Текст книги "Чароплет"

Автор книги: Блейк Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

– Пойдем, – позвал он, поднимаясь. – Из кухни есть черный ход.

Позади них раздался короткий вскрик. Обернувшись, Сайрус увидел, что преследователь тоже на ногах, но вышибала упирается одной рукой ему в грудь, а другой схватился за нож.

Сайрус с Франческой поспешили скрыться в кухне. Повара покосились на них с удивлением, однако ничего не сказали.

Дождь за это время почти утих. Несколько кошек, серых и черных, отирались у черного хода в надежде на объедки. Где-то над головой закаркал ворон. Франческа расхохоталась.

– Ну ты даешь!

– Спасибо, магистра, – поклонился Сайрус.

– Прости, что я так обошлась с тобой в башне. Мне жаль.

– А уж как мне жаль… Пойдем, надо поскорее…

Он умолк, почувствовав руку Франчески на своем плече.

– Не бурчи. Теперь-то я тебе доверяю.

Поддразнивает, даже, наверное, заигрывает. Наводит мосты. Нет, скорее всего, манипулирует. Сайрус почувствовал глухое раздражение.

– Хорошо, – бросил он сухо. – А теперь прибавим ходу, пока соглядатай нас не нашел.

– Нам нужно в Северовратный, – объяснила Франческа, догоняя. – Последний раз Никодимуса Марку видели среди каников.

Сайрус нацепил вуаль и отвернулся.

Глава двадцать третья

Дейдре плотнее закуталась в шаль. Она стояла у дальней стены Губернаторского зала – просторного помещения с бело-синим мозаичным узором и рядами арок-подков. Отсутствие золоченого свода, как в Посольском, компенсировал вид на широкий внутренний двор с зеркальным прудом и миртовыми кустами по углам. Мерный шелест дождя звучал как колыбельная.

На широком ковре Губернаторского зала вокруг шестиугольных столиков лежали большие пуфы. От потрескивающих жаровен шли теплые волны. На пуфах восседали городские чиновники и вельможи. Дейдре узнала командующих отрядами ополчения и префектов окраинных кварталов. Незнакомые лица, скорее всего, принадлежали богачам из Пальмового и Купеческого. Начальник городской стражи докладывал об утреннем набеге ликантропов и призывал всех присутствующих посодействовать усилению защитных мер.

От Дейдре требовалось мелькать на виду. Одни узнавали в ней знатную лорнскую даму, уже десять лет как приближенную Кейлой ко двору. Другие – адепты демона – правую руку Тайфона. Третьи подозревали в ней главу тайной охраны канонистки. Так или иначе, для всех присутствующих она выступала живым напоминанием о наблюдающих за ними высших силах.

Теперь же, выполнив свою задачу, Дейдре коротала время в раздумьях о словах Кейлы: тихое увядание – результат попытки прекратить появление ошибок в праязыке.

Логика процесса не укладывалась в голове. Еще в Звездной академии Никодимус выяснил, что ошибки в праязыке рождают болезнь – именно так Фелрус заразил Шеннона язвенными чарами. Почему же тогда от противодействия ошибкам гибнут деревья по всему континенту? Из объяснений Кейлы следовало, что ошибки придают пратексту оригинальность. А без оригинальности растения теряют способность приспосабливаться к меняющейся среде.

Дейдре все равно не понимала. Поговорить бы с Никодимусом, может, он догадается, что это все означает?

Ее мысли прервало отмеченное краем глаза движение: в дверях возник мужчина средних лет с короткими темно-русыми волосами и густой бородой. Амаль Джен, старший служитель святилища, назначенный переписчиком дипломатической корреспонденции Кейлы. Он шарил по залу настороженным взглядом.

Собравшиеся увлеченно внимали жаркому спору двух префектов, обсуждавших, на что следует направить какую-то там часть городского бюджета. Дейдре неслышно пробралась к двери.

Амаль вышел из зала, завидев ее приближение, и Дейдре догнала его уже в открытом всем ветрам переходе. Дождь шумел с такой силой, что шепчущему Амалю пришлось напрягать голос.

– В-ваша ц-целительница… вернулась в г-город. Н-на Южном рынке. – Амаль, как всегда, заикался. – Час н-назад. С двумя м-магами.

– Академики? – уточнила Дейдре.

– Их п-пустили на… ак-кадемическую ст-танцию. П-потом ваша ц-целительница вышла с и-иерофантом.

– За ними следили?

– Н-нет, с-согласно вашему п-приказу, – покачал он головой.

– Хорошо. А эти двое магов? Наши люди с садовой башни ничего не докладывали?

– З-за этим я и п-пришел. В докладе с башни г-говорилось, что м-маги прибыли на «к-кречете».

– Что? – насторожилась Дейдре.

– И ч-что они вошли на с-станцию, но не вышли… то есть… в-вышли переодетыми в богатых в-вердантских к-купцов. Наш человек п-проследил за ними досюда.

– До святилища?

– Они н-не входили с молящимися. Н-направились прямо к ст-траже канонистки. Их п-проводили в П-посольский зал.

– Когда?

Вот еще новости. Чарословы на «кречете»? Это означает сотрудничество академии с Небесным двором.

Амаль скользнул взглядом по переходу.

– Не больше ч-четверти часа назад. Я п-пошел вас искать с-сразу, как меня уведомили.

– Напомните мне удвоить вам жалованье, – сказала Дейдре, кладя руку ему на плечо. – Кого-нибудь еще сегодня удостаивали аудиенции с канонисткой?

– Н-нет… если верить ж-журналу.

– Хорошо. Ищите меня только в случае чрезвычайной ситуации, – распорядилась она и поспешила дальше по переходу к узкой лестнице. Взбежав на третий этаж, она припустила по коридору, обрамленному ширмами с геометрическим узором.

За несколько шагов до входа в Посольский зал Дейдре остановилась рядом с неприметной панелью. Там, в резьбе, пряталась защелка, запирающая поворачивающуюся на петлях секцию ширмы. Дейдре ступила на узкий мостик.

Тучи превратили день в вечер, плотная пелена дождя накрывала голову и плечи тяжелым водяным одеялом. Дейдре перебежала по мостику в коротенький переход, ведущий внутрь святилища, и притаилась за ширмой, отделяющей темное чрево купола от Посольского зала. Где-то в этой темноте скрывается ковчег Кейлы.

Затаив дыхание, Дейдре прокралась вдоль ширмы к деревянному трону. Канонистка что-то вещала суровым голосом. Дейдре приникла к ширме и посмотрела в щель.

Перед троном стояли мужчина и женщина в вердантском платье. Полубогиня как раз договорила, и женщина отвечала ей. Дейдре, прислушавшись, осознала со страхом, что эти двое – астрофельские чарословы, приспешники единоутробной сестры Никодимуса, будущего Альциона.

Академия уже давно забрасывала Кейлу прошениями позволить им поискать в Авиле Никодимуса. Тайфон утверждал, что без труда отсрочит эти поиски по меньшей мере на год, однако ни демон, ни Дейдре и предположить не могли, что поисковая команда прибудет на боевом корабле Селесты. Видимо, остроземская корона заключила пакт с Астрофелом и вынудила канонистку согласиться на обыск города.

Незваные чарословы могут нарушить планы Тайфона. Но Дейдре куда важнее, что они могут угрожать Никодимусу и Франческе. Поэтому чарословов придется уничтожить, иначе прощай вся надежда на воссоединение с Боанн. Крадучись за ширмой, Дейдре поспешила к узкой винтовой лестнице.

Тайфон сидел в личных покоях, частично деконструировав сознание, чтобы ничто не отвлекало его от работы. С началом сезона дождей он начал трудиться над метазаклятьем, призванным помочь демонам выжить на новом континенте.

Дейдре ворвалась в личную библиотеку Тайфона, пробежала мимо стражи и корпевших над свитками писарей. Тела, оставшиеся после нападения Никодимуса, слуги уже успели вынести. Распахнув тяжеленную кованую дверь в дальнем конце комнаты, Дейдре шагнула в кабинет Тайфона.

Исполинская алебастровая фигура громоздилась за столом. Разобранная голова, напоминающая россыпь обломков оникса и слоновой кости, висела в воздухе над раскрытыми книгами и заметками. Посреди этой парящей в воздухе матрицы сознания зеленел небольшой изумруд, похожий на застывшую слезу.

