Текст книги "Чароплет"

Автор книги: Блейк Чарлтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

– Откуда она у вас? – спросила Франческа, взвешивая стальную заготовку на ладони.

– Как только до меня дошли слухи, отправил племянников поразнюхать окрест. А племянников у меня пруд пруди. И вот, едва начались дожди, кто-то подбросил эту штуку мне на порог.

– Анонимно? – уточнил Сайрус.

– Если это означает, что подбросившему хватило ума не называться, чтобы я не сболтнул его имя канонистке, то да, ветрогон, анонимно.

Франческа завернула заготовку в лен.

– Заберу с собой. Договорились, Луро, про контрабанду я выясню – чует мое сердце, оттуда и к Никодимусу Марке может ниточка потянуться.

– Значит, уговор?

– Уговор.

– Хорошо.

– А теперь расскажите мне про Марку. Я должна его разыскать – по возможности, сегодня.

Луро воззрился на Франческу, потом на Сайруса, потом снова на Франческу.

– Это все ополченцы. Выдаю без зазрения совести, поскольку сам их не перевариваю. Бузотеры и головорезы. Вздернуть их всех, воздух чище станет.

– Ополченцы? – переспросил Сайрус.

– Сопляки желтобрюхие, знай горланят, что каники должны создать собственное королевство. И прочую чушь в том же духе. Не бывать этому.

Сайрус о таком не слышал, но его как иерофанта больше интересовало происходящее в небе над Авилом, а не на земле. Он оглянулся на Франческу – та, судя по выражению лица, понимала больше.

– И зачем им укрывать Никодимуса Марку?

– Ходят слухи, что он наговаривает на канонистку. Якобы она под пятой у демона – и прочая ересь. По-моему, он из этих одержимых, которые вещают про Войну разобщения и про то, что завтра к нам переправится через океан орда демонов во главе с Лосом.

– А ополченцам только того и надо, потому что подобные речи подстрекают к отмежеванию от Кейлы? – подхватила Франческа.

– По моему разумению, да. Вот они и прятали его по всему кварталу. Иногда приплачивали шайкам – старухи Фатимы, Гая Огня и прочему сброду, – чтобы те укрыли его от стражи. Одно время отсиживался – тоже за небольшую мзду – на складе у Толстосума Дала. Там давешняя мясорубка и случилась. Отряд ветрогонов ворвался ночью на склад – говорят, не один из этих ветряных бурдюков там и лопнул. – Он криво ухмыльнулся Сайрусу. – Но Марка сбежал. Похоже, ополченцы переправили его в Эстен или Холодный Шлюз. Не представляю, куда еще его можно было деть, чтобы не сцапали ликатропы.

Франческа кивнула.

– И с тех пор он не объявлялся?

– Хм-м… – подозрительно сощурился Луро. – Напомните-ка, зачем он вам так позарез понадобился?

– Возможно, Луро, он связан с этой вашей контрабандой. И вы не все мне рассказали, по лицу вижу. Марка вернулся в город, так ведь?

– Чушь собачья, – прорычал старик хрипло. – И не увиливайте, признавайтесь наконец, зачем вы все разнюхиваете да выведываете?

– Затем, что я не собираюсь вслед за стражей канонистки громить склады. Я хочу разобраться, не проливая кровь каников.

Луро исподлобья взглянул на Франческу.

– Верьте мне, Луро, – попросила она. – Я когда-нибудь вашим вредила?

– А вам-то лично он зачем? Какой целителю интерес?

– В святилище смута. Мне грозит опасность. Про нашего ветрогона, – она оглянулась на Сайруса, – я сказала чистую правду. Он поручится за вас и ваше племя. Но и он намертво влип в эту паутину. Доверьтесь мне, Луро. Если вы расскажете, как найти Никодимуса Марку, вы спасете кого-то из своих, спасете нас и поможете разобраться с контрабандой стали.

– Правда? – хмыкнул старик.

– Чистейшая. Как горный хрусталь.

Старик посмотрел на Франческу испытующе, потом вздохнул, сдаваясь.

