Текст книги "Чароплет"

Автор книги: Блейк Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава тридцать третья

На рассвете тучи умчались прочь, оставляя затянутое влажным бледно-голубым шелком небо. Впервые после начала дождей ветер не пробирал насквозь, а ласково веял. Спустя какой-нибудь час после восхода уже припекало солнце.

Сезон дождей шел на убыль, унося с собой ливни. Скоро в отмытом до блеска городе зацветут сады, а на огороженных полях под дамбой проклюнутся нут, чечевица и зерновые.

Ясный день выманил горожан из домов и наводнил покупателями Южный рынок, однако в пересудах, в отличие от погоды, спокойствия и безмятежности не было в помине. Мастеровые по секрету шептали стряпухам и хозяйкам о набеге ликантропов и переполохе в святилище.

Ловя теплый ветер и обрывки разговоров, через толчею шагал магистр Роберт Дегарн. Расступающимся при виде черной мантии он отвечал сдержанным кивком и улыбкой. Сунувшись сперва к одному прилавку с пряностями, затем к другому, он, видимо, не обнаружил искомого и уже без улыбки направился к третьему. Там он объяснил в двух словах, что ему необходима мята для чая, но кто-то, увы, успел ее всю скупить.

Молодой торговец с жидкой черной бородкой встревоженно оглянулся на стоящего рядом невысокого мужчину в тяжеленном белом плаще. Тот вдруг ухватил Дегарна за рукав. Лысую макушку начальника станции накрыл взметенный внезапным порывом ветра черный капюшон с красной оторочкой.

– Что… – только и успел выдавить изумленный Дегарн, когда оторочка вдруг отделилась от капюшона и заткнула ему рот.

Вышедшая из толпы Франческа взяла Дегарна под локоть – и его мантия моментально одеревенела. Свободной рукой целительница бросила торговцу пряностями две серебряные монеты.

– Как мы и условились: к магистру Дегарну подошли на поклон двое обычных горожан, и он удалился вместе с ними. Будете держать язык за зубами, получите вдвое больше, когда я вернусь.

Торговец кивнул.

Франческа покрепче ухватила Дегарна под локоть.

– Сайрус, распусти ему слегка полы мантии, а то он идти не сможет.

Под руку с Дегарном Франческа степенно проследовала по узкому проулку в закрытый внутренний двор соседней таверны. Чтобы их там не побеспокоили, тоже пришлось хорошенько раскошелиться.

Белые стены двора скрывались под облаками тонких, словно папиросная бумага, фиолетовых и желтых цветов бугенвиллии. На фоне терракотовой плитки зеленели четыре карликовых апельсиновых деревца, поблескивая остатками капель на плотных восковых листьях. Центральную часть занимал небольшой зеркальный пруд, на высокий облицованный бортик которого Франческа с Сайрусом и усадили своего пленника. Мантия позволила Дегарну опуститься, но потом снова сковала по рукам и ногам.

Сайрус откинул капюшон с головы Дегарна, являя на свет перекошенное от гнева лицо, тугую цензурирующую повязку на лбу и кляп во рту. Карие глаза метали молнии.

Выдержав испепеляющий взгляд, Франческа вытащила из котомки отловленную накануне металлическую кошку. Дегарн скосил глаза на предъявленный ему предмет. Челюстные мышцы расслабились, зрачки расширились. Искреннее удивление.

Франческа выпустила кошку из рук – та звякнула о плитку. Следом Франческа уронила брусок лорнской стали. Дегарн стрельнул взглядом на брусок.

– Вам известно, как они попадают в Авил?

Дегарн покачал головой.

– Не лгите. У вас от вранья лысина розовеет. – На самом деле ничего подобного, но Дегарн, судя по расширившимся глазам, поверил. – Два таких конструкта, – Франческа пошевелила кошку носком ноги, – сидят на плече у горгулий-тяжеловесов, стерегущих вход на вашу станцию. У одного из них не хватало левого глаза. Я наивно приняла их за украшения, но, оказывается, их функция не сводится к декоративной. Это страховка для ваших гостей… из Лорна.

Дегарн сощурился.

– Вы прячете на станции вещих кузнецов, – ровным тоном продолжила Франческа. – Один из них, переодетый слугой, подавал нам мятный чай. Я видела вмятины от его пальцев на подносе – тогда я списала все на слишком тонкое или изношенное олово, но ведь это не так? Поднос покоробился от воздействующего на металл текста, потому что оказался в руках колдуна.

Франческа снова тронула носком ноги металлическую кошку.

– Вы усадили эти конструкты у себя на крыльце как гарантию, что не напустите горгулий на металломагов. А друидские фамильяры стаями летают над станцией и по городу.

Дегарн не шевелился.

– И поэтому вы… – она подыскала подходящее слово, – вертели передо мной хвостом, принижая Звездопад и превознося Астрофел. Проверяли на преданность Северу. Вы ведь агент Звездопада, так? Сколачиваете тайком Лигу Звездопада, чтобы Звездопад смог отделиться от Астрофела.

Дегарн по-прежнему не реагировал.

– Что ж, хорошо. В таком случае у меня три вопроса. Первый: почему вы укрываете на колаборисной станции кузнецов и друидов? Второй: как, во имя Создателя, они у вас до сих пор не порубили друг друга в щепки? И наконец, каким невероятным, феерическим, непостижимым остолопом надо быть, чтобы разгуливать по рынку в одиночку, после того как мы разоружили вашу кошку?

Франческа кивнула Сайрусу, тот похлопал Дегарна по плечу, и кляп развязался.

Дегарн сдвинул брови, но ничего не сказал.

– Давайте сыграем в игру, – предложила Франческа, выждав несколько секунд. – Я излагаю свои догадки, а вы и дальше изображаете непрошибаемый навозный куль, пока я где-нибудь не ошибусь. Идет?

Дегарн молча испепелил ее взглядом.

– У вас превосходно получается, – улыбнулась Франческа. – Итак, я узнала про Лигу Звездопада от человека, который считает, что Звездопад пытается объединиться со Звездной академией против Астрофела. Но, увидев кузнечный конструкт в сообщниках у друидских фамильяров, я заподозрила, что Звездопад перестал искать союзников в своих стенах. В антипророческой фракции северян состоит одна особа, которую собираются наречь Альционом. Похоже, Звездопад, прознав об этом, в отчаянии решился на немыслимое – искать союзников за пределами академии. Угадала?

Дегарн отвел взгляд.

– Отлично, магистр! Вы просто виртуоз, – похвалила Франческа. – Итак, кто готов объединиться со Звездопадом против будущей Северной державы? Два непримиримых противника – Лорн и Драл? На первый взгляд маловероятный союз, однако, если вспомнить, что единственный за всю историю случай объединения друидов и кузнецов пришелся на войну за откол от Новосолнечной империи… Войну, которой, если мне не изменяет память, командовали из Триллинона…

– Какой же огород из нелепиц, оказывается, можно нагородить вокруг разнесчастной металлической кошки и стайки воронья, – не выдержал Дегарн.

– Нет-нет, самым подозрительным нам показался один надменный лорнский индюк, – пропела Франческа.

– Я не обязан сносить подобные оскорбления.

Франческа демонстративно оглядела двор.

– Хм-м, хотите сказать, эти апельсины – друидские конструкты? И они сейчас забросают нас с Сайрусом незрелыми плодами, если мы вас не отпустим? – Франческа выжидающе посмотрела на деревья. – Кажется, нет. Жаль. Потому что теперь, клянусь всевышним, вам придется снести оскорбление.

– Клирик, – процедил Дегарн презрительным тоном лорнского вельможи. – Вы грубиянка и хамка.

– А вы безмозглый идиот, – прощебетала Франческа. – Серьезно, что побудило вас отправиться на прогулку по рынку, зная, что мы обезвредили кошку? Ведь вороны наблюдали весь процесс, а потом дружно улетели.

– Или друиды и кузнецы не спешат поделиться добытыми сведениями? – хмыкнул Сайрус.

Дегарн пробуравил его взглядом.

– Гм, – оживилась Франческа. – Это мысль. А вот почему они не спешат – вопрос…

– Вы нашли Никодимуса Марку, – перебил Дегарн.