– Тайфон! – крикнула Дейдре. – Демон!

Демон не слышал. Правая рука скользила по открытой странице, а левая держала белый диск сознания над каким-то фолиантом.

Дейдре побарабанила кулаком по беломраморному плечу. Демон откликнулся, хоть и не сразу, – мощным замахом гигантской руки. Дейдре пригнулась и отскочила.

С неожиданной быстротой демон соединил часть парящих осколков в блестящий черный глаз и белое ухо. Глаз ухватил правой рукой, ухо уложил на стол и, нацелив глаз на Дейдре, жестом велел ей приблизиться. Когда она повиновалась, продолжил вытаскивать из воздуха фрагменты головы.

Дейдре, взяв в ладонь белое ухо, доложила все, что ей стало известно о двоих переодетых чарословах, беседующих сейчас с Кейлой.

– Я бы незамедлительно устранила обоих.

Избавление от академиков позволит выиграть время для Франчески и Никодимуса.

– Можно подстроить, будто их змею пришлось приземлиться в саванне, и там на них напали ликантропы. Это не вызовет…

Ее перебил странный зудящий звук, будто дернули струну экзотического музыкального инструмента. Вздрогнувшая от неожиданности Дейдре поняла, что зуд издает демон: он уже собрал горло с голосовыми связками, но ему пока не хватало рта, чтобы артикулировать. Гигантская белая рука воздела палец, приказывая подождать. Дейдре, нахмурившись, наблюдала, как формируется челюсть с губами.

– Я должен посмотреть на этих гостей, – наконец пророкотал демон. – Отнеси его вниз и направь на них. – Он протянул на раскрытой ладони блестящий ониксовый глаз.

Дейдре опрометью выскочила из библиотеки, промчалась по лестнице и, учащенно дыша, снова притаилась за ширмой позади трона. Ей стоило больших усилий смягчить собственные шаги, приближаясь к ширме и приставляя к ней ониксовый глаз.

Гостья говорила с Кейлой заносчивым, почти вызывающим тоном. Дейдре закусила губу.

Спохватившись, что не проверила, куда направлен зрачок демонического глаза, она отняла ониксовый шар от ширмы и развернула к себе. В полумраке разобрать что-то было сложно, Дейдре сощурилась, напрягая зрение, и случайно задела ширму. Разговор смолк.

Дейдре замерла. Похоже, она себя выдала. Но нет, к счастью, канонистка напустилась на гостью. Медленно выдохнув, Дейдре выбралась из укрытия и помчалась обратно к Тайфону.

Демон, уже почти восстановивший белое лицо, сверлил единственным черным глазом несколько парящих над еще недособранным лбом фрагментов.

– Мы не будем никого убивать в святилище, – прогрохотал он, когда Дейдре закрыла за собой дверь в кабинет.

– Но в городе ведь заметят, – запротестовала она. – Тогда убийство невозможно будет утаить…

– Нет. – Демон протянул раскрытую ладонь.

Дейдре отдала глаз.

– Здесь с ними можно расправиться втихую. Можно…

– Эта женщина внизу не та, за кого себя выдает, – сообщил демон, засовывая глаз в орбиту с влажным чмоканьем. – И это нам на руку.

– Кто же она?

– Пока не берусь утверждать, но подозрения у меня серьезные. Предоставь это мне. – Он воззрился на заваленный книгами и свитками стол. – Если подозрения подтвердятся, метазаклятье понадобится куда раньше, чем я предполагал.

– Она приблизит Разобщение?

– Если повезет, – улыбнулся Тайфон. – Однако здесь я на нее напасть не отважусь, это слишком рискованно.

– Для вас? Кто же она, переодетая богиня?

– Ты опережаешь события, дочь моя, – еще шире улыбнулся Тайфон. – Не трогай наших гостей, я о них позабочусь. А ты пока удвой усилия по розыску Никодимуса. Он должен прятаться до темноты где-нибудь в городе.

Дейдре облизнула губы.

– Но ведь может возникнуть опасность для Франчески.

– Это не твоя печаль, – ответил Тайфон, протягивая руку к облаку из беломраморного щебня над головой и выхватывая крошечный, похожий на слезу изумруд. – Пора доделывать дракона. Так что ищи Никодимуса. Если мои подозрения насчет этой гостьи оправдаются, Франческу тебе, возможно, придется убить.

