Текст книги "Чароплет"

Автор книги: Блейк Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Глава двадцать седьмая

Сайрус попробовал выбиться из пут, но он был глух, слеп и под цензурой. Закричать не позволил кляп во рту.

Тогда он перестал сопротивляться, хотя внутри все клокотало от злости. Каким дураком надо быть, чтобы выступить с флягой лампадного масла против синекожих монстров и неизвестной магии… А что было делать? Бросать Франческу? Тыкаться в темноте, как слепому котенку?

Слух вдруг вернулся, оковы на ногах пропали. Кто-то грубо ухватил его за стянутые чарами руки.

Затем прояснилось в глазах – и Сайрус невольно посмотрел вверх, а посмотрев, не сразу понял, что видит клочки вечернего сумеречного неба в проломах купола над полуразрушенным храмом. По небу двигался темный квадрат, на миг затмевая первые звезды. Змей, догадался Сайрус, снижается над храмом.

– С кобольдами вы сражаться не умеете, – произнес из темноты мужской голос. Никодимус Марка, кто же еще. – В логово врага, до зубов вооруженного накожными чарами, врываетесь с жалкой лампадкой и клочком ткани. Из этого я делаю вывод, что вы либо полный профан в том, что касается нашей вражды с Тайфоном, либо просто полный профан. У вас есть пять фраз, чтобы убедить меня хотя бы в первом. В противном случае мы перережем вам глотку и оставим на растерзание другим адептам демона.

Текстовый кляп пропал. Над храмом закружил второй темный прямоугольник.

– Я новый небесный дозорный Авила, – сообщил Сайрус как можно спокойнее. – Заступил на пост две недели назад. До сегодняшнего дня слыхом не слыхивал ни о демонах в Авиле, ни о распрях между Кейлой и Селестой. Дейдре утверждает, что я нужен демону как прикрытие.

– Пока не убедили. У вас еще две фразы.

– Что вы хотите от меня услы… – К горлу прижалось что-то острое.

– Одна фраза.

– Демон вызвал меня в город для отвода глаз, чтобы никто не заподозрил о зреющем расколе, – скороговоркой протараторил Сайрус. – Если среди иерофантов и есть адепты демона, мне их не раскрывают. И если меня сейчас найдут, я труп. Я вам не враг, клянусь Создателем.

Сверху послышался шелест низко парящих змеев.

– Либо вы говорите правду, пилот, либо вы искусный притворщик, – хмыкнул Никодимус.

Обручи на лбу и на шее Сайруса ослабли, позволяя осмотреться. Рядом стояли два сотканных из темноты силуэта – один человеческий, высокий и худой, другой ниже, с неестественно широкими плечами.

– Этих змеев над храмом вы притащили? – осведомился первый, предположительно, Никодимус.

Сайрус покачал головой.

– Я видел змея над вечерним рынком, когда покупал масло для лампы. Подумал, что кто-то из дозорных отбился.

– Скорее, Дейдре снарядила пилотов проследить за вашей парочкой, на случай, если вам удастся выманить нас из укрытия. Наверное, на рынке вас и засекли. Ладно, пилот, если хотите остаться живым, не подставляйте под удар ни меня, ни кобольдов. Понятно?

– Где Франческа?

– Здесь, – ответила она хрипло откуда-то из-за спины. Сайрус оглянулся, но увидел лишь тень.

– Под субтекстом, как и вы.

Сайрус машинально опустил глаза. Мантия действительно состояла теперь словно из осязаемой темноты. Находившиеся в распоряжении какографа неизвестные чары преломляли свет не хуже магических языков.

По грудам щебня к ним двинулась еще одна темная фигура. Никодимус шагнул к ней, последовала непродолжительная беседа на незнакомом наречии – видимо, кобольдском.

– Они уже здесь, – прошептал Никодимус, когда коренастый силуэт удалился. – Магистр, идите с Жилой. Франческа, Сайрус, с вами будет по кобольду. Мы выпустим дублей позади храма, а сами выберемся спереди.

