Текст книги "Чароплет"

Автор книги: Блейк Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

– Удивлены, Сайрус Аларкон? – подал голос Лотанну.

– Еще бы. Среди иерофантов ходят слухи, что Марка провозгласил себя спасителем чарословов, а затем принялся убивать своих однокурсников. Поговаривают даже о найденных свидетельствах демонического вмешательства – о металлическом големе, в частности. Но мне казалось, это всего лишь слухи.

– А вы, Франческа, похоже, не удивлены? – заметила Вивиан.

– Клирик должен учиться скрывать чувства. Пациентам вредит, когда целитель впадает в оторопь при виде их увечья.

– Понимаю.

– Почему вы считаете, что Марка в городе? – поинтересовался Сайрус.

– Сейчас я не буду вдаваться в подробности, – ответила гостья. – Попрошу об одном – держать язык за зубами. Если пойдет слух, что два высокопоставленных мага охотятся на отступника, он попросту сбежит. Поэтому от вас потребуется осторожность и скрытность.

– Гарантируем, – пообещал Сайрус.

– В Авиле мы с Лотанну должны будем переодеться. Я буду изображать богатую вердантскую негоциантку, ищущую торговых партнеров в Авиле. Лотанну же будет моим казначеем. Поэтому я и не могла привезти своего фамильяра – откуда у негоциантки ручной койот? Если вы нам подыграете, будет славно, однако это не основная причина, побудившая меня обратиться к вам, Франческа. Я узнала от маршала, что вы стали свидетелем вспышки афазии, разыгравшейся в святилище. Я не ошиблась?

– Нет.

– Тогда расскажите мне все по порядку. У меня есть основания предполагать, что вы наблюдали начало возможной эпидемии.

– Эпидемии? – недоуменно нахмурилась Франческа. – Но ведь афазия не заразна.

– Обычно нет, – скорбно вздохнула Вивиан. – Мой друг Лотанну – главный специалист по взаимодействию магических текстов с сознанием. Он несколько лет стажировался у клириков, хоть и остается чарословом. – Она помолчала. – Проклятия, вызывающие афазию, не передаются от сознания к сознанию – точнее, не заразны вызывающие афазию проклятия, наложенные человеком.

– Вы считаете, что наблюдаемое мной проклятие было делом нечеловеческих рук? – уточнила Франческа, вспоминая сказанное Дейдре насчет Саванного Скитальца.

Вивиан медленно кивнула.

– Прежде чем выслушать ответ, учтите всю серьезность и тяжесть нашего положения: если проклятие афазии окажется инфекционным, оно может распространиться на весь Авил и докатиться до сада ветров. А отсюда воздушные змеи и торговые корабли разнесут его по всему континенту. Не пройдет и года, как афазия поразит всех чарословов до единого. На что это похоже?

– На Разобщение, уничтожающее человеческий язык, – ошарашенно выдохнул Сайрус.

Вивиан протянула раскрытую ладонь.

– Франческа, возьмите меня за руку. Мне придется сообщить вам кое-что невероятное, и я хочу, чтобы вы не сомневались в моей искренности.

Франческа осторожно сжала узловатую, в старческих пигментных пятнах, руку собеседницы.

– Возможно, афазию насылал не человек, – с расстановкой проговорила Вивиан. – А дракон.

Глава девятнадцатая

У Франчески земля ушла из-под ног, и перед глазами поплыло.

Вивиан тем временем рассказывала о случившемся десять лет назад нападении дракона на Триллинон. Волшебникам и пиромантам удалось сразить агрессора, но тот рухнул прямо на город и устроил опустошительный пожар. Исследовав останки огнедышащей твари, волшебники установили, что летучий змей не просто сеял смерть – его могущественные чары воздействовали на сознание находящихся поблизости людей. И хотя Вивиан привели в Авил поиски Никодимуса Марки, вести об афазии натолкнули ее на подозрения, что в городе может находиться конструируемый дракон.