Вивиан поправила капюшон. Они с Лотанну удалялись из святилища. Сквозь дождь доносились звуки города: детские визги, звон посуды, ослиный крик. Видимо, они подошли к самой окраине Священного квартала, где селились избранные – служители святилища.

Вивиан положила руку на плечо Лотанну, и тот повел ее в таверну, где им предстояло заночевать.

– Ну-с, друг мой, что скажешь об аудиенции с полубогиней? – поинтересовалась Вивиан.

– Думаю, мы были на волосок от исполнения твоего желания. Кейла чуть не прикончила нас на месте.

– Жаль, что не прикончила, – вздохнула Вивиан. – А что насчет таинственного шпиона?

– Который прятался за ширмой?

– Да. Есть предположения?

Лотанну слегка замедлил шаг.

– Это был не Тайфон. Контур его мыслей, хоть и изменился радикально во время нашей аудиенции, в пространстве не перемещался, оставаясь на одном месте – где-то на верхнем этаже купола.

– А то неизвестное существо?

– Исчезло бесследно.

– Хорошо, замечательно, – удовлетворенно кивнула Вивиан. – Даже превосходно.

– Почему нельзя просто кинуться на демона? – хмыкнул Лотанну.

– Он сбежал бы.

Они зашагали дальше в молчании. Где-то рядом процокали копыта.

– Хочешь, скажу начистоту? – спросил вдруг Лотанну.

– Если ты собираешься раскритиковать мой план, то не стоит.

– Собираюсь.

– Негодяй, – мягко пожурила Вивиан.

– Демон, хоть мы его и не трогали, все равно раскусит нас и сбежит. И придется еще лет десять ждать, где он объявится. А времени у нас нет. Академия на грани раскола.

– Дай угадаю – ты считаешь, пора воспользоваться запасным планом?

– Подумай над этим, – настойчиво попросил Лотанну. – Заскочить на колаборисную станцию, послать весточку союзникам в Каре, и к завтрашнему вечеру все будет кончено, демон не успеет скрыться.

– Тогда мы упустим возможность сцапать единым махом Никодимуса, полудракона и демона. И потом… запасной план слишком топорный.

– Вовсе нет, – холодно обронил Лотанну. Запасной план придумывал он.

– Я не имею в виду, «топорно разработанный». Но даже при самом изящном исполнении мы рискуем лишить город половины жителей.

– А если демон сегодня же напустит на нас всех своих ветряных магов? Тогда твой тонкий замысел мгновенно утратить тонкость.

– Не дуйся.

– Хочу и дуюсь.

– Друг мой, я тебе говорила, как я тебя обожаю?

– Каждый раз, когда притворяешься, будто не слышала, что я сказал.

– Прости. Так что ты сказал?

Глава двадцать четвертая

Сайрус следовал за Франческой по лабиринту извилистых улочек, пока наконец, оставив позади окраинные дома, они не вышли к грязной канаве, отделявшей жилье от квартальной стены. Перекинутые через грязь мостки вели к двум опирающимся на стену деревянным лестницам.

Сайрусу такими перелазами пользоваться не приходилось, он всегда перелетал поверху. Однако тратить запасы чар на перелет вдвоем было бы расточительством, поэтому он вскарабкался вслед за Франческой по лестнице, кивнул патрульному на стене и спустился с другой стороны в Кипарисовый квартал.

Шагая по мощеной улице, Сайрус любовался ухоженными двориками, садами и, конечно, кипарисами, давшими название этой части города. Дважды навстречу попадались топающие вразвалочку патрульные в бело-зеленых плащах.

Дождь вдруг прекратился, и тучи разошлись, оставив сперва белые клочья, а потом и тоненькие перья облаков.

Каких-нибудь несколько минут назад вокруг стояла непроглядная темнота, а теперь воздух стал прозрачным, как хрусталь, и в лужах отражалось бледное вечернее небо. Сайрус наблюдал эту характерную для сезона дождей резкую смену погоды по всему Западному Остроземью, но от этого контрасты свою драматичность не теряли.

Свернув с булыжной мостовой, Франческа снова углубилась в закоулки. Дома постепенно становились все скромнее, вскоре сменившись одноэтажными. Впереди показалась очередная стена, через которую тоже пришлось перебираться по лестнице.

Они очутились в Северовратном квартале. Здесь лепились друг к другу деревянные хибары с потрепанными кожаными пологами вместо дверей. На улицах, где не ступала нога патрульного, копошились грязные ребятишки и бездомные псы.

Каждый квартал обязан был в помощь городской страже держать собственный отряд ополчения. Более зажиточные вооружали отряд на свои деньги и нанимали профессионалов для подготовки. Однако в Северовратном стены защищались хуже всего, улицы не патрулировались, поэтому квартал, и без того слывший рассадником преступности, чаще других подвергался набегам ликантропов.

Население квартала почти целиком состояло из каников. Представители этой небольшой общины водились лишь в Авиле, Даре и нескольких укрепленных селениях между ними, хотя когда-то именно предки каников начинали заселять дикую саванну на юго-западе Остроземья.

Когда державы континента объединила под своим владычеством Новосолнечная империя, каники сохранили независимость. Они поклонялись древней древесной богине, которая обитала в вымахавшей почти на милю секвойе. После падения империи весь запад поглотило политеистическое Остроземское царство – союз новоиспеченных королей и местных божеств. Каники попытались обособиться и от него, но остроземцы перебили их войска, прикончили богиню и сожгли священное древо. Растоптанные и лишенные божества, общины каников начали рассыпаться и мельчать.

Утихомирив западные рубежи, молодое Остроземское царство бросило все силы на то, чтобы отбиться от вердантских и лорнских посягательств на восточное побережье. Каники остались бесправными отщепенцами.

В результате – особенно после расправы с богиней – у каников сложилась собственная циничная философия: жизнь заведомо печальна, а нищета и горе неизбежны. Самая большая удача для каника – хотя бы шкуру спасти.

Живым подтверждением нелегкой доли каников выступали одетые в лохмотья дети, копошащиеся в грязи без присмотра. Тощие и чумазые, не разберешь, кто мальчик, кто девочка – у всех коротко стриженные патлы и традиционные серые штаны с рубахами.

Рядом с детьми возились и собаки – той особенной породы, которую разводили и натаскивали на ликантропов каники. Громадные, выше трех футов в холке, с густой косматой шерстью, они смотрели по-человечьи умными глазами. Франческа с Сайрусом почувствовали их внимательный взгляд, проходя мимо стайки галдящих ребятишек.

Воронья здесь тоже было больше, чем в других частях города, – черные птицы с громким карканьем наскакивали друг на друга. По крышам бродили худосочные облезлые кошки.

Окружающая нищета петлявшую по закоулкам Франческу совершенно не смущала. Время от времени ей приветственно махал кто-нибудь из ребятишек, и она с теплой улыбкой благосклонно кивала в ответ.

– Пациенты? – догадался Сайрус.

– Кроме меня мало кто из клириков наведывается к Северным воротам.

В очередном проулке им попался растущий на открытом пятачке молодой саванный дуб, увешанный молитвенными лентами.

– Куда мы идем? – спросил Сайрус.

– К одному человеку, который мне кое-чем обязан, – ответила Франческа, обходя лужу. – Если кто здесь и может быть в курсе насчет Никодимуса, то старик Луро. Рассказывают, что в молодости, в караванной охране, он чистой смекалкой спас весь свой обоз от Саванного Скитальца. До сегодняшнего дня я считала, что это выдумки. В общем, старик Луро вернулся в Авил героем и годами был в Северовратном квартале кем-то вроде народного представителя. Но в последнюю нашу встречу он сказал, что заниматься чужими проблемами больше не намерен. Однако это не значит, что ему о них неведомо.

Сайрус что-то задумчиво промычал.

– Имей в виду, Луро, как и положено старому канику, скользок словно угорь, – предупредила Франческа. – Придется прихватить его за жабры.

Мимо промчалась пара вопящих сорванцов и большая собака. Сайрус поморщился, посмотрев на забрызганную мантию.

– Почему у каников либо мелкота, либо трухлявые пни, а среднего возраста словно и нет? – спросил он задумчиво.

Франческа свернула на развилке.

– Молодежь в большинстве своем, что женщины, что мужчины, работают в караванах – погонщиками волов, стряпухами, ремонтниками, охранниками… В саванне их подстерегают ликантропы, травяные пожары, жажда. Оставшиеся в городе служат в ополчении, а поскольку на этот квартал ликантропы нападают частенько, думаю, понятно, почему столько каников погибает молодыми, а дожившие до преклонных лет настолько циничны.

– Да уж, у нас по сравнению с ними просто курорт, – хмыкнул Сайрус.

– Так оно и есть. – Франческа остановилась перед домом, который выглядел покрепче других. – Только упаси тебя всевышний им посочувствовать – Луро сочтет это снисхождением. А лучше вообще никаких чувств не выражай. Ты ему все равно не понравишься. Ему никто не нравится.

Сайрус, кивнув, подождал, пока Франческа постучит в дверь.

– ЛУРО! – заорала Франческа во всю глотку. Сайрус подпрыгнул.

– Фран, кровь и пламя, ты что творишь?

– СТАРИК ЛУРО!

В доме что-то глухо стукнуло, и кожаный полог едва заметно сдвинулся, явив в узкую щель бородатое лицо. Карий глаз оглядел Франческу с головы до ног. Наконец полог распахнулся, и на пороге возник невысокий скрюченный старик. Годы, избороздившие морщинами его лицо, пощадили сивую копну на голове, однако не тронули и седые кусты, торчащие из ушей и носа.

– А, это вы, – буркнул старик. – Заходите-заходите. Дария!

Франческа прошла внутрь. Сайрус, шагнув следом, очутился в теплой полутемной комнате со столом и несколькими стульями. У дальней стены негромко потрескивал огонь в очаге, рядом с которым хлопотала старуха.

– Дария, смотри, кто к тебе пришел!

Когда глаза слегка привыкли к темноте, Сайрус различил лежащих у огня огромных псов. А потом троих ребятишек – двое спали, пристроив голову на собачье брюхо, как на подушку, а третья, сидя рядом, гладила косматую морду. Под взглядом Сайруса девочка вскочила и посмотрела на Франческу.

Выражение лица у нее было не по-детски суровым, словно ей ежесекундно приходилось решать сложнейшие моральные дилеммы. Франческа присела на корточки.

– Кто это у нас тут? – поинтересовалась она вкрадчивым полушепотом.

Девочка, просияв, кинулась к Франческе, которая подхватила ее и закружила. Обе от души рассмеялись и о чем-то оживленно затараторили.

Сайрус, скрестив руки на груди, наблюдал за целительницей. Сарказм из ее потеплевшего голоса пропал начисто, на лице, озаренном неясными красноватыми отблесками огня, играла непринужденная искренняя улыбка.

– Иерофант, – прохрипели над ухом.

Обернувшись, Сайрус наткнулся на изучающий взгляд Луро.

– Мастер Луро, – кивком поздоровался Сайрус.

Старик шагнул ближе.

– Что тебе здесь понадобилось, ветрогон?

Сайрус оглянулся на девочку.

– Ваша дочь?

– Правнучка.

Между ними вклинилась Франческа, обнимая прижавшуюся к ноге девчушку.

– И как же это тебя тогда угораздило? – Она шутливо нажала на курносый девочкин нос.

Девчушка захихикала, но заметила Сайруса и тут же, посуровев, уткнулась лицом Франческе в плечо.

– Дела у нее на лад идут, выправляется помаленьку, – доложил старик Франческе. – Ест без выкрутасов, носится вон со всеми. Поспала сейчас, когда дождь их в дом загнал.

Франческа покачала девчушку на колене.

– Рада слышать. Но я не только красотулю Дарию навестить пришла.

– Нет? – сощурился старик.

– За вами должок, пора бы его отдать. Помогите мне – а заодно и всем вашим – в одном деле.

– Да вы мастерица изящного вымогательства, – отрывисто хохотнул старик. – Будьте спокойны, за труды мы заплатим сполна – а если станете отказываться…

– Мне нужны сведения, – перебила Франческа.

– Какие?

– Начнем с того, что попроще. Расскажите мне про Саванного Скитальца. Говорят, вы геройски с ним потягались?

– Ну как же, как же, я всем героям герой, легенда из легенд! – заклекотал старик. – Любой канонист позавидует!

Девчушка у Франчески на руках что-то залопотала, и все умолкли, дожидаясь, пока она изложит Франческе на ухо свою просьбу.

– Хорошо, детка. – Франческа спустила девочку на пол, и та убежала обратно к собакам. – Так вы видели Скитальца? – обернулась она к Луро.

– Не сказать чтобы прям видел. Встал наш караван лагерем на ночь, вокруг ликантропы рыщут, баррикады между повозками на прочность проверяют. Обычное дело. Только лучников дразнят, те все никак им стрелу между глаз не влепят. А потом волки вдруг словно взбесились – катаются по земле с визгом, наскакивают друг на друга, на каких-то невидимых тварей в траве. Трава колышется, как в грозу, и понятно, что там кто-то покрупнее ликантропов. Крупнее даже, чем катазубр. От его шагов земля тряслась.

– Скиталец? – выдохнула Франческа.

– Кто же еще? – пожал плечами Луро. – У нас в повозке нашлось несколько дарских свечей, я забил уши воском и остальных охранников почти всех на то же самое уломал. Те, кто решил обойтись, двинулись умом. Попрыгали с повозок – на растерзание ликантропам. Или Скитальцу. Неизвестно. Через час уже никого не осталось. Поутру мы нашли одни кости и клочки ликантропской шкуры.

– Значит, героем Северовратного квартала вас сделал воск?

– Да какой я, шерсть на заду, герой? Повадились ко мне ходить плакаться только и всего, а я уши развешиваю. Молодой был и глупый.

– Получается, Скиталец с ликантропами враждовал?

– А мне-то, пылающая преисподняя, почем знать? – озадачился Луро. – Ликантропские кланы и между собой ужиться не могут. Одни говорят, Скиталец – это гигантский ликантроп. Другие – ликантропский бог. А кто-то и вовсе несусветное городит, мол, это призрак, сотканный из душ погибших от жажды. Никто не знает точно. А мне без разницы.

Он посмотрел вприщур сперва на Франческу, потом на Сайруса.

– Вы пришли послушать байки о моей славной молодости?

– Отчасти, – кивнула Франческа. – И спасибо, что поделились. Но у нас к вам еще вопрос.

– Выкладывайте, чего уж там.

– Под конец прошлого сезона дождей у Северных ворот случились беспорядки. Кто-то из ваших укрывал некоего Никодимуса Марку, иерофанты его вычислили, и началась мясорубка. Помогите мне узнать, что с ним случилось.

Старик низко опустил брови.

– С кем случилось? С Николо? Это кто?

– Не надо, Луро, не прикидывайтесь.

– Ни о каких мясорубках не помню, – покачал головой старик.

– Довольно ломать комедию.

– Да какая тут комедия, это вы загадки загадываете, – осклабился Луро.

Франческа только руки на груди скрестила.

– Никодимус – отступник… – откашлявшись, начал Сайрус, но замолчал, остановленный жестом Франчески.

– Луро в курсе. Иначе нам бы уже прищемили нос за любопытство, – пояснила она.

– Ха! – фыркнул старик. – Можно подумать, кому-то есть дело до того, что творится в нашей сточной канаве. Это вам вдруг втемяшилось в голову ловить рыбу в мутной воде.

– Хотите, чтобы каниками заинтересовалась канонистка? – невинно поинтересовалась Франческа.

– Это еще что за глупости?

– Думаете, кроме нас никто Никодимуса разыскивать не придет?

– Теперь играем в «ответь вопросом на вопрос»? – всплеснул руками Луро. – Проклятье! Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.

Франческу его слова не убедили.

– В лечебнице кто-то из приближенных канонистки пустил слух о том, что Марка скрывается у каников. Вы же понимаете, что вы мне не безразличны.

– Вот, значит, как? – вскинул брови старик. – Доблестный клирик является спасти наши горемычные шкуры? А ветрогона зачем притащили? – Он с кривой усмешкой кивнул на Сайруса. – Он мне не нравится, слишком болтливый.

Сайрус хотел возразить, что и двух слов здесь не произнес, но Франческа снова остановила его взмахом руки.

– Видите? Только бы трепаться, только бы языком молоть, – ухмыльнулся старик. – Для остального Остроземья эти ветрогоны вроде курицы, несущей золотые яйца, но каникам от них пользы – кот наплакал. Даже от ликантропов нас оградить не могут.

– Иерофант Сайрус Аларкон – новый небесный дозорный Авила. Я привела его, чтобы он своими глазами увидел: каники не собирались вредить городу, укрывая Никодимуса Марку. Он не хочет беспорядков. Гибель подчиненных может стоить ему должности. Он засвидетельствует, что вы оказали помощь. Вы считаете, я настолько глупа, что стану действовать в одиночку? Рисковать своим положением в лечебнице ради вашего… гостеприимства? – почти ядовито закончила она.

Луро радостно прицокнул языком.

– Гостеприимство! Ха! Хорошо, целительница, я тут поразмыслил – ваша настырность может быть кстати. Есть у меня одна просьба, которую более приятным личностям не поручишь. Предлагаю уговор…

– Еще чего! Какие просьбы, если это вы передо мной в долгу?

– Я уже рассчитался россказнями о Скитальце, – фыркнул старик. – А теперь вы просите чего посерьезнее, оно и стоит поболее.

– Сколько же? – осведомилась Франческа после некоторого раздумья.

– Погодите. – Старик поковылял к сундуку и, порывшись в нем, вернулся с каким-то коричневым льняным узелком. – Вот, полюбуйтесь.

Франческа развернула узелок. Внутри оказалась тонкая полоска стали, размером примерно с мужскую ладонь. В верхнем правом углу была выбита крошечная корона. У Сайруса перехватило дыхание.

– С полгода назад наши – кому совсем жизнь не мила – начали за деньги протаскивать в город вот такие штуковины. Кто-то нас подкупает. Узнайте, кто – вот моя просьба.

Франческа безразлично смотрела на стальную болванку. Сайрус хотел уже объяснить, что такое она держит в руках, но Франческа его опередила.

– Контрабанда стали через Авил? Что же тут выяснять? Среди куинспортской и дарской знати немало сочувствующих будущим нагорским повстанцам. Если горцы отмежуются наконец от Лорна, все Остроземье только поаплодирует злорадно. Остроземцы уже который век тайком переправляют оружие и сталь через Авил в Нагорье.

– Эта сталь не для Лорна, – возразил Сайрус. – Ее везут оттуда, а не туда.

– Как это? – недоуменно посмотрела на него Франческа.

– Лорнские вещие кузнецы выбивают на металле свои руны. Заряжают стальные заготовки чарами, как иерофанты заряжают парусину. А потом, отредактировав заготовку, кузнец превращает ее во что угодно – в замысловатый механизм, в острый клинок, в…

– Кузнечные изделия я примерно представляю, – отрезала Франческа.

Сайрус кивнул.

– Если она подлинная и полностью заряженная, этого текста хватит, чтобы натворить немало бед.

– Будет тебе языком молоть, – оборвал его Луро. – Достаточно одного: таскать эти штукенции в остроземский город все равно что укладываться спать посреди саванного пожара. Говорите, каники рискуют из-за Марки? Ха! Да любая вспыхнувшая из-за него свара – это лишь искра в огненной буре, которая нас накроет, если канонистка прознает про контрабанду.

– Ах вы старый заботник, Луро, – улыбнулась Франческа. – Я погляжу, герой Северных ворот по-прежнему на коне.

– Не подмазывайтесь, целительница.

– Значит, кто-то переправляет лорнские заклинания в остроземский город, – подытожила Франческа. – И вы хотите, чтобы мы положили этому конец?

– Да куда уж там! Пусть хотя бы перестанут нанимать каников в контрабандисты.

– Если вам самим не под силу выяснить, кто за этим стоит, почему вы решили, что нам удастся? – не понял Сайрус.

Луро прищурил один глаз.

– Это как пить дать кто-то из центральных кварталов. В окраинных меня уважают, там бы я этих мерзавцев в два счета разыскал. Значит, они действуют вне моей досягаемости. Иначе никак. Но ваши-то красивые мантии, надо полагать, дают право задавать неудобные вопросы в центральных кварталах?