Кобольд за спиной Сайруса заскрежетал недовольно.

– Нет, – с нажимом ответил Никодимус. – Нет, Жила, я же сказал. И Изгарь тебе уже… – Он перешел на кобольдский, а потом все двинулись прочь.

Оковы – не считая тех, что на руках, – растворились, и Сайруса кто-то дернул за мантию, увлекая за собой. Ему стоило больших сил не спотыкаться о камни и рухнувшие балки. Потом пошел коридор, заваленный еще сильнее. Отчаянно напрягая зрение, Сайрус различил рядом две другие темные фигуры. Судя по всему, Франческа и ее конвоир.

Впереди показался внутренний двор с неровными каменными плитами и расколотой чашей фонтана. В лужах поблескивали звезды.

Кобольд, тянувший Сайруса за мантию, притаился в темном закутке, не высовываясь во двор. Сайрусу пришлось пристроиться рядом.

Он выжидал, прислушиваясь к собственному дыханию. Мантия истощила весь запас чар, и Сайрус даже в своем пышном одеянии ощущал себя голым.

Видимо, Никодимус окружил его какой-то цензурой. Хотя какая разница… Каждый выдох добавит разве что пару фраз, понадобятся сутки, чтобы накопить достаточно текста на сколько-нибудь сносное защитное заклинание, и не меньше недели, чтобы сотворить прыгошют.

Может, цензура и к лучшему. Заряженная текстом мантия светилась бы голубым, рискуя привлечь внимание враждебных иерофантов.

Сайрус вдруг вспомнил змея, кружившего над куполом разрушенного храма. Темный прямоугольник… Темный, не светящийся.

Иерофантские чары не способны преломлять свет, а значит, не могут придавать невидимость, однако субтекстом можно прикрыть от других иерофантов даже их. Во время Гражданской войны пилоты научились маскироваться в небе, субтекстуализируя мантию и змея. Сайрус же, служа на военном корабле, немало упражнялся в создании и распознавании иерофантских субтекстов.

Скрипнув зубами, он попытался поставить себя на место командира эскадрильи, которому нужно замаскировать своих пилотов. Каким стилем он воспользуется? Каким жанром?

Они засияли перед глазами, все пятеро, угнездившиеся, словно коршуны, на полуразрушенных стенах и остатках минаретов. Сайрус охнул от неожиданности.

– Ти… хо, – шепнул кобольд.

– Ты меня понимаешь? – удивился Сайрус.

– Да… молчи.

– Во внутреннем дворе пять иерофантов, – шепнул он.

Из тени проступило иссиня-черное лицо в обрамлении светлых волос. Кобольд выставил руку – между человеческими пальцами располагалось еще три дополнительных втягивающихся когтя.

– Пять? – уточнил кобольд, растопыривая пятерню.

Сайрус кивнул.

– Пой-дем, – выговорил конвоир, пробираясь обратно в храм.

Сайрус постарался не отставать, насколько позволяли связанные руки. Две другие темные фигуры, к его облегчению, последовали за ним. Перебравшись через несколько балок, они оказались перед узкой брешью в стене. Пятачок перед ней был расчищен от обломков. Видимо, этим путем отряд Никодимуса готовился отступать.

– Смотри, – проскрежетал кобольд, подталкивая Сайруса к бреши.

Осторожно просунув голову в щель, Сайрус увидел узкий проулок, отделявший храм от остова соседнего здания. Извечная грязь здесь превратилась в беспорядочное месиво, а в следах ног угадывались отпечатки когтей.

Глянув вверх, Сайрус без всякого удивления различил на храмовой стене прямо над собой бледно-голубой силуэт и поспешно втянул голову. Перешептывающихся темных фигур рядом прибавилось.

– Там только один пилот, – сообщил он. – Но сидит прямо над проломом. Возможно, держит змея. Стоит нам высунуться, как он обрушит змея, и тот нас либо расплющит, либо разрежет на части, смотря как отредактирован.

– Значит, над проулком только один? – уточнил Никодимус.

– Да. Зато хорошо замаскирован. Будь я командиром операции, тоже посадил бы здесь кого-нибудь одного. Проулок слишком узкий и длинный, убегать по нему далеко, этот одиночка сто раз успеет вызвать подмогу.

– Отойдите, Сайрус, – велел Никодимус и произнес несколько гортанных слов на кобольдском. – Изгарь побудет с вами, пока я вылезу и разберусь с этим вашим единственным иерофантом. Если окажется, что он там не один, Изгарь позаботится о том, чтобы вы умерли раньше меня. Ничего не хотите добавить, пока не поздно?

– Я не вру, – шепнул Сайрус. Две грубые руки оттащили его подальше в темноту, а потом на горле сомкнулись пять жестких пальцев и три острых когтя.

Высокий силуэт шагнул к бреши и притаился. Словно ждут чего-то.

– Нико, эти дубли точно?.. – проскрипел старческий голос.

Из дальней части храма донеслись крики, затем несколько приглушенных ударов – не иначе как прицельно обрушенные на землю змеи иерофантов.

Никодимус выскочил в проулок, развернулся и что-то метнул наверх. Сайрус сжался – сейчас Никодимуса придавит змеем, а ему в горло вопьются когти. Но Никодимус дернул рукой, и что-то тяжелое шмякнулось в грязь.

Кобольды полезли в щель. Сайрус, поспешив за ними, увидел распростертую в грязи темную массу, очертаниями напоминающее человеческое тело. Содрогнувшись, он понял, что Никодимус сотворил текст, разоружающий иерофантскую мантию, обернул пилота в субтекст и беззвучно сдернул со стены. Пугающая демонстрация убийственной силы слова не знающим жалости автором.

Над поверженным пилотом склонился теневой силуэт.

– Поздно, Франческа, – произнес Никодимус. – Он мертв.

Тело вдруг едва заметно засветилось голубым. Сперва Сайрус принял свечение за иерофантские заклинания, но свет был слишком слабым и растекался ручейками, словно пролитые чернила.

– Люцерин… – прошептала Франческа.

– Пилоты Тайфона носят это вещество в фонарных склянках, чтобы развеивать светом наши заклинания, – буркнул Никодимус. – Пойдемте.

Отряд побежал по проулку.

– Что еще за люцерин? – спросил Сайрус, поравнявшись с силуэтом, в котором смутно угадывалась Франческа.

– Соединение, которое делают гидроманты, подмешивая свои заклинания к определенным растворам. Я не особенно разбираюсь, но, если добавить люцерин в кислоту, он засветится голубым. Клирики пользуются им, когда нужно посветить при операции, а огненного светляка запустить нельзя. Дорогущая штука. Та склянка, которую разлил дозорный, потянула бы на несколько золотых.

Кто-то из кобольдов шикнул на них, чтобы говорили потише.

Проулок вывел их на пепелище. Напуганные топотом, кидались врассыпную бездомные кошки. Печные трубы торчали, словно мертвый лес.

Сайрус оглянулся на разрушенный храм. Теперь в небе парило уже пять змеев. На одной из храмовых стен горел голубой люцериновый огонек. Видимо, пилоты купились на уловку Никодимуса и атаковали дублей – если так, то они, конечно, уже осознали свою ошибку. Змеи постепенно расширяли круги, пилоты высматривали беглецов в развалинах.

Сайрус перевел взгляд на виднеющийся впереди, шагах в сорока, ряд домов. В этом лесу печных труб и горелых бревен он чувствовал себя как букашка на ладони. Сейчас бы змея или хотя бы пропитанную заклинаниями мантию… Он уже хотел обернуться и поискать взглядом Франческу, когда впереди замаячил желтый огонь.

– Стойте! – прошептал Сайрус, замедляя шаг. – Там что-то есть.

Грубая лапа кобольда потащила его вперед.

– Стойте! – повысил он голос. – Я видел…

Остаток фразы потонул в пронзительном реве рожка. Отряд остановился. Знакомый сигнал, его использует городская стража, но в каких случаях…

– Что это? – спросила Франческа.

Никто не ответил. Между домами замелькали красно-желтые огни. Факелы.

И тогда Сайрус их увидел.

Из-за домов надвигалась длинная шеренга факелоносцев, простиравшаяся в обе стороны покуда хватал глаз. В отблесках факелов, кроме бело-зеленых плащей, виднелись стальные наконечники арбалетов и копий.

Снова взревел рожок. Сайрус наконец вспомнил, что это за сигнал. Враг в городе. Рожок приказывал дозорным выстроиться в цепь от одного края квартала до другого и прочесать весь Северовратный в поисках захватчиков. Рожок трубил начало общеквартальной облавы на ликантропов.

Глава двадцать восьмая

Сайрус обвел взглядом небо над цепью дозорных.

– Змеев нет, – доложил он, потом обернулся на храм. – Но сюда подбираются атаковавшие нас раньше.

Никодимус где-то впереди усмехнулся невесело.

– Давненько она такого не устраивала. Не знаю уж, кто вы такие, но раззадорили вы ее будь здоров.

Он отдал несколько приказов на кобольдском, и три коренастые тени кинулись в темноту.

– Что происходит? – спросила Франческа. – Кого мы раззадорили?

– Дейдре, – ответил Никодимус. – Она подала сигнал о проникновении врага – якобы через стену перебрался ликантроп – и мобилизовала стражу из других кварталов, чтобы прочесать этот.

– Назад дороги нет, там нас заметят со змеев, – сообщил Сайрус.

Никодимус скрипнул зубами.

– Значит, через цепь.

– Но для этого придется перебить всех… – запротестовала Франческа.

Из темноты раздался голос кобольда.

– Стойте здесь. Ни с места, – велел Никодимус и убежал.

Через минуту вернулись две другие тени. До цепи теперь оставалось шагов сорок. Справа вновь резко протрубил рожок.

– Фран? – шепнул Сайрус.

Франческа нащупала его руку.

– Давай смоемся, пока не…

Снова рожок – на этот раз три гудка подряд, сигнал, что замечен ликантроп. Вечерний полумрак наполнился возбужденными возгласами.

Обернувшись, Сайрус увидел два змея, спешащих на сигнальный зов.

– Сюда, быстро, – откуда-то из темноты окликнул Никодимус.

На плечо Сайрусу легла тяжелая кобольдская лапища. Они побежали параллельно цепи дозорных, прочь от рожка. Шагов через сто кобольды повернули и повели их прямо на факельщиков.

Сглотнув, Сайрус заозирался, высматривая, куда бы скрыться. Может, просто дать деру? Нет, глупо. Темные тени конвоировали с обеих сторон.

Впереди на куче каменных обломков показался стоящий спиной человек. Голый до пояса, смуглый, с длинными черными волосами, завязанными в хвост. Напротив, шагах в двадцати, застыл, глядя на него в упор, дозорный в бело-зеленом плаще. В цепи зиял разрыв.

Сайрус сдвинул брови под тюрбаном. Чуть поодаль снова трижды однозвучно протрубил рожок. Там уже кружили змеи. Кобольды вели отряд вперед, к прорыву в цепи.

– Это был Никодимус? – прошептал Сайрус.

– А ты думал, королева Остроземья? – огрызнулась Франческа. – Вроде бы у той грудь попышнее.

– Фран, я пытаюсь понять, что происходит. У Никодимуса среди стражи есть свои люди, которые пропустят нас через цепь?

– Наверное. По его словам похоже, что они и раньше такое проворачивали. Но я не…

– Смотри! Видела? – перебил Сайрус.

– Что?

В небе мелькнул синий огонек, но он появился и пропал так быстро, что дозорным змеем не мог быть никак.

– Не… Я уже не уверен.

– Что-то не то, – озабоченно произнес возникший рядом Никодимус. Сайрус обернулся. – На поданный нашим сообщником ложный сигнал почему-то летят не все змеи.

– И что делать? – спросила Франческа.

– Бежать вперед, других вариантов нет, – ответил Никодимус.

Оставив позади пепелище и развалины, они просочились в проулок между плотно стоящими домами.

– Что думаете…

Никодимуса прервал звон бьющегося за спиной стекла. Обернувшись, Сайрус увидел двоих стражников с шестами, объятыми вверху ослепительным синим огнем.

– Люцериновые фонари, – прошептала Франческа.

Перед фонарщиками стояли двое вооруженных копьями и большими прямоугольными щитами.

И снова зазвенело стекло – теперь в противоположном конце проулка. Там тоже возникли двое с такими же фонарями на шестах. Между ними – легко, словно высохшей пальмовой веткой, – поигрывал двуручным лорнским мечом воин в сияющей чешуйчатой кольчуге.

Хотя нет, не воин. Воительница с длинными черными волосами.

Кобольды, зашипев, встали на изготовку и принялись метать заряды темноты по ярко-голубым, словно раскаленным добела фонарям. Однако ни одно из кобольдских заклинаний не достигло цели, рассыпаясь в прах на лету.

Рядом с Сайрусом вырос Никодимус. Не переставая выкрикивать команды, он закинул руку за спину, словно замахиваясь, и совсем рядом прогремел взрыв. Стену перед воительницей разметало по проулку, а Сайрус едва успел отвернуться, как его отбросило на шаг докатившейся взрывной волной.

Воительнице тоже пришлось отступить на несколько шагов, по лицу одного из фонарщиков текла струйка крови, однако все фонари горели как ни в чем не бывало.

Никодимус замахнулся снова, собираясь метнуть еще заклинание, но тут стекло зазвенело сверху. Сайрус вскинул голову. Примостившийся на крыше иерофант в зеленой мантии держал еще фонарь на шесте прямо над ними.

Люцериновое сияние пролилось на Никодимуса с кобольдами, смывая субтекст, словно свежие чернила, и Сайрус наконец увидел отряд во всей красе.

Темно-синяя кожа и светлые волосы пятерых вооруженных топориками кобольдов выглядели в этом странном свете еще причудливее.

Четверо из пятерки взяли в каре Сайруса с Франческой и старого мага с седыми космами и незрячими белыми глазами. Старик прижимал к себе синего попугая. Пятый кобольд стоял рядом с Никодимусом.

Сайрус поднял вуаль – ткань снова начала наполняться заклинаниями с каждым выдохом. Люцериновый свет развеял наложенную Никодимусом цензуру.

– Без моего приказа топорами не махать, – велел Никодимус и обернулся к воительнице с мечом. – Дейдре без повиновения демону продержится недолго, так что готовимся. Магистра де Вега, могу я попросить вас об услуге?

– Можете, – с привычным спокойствием ответила Франческа. – Но средства от гибели по вине командира-идиота клирики пока не изобрели.

Никодимус пропустил сарказм мимо ушей.

– Вот вам удобный случай доказать свою непричастность к демонопоклонникам. Когда засвистят клинки, уничтожьте люцериновые фонари, начиная с того, что над нами. Только не разбивайте, иначе на нас прольется люцериновый дождь и лишит магической силы.

– Как вы деликатно заметили некоторое время назад, я не владею боевыми заклинаниями.

– Заклинания напишет магистр Шеннон, – хладнокровно отозвался Никодимус. – Но ему не хватит сил их метнуть.

– Сделаю что смогу, – процедила Франческа.

– Вы тоже, иерофант, – обратился Никодимус к Сайрусу. – Покажите, на что годитесь.

Сайрус хотел было напомнить Никодимусу про развеянные им же чары в мантии, но тот уже кричал, сложив ладони рупором:

– По древнему авильскому закону я требую переговоров!

– Переговоры для противников на поле боя, а не для отступников и монстров! – крикнула в ответ воительница в кольчуге.

– Это Дейдре, та, про которую я тебе говорила, – шепнула Сайрусу Франческа.

– Мы выступаем от имени возрожденного древнего Царства кобольдов Остроконечных гор, чьи кланы ведут войну с вашей правительницей! – возвестил Никодимус.

– Не волнуйтесь, магистра, – шепнул старый чарослов, которого Никодимус называл Шенноном. – Переговоры состоятся. Она просто тянет время, чтобы мы успели заготовить заклинания. Взгляните на текст в моей правой руке.

– Всеблагая канонистка Авила признает лишь шесть человеческих королевств! – ответила Дейдре.

– Я – человек! – крикнул Никодимус. – И я стремлюсь к сохранению мира. Древний городской закон дает мне право на переговоры. Ваша канонистка будет попирать собственный закон?

Сайрус нахмурился, слушая этот обмен заученными репликами. Как по писаному, словно они не первый раз проигрывают этот диалог. Может, и вправду не в первый…

Дейдре начала бить дрожь. На миг показалось, что черноволосая женщина в кольчуге сейчас рухнет, но она устояла и вручила меч стоящему рядом стражнику с люцериновым фонарем.

Стражник, крякнув, спешно ткнул оружие концом в землю, чтобы не уронить.

– Да будут переговоры! – крикнула Дейдре. – Высылайте парламентария!

Никодимус выступил вперед на несколько шагов.

Дейдре двинулась ему навстречу нетвердой походкой, словно пьяная.

– Спрячь ее! – просипела она, приблизившись, и заслонилась ладонью. – Спрячь, я не смогу скрыть ее от Тайфона…

– Сайрус, встаньте между нами и клириком, – распорядился Никодимус. – Что бы ни случилось, Дейдре не должна ее увидеть.

Сайрус загородил собой Франческу и перетащил несколько фраз из вуали в мантию. Переписанные в пространные тяжеловесные обороты, они превратили ее полы в ширму.

– Теперь можешь смотреть, Дейдре, – произнес Никодимус вполголоса.

Дейдре не шевелилась.

– Дейдре, – полушепотом позвал Никодимус.

Она опустила руку – и Сайрус поразился ее красоте. На фоне темно-оливковой кожи большие зеленые глаза сияли еще ярче. Что-то в чертах девушки роднило ее с Никодимусом.

– Нико… – проговорила Дейдре. – Каждый раз ожидаю увидеть прежнего восторженного мальчишку, как в Звездной академии. Так непривычно, что ты теперь… – Она кивнула на его голый торс и обвела рукой кобольдов.

– Больше не пешка Никодимус.

– Грустно. Но по крайней мере, мы тебя еще не прикончили.

– На этот раз вероятность велика. В самом деле – мне кажется, у крестьянина, идущего на лорнского паладина с зубочисткой, и то шансов уцелеть больше.

– Ты это в прошлый раз говорил. – Она улыбнулась уголком губ. – Когда наполнял святилище густой тьмой, в которой все увязли, как в патоке.

– Еще бы. Ты пробила мне руку обломком стула и скинула с пятого этажа.

– Тебе еще повезло, что я этим и ограничилась, – фыркнула Дейдре. – После того, во что твоя вязкая тьма превратила мои волосы. – Она помолчала. – Рада видеть Шеннона живым. Я боялась, мы его прикончили, когда накрыли вас на том складе у каников.

Сайрус поймал себя на том, что подается вперед, ловя каждое слово.

– Откуда ты знала, что мы будем в этом проулке? – поинтересовался Никодимус.

Дейдре задрожала.

– Пронюхав о твоих связях со смутьянами-ополченцами, мы догадались, что кто-то из квартальной стражи оставляет для вас лазейку при облаве на ликантропов. Поэтому в сегодняшней облаве я поставила своих людей приглядывать за единственным отрядом из каников.

Никодимус застонал от досады.

– Ну что тебе стоит быть чуточку поглупее?

– Как раз хотела попросить тебя быть чуточку посмекалистее.

– Если нам удастся ускользнуть, обещаю, что мы добудем изумруд и освободим тебя. Сегодня почти удалось, только вот Скиталец все карты спутал. Но зачем ты послала мне Фран…

– Не произноси! – дернувшись, оборвала его Дейдре. – Не произноси ее имя и не показывай ее мне. Тайфон снова проникся подозрениями. Копался у меня в сознании – правда, неглубоко, но все равно теперь он яснее видит мои мысли. Если я замечу ее или услышу имя, скрыть воспоминание от Тайфона будет сложнее.

– Буду прятать, – поспешно пообещал Никодимус. – Какие у тебя вести?

– Почти никаких, иначе Тайфон прочтет. Но скажу вот что: в городе появились двое астрофельских магов, приспешники твоей сестрицы. Зачем, не знаю.

Никодимус кивнул.

– Мы от таких уже отвязывались.

– Эти действуют иначе. Явились прямиком в святилище и потребовали аудиенции с канонисткой. Напористые. И Тайфон их почему-то не хочет убивать. Что-то его в магине восхищает. По-моему, она аватара, и ее божество, с большой долей вероятности, принадлежит к Альянсу святых еретиков.

– Откуда такие предположения?

– Не представляю иной причины, по которой Тайфон отказался бы уничтожить на месте представительницу академии. Сдается мне, он хочет схватить ее или поработить, как Боанн и Кейлу. В любом случае она представляет большую угрозу для тебя и… – Она вздрогнула. – Той, кого мне нельзя видеть.

Никодимус кивнул.

– Однако мне есть чем похвастаться. Я узнала, что такое тихое увядание. – Дейдре объяснила в двух словах, что Тайфон с помощью изумруда искореняет ошибки в праязыке. Никодимус попросил растолковать подробнее, но Дейдре лишь головой покачала. – Это все, что мне известно, Нико… А что касается… женщины… – Голова дернулась.

– Не произноси, – поспешно перебил ее Никодимус. – Какие будут указания насчет той, которую ты ко мне послала?

– Береги ее, – выпалила Дейдре. – С появлением в городе астрофельских магов Тайфон может решить, что надобность в ней отпала. Ей предстояло поддерживать в тебе жизнь, когда он тебя схватит, но все слишком быстро меняется. Держи ее при себе. Слушай ее. Тайфон слишком много знает. Сегодня он сказал, что подчинит себе любого, кто будет артачиться. Не знаю, меня он имел в виду или тебя… а может, дракона, который, по его словам, уже близок к завершению. Кто подразумевался, Скиталец или… или второй, мне неведомо. – Она судорожно дернулась и сжала губы. – Все, теряю самостоятельность.

– Борись, Дейдре.

– И последнее. Скиталец. Я узнала его имя – Джей Амбер. Когда произносишь его вслух или мысленно, воздействие Скитальца на сознание уменьшается. Не знаю, как Тайфон этого добился, но…

Ее скрутила очередная конвульсия.

Никодимус шагнул вперед.

– Дейдре, мы справимся с любой ловушкой, которую приготовят нам демон и полудракон. Мы не оставим попыток тебя освободить.

Дейдре скованно кивнула.

– Я всегда думаю о тебе, Дейдре.

Гримаса боли на ее лице сменилась сперва благодарностью, потом печалью.

– Я не сдамся, Нико.

Еще раз судорожно дернув рукой, она отправилась обратно под люцериновые фонари. Стражник, придерживавший меч, накренил его рукоятью к Дейдре, и воительница, без усилий вытянув двуручник из земли, развернулась к Никодимусу. Лицо окаменело, в движениях появилась твердость и уверенность.

– Переговоры провалились! – возвестила она. – Монстров и чарословов убить на месте, полуголого оставить для допроса, но ни в коем случае не касайтесь его даже пальцем.

Она шагнула вперед, направив меч на Никодимуса. С другого конца проулка донесся дружный воинственный клич – это ринулись в атаку копейщики.