Франческа слушала с бесстрастным вниманием. Бесстрастность, учитывая предостережение Дейдре о двух драконах, давалась тяжело.

Закончив рассказ, Вивиан спросила, может ли она рассчитывать на помощь в расследовании происшествия в святилище. Франческа с Сайрусом, переглянувшись, без особого воодушевления дали согласие.

От Вивиан же они узнали, что вечером часть иерофантов завершает вахту в саду ветров и летит обратно в Авил – с ними всей четверке и предполагается вернуться в город. А до тех пор ветряной маршал предоставила в их с Сайрусом распоряжение комнату отдыха.

Какое счастье – наконец можно будет убраться с чужих глаз.

Сайрус вывел ее через путаницу узких коридоров в очередную продолговатую комнату – на этот раз заставленную койками. Франческа рухнула на первую попавшуюся. Сайрус присел на соседнюю.

– Проклятье, Сайрус, что происходит? Утром я еще зашивала раны и резала воспаленные аппендиксы. А потом на моих руках вдруг умирает и тут же оживает пациентка. Нет, секундочку, не пациентка, а аватара. То есть, постойте, она здесь не просто так, а чтобы сообщить мне о начавшейся Войне разобщения и о том, что Авил во власти демона. Да, а Саванный Скиталец, оказывается, настоящий, и это его вой разносится по всему святилищу. И мы на пороге второй гражданской. А еще этот самый Скиталец насылает афазию, и в довершение всего прочего он наполовину дракон. Один из двух. И второго могу найти только я.

Франческа помолчала, переводя дух.

– И представь себе – забавно, да? – драконы, как выясняется, не обязательно сказочные огнедышащие ящеры. Иногда это непонятные воплощения чего-то могущественного, убийственного, возможно, несокрушимого, но при этом непременно, разрази их всевышний, смертоносного!

Сайрус спокойно разматывал тюрбан. Франческа выпускает пар – знакомое зрелище.

– Я тоже сегодня с утра на другое настраивался.

– Сайрус, тебе обязательно было возвращаться в Авил?

– Что ты имеешь в виду?

– Дослужиться до капитана возможно только здесь?

– Не только, – поправив вуаль, ответил Сайрус. – Стража Круглой башни недавно произвели в маршалы. Я мог принять назначение на его место, и никуда ехать не понадобилось бы.

– Тогда почему Авил?

– Не ради тебя, не обольщайся.

– И в мыслях не было.

Сайрус отвел взгляд.

– В Круглой башне со всех сторон горы и вояки – либо сорвиголовы, либо дуболомы. Из культурного досуга – потасовки в таверне и шлюхи. А еще, спасибо за напоминание, мне в любом случае пришлось бы ждать производства в капитаны не один десяток лет. Поэтому я предпочел коротать время в приличном городе вроде Авила. Да и ветры в Круглой башне опасные. Летать над этими зубьями, в разреженном воздухе – трудно даже для ветерана. А учить зеленых курсантов в горах? – Он покачал головой. – Нет уж, увольте.

Франческа недоверчиво хмыкнула себе под нос.

– Думаешь, я сам себя обманываю? – вздохнул Сайрус, пристально посмотрев на Франческу.

Она кивнула.

– И ты готова открыть мне глаза на самого себя в самых нелестных выражениях?

Еще кивок.

– Клянусь всевышним, Сайрус, – прогнусавил он, – у тебя в голове столько каши, что хватит раскормить всех свиней в Лорне до таких размеров, что они в дверях застревать начнут.

Он с драматическим вздохом воздел руки к небу для пущей убедительности.

– Ты украл все мои самые нелестные выражения, – нахмурилась Франческа.

Сайрус негромко рассмеялся.

– Наверное, меня потянули обратно воспоминания о былом счастье, – помолчав признал он.

– Ты ведь уехал из Авила не просто так. Здесь у тебя не было перспектив.

Он не ответил.

– Как ее звали?

– Сильвия. Она была со мной в Остродеревье. С ней у нас тоже ничего не вышло.

– Она еще там?

Сайрус покачал головой.

– Служит корабельным стражем на торговых судах, в основном на рейсе Шандралу – Триллинон.

– По-моему, неплохо устроилась.

– Вроде бы. Отпуск, насколько мне известно, проводит с командиром эскадрильи из иксонской экспедиции.

– Ох, Сай. Сочувствую.

– Нет-нет, я рад за нее. – Он помолчал. – А у тебя был кто-нибудь?

– Целитель из лечебницы, гидромант. Мы то встречались, то расходились. Сейчас вот разошлись. Он вернулся в Порт Милость перед самым началом дождей – повышать мастерство. Иногда я по нему скучаю, но не часто. Дел по горло.

– Как обычно.

– Как обычно. – Франческа приподнялась на кровати. – Мне действительно жаль, Сай.

– Не жалей. Я не затем приехал, чтобы вернуть былое. Мы свой год счастья получили – и довольно, а потом жизнь нас развела.

– Хороший был год, – согласилась Франческа. – В основном.

– В основном. Если честно, я и не ожидал тебя здесь увидеть.

Франческа потерла затылок.

– И правильно. Судьбе надо было сильно постараться, чтобы вот так столкнуть нас снова.

– Дейдре знала, кто я?

– Да, но вроде не подозревала о нашем общем прошлом.

Сайрус взъерошил смоляные кудри.

– У меня ощущение, что все это взаимосвязано – Дейдре, Саванный Скиталец, «Королевская пика», назревающие беспорядки, мы с тобой… но я пока не пойму, каким образом.

– Да, такое впечатление, что мы видим мух, влипших в паутину, но не саму паутину, – кивнула Франческа.

– И не паука.

– И не паука. – Франческа откинулась на спину. Повисло молчание, нарушаемое только воем ветра и обнадеживающим поскрипыванием канатов. – Как думаешь, Дейдре не врет насчет Тайфона?

– Еще час назад я говорил, что это чушь собачья. Но теперь… теперь, по-моему, возможно все. Только зачем демону плести такую паутину? Где логика? Если он поработил Кейлу и разжигает вторую гражданскую, он, наоборот, должен всеми силами скрываться сам и скрывать подготовку к бунту.

– Вивиан будем говорить?

– Нет, ни в коем случае! Ты разве не видишь, что она ведет двойную игру?

– Вижу. – Франческа помассировала глаза подушечками ладони. – А еще эта старая жаба – мастерица бить людей их же оружием. Наверное, так она и стала вице-канцлером.

– Ты про «удовлетворение», вогнавшее меня в краску? – хмыкнул Сайрус.

– И про мое жалкое блеяние в ответ. – Франческа покрутила шеей. – Ненавижу проигрывать в словесных поединках.

– Не принимай близко к сердцу. Итак, что предпримем?

– Сон – лучшее лекарство, – ответила Франческа, хлопая себя по щекам. – Мы оба без сил, а заняться до отлета в Авил все равно нечем. Боже всевышний, у меня сегодня умерла пациентка…

Франческа прислушалась к себе, ожидая привычного всплеска стыда и ужаса, но все чувства притупились от изнеможения.

Сайрус улегся на своей кровати.

– Дейдре нарочно подстроила так, чтобы ты ее не спасла.

– Ее спасали прежде. Мастер-целитель справился бы.

– Но ты ведь еще не мастер. Тебе и шестидесяти нет.

– Среди моих ровесников попадаются и мастера, – вздохнула с досадой Франческа. – Так что и мне следовало бы…

– По-прежнему не щадишь себя, магистра?

– Помалкивай, небесный дозорный, – велела она, поворачиваясь на бок. – Кто тут уже который год мечтает о капитанстве?

Сайрус притворился, будто не слышал.

– Что будем делать, когда окажемся в городе?

– Искать ту самую муху, которая увязла в паутине еще безнадежнее, чем мы.

– Никодимуса Марку, – невесело усмехнулся Сайрус.

Ветер за окном взвыл сильнее, по крыше забарабанил дождь.

– Этот Никодимус, он ведь какограф?

– М-м-м… – пробормотала Франческа, за годы целительской практики в совершенстве овладевшая умением засыпать, едва коснувшись головой подушки.

– А какографы – это те, кто творит заклинания задом наперед? Или заучивает в обратном порядке?

– Нет-нет, – Франческа перевернулась на другой бок. – Может, конечно, есть и такие… Но в основном они своим прикосновением заражают ошибками любой текст. Произнести про себя нужные магические слова они могут, но пишут их неправильно.

Соседняя кровать скрипнула под Сайрусом.

– Значит, какография в каком-то смысле сродни афазии?

Ноги Франчески свела секундная судорога, как часто бывало перед сном.

– Наверное… Сайрус, ты к чему ведешь?

– Не знаю. Просто… Может, Вивиан ошибалась, и афазию наслал вовсе не дракон? Может, ее наслал какограф-отступник?

– Давай обсудим… потом, – пробормотала Франческа.

– А точно какография – это не когда задом наперед?

– М-м-м…

Сайрус еще что-то говорил, но Франческа уже не разбирала. Убаюканная барабанной дробью дождя, она погрузилась в сон.

Вивиан молча прислушивалась к шагам иерофанта и целительницы, покидающих кают-компанию. Когда шаги затихли, она осталась сидеть в той же позе, но рука Лотанну с ее плеча исчезла. Судя по звуку, направился к двери.

– Ушли? – прошептала Вивиан, и утолки губ сами собой поползли вверх.

Ответом было фырканье – это Лотанну подавил смех, а потом все-таки разразился басовитым хохотом.

И тогда она тоже, не удержавшись, засмеялась в голос.

– Небесное пламя, Вив! – полушепотом восхитился Лотанну. – Ты нарочно, что ли? Юный Лотанну! Только что мысли не угадывает! Погасшая преисподняя, что за цирк?

– Создатель помилуй, я бы все отдала, чтобы увидеть лицо этого иерофанта, когда я с ним заигрывала.

– Бедняга! – ухмыльнулся Лотанну. – Он тут перед своей павой щеки надувает, а ты одним-единственным словом заставляешь их заалеть, как зад бабуина.

Вивиан затряслась от хохота, пришлось даже руку к груди приложить, чтобы унять участившееся дыхание.

– Ну не счастье ли оказаться здесь, вдали от всех распрей? Как в юности…

– В моей юности. О том, что творилось в мире во времена твоей юности, боюсь, исторических хроник не сохранилось.

– Не заводи меня, – усмехнулась Вивиан. – Я уже почти забыла, как прекрасно не испрашивать разрешения Долгого совета на каждый чих и не спорить до хрипоты, чем это чревато для будущего Альциона.

Соседний стул скрипнул под усевшимся Лотанну.

– Пламя ада, у меня Альцион уже в печенках сидит. Слава Создателю, все повернутые на пророчестве академики сейчас по уши заняты Огуном, а Долгий совет знать не знает, какие беседы мы тут ведем.

– Не знает и никогда не узнает. – Вивиан помолчала. – Удалось тебе присмотреться к городу во время полета?

Написанное Лотанну заклинание позволяло (как именно, для Вивиан оставалось загадкой) «разглядеть» четвертичные мысли других чарословов.

– Было три сущности в святилище, мысливших магическими текстами, но на таком расстоянии видно лишь контуры, – сообщил он с досадой.

Вивиан потерла подбородок, пытаясь представить, каково оно – различать чужие мысли. Лотанну как-то дал ей попробовать, набросив на голову тонкую золотую сетку, и тогда, в этом измененном состоянии сознания – гибрид мозговой деятельности и чар – она поняла. Она видела, как формируются в голове Лотанну четвертичные мысли; видела, как они зреют и растут в процессе беседы, как они объединяются с ее собственными четвертичными мыслями, образуя что-то новое.

Но как только Лотанну снял чары, способность исчезла. Вивиан тогда словно очнулась от сна – абсолютно логичного и понятного, но мгновенно превращающегося в бессмыслицу после пробуждения.

– Три сущности в святилище, порождающие четвертичные мысли… – задумчиво проговорила Вивиан. – Только в святилище? Больше нигде?

– Я не видел.

– В таком случае одну вычеркиваем – это канонистка.

– Определенно. Схожий рисунок я наблюдал у других мелких богов.

– А еще двое?

– У обоих рисунок мыслей был незнакомый, – припомнил Лотанну. – У более сильного, к тому же, достаточно тревожный. Стремительные мысли, закручивающиеся вихрем. У меня создалось впечатление власти и… уязвимости.

– Тайфон.

– В святилище?

Вивиан кивнула.

– Это подтверждает наши подозрения насчет Кейлы. А третий «мыслитель»?

Молчание.

– Обычно такая тишина означает, что ты хмуришься.

– Я хмурюсь.

– Давай я за тебя похмурюсь, а ты расскажешь про третьего.

– Я уже не уверен, было это одно сознание или множество, объединенных одной думой. Какая-то зыбь, сливающаяся с фоном, – как медуза в океане. Смотришь и видишь то медузу, а то воду сквозь нее.

– Незавершенный полудракон, о котором подозревала наша агентура, – убежденно проговорила Вивиан.

– Полагаешь? – усомнился Лотанну.

– А кто еще?

– Кто-нибудь совсем неожиданный. Будем уведомлять Долгий совет?

– Ни в коем случае, – замотала головой Вивиан. – Узнай сепаратисты, что Никодимус поблизости, они сбегутся толпой. И тогда плакали наши замыслы. Какое тут восстание иерофантов, если в город нагрянут чарословы-сепаратисты? Даже если привести в действие запасной план, сепаратисты и политеисты все равно друг друга найдут. И тогда волшебник пойдет на волшебника, иерофант на иерофанта, в потасовку вмешаются мелкие боги, и от города камня на камне не останется.

– Но если полудракон способен…

– Тогда лучше заняться им, не оставляя сепаратистским кликам шанса взяться за оружие.

Лотанну прокашлялся – он всегда так делал перед тем, как указать ей на очевидную глупость.

– А если сепаратисты уже в Авиле? Вдруг Лига Звездопада не пустые слухи?

– Придется испытать судьбу, – расправила плечи Вивиан. – Мы это уже обсуждали.

– И все равно не нравится мне такой расклад. – Лотанну помолчал. – Думаешь, Никодимус тоже в святилище?

– Его владение праязыком – кирпичик в теле полудракона. Так что он должен быть неподалеку.

– Прелестный наборчик – полудракон, демон и Буревестник в праздничной упаковке из песчаника и черепицы.

– Это ты от голода язвишь. Ты всегда становишься желчным, когда в желудке пусто.

– Считай, что я не слышал.

– Думаешь, я не выйду из святилища живой?

– Ты-то выйдешь, вне всякого сомнения. Я насчет себя сомневаюсь.

– Тебе, в отличие от меня, почти ничего не грозит, – вздохнула Вивиан. – Перечишь просто из принципа. Но это поправимо – поешь, и все наладится.

Лотанну лишь скрипнул зубами.

Вивиан потерла глаза.

– Впервые я оказалась по-настоящему и полностью незрячей, и это куда обременительнее, чем…

– Как думаешь, когда Совет узнает, что мы уже в Авиле? Сколько у нас времени? – перебил Лотанну.

– Если сепаратистов здесь нет, дней двадцать, – пожала она плечами. – А может, десять. Неважно. Мы успеем заварить кашу. А может, за нас это сделает Тайфон.

– Каким образом?

Вивиан потянулась. Ноги все еще сводило после этого треклятого корабля.

– Если повезет, демон совершит что-нибудь опрометчивое. Или полудракон отобьется от рук. Про афазию ты уже слышал. А еще эта целительница. Которая тоже должна была подхватить афазию. Что-то тут нечисто.

– Ты права. Она остра на язык. И недурна собой.

– Ладно, острословие, положим, и впрямь наводит на подозрения, но внешность-то о чем говорит?

– Ни о чем. Просто мужская оценка.

Послышался звук придвигаемой тарелки.

– Что они ели? – поинтересовалась Вивиан, наклоняясь. – Так и знала, ты голодный.

– Лепешки с сыром, – рассмеялся Лотанну. – Тарелка перед тобой. Есть догадки, как целительнице удалось избежать афазии?

Вивиан оторвала кусок лепешки.

– Как я уже сказала, странная она какая-то, слишком яркая. Пока не знаю, какова ее роль во всем этом. Может, она приведет нас к Никодимусу.

Вивиан откусила лепешку. Черствая.

– А кавалер ее?

– Иерофант? Не знаю. Мне кажется, он просто оказался не в том месте не в то время.

– Итак, что предпримем? Будем крепить оборону в центральном квартале, исходя из предположения, что все начнется в святилище?

Вивиан кивнула.

– Неплохо было бы. А после нужно пойти к канонистке и развести положенный политес с реверансами.

– Треклятый протокол, – насупился Лотанну. – Она тебя все равно заподозрит. Что толку?

Вивиан пожевала сухую лепешку, потом все-таки проглотила.

– Если повезет, демон попытается убить нас прямо там.

Глава двадцатая

Призрак еще раз окинул тревожным взглядом комнату Франчески де Вега: два окна с резными ставнями, полупустой сундук для одежды, койка со скомканной постелью, погребенный под нагромождением медицинских книг, развернутых свитков и разрозненных листков письменный стол. Науке магистра де Вега явно уделяла больше внимания, чем сну и уборке.

Самая свежая записка на столе целительницы датировалась прошлым вечером. Судя по сухому рукомойнику и ночной вазе, Франческа не возвращалась в комнату с утра – с тех пор, как стажеры опорожнили оба сосуда.

Да, плохи дела…

Шеннон-призрак бродил по ввергнутой в хаос лечебнице, пока не услышал, как один из целителей в гневе разыскивает клирика де Вега. Ее никто не видел с тех самых пор, как улетучилась невесть откуда взявшаяся афазия. Следуя за целителем, призрак добрался до этой вот комнаты и, в отличие от живого человека, постучавшего и удалившегося, просочился сквозь дверное полотно внутрь. К сожалению, никаких подсказок, где может быть Франческа, он не обнаружил.

И теперь он оглядывал комнату заново, чувствуя растущую пустоту в груди. Перед глазами возникло осунувшееся лицо автора, искаженное гримасой боли… Автору, наверное, тоже плохо без него, призрака. Иначе как?

Призрак закрыл глаза и потер их оставшейся рукой. Но темнота не расцвела успокоительными оранжевыми кругами, бесплотный золотой текст касался век невесомо, словно паутина.

Может, автор о нем и не тоскует. Может, лишь призрак, словно жертва печально закончившегося романа, растравляет себя напрасными иллюзиями, будто бросивший еще что-то к нему испытывает.

Призрак рассеянно коснулся культи и подскочил, пронзенный – чем? Похоже на боль… но не боль. То, что он прежде за нее принимал, оказалось текстовым потоком информации об ущербе. Восприятие боли – да и все ощущения в целом – постепенно менялись.

Оторвавшись от автора, сознание призрака делало то, что делает любое сознание – приспосабливалось к новой среде. Это беспокоило. В мире имелись теперь две версии Шеннона – физическая и текстуальная. Вдруг магическое сознание призрака настолько обособится от автора, что они не смогут воссоединиться? Если, конечно, удастся убедить автора принять призрак обратно.

Пустота в груди начала разрастаться. Пришлось медленно и протяжно дышать, чтобы сосредоточиться. Вернувшись к столу Франчески, он еще раз перечитал ее записи. Сплошная медицинская терминология и комментарии к историям болезни.

И тут призрак заметил раскрытую книгу на дальнем углу стола. Клинический журнал, судя по всему. Призрак наклонился ближе. Сосредоточив силы и призвав на помощь магнус в пальцах, он потянул за торчащий из журнала краешек бумаги. Это оказался свиток. Витиеватый золотистый абзац венчала строка: «Кому: Клрк. Мг. Франческа де Вега».

Локационный абзац, догадался призрак. Волшебники, пользующиеся колаборисными станциями, снабжали такими абзацами тексты, пересылаемые на дальние расстояния. Любой попавший на станцию манускрипт с таким предписанием будет доставлен магистре де Вега.

Может, и ему удастся переслать ей весточку? Назначить встречу? Но как передать послание на станцию? И как добиться, чтобы оно попало адресатке в руки до того, как он, призрак, развеется.

Он посмотрел на стол. Если поискать…

За дверью послышались голоса. Призрак втянулся в ближайшую стену, оставив снаружи лишь голову, и сосредоточил магнус во лбу, чтобы драгоценный серебряный текст не истрепался от погружения в песчаник.

Через миг дверь открылась, впустив двоих мужчин в простых остроземских жилетах. У одного за плечом болталась котомка. Они проворно обыскали комнату, переговариваясь друг с другом вполголоса. Призрак уловил лишь несколько слов, но и без того не вызывало сомнений, что они тоже ищут Франческу де Вега.

Чарословских мантий у них не имелось, однако один вытащил из котомки свернутую материю и, расстелив ее на кровати, принялся водить руками над ней и над постелью, делая легко узнаваемые редактирующие пассы. Другой, склонившись над умывальником, делал такие же пассы над перекинутым через край полотенцем.

Иерофантские заклинания призрак распознать не мог, но готов был побиться об заклад, что эти двое – переодетые иерофанты. Судя по сосредоточенности и продолжительности манипуляций, тексты они создавали сложные и мощные – скорее всего, призванные подать сигнал, когда клирик дотронется до полотенца, или спеленать ее в собственной постели.

Покончив со своим занятием, незваные гости остановились на пороге и завели беседу с кем-то третьим. Призрак выбрался из стены.

Мужчины спрашивали какую-то девушку о местонахождении магистры де Вега. Девушка ничем им помочь не могла.

Призрак подобрался ближе, но тут же, запаниковав, отскочил обратно в стену. На девушке была черная мантия.

И лишь скрывшись почти целиком в песчанике, призрак понял, что девушка слишком юна для полноценного чарослова и может быть только неофитом, а значит, он для нее пока невидим.

Призрак высунул голову. Неофитка вошла в комнату и тоже принялась что-то перебирать на столе Франчески де Вега. Чуть погодя удалилась и она.

Минута тянулась за минутой. За окном зашелестел дождь.

Призрак подобрался к столу. Откуда в Авиле неофитка? Здесь ведь нет магической академии.

И тут его озарило. Станция колаборис! Иногда магические академии посылали младшекурсников на ближайшие в качестве стажеров. Наверное, девушка заходила посмотреть, не нужно ли забрать корреспонденцию.

Это объясняет, почему переодетые иерофанты зарядили заклинаниями именно постель, а не, скажем, дверной проем, – опасались поймать в ловушку кого-нибудь постороннего, ту же неофитку, например. Им нужна именно хозяйка комнаты, именно та, кто спит в этой кровати.

У призрака созрела идея. Впервые за последние часы пустота в груди слегка рассосалась. Рискованно, однако надежда есть. И потом, какие у него еще варианты?

Осторожно переместив оставшийся магнус в правую руку, призрак потянулся к локационному абзацу.