Настала очередь Франчески опешить.

– Ничего другого они бы от меня утаивать не стали, – пояснил Дегарн, в упор глядя карими глазами на Франческу. – Вы нашли Никодимуса Марку.

Франческа оглянулась на Сайруса, но было поздно – она себя уже выдала.

– Клирик, вам выпала уникальная возможность повлиять на историю, – отставив шутки в сторону, возвестил Дегарн. – Цитадели Звездопада нужна независимость. Лорн и Драл не подчинятся власти Севера. Однако та самая упомянутая вами особа, будущий Альцион, в это не верит. Мы вели дипломатические переговоры, но она возомнила, что исполнение пророчества отдает под ее власть весь континент. И если она не уяснит, что Юг покоряться не намерен, дело закончится долгой кровопролитной войной.

– А Никодимус планирует убедить будущего Альциона отказаться от своих притязаний? – фыркнул Сайрус.

– Нет, – неожиданно для самой себя ответила Франческа. – Звездопад хочет пощекотать Астрофелу нервы, заимев собственного Альциона.

Дегарн поерзал в спеленавшей его мантии.

– Да, магистра, вы определенно язва и хамка. Но в проницательности вам не откажешь.

Франческа поклонилась.

– Вы мне тоже очень нравитесь, магистр. Особенно ваши цветистые лорнские комплименты. Как из моих любимых рыцарских романов.

– Избавьте меня от своих вульгарных вкусов, – поморщился Дегарн.

– Магистр, вы оказались между двух огней, – рассмеялась Франческа. – Вивиан и Лотанну, представители Севера, тоже рыщут по городу в поисках Никодимуса. Как предполагаете поступать с ними? Избавитесь?

– Лига Звездопада хочет независимости, а не крови. Послушайте, вы должны свести нас с Никодимусом. Хотя бы весточку доставить. Астрофельские лазутчики намерены его прикончить, они подозревают в нем героя антипророчества.

– А если он действительно герой антипророчества? – вмешался Сайрус.

– Антипророчество – бред. И потом, лишь бы он помог нам отвоевать свободу, а там пусть окажется хоть Лосовым отродьем, хоть рогатым…

– А вы знаете, что он владеет праязыком? – невинно вставила Франческа.

– Что? – выдавил остолбеневший на минуту Дегарн.

Франческа рассказала, что Никодимус освоил магический язык, образующий основу жизни; что его прикосновение превращает живую плоть в злокачественную опухоль и что он с одного взгляда распознал безжизненность пресловутой металлической кошки.

– По-прежнему готовы вручить ему знамя борьбы за свободу?

– Если вы говорите правду, его способности придутся как нельзя кстати, – возразил Дегарн. – И у древопоклонников, и у металломагов имеются, скажем так, свои собственные пророчества. В частности, Орифламм у вещих кузнецов должен создать живой металл, который будет разить наповал демонов во время Войны разобщения. Так что владение языком жизни им придется по душе – когда…

– Когда они примирятся с самим фактом богохульства, оскорбляющего Создателя? – подсказала Франческа.

– Да, пожалуй, – неуверенно согласился Дегарн. – Друиды, между тем, оплакивают деревья, гибнущие от тихого увядания, и изводят кузнецов патетическими речами о нарушении равновесия в природе.

– И сколько их у вас прячется? – поинтересовался Сайрус.

– Пять друидов, семь кузнецов.

– А что насчет контрабандного металла?

Дегарн сурово сдвинул брови.

– Кузнецы занимаются этим наперекор моему приказу. Не хотят отстать от друидов, наводнивших город заряженным деревом.

– Лос подери! – не удержалась Франческа. – И сколько же теперь в городе лингвистического оружия?

– Хватит, чтобы защитить Никодимуса практически от любых посягательств, – с ноткой гордости ответил начальник станции. – Если, конечно, он примет наше приглашение вступить в Лигу Звездопада.

– Или чтобы убрать его с дороги, если проявит несговорчивость? – недоверчиво сощурилась Франческа.

– Вы зря считаете нас головорезами, – повторил Дегарн.

– Тогда почему друиды и кузнецы утаивают от вас сведения?

– Хотят первыми добраться до Никодимуса. Если ему действительно суждено оказаться нашим героем, и какая-то из группировок привлечет его на свою сторону раньше остальных…

– Ясно, – кивнула Франческа.

Дегарн поднял глаза на нее, потом на Сайруса.

– Давайте перейдем ко мне на станцию и там побеседуем про Лигу. Обсудим, как…

– Я скорее раскаленным кирпичом себя по лбу приложу, – перебила Франческа. – С чего вдруг я должна вам довериться?

Дегарн подался вперед, насколько позволяла мантия.

– Вспомнил! Вчера на закате стажеры доставили ваш клинический журнал.

– Клинический журнал? Это кто распорядился?

– Вы, разумеется. В сопроводительной записке ваш собственный локационный абзац на нуминусе.

Франческа озадаченно посмотрела на Сайруса.

– Я никому свой журнал не посылала, тем более самой себе.

Глаза Сайруса подозрительно сощурились над вуалью.

– Магистр, там не может быть какого-нибудь вредоносного текста?

– Нет, ничего такого там нет. Перед допуском на станцию любая рукопись проходит тщательную проверку. Давайте я верну вам журнал – в знак признательности за обещание передать нашу просьбу Никодимусу.

Франческа переглянулась с Сайрусом. Тот кивнул.

– Несите журнал, – согласилась она. – Но прежде чем мы дадим согласие поработать вашими курьерами, вы нам кое в чем поможете.

– А именно?

– Первым делом наведите уже, ради всевышнего, порядок в своей треклятой фракции! В городе и так раскол назревает, а тут еще друидские фамильяры стаями и кузнецы с контрабандой из Лорна. Я буду иметь дело лично с вами, а не с кучкой грызущихся между собой лудильщиков и садовников.

Губы Дегарна сжались в узкую полосу.

– Я непременно выражу недовольство сложившимся положением дел своим союзникам. И как ни возмутительно в своей неучтивости ваше требование сепаратного сотрудничества, оно поспособствует укреплению моего авторитета.

– Вот и хорошо, – кивнула Франческа. – Еще мне понадобится немного серебра – скажем, небольшой кошель сотни на две.

– Хаким всемогущий! – не удержался Дегарн. – А боевых тяжеловесов вам не отдать? И мантии заодно?

– Не драматизируйте, магистр. Принесете кошель вместе с моим журналом.

Дегарн посмотрел сперва на Франческу, потом на Сайруса.

– Не нравится мне это все.

– И не надо, – беззаботно отозвалась Франческа. – Главное, сделайте.

– Где гарантия, что вы исполните обещанное?

– Клянусь именем Создателя, что передам ваше послание Никодимусу и принесу ответ, – глядя в глаза Дегарну, произнесла Франческа.

– Хорошо. Договорились, – согласился Дегарн, отводя наконец испытующий взгляд.

Сайрус, получив от Франчески условленный кивок, дотронулся до повязки на лбу Дегарна, и та расплелась, а черная мантия разом обмякла. С сановным достоинством поднявшись, старый чарослов двинулся прочь со двора.

– Не боишься, что он приведет с собой подкрепление из друидов и кузнецов? – кашлянув, спросил Сайрус.

– И потеряет выход на Никодимуса? Вряд ли. Тем более он прав: потребовав сепаратного сотрудничества, мы дали ему сильный рычаг воздействия на сообщников.

– Ты так и задумывала?

Франческа раскланялась.

– Фран, он и здесь не ошибся: ты виртуоз политических интриг. Где ты так навострилась?

Франческа со вздохом села на бортик пруда.

– Наверное, в лечебнице – там от подковерной возни деваться некуда. Но в общем это как-то… само собой получается.

– Мало того, у тебя сейчас словно крылья выросли и второе дыхание открылось. Никогда тебя такой не видел.

– Вечно у меня все невпопад, – нахмурилась Франческа. – Лучше бы в лечебнице второе дыхание открывалось. Может, во мне погиб серый кардинал и я упускаю свое истинное призвание?

Сайрус опустился рядом.

– Фран, ты замечательный целитель. Пациенты тебя любят.

Он протянул руку, словно собираясь поправить вуаль, но вместо этого накрыл своей ладонью Франческину. Жест был неожиданный. И вместе с тем такой утешительный и… знакомый. Франческа опустила глаза, но руку не отняла.

– Дейдре умерла на моем операционном столе. Мастер-целитель мог бы ее спасти.

– Ты замечательный мастер.

Франческа подавила желание возразить: Сайрус не разбирается в медицине, его оценка ничего не стоит, хотя он и не виноват.

– Спасибо на добром слове. Но я не мастер. Меня назначили сюда, в Авил. Более ценный кадр направили бы в Берзелтон, Тоту или… или Шандралу, – договорила она потухшим голосом. Лечебница в Шандралу гремела самой громкой славой после Порта Милость. Когда-то у Франчески были честолюбивые замыслы…

– Глупости, – пробормотал Сайрус, сжимая ее руку.

Они сидели молча. Теплело. В наступившей тишине слышались приглушенные стенами крики рыночных зазывал.

– У тебя хватит текста в мантии, чтобы вынести нас отсюда, если Дегарн явится с подкреплением? – спохватилась вдруг Франческа.

– Хватит. И даже останется.

Они снова замолчали.

Из раздумий обоих вырвал резкий скрип калитки. Дегарн вернулся один, с тугим мешочком в руках и широкой улыбкой на лице.

– Магистра, иерофант, вот ваши деньги. – Он перекинул Сайрусу звякнувший на лету кошель. – А вот ваш журнал, – продолжил он, протягивая Франческе книжицу в черном молескиновом переплете. К обложке был тоненькой серебристой фразой на магнусе прицеплен листок бумаги.

На листке действительно значился локационный абзац Франчески, над которым кто-то слабой рукой нацарапал черными чернилами: «На станцию».

Франческа нахмурилась. Кому понадобилось отсылать ее журнал? Конечно, после ее исчезновения с дежурства остальные целители наверняка стоят на ушах, но вряд ли они будут передавать ей журнал. Пару ласковых – да, пожалуй, но не ее же собственные записи. Или пару ласковых нужно искать где-то внутри?

Франческа сунула книжицу под мышку и посмотрела на Дегарна. Тот улыбался.

– Хочу поблагодарить вас обоих за то, что согласились от нашего лица уведомить…

– Не за что, магистр, – перебил Сайрус, скользя взглядом по окрестным крышам. – Пусть ваши союзники убедятся, что мы ни с кем, кроме вас, дела иметь не намерены.

Франческа с некоторым злорадством насчитала на водостоках около тридцати воронов. Все склоняли головы под одинаковым углом и двигались как один.

– Как вам будет угодно, иерофант, – кивнул Дегарн. – Помните, если вам или Никодимусу понадобится помощь и защита, мы к вашим услугам.

– Спасибо, магистр, – поблагодарила Франческа. – Мы передадим его ответ. А теперь оставьте нас и не вздумайте отправлять следом никаких соглядатаев. – Она многозначительно оглянулась на воронов.

– Разумеется, – заверил Дегарн, склоняясь сперва перед ней, потом перед Сайрусом и наконец направляясь к выходу. Едва он открыл калитку, вороны взмахнули крыльями и улетели прочь.

Франческа подождала, пока все утихнет и донесутся голоса зазывал с рынка.

– Что ж, прошло неплохо.

Сайрус, судя по взгляду, снова приготовился взять ее за руку.

– Кто мог послать тебе этот журнал?

Франческа посмотрела на книжицу.

– Не знаю.

– Открывать не будешь?

– Наверное, придется.

Она уже хотела рвануть на себя серебристую фразу с прицепленным листком, но в последний момент помедлила. Что-то здесь не так…

– Что такое? – насторожился Сайрус.

– Не знаю. Просто…

– Давай я открою, хочешь?

– Нет, не надо. – Франческа вдруг почувствовала себя глупо. – Наверное, ничего.

Она разорвала магнусовое предложение.

Книжица распахнулась, и на развороте выросла огромная прозрачная голова с седыми космами. Франческа отскочила, с визгом выронив журнал. Из шелестящих страниц показалась призрачная шея, затем грудная клетка, потом руки…

Еще миг спустя Франческу окутал защитный кокон. Сайрус что-то кричал, вокруг бушевал вихрь.

И только тогда Франческу озарило: это потрепанное текстовое создание, распростертое на терракотовой плитке и моргающее на солнце – призрак Шеннона.

Глава тридцать четвертая

Дейдре пожевала губу, оглядывая беспорядочное нагромождение бумаг и свечных огарков на собственном столе. Ее покои в восточной части святилища были просторными, но непритязательными: белые стены, лорнская мебель, кровать с пуховой периной под балдахином. За дверью утреннее солнце высушивало после ночного дождя молодые пальмы и гравийную дорожку, ведущую к куполу.

Желудок возмущенно заурчал: нельзя так долго обходиться без сна и еды. После встречи с Никодимусом Дейдре почти всю ночь рыскала по Северовратному кварталу, заботясь о том, чтобы облава не увенчалась успехом. Почти перед самым рассветом она вернулась в святилище и сообщила Тайфону о неудаче. Демон принял к сведению. Дейдре поинтересовалась его планами насчет двух гостей из академии. Вместо ответа демон приказал не соваться в это дело и вспомнить о своих непосредственных обязанностях как главы тайной охраны.

Ослушаться демона Дейдре не могла – разве что снова свести счеты с жизнью. Зато могла просматривать доклады от агентуры в надежде побольше разузнать об астрофельских лазутчиках. Однако бессонная ночь за столом ничего не прояснила. Если академики прибыли в Авил на «кречете», значит, Астрофел и остроземская корона все-таки заключили союз, забыв столетнюю вражду. И тут наверняка приложила руку сестрица Никодимуса, грядущий Альцион. Но как именно, пока загадка. По всем докладам, она в Огуне, принимает представителей Звездной академии и цитадели Звездопада, а не Остроземья.

Из раздумий Дейдре вырвал шорох гравия. По дорожке торопливо шагал служитель Амаль Джен. Дейдре, вскочив, кинулась к нему.

– Что такое?

– В-в-в… – выдавил он. – В-в-в з-зале.

Покрасневшие глаза Амаля были размером с блюдца. Дейдре впервые видела его в такой панике.

– Что-то случилось в Посольском зале?

– Г-губер…

– В Губернаторском? Мне срочно туда?

Амаль кивнул и попытался объяснить, но Дейдре не стала дожидаться и опрометью помчалась в зал. Священники и слуги, отрываясь от своих занятий, провожали изумленным взглядом пронзающую стрелой дворики и молнией летящую по лестницам Дейдре.

Вот наконец и зеркальный пруд перед Губернаторским залом. Вокруг никого, но Дейдре все равно заставила себя перейти на шаг и, наскоро пригладив черные волосы, попыталась принять достаточно пристойный для дипломатического собрания вид.

Однако торопливо шагая по дорожке вдоль миртовых кустов, она не увидела в зале ни души. Опоздала? Маги уже ушли? Франческу с Никодимусом схватили?

Двор окутывала утренняя тишина – ни звука, ни голоса.

Дейдре вбежала в зал. Пусто. Ковер, пуфы, жаровни – все убрано. Она пошарила пристальным взглядом по закоулкам, не уединился ли кто для конфиденциальной беседы, но никого не обнаружила.

Задыхаясь от волнения, она оглянулась на внутренний двор – там одиноко серебрился зеркальный пруд. Дейдре облизала губы и попыталась сосредоточиться. Может, Амаль имел в виду вовсе не Губернаторский зал? Сбегать обратно и уточнить? Или найти Тайфона и…

Ее повело вбок.

Дейдре удержалась на ногах – огромным усилием и лишь посмотрев на пол. Тогда она все поняла, и ужас расцвел в груди ядовитым цветком. Амаль не заикался, его обратили. Она не темноту видела, когда вглядывалась в глубину зала. Она просто не видела.

Дейдре хотела выкрикнуть или хотя бы про себя произнести истинное имя подлой твари, но губы отказались повиноваться, а в глазах потемнело.

Сайрус, размотав тюрбан, потер виски. Они с Франческой попросили в таверне отдельную комнату, и теперь Франческа сидела рядом с ним на пуфе, уставившись на что-то, видимое ей одной.

Она уже объяснила, что незримое нечто – это призрак Шеннона, очнувшийся в иерофантской библиотеке и обнаруживший записку, утверждающую, что его автора убили. Остальные подробности случившегося она излагала в перерывах между препирательствами с призраком.

– Там точно говорилось только: «Наши воспоминания в ней»? И больше ничего? – допытывалась Франческа, держа на ладони протянутое ей призраком предложение. – Да, но как могут воспоминания храниться во мне? – Пауза. – Да, я понимаю, что вторая записка велела искать меня. Мы это уже выяснили. – Пауза, пока Франческа читала очередную фразу. – Нет! – Пауза. – Нет, Никодимус сказал только, что мой праязык слишком лучезарен. Откуда в праязыке ваши воспоминания? – Она прочитала следующую фразу. – Конечно, уверена. Нет у меня чужой памяти. Припомни я себя слепым старым брюзгой с попугаем на плече, свихнулась бы сразу. Одно только умение мочиться стоя…

– Франческа, – попытался вмешаться Сайрус, но его не услышали.

Он представил себе призрак таким, каким его описывала Франческа, – тусклым и истрепавшимся. Похоже, бедолага ни о чем другом и думать не может, кроме как скорее воссоединиться с автором, а Франческу злит его упрямство.

– Франческа, Шеннон! – сделал вторую попытку Сайрус.

И снова неудачно.

– Нет, здесь, думаю, вы правы, – согласилась Франческа с призраком. – Наверняка предложение оборвано. Определенно. Из-за пятен крови получилось «наши воспоминания в ней», но это ведь явная бессмыслица. Что еще вам известно насчет…

– Франческа! – Повышение голоса помогло. Сайрус посмотрел на нее, потом туда, где должен был находиться призрак. – Шеннон. Вы битый час толчете воду в ступе, а толку никакого.

Франческа скосила глаза на него, потом выхватила что-то из воздуха.

– Нет, не всегда. Но заметно нервничает, когда на него долго не обращают внимания.

– Так может, обратишь? – рассердился Сайрус.

– Я слушаю. То есть мы слушаем, – поправилась она, прочитав очередное предложение, и с невинной улыбкой воззрилась на Сайруса.

– Кто отделил призрака от автора, мы сейчас все равно не выясним, – выдохнув, начал тот. – Доказательств никаких. И вместе с тем кое-что может доказать сам призрак.

Франческа недоуменно свела брови.

– Доказать что?

– Существование в святилище некой враждебной Шеннону и Никодимусу силы. И тогда способные видеть призрак убедятся, что святилище и Никодимус не союзники, а противники.

Франческа сморщила курносый нос.

– Сайрус, да кого вообще волнует… – Она осеклась. – Да… Точно, – задумчиво проговорила она, глядя на пустой пуф перед собой. – Этих.

Ослепшая, оцепеневшая и оглохшая, Дейдре хотела прокричать или хотя бы вспомнить настоящее имя Саванного Скитальца, однако подлец явно заглушил ее голос и частично стер память. Она пробовала биться, но без ориентации в пространстве не чувствовала, попадают ли удары в цель и двигаются ли конечности вообще. Может, эта сволочь медленно ее убивает?

Никогда прежде Дейдре не доводилось задумываться о том, как шевельнуть рукой или ногой. Теперь же на этом сосредоточились все ее мысли. Она бросила оставшиеся силы на сопротивление, на освобождение из того ничто, куда загнал ее Саванный Скиталец. Но чувство времени пропало вместе с остальными. Сколько она уже так бьется? Секунды или часы?

Ее сковал страх. Снова и снова она пыталась уловить хотя бы намек на ощущение – легчайшее касание, едва слышный запах – тщетно. Сознание парило… в пустоте. Ее заточили в самую кошмарную темницу на свете.

Дейдре снова напряглась, в надежде почувствовать хоть что-то. Ничего.

И снова. Ничего.

Ничего.

Ничего.

Время утекало. А может, застыло.

Неизвестно.

Может, эта тварь ее прикончила. Может, это и есть та самая остывшая преисподняя, куда попадают наименее грешные души. И ей уготована такая вот кара – навеки остаться наедине со своими воспоминаниями и терзаниями.

Дейдре вспомнила свою жизнь в Нагорье вечность назад, вспомнила мужа, выбранного для нее родней и оставленного ради служения Боанн. Вспомнила своих двух сыновей, которых так больше и не увидела. Теперь они уже, наверное, седые старики или вовсе ушли в мир иной. Интересно, есть ли у нее внуки или, чего доброго, правнуки? Она вспомнила Кайрана, давнего возлюбленного, с которым обманула доверие Боанн и которого отправила на смерть в Звездной академии…

Да, похоже, это остывший ад.

Что-то мелькнуло перед глазами – расплывчатое, синее, округлое. И пропало.

Только через минуту Дейдре поняла, что это был клочок неба в арке-подкове.

Она жива. Мысли тут же вернулись к более злободневным вопросам. Скиталец обратил Амаля, сделал его адептом, а она не распознала в привычном заикании афазию и угодила прямиком в ловушку. Скиталец хитер, это не новость, но вот откуда у него столько сил? Падение с купола должно было основательно его ослабить, а Тайфону полагалось ограничить его свободу, чтобы он не лез к Дейдре.

Расплывчатое синее пятно появилось вновь и на этот раз не пропало, а наоборот, проступало все отчетливее. В арке действительно голубело небо, затянутое тонкой кисеей облаков. Однако звуков, запахов, касаний, температуры по-прежнему не ощущалось.

Дейдре попыталась привстать, но едва сумела поднять голову. Скиталец почти полностью ее парализовал. Голова рухнула обратно.

Только Тайфон мог даровать Скитальцу такую скорость и свободу передвижения. Но зачем? Неужели демон ее разоблачил?

Нет, не похоже. Догадайся демон про выходы из-под его власти, Дейдре была бы уже мертва. Значит, это происки самого Скитальца. Прикончить ее этот гад не может – точнее, может, но тут же будет вынужден отлавливать заново, как только ее оживит частичка демонической души.

Дейдре вновь попыталась привстать. На этот раз удалось шевельнуть руками. Странное ощущение, когда не чувствуешь ни поверхности под собой, ни тепла, ни холода. Перекатившись на бок, она устремила взгляд на зеркальную гладь пруда и миртовые кусты.

Почему Тайфон наделил Скитальца прежней силой, не предупредив ее, Дейдре? Она приподнялась на локте, однако ноги по-прежнему отказывались повиноваться.

И тогда она вдруг поняла, зачем демону срочно понадобился Скиталец. Тайфон всегда выбирал лучшее из имеющихся под рукой орудий, а чем лучше убрать с дороги пару неожиданно объявившихся в Авиле могущественных противников, как не афазией?

Тогда почему этот гад первым делом бросился на Дейдре? Она ведь ничего не имела против уничтожения чужаков. Она бы защищала от Скитальца только…

Локти подкосились, и Дейдре ударилась подбородком об пол. Боли она не почувствовала, только встряску, но по телу волнами раскатился страх. Теперь ясно, почему Скиталец ее парализовал. Его нужно остановить! Вопрос как, если она и на ногах-то не держится? А главное, Тайфон запретил ей вмешиваться – стоит ей кинуться вдогонку за чудовищем, и ее тут же скрутит припадок.

Может, удастся послать кого-нибудь из своих? Она попыталась вызвать адепта. Уши по-прежнему словно воском залепили, однако напряжение в глотке Дейдре почувствовала. Она кричала и кричала, но никто не шел. Глупо. А вот Скиталец далеко не глуп. Если он додумался ее парализовать, то наверняка позаботился и о том, чтобы очистить окрестности от посторонних.

Дейдре оглядела двор, ища, как остановить эту сволочь, но кроме водной глади и играющего в листве солнца ничего не увидела.

Она уже хотела извернуться, в надежде найти что-нибудь подходящее в зале. Однако взгляд ее невольно задержался на зеркальной поверхности пруда.

И тогда, осознав, что нужно делать, Дейдре поползла вперед.