньги взять? У народа отобрать? Чтоб они стали жить еще хуже и побежали за вас, коммунистов, голосовать? Только хрен вас гэбэшники подпустят к власти. Им самим кушать надо.
Жанна попробовала сбить накал щебетанием:
– Мальчики, а помните, тридцать лет назад тоже американский президент приезжал, Никсон. Как с тех пор изменилась жизнь! Вы депутаты, я, ёлки-моталки, бизнесвумен. Тогда и слова-то такого не было. Коля, подай Ростиславу … как твое отчество, Слав? Ростиславу Марленовичу шампанского.
Дружинин на поднос не посмотрел.
– Народ разберется. Его не обдуришь. У кого самая большая фракция в Думе? У нас. Сто тринадцать мандатов. А сколько у вас, СПС-ников? Тридцать? На следующих выборах вас вообще вынесут. Ваша компрадорская эпоха закончилась!
Что такое «компрадорская», Жанна не знала. Судя по выражению брыкинского лица что-нибудь обидное.
Вечер не начался со скандала и мордобоя только потому, что во двор лихо вкатили красивые тачки, одна за другой. Из передней, «гелендвагена», одновременно выскочили трое серьезных мужчин в серьезных костюмах – и сразу к дверям.
– Вы владелица? – спросил главный. – Осмотрим территорию. План здания у нас есть, сопровождать не нужно.
И резво так – один вверх, один вниз, один зашустрил по вестибюлю, бормоча что-то в рацию.
Вторая и третья машины были пятисотый «мерс» и седьмая «бэха». Замыкал кортеж еще один «гелендваген». Из него тоже сноровисто выпрыгнули трое телохранителей, встали вокруг «мерса». Оттуда никто пока не вышел. Зато из «бэхи» вылез, лениво потянулся Савчук. Помахал рукой, оскалил зубы, крикнул:
– Вот и мы!
Подошел к «пятисотому», открыл дверцу. Царственно выплыла невозможно красивая Лидка. С другой стороны пружинисто вышел подтянутый мсье в элегантном прикиде casual, с короткой стрижкой стального цвета – и оказался Серегой Клычовым. Хотя теперь его вряд ли кто-нибудь называет «Серегой». По движениям, по посадке головы, по тому, как напряглись телохранители и как резво подбежал Савчук, сразу видно – Клычов стал большим человеком.
– А вот и президент нашего холдинга! – громко сказал Валера. – С очаровательной спутницей!
Тут-то Жанна себя и выматерила за промах с прикидом. С солидными людьми надо выглядеть солидной.
Когда они подошли, она по привычке глянула, у кого какие часы. На Савчуке золотой «ролекс», это она во время предыдущих приездов срисовала. У Лидки – ого! – «Lady Kalla», минимум две сотки. Но больше всего потряс Клычов своим дешевеньким электронным пластиком. Такие понты в России могут позволить себе только очень крутые перцы.
Раньше Серега был угрюмый, звероватый, а теперь улыбается, галантно поцеловал в щеку, первый протянул руку депутатам. Разговорчивей, правда, не стал. Покивал головой в ответ на приветствия, и только.
Мариновать таких гостей у дверей было нельзя. Жанна повела всю братию вниз, поить шампанским и коктейлями. На ходу балаболила, показывала свои чертоги, но внутренне была напряжена.
Во-первых, что такое Клычов?
Во-вторых, что у него с Лидкой?
В-третьих, не засобачатся ли снова депутаты?
В-четвертых, не возникнет ли конфликта между бывшими супругами Дружиниными? Они пока только обменялись взглядами, и у Славки в глазах что-то такое опасное блеснуло.
Пускать дело на самотек нельзя.
Сделала знак своим, чтобы побыстрее рассовали напитки.
– Чокаемся! За встречу ветеранов театрального искусства! Ура!
Позвенели бокалами. Кто-то осушил до дна, кто-то немного отпил, сама Жанна пригубила – не любила вино с пузырьками.
А дальше было интересненько.
Сначала Лидка дала ответ по пункту 2 – изящно, по-актерски. Очень нежно, заботливо сняла у Клычова с плеча соринку, и всем всё стало ясно. У Дружинина по лицу прошла короткая судорога, глаза под очками сузились.
Переходим к пункту 4, подумала Жанна, никуда не денешься.
Но Славка не устроил сцены и даже не набычился. Приблизился к Лидке (все малость напряглись) и спокойно, с улыбкой:
– Сколько же мы не виделись?
Она смотрела опасливо, слегка придвинулась к Клычову, коснувшись его плечом. Не ответила.
– Пятнадцать лет, – продолжил Дружинин тихим, задумчивым голосом, словно кроме них двоих здесь никого не было. – …Да ладно тебе, Лид. Не смотри на меня так. Что было – быльем поросло.
Довольно красиво он это сказал, следует признать.
Лидка тоже ему улыбнулась, но осторожно – в стиле «немного солнца в холодной воде».
– Ты на меня зла не держишь? Ты меня простил?
Тоже хорошо произнесла, проникновенно. Наверняка из какого-нибудь фильма или спектакля. Этой-то зрители в кайф.
– А ты меня? – не подкачал Славка. Еще и поморгал.
Мимими какое. Мыльная опера.
Солнца в Лидкиной улыбке стало больше, вода подогрелась. Слегка качнула головой – типа «кто старое помянет».
– Я рада тебя видеть, Слава. Ты хорошо выглядишь.
Врёт, змея, но до чего искренний взгляд!
– У меня и по жизни всё неплохо. Жена, сын. Показать?
Дружинин полез в нагрудный карман, будто ненароком тронув депутатский значок. Лида, нежно улыбнувшись Клычову, дала бывшему отвести ее в сторону.
Все расслабились. А Жанна начала исправлять лажу с неправильным имиджем. Надо было показать, что она теперь человек серьезный. Брыкин очень кстати спросил, со снисходительной усмешечкой:
– Как твой эротический бизнес? Ты тогда собиралась запустить газету для мужчин или что-то такое?
– Были другие времена, – повернулась к нему Жанна, но периферийно не выпустила из обзора Клычова. Тон взяла вроде бы шутливый, но в то же время рассудительный. – Подростковые, гормональные. А потом страна повзрослела, потолстела. Появился средний класс, которому съесть два вторых интересней, чем потрахаться. И я переключилась с этого объекта (показала себе на причинное место) на этот (положила ладонь на живот). Открыла ресторан самообслуживания, потом развернула целую сеть. Между прочим, здорово потеснила «Елки-палки». Вы наверно видели? Такие черно-белые вывески – рестораны «Кис-кис». – Искоса на Клычова – слушает ли. Кажется, да. – А в прошлом году открыла на пробу «Палаццо». По оценке экспертов – я заказывала рыночный анализ – это самое перспективное направление в московском ресторанном бизнесе. Сегмент «люкс». Инвестиция была солидная, но у моей фирмы «МЦ» хорошая репутация, проблем с кредитом не возникло.
Хотела между делом обронить про сумму с пятью нулями, но у Савчука затренькал телефон. Валерка раскрыл шикарную «моторолу-металлик», немного послушал и – вот зараза – тронул Клычова за рукав. Они отошли в сторону, о чем-то зашушукались с «моторолой».
Вернулись, правда, Дружинин с Лидкой, но перед этими распинаться смысла не было.
Жанна заткнулась, а депутаты снова вгрызлись друг в друга. Только теперь начал Брыкин. Дружинин, помурлыкав с экс-супругой, помягчел.
– Слав, а ты с депутатским значком всегда ходишь? – язвительно поинтересовался Макс. – И в магазин, и в гости, и по парку погулять? А тачка с мигалкой у тебя с какого фига? Ты же не член Совета?
– Не твое собачье дело, – интеллигентно ответил второй избранник. – Раз езжу – значит, имею право.
– Ни хрена не имеешь. Я двенадцать лет депутат, регламент знаю в доскональности. Тебе, как и мне, положена «волга». Я кстати свою передал в распоряжение районной поликлиники, у них не хватает транспорта для участковых врачей.
– Дешевый популизм, – фыркнул Дружинин. – Народ этими фокусами не обдуришь, люди стали умные.
Пускай собачатся, сказала себе Жанна. Переглянулась с заскучавшей Лидкой, отвела ее к барной стойке.
– Ну их, козлов. Выпьем по-девичьи?
Посмотрели друг на дружку оценивающе, примериваясь.
Сейчас воткнет какую-нибудь шпилю, предположила Жанна. У мужиков свои разборки, у нас свои. Девки спорили на даче, у кого трусы версачей.
И не ошиблась.
– Богато у тебя здесь, – сказала Лидка. С намеком сказала, по-снобски. Типа мы, королевы, купеческий шик презираем.
Ответила Жанна по-взрослому, на недоступном дурочке уровне.
– Сейчас, в период первоначального накопления капитала запрос на стиль «тяжелая роскошь». Надо быть в тренде, Лидусь. Как только почувствую, что пора переходить на утонченные понты, запущу арт-кафе. Проект уже разработан.
И тоже воткнула шпилю, в порядке контратаки.
Обручального кольца у Лидки на руке нет, Клычов ей явно не муж – такие вещи Жанна секла четко.
Спросила невинно:
– Ты за Сережей давно замужем? Дети есть?
– Мы просто встречаемся. Я два раза сходила замуж, хватит, – пожала плечами Лидка. – А дети – это, увы, не для актрисы.
По глазам было ясно – невинный тон ее не обманул. Актриса запустила обратку:
– Но ты-то, Жанночка, конечно, жена и мама?
– На фига мне муж? А вот ребенка я завела. Дочку. Ей три годика. Мое маленькое счастье.
И стала рассказывать про Мимочку. Во-первых, потому что у Лидки детей нет. А во-вторых, потому что про Мимочку рассказывать очень приятно.
Замуж – нет, этой хрени Жанна никогда для себя не планировала. Но про ребенка думала, просто откладывала на потом, всё некогда было. И дооткладывалась. Во время очередного чек-апа гинекологиня говорит: «Жанночка, а у тебя всё. Матка закрылась. Ранняя менопауза. Живи теперь спокойно, можешь больше не предохраняться».
Жанна вышла ошарашенная, убитая. Будто что-то украли, и не вернешь. И надо же так случиться, что одна из девочек (Жанна тогда еще не вышла из экспортного видеопроекта «Russian hotties») попросила организовать ей аборт. Славная такая крепкая сибирячка, приехала заработать на квартиру. Прямо судьба вмешалась. Квартиру девочке Жанна купила – в далеком Иркутске, с контрактом на отказ от материнства, все дела. А Мимочку оставила себе. Самое лучшее решение за всю полоумную жизнь. Чистое, беспримесное счастье. По-английски это называется win-win situation. Будет кому всё оставить, когда сдохнешь. А кроме того еще каждодневный кайф – смотреть, как кусочек мяса превращается в человека, формирует характер.
По вечерам Жанна блистала на интернет-форуме молодых родителей «Ребенки жгут», проходила там под ником Crazymom. Обогащалась чужим опытом, постила Мимочкины фотки, рассказывала про нее байки – имела большой успех.
Сейчас тоже с удовольствием стала рассказывать, как дочка входит в фазу борьбы за свои права. Чувствуется материнский замес.
У Лидки в глазах читалась печаль. Это грело душу.
– Значит, ты родила в сорок четыре? Смело, – восхитилась Дружинина. – А кто отец? Расскажи, интересно же.
Пришлось поворачивать руль.
– Эй, депутаты! – обернулась Жанна к избранникам. – Хорош ругаться! Тут вам не Дума. Мир-дружба-выпивон!
Официантам:
– Мальчики, всем налить. Будет тост.
Как раз и Клычов с Савчуком вернулись.
Жанна собиралась поднять бокал за осуществление мечт, а заодно объявить о своей большой мечте – о проекте «Скатерть-самобранка». Затея громадная – фаст-фудные рестораны эконом-класса для регионов. Требует крупных инвесторов. Потом можно будет если не с Клычовым, то по крайней мере с Савчуком эту тему развить.
Но к Валере подошел охранник, что-то прошептал.
– Еще народ подвалил, – сказал Савчук. – Пойду встречу, а то мои зверюги не пропускают.
Утопал.
Пришлось тост на ходу менять. Выпили за то, чтобы ума с годами становилось больше, а красоты не меньше.
По лестнице спускались, Жанна пошла встречать.
Норка Джамшидова. Вообще не изменилась, только пополнела и подпустила белизны в прическу. Лолка Октябрева – синтетическая американская мэм, хоть на рекламу organic food. С ними какой-то белозубый Дитер-Болен-всем-доволен.
Оказалось, это Лолкин муж.
Поохали втроем по-бабьи, почирикали, почмокались.
– Welcome, – сказала Жанна америкосу. – What line of work are you in? Come meet everyone![34]34
Добро пожаловать. Чем занимаетесь? Идемте, я вас со всеми познакомлю (англ.)
[Закрыть]
– Нет-нет, – вмешалась Лолка. – Джош только довез нас и сейчас уйдет. У него дела.
Взяла мужа за руку, отвела.
Нора с любопытством разглядывала Жанну.
– Ты, Мышкина, как саламандра или эшенбахова Кундри. Каждый раз новая.
Жанна и о саламандре-то имела туманное представление, а уж кто такая чего-то-бахова Кундри вообще понятия не имела.
Сразу вспомнила дурацкую Норкину особенность переходить с человеческого языка на птичий, как будто все на свете прочитали столько же книжек и понимают тарабарщину.
Но после этого Норка задала вопрос нормальный, даже интересный.
– Ну, Мышкина. Рассказывай. Мы не виделись десять лет. Какое главное открытие ты сделала за этот период?
Черт, надо бы все-таки с Норкой дружить. По крайней мере она не похожа на других.
Жанна немного подумала. Самое главное открытие? Мимочка, конечно.
Ответила так:
– Что счастье не только в деньгах. А у тебя какое?
– Что собаки лучше людей. Правда, как ты помнишь, об этом писала еще мадам дю Деффан: «Plus je connais les hommes, plus j’aime les chiens». «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак».