– Сегодня утром прошел слух, что Марка прокрался назад в город. Люди нервничают. А еще шушукаются об утренней заварушке в святилище – дескать, и здесь приложил руку Марка. Хотя, может, о святилище надо вас спросить?

Франческа покачала головой.

– Я рассказала все, что знаю.

– Я, значит, тут душу выворачиваю, а вы… – засопел старик.

– Вы уверены, что Никодимус сейчас в городе?

– Клянетесь, что не сболтнете лишнего?

– Клянусь именем Создателя.

Луро скрестил руки на груди.

– Самая дальняя привратницкая в восточной квартальной стене заколочена. Там ополченцы хранят оружие и укрывают Никодимуса. Если он сейчас и впрямь в городе, то будет там.

– Спасибо, Луро! И нет, мы не сболтнем лишнего. – Она перехватила взгляд Сайруса и кивнула на дверь.

– Хотите совет? – остановил их Луро. – Переоденьте вашего ветрогона во что-нибудь попроще. – Он поддел узловатым пальцем мантию Сайруса. – Иначе ополченцам станет любопытно, как этот ветряной бурдюк свистит, когда его проткнешь пикой.

Глава двадцать пятая

– Что в иерофантской мантии, что переодетым, все равно как-то глупо соваться в логово ополченцев вот так, с бухты-барахты, – вполголоса проговорил Сайрус, нагнувшись к Франческиному уху, когда они вновь вышли на улицу.

– Значит, не будем.

Франческа свернула в проулок, Сайрус кинулся за ней. Из-под ног метнулась прочь перепуганная серая кошка.

– Как это не будем?

Франческа остановилась перед какой-то лачугой.

– Помоги забраться.

– Фран, объясни…

Франческа, подпрыгнув, ухватилась за карниз. Сайрус обхватил ее, приподнял, и только когда она, подтянувшись, пропала из виду на крыше, поймал себя на мысли о том, как привычно легли ладони на ее талию.

– Поднимайся, – позвала Франческа сверху. Следом донеслось карканье и хлопанье крыльев потревоженного ворона.

Сайрус отредактировал текст мантии, свивая полу в небольшую веревку. Прицепив к ней заклинание вместо груза, он заарканил ею водосток, дернул, проверяя на прочность, и вскарабкался на крышу. Франческа, пригнувшись у дальнего края, не сводила глаз с проулка, по которому они только что шли.

– И зачем, ради ясных небес Селесты, я за тобой лезу? – проворчал Сайрус, пристраиваясь рядом. – Почему мы не идем проверять привратницкую?

– Потому что старик нам наврал, – объяснила Франческа, наблюдая за домом Луро.

Над головой кружили четыре ворона – возможно, те самые, которых прогнало с крыши появление Франчески.

– Про все наврал? И про лорнскую сталь?

Франческа покачала головой.

– Нет. Насчет стали ему врать не резон. Только насчет Никодимуса и привратницкой.

– Почему?

– В ополчении, конечно, и впрямь есть смутьяны. Как в море есть рыба. Может, они и вправду укрывали Никодимуса, когда нагрянули иерофанты. И, скорее всего, они действительно устроили схрон в заброшенной привратницкой. Но прятать там Никодимуса они никак не могут.

– С чего ты взяла?

– Сайрус, он чарослов. Он не может пройти через ворота или в привратницкую, его прикончит божественная сила Кейлы.

– Да, – только и смог выдавить Сайрус. – Действительно.

– Ставлю серебряные слитки против медного лома, что Луро наплел нам про привратницкую, чтобы отделаться побыстрее. Ты не заметил, как изменилось его поведение, когда я рассказала ему про заговор в святилище?

Сайрус не заметил.

– Он задышал чаще и стал отводить взгляд. Зрачки расширились. Верные признаки вранья. Думаю, Никодимус сейчас в городе. А Луро, скорее всего, соврал нам, потому что он…

Франческа не договорила. Кожаный полог в лачуге Луро откинулся, выпуская закутанного в плащ старика. Рядом семенили двое ребятишек – Дарии среди них не было – и громадная собачища.

– Думаешь, он собирается предостеречь настоящих укрывателей Никодимуса? – спросил Сайрус.

– Да, так что нам имеет смысл проследить… Разрази его всевышний! – выругалась Франческа, увидев, что Луро направился в одну сторону, а дети в другую. – За кем же идти?

– У него хватит хитрости послать к укрывателям детей, а самому увести возможный «хвост» по ложному следу?

Франческа изогнула бровь.

– Пожалуй. Хорошо, значит, за детьми.

Сайрус, пригибаясь, перебрался к свисающей с края веревке и скользнул вниз. Франческа, последовав его примеру, спрыгнула в нескольких футах от земли прямо в грязь. Оставив позади один проулок, они свернули в другой, параллельный тому, в котором исчезли дети. Потом, заложив еще пару крутых поворотов, вышли на широкую булыжную мостовую. По ней носились, пиная мячик, стайки детей вперемешку с собаками.

Слева улица разрасталась в мощеную площадь с рыночными прилавками, освещенную факелами и крохотными фонариками. Пахло хлебом и жареным мясом. Сайрус узнал вечерний рынок Северных ворот, где каники собирались после заката проветриться, поболтать и поесть. Между прилавками уже толпился народ – в основном взрослые, но попадались и дети с собаками.

– Богиня небесная! – ужаснулся Сайрус. – Как же мы разыщем тут…

– Вон они. – Франческа показала на двоих ребятишек и собаку, удаляющихся по улице.

Они поспешили следом. Шныряющие между прилавками дети оставили их без внимания, зато псы провожали взглядами. Несколько взрослых тоже повернули головы при виде чарословов. Сайрус постарался шагать целеустремленно, словно на официальном задании.

Сумеречное небо постепенно линяло в лавандовый. До полной темноты оставалось, наверное, не больше получаса.

Дети Луро углубились в очередной закоулок. Франческа свернула в соседний, а уже оттуда в тот, по которому шли преследуемые. Здесь между домами было совсем темно, однако Сайрус еще различал парочку с псом шагах в ста впереди. Дети снова сменили курс.

Сайрус с Франческой поспешили вдогонку. В воздухе тянуло чем-то едким, вроде серы, от некоторых домов остались одни остовы. Сквозь окна просвечивало сизое небо.

– Здесь случился пожар во время последнего нападения ликантропов, – пояснила, шлепая по грязи, Франческа. – Теперь тут, кажется, никто не живет.

Они резко замерли на углу, за который свернули дети. Сайрус осторожно заглянул в проулок. Сперва он не разобрал ничего. Дома здесь выгорели почти дотла, оставив лишь частокол покореженных опор и печных труб.

Среди разрухи выделялось одно крупное песчаниковое здание – храм, судя по куполу. Часть стен обвалилась, обнажив выеденное пламенем нутро. Обугленные стропила громоздились в беспорядке – и как раз под одним из поваленных бревен исчезала детская фигурка.

Сайрус с Франческой ринулись туда.

– Потише, – шепнула Франческа, когда они подобрались к выгоревшему зданию. – И приготовь защитные заклинания.

Сайрус проворно вплел в мантию защиту. Теперь в случае касания клинком абзацы сомкнутся, делая ткань непроницаемой, как броня.

– Я пойду первым.

Франческа, покачав головой, показала на свою мантию.

– В черном здесь я.

Сайрус попытался возразить, но она уже перешагивала через обломки, пробираясь в здание. Сайрус посмотрел на свои рукава, светящиеся голубым текстом, прикидывая, сколько защитных мер удастся выжать из такого минимума ткани. Вот был бы змей…

В храме стояла глухая тишина, которую нарушало только их собственное учащенное дыхание. Сайрус не сводил глаз с пробирающейся вперед Франчески. Что-то зашелестело, будто высыпаемый из мешка песок.

Франческа исчезла.

Нет, не потому что шагнула в темноту. Сайрус по-прежнему различал смутные очертания щебня и балок впереди. Она буквально растворилась, словно провалившись в параллельный мир.

– Фран! – прошептал Сайрус, протягивая руку.

Голубеющие в рукаве фразы тотчас померкли. Сайрус отдернул руку, будто от огня. В сумеречном полумраке магический текст проступил снова.

– Святой канон! – ругнулся Сайрус. – Фран? – Тишина. – Франческа? – По-прежнему тишина.

Подобрав с земли какую-то головешку, он швырнул ее через порог. Головешка глухо шлепнулась в темноте.

Сайрус вновь вытянул руку – и вновь магический текст в рукаве погас. И тут он догадался. Темнота. Она заряжена разоружающим заклинанием, и чем-то еще… чем-то, что поглотило Франческу.

Он отшатнулся, отходя подальше от порога, в плотные уличные сумерки. Нужно где-то раздобыть источник света и пронести его в храм. Сайрус обернулся – и оцепенел.

Справа и слева стояли два человекоподобных создания – мускулистые голые торсы цвета кобальта, светлые волосы стянуты в длинный конский хвост. Не ликантропы. У одного на щеке бледный шрам. Оба вооружены топориками и напружинены.

Сердце бешено забилось, лбу под тюрбаном стало жарко.

Одно из существ оскалило острые, как у пилы, угольно-черные зубы и взмахом топорика приказало Сайрусу идти в храм, в темноту.

Ни за что. Там мантия потеряет всю магическую силу. Как тогда вызволять Фран?

Сайрус напрягся, готовясь к бою, но сердце по-прежнему колотилось, а из-под тюрбана текли капли пота. Грудь вдруг словно стрела пронзила.

Сайрус похолодел. Как он мог забыть…

Наверное, удавка уже сжимает коронарную артерию, не получая сигналов от Франчески.

Машинально схватившись за сердце, Сайрус осознал, что опаснее всего сейчас не эти двое с топориками и не темнота за спиной.

А заклинание, сдавившее жизненно важный кровеносный сосуд.

Глава двадцать шестая

Один из противников, подскочив, обрушил топорик Сайрусу на плечо. Сомкнувшийся текст в мантии сослужил свою службу исправно, сыграв роль брони, однако от удара Сайрус попятился. Вытащив из мантии несколько абзацев, он оглядел нападающих, надеясь запустить текст в их одежду и обездвижить. Но на них были только кожаные штаны до колен, ни единого клочка ткани. Сайрус сдавленно зарычал от досады. Предусмотрительный пошел преступник…

Стоявший слева взмахнул высоко занесенным топориком – Сайрус пригнулся и попытался ударить обидчика, но в живот ему врезался обух второго топорика. Защитный текст, настроенный лишь на режущую кромку, на тупой удар не среагировал, и у Сайруса перехватило дыхание.

Оба противника наступали, сверля Сайруса холодными золотистыми глазами. Один что-то сказал. Другой ответил.

Сайрус шагнул к правому, но тот отступил, а другой тем временем рубанул Сайрусу по бедру. Заклинания сработали, однако Сайрус снова попятился по инерции. Противники теснили его в храм, в темноту, кишащую неизвестными чарами.

Один из противников шагнул вперед, занося топорик над головой. На этот раз Сайрус, намеренно качнувшись навстречу, выставил блок и встретил лезвие предплечьем. От удара, хоть и смягченного защитными заклинаниями, руку словно молнией прошибло. Противник замер. Сайрус отредактировал полу мантии, выпуская текстовый вихрь из ткани, и взлетел вверх.

В левую ногу врезался какой-то прицельно пущенный снаряд, и она онемела от удара, но Сайрус был слишком занят редактированием своего импровизированного прыгошюта. Описав дугу в воздухе, он ловко приземлился на каменную дымовую трубу.

Внизу грохнуло. Опустив взгляд, Сайрус увидел топорик, подрагивающий в подпирающем трубу брусе.

Кто-то крикнул повелительно. Голос мужской, человеческий. Сайрус обернулся, но разглядел только разрушенный храм и темнеющий щебень. Непонятных созданий и след простыл.

В груди снова будто кинжал провернули, и Сайрус задохнулся от боли. Через каких-нибудь четверть часа – может, меньше – Франческина удавка его прикончит.

На небе зажигались первые звезды. Сайрус судорожно заметался взглядом по окрестностям в поиске источника света. На севере подмигивала факелами городская стена. Слишком далеко. Он умрет на полдороги. На юге сплошная путаница неосвещенных закоулков – и только чуть поодаль темноту разрывал залитый теплым оранжевым сиянием прямоугольник. Рыночная площадь.

Подобрав полы мантии, Сайрус прыгнул с трубы и полетел по улице. Вслед ему закаркали обалдевшие от такого нахальства вороны, а когда он приземлился на булыжную мостовую, встретили испуганным гвалтом дети.

Поспешно отредактировав прыгошют обратно в мантию, Сайрус кинулся бежать. На рынке толпились каники, торговцы предлагали медовые коврижки и мясо на шампурах. Прилавки с утварью почти все уже опустели, но торговка лампами, к облегчению Сайруса, еще работала. И несколько светильников даже горели зазывно.

– Масло и огниво! – выпалил Сайрус, нащупывая на поясе кошель. – Быстрее, иначе реквизирую именем канонистки.

Торговка – дородная женщина с круглым лицом и проседью в черных волосах – тут же достала требуемое. Сайрус выложил на прилавок три серебряных соверена – переплатил, конечно, однако торговаться сейчас некогда. Женщина сгребла монеты и вручила ему тяжелую флягу. Только теперь Сайрус спохватился, что сердце уже должно было зайтись от невыносимой боли. Вслед за флягой торговка передала ему кремень и изогнутое кресало.

Сайрус поспешил обратно. Над рынком медленно описал полукруг дозорный змей. Подсвеченное иерофантскими заклинаниями крыло светилось в сгустившихся сумерках, словно лоскут лучезарного неба. Похоже, кому-то из дозорных надоело парить вдоль городской стены, высматривая ликантропов в высокой траве, и он решил заложить крюк. Надо будет сказать пару ласковых командиру эскадрильи насчет дисциплины… если, конечно, удастся дожить до утра.

Сайрус кинулся по улице к разрушенному храму. Странно, почему сердце еще не отказало после всех эти прыжков, полетов, беготни и нервотрепки? Несколько едва ощутимых уколов не в счет.

Стучит как стучало. Значит… Но как? Как Франческа умудрилась снять заклинание? И когда?

Память услужливо подкинула картинку: они стоят позади курительной, и Франческа, положив руку ему на плечо, говорит: «Теперь я тебе верю». Пальцы с силой стиснули флягу. Ему-то показалось тогда, что Франческа заигрывает, а на самом деле это был жест доверия, убирающий заклинание-удавку. Но почему было не сказать сразу, что поводок обрезан? На это доверия, выходит, не хватило?

Сайруса захлестнули противоречивые чувства – негодование пополам с восторгом. В ладонях возникло забытое ощущение – ее тонкой талии, аккуратной груди, узкого плеча…

Он потряс головой, отгоняя воспоминания. Не время распускать сопли. Нужно вызволять Франческу.

Темная пелена спала с глаз, и Франческа обнаружила, что по-прежнему находится в разрушенном храме.

Она не сдвинулась ни на полшага с того места, где ее скрутил чей-то чужой текст. Ловушка подвергла цензуре, оглушила, ослепила и заставила замереть. Оправившись от потрясения, Франческа даже восхитилась мастерством неизвестного противника. Потом забеспокоилась. Скорее всего, слепота объясняется тем, что субтекст преломляет свет вокруг и делает ее незримой. А значит, Сайрус, потеряв ее из вида, может угодить в ту же ловушку.

До нее донеслись резкие, хоть и приглушенные голоса. Франческа напрягла слух, пытаясь уловить слова, и, к изумлению своему, поняла, что разговаривают не люди. Точно не люди. Голоса шипели и лязгали, словно вилки, бултыхающиеся в бурлящем котле.

Франческа помертвела. Что, если вместо Никодимуса Марки она наткнулась на Саванного Скитальца? И сейчас ее сознание перемелют в афазийный фарш.

– Магистра…

Франческа забарахталась, вырываясь из спеленавших ее заклинаний. Ни в какую. Тогда, перестав трепыхаться, она призвала на помощь все свое хладнокровие.

– Магистра, – снова произнес голос. Мужской голос, низкий, сдержанный. Он раздавался пугающе близко, над самым ухом. – Уделите мне каплю вашего драгоценного внимания.

– И только-то? – светским тоном осведомилась Франческа. – Вы несколько некстати, я тут обмотана заклинаниями с головы до пят хуже какой-нибудь колбасы. Приходите через часок, хорошо?

Собеседник сухо усмехнулся.

– Чтобы вы успели соорудить корявенькое боевое заклятье, которое не впечатлит даже первокурсника?

– Всегда было любопытно, может ли неполноценность сочетаться с заносчивостью. Спасибо, что разрешили загадку, магистр Марка.

– Магистра мне льстит, – ответил тот холодно. – До этого высокого звания я со своим скудным умишком не доучился. Но мне, по крайней мере, хватает мозгов и ответственности подумать о ближних и не кидаться сломя голову на разоружающие заклинания.

При слове «ответственность» у Франчески сжалось горло – она вспомнила умершую у нее на руках Дейдре.

– Что вы сделали с Сайрусом?

– Если вы про того иерофанта, то мы его всего-навсего придержали, чтобы не навредил ни нам, ни себе. Без сопротивления, конечно, не обошлось, так что немного посвистели топорики. Нам этого совсем не хотелось, однако нельзя же было отпустить его с миром, чтобы он привел других ветряных магов. Самое печальное, что он все же сбежал, а мне совсем не улыбается убивать тех, кого он приведет, или пострадать от их рук. Понимаете?

– Сайрус вам не враг. И я вам не враг.

– Он ведь притащит других иерофантов?

Франческа хотела мотнуть головой, но чары не пустили.

– Не знаю. Он в курсе, что многие из них, сами того не подозревая, служат Тайфону.

Повисшая после признания тишина сменилась взволнованным перешептыванием на грубом языке. Потом кто-то чирикнул. Попугай? «Азура, Азура», – увещевал кто-то хрипло.

– Дейдре просила кое-что передать, – повысила голос Франческа.

– Как она? – спросил Никодимус, неожиданно смягчаясь.

Франческа напрягла зрение, пытаясь разглядеть собеседника, но ничего не увидела, кроме развалин и щебня.

– Утром была ранена во время нападения ликантропов, – ответила она бесстрастно, усилием воли скрывая дрожь. – Ее доставили в лечебницу, и она скончалась у меня на руках. А через несколько секунд ожила. Ее преследовало чудовище, вызывающее афазию. Я пыталась помочь ей сбежать, но не вышло. И в наказание она придумала мне самую страшную кару…

– Поручив найти меня, – подхватил Никодимус. – Понятно. Хуже меня наказания нет.

– Всегда полезно осознать свое место в этом мире.

– Неужели Дейдре не догадывалась, что оказывает нам медвежью услугу? Зачем она вас прислала?

– Тайфон, по ее словам, намерен нанести вам смертельную рану, когда схватит, и мне придется поддерживать в вас жизнь. Но Дейдре надеется его переиграть, отправив меня к вам с важным посланием. – Франческа помолчала. – Она передает, что драконов двое.

В ответ снова раздался лязгающий гвалт. На этот раз Франческе удалось различить несколько разных голосов – и в одном она узнала Никодимуса, довольно точно имитирующего резкие звуки.

– Дейдре говорит, – продолжила Франческа, – что ей иногда удается, выйдя из-под власти демона, просматривать его бумаги, в одной из которых я значусь как единственная, кто может уберечь вас от второго дракона.

Сообщение было встречено громогласным хохотом. Громче всех смеялся Никодимус.

– Сочиняйте дальше, магистра, у вас прекрасно получается. – Снова смех. – Но, честно говоря, пробовать себя в роли сказителя нужды нет: если вы не причините вреда моим ученикам, я вас не трону.

– Я не сочиняю! По утверждению Дейдре, треклятый демон опасается, что я могу воздействовать на второго дракона – будто мало мне других небылиц, – и якобы только я способна помешать ему поймать вас в какую-то ловушку.

– Ну, хорошо, магистра Драконоборка, – проговорил Никодимус со снисходительной усмешкой. – И кто же вы такая?

– Магистра Франческа де Вега, – отрекомендовалась она самым официальным тоном. – Занимаю должность клирика в лечебнице госпожи Кейлы, обучалась медицинскому языку в Порту Милость, а магнусу, нуминусу и общим языкам в Астрофеле.

– А еще?

– Вам мало, какограф?

– Вы ведь не только клирик?

– Что вы имеете в виду?

– Кто вы еще?

– Я не понимаю.

– Вы из Лорна?

– Из Остроземья, родилась в Паленых холмах у вердантской границы. И упаси вас всевышний передразнивать мой «старомодный» выговор.

Повисла тишина.

– Вы не имели чести знать лорнскую гувернантку по имени Эприл?

– Простите за откровенность, но что, ради пылающей, или остывшей, или чуть теплой преисподней, вы такое несете?

– Признавайтесь, кто вы! – прошипел Никодимус.

– Единственное, что могу ответить – здоровая на голову, в отличие от вас.

Снова молчание.

– Тогда расскажите мне об этом втором драконе.

– Мне нечего рассказать, как и Дейдре. Она всего лишь передала мне вычитанное в бумагах.

Очередная перепалка на грубом незнакомом языке. Похоже на ожесточенный спор. Потом заговорил кто-то другой, не Никодимус:

– Нико, подозревай ее в чем хочешь, но нам лучше уйти.

Старческий голос, надтреснутый.

– Вы правы, магистр, – ответил Никодимус и начал, судя по всему, отдавать приказы на чужом языке. Послышался тяжелый топот.

– Магистра, мы перебираемся в более безопасное место. Вздумаете нам мешать, я вас свяжу. Попробуете создать угрозу для моих учеников или магистра, и я тотчас проломлю вам череп. Понятно?

Франческа поверила – наверное потому, как безразлично он произнес «проломлю».

– Я целитель, – ответила она свысока. – Я клялась никогда не причинять намеренного вреда человеческой жизни.

– Мои ученики не люди, – фыркнул Никодимус.

Франческа хотела спросить, кто же они, поглоти их преисподняя, но тут сверху раздался скрип. В полуразрушенном куполе показался чей-то силуэт.

Она не сразу поняла, что это Сайрус, каким-то чудом забравшийся на крышу.

Рявкнула команда на незнакомом языке, брызнули врассыпную шаги.

– Скажите ему, чтобы спускался и не зажигал огня, – прошипел Никодимус Франческе в ухо.

Но Сайрус уже взмахнул чем-то зажатым в руке. Раздался всплеск.

– Сайрус! – крикнула Франческа. – Не надо…

Поздно. Из его рук взметнулся сноп искр – и на стене рядом с ним расцвел длинный лепесток пламени, озаряющий светом разрушенный храм.

– Проклятье… – пробормотала Франческа. Сайрус где-то раздобыл масло и огниво.

– Фран? – позвал он.

Под отблесками огня спеленавшие Франческу заклинания словно таяли. Вот, вызвав у нее невольный стон, пропал и цензурирующий обруч вокруг головы.

– Никодимус, подождите! – выпалила она. – Не делайте глупостей!

Она оглянулась в поисках бандита-чарослова, но отблески огня высвечивали только нагромождение балок, пепел и груды камня. За каменным крошевом вытянулись пляшущие темные тени.

Сайрус спрыгнул сквозь дыру в куполе. Из надувшейся пузырем за спиной мантии ударила вниз струя воздуха, тормозя падение, и Сайрус, едва коснувшись ногами земли, кинулся к успевшей выпутаться из заклинаний Франческе. Горящее на стене масло начало коптить, но лицо Сайруса еще различалось в полутьме – вуаль поднята, карие глаза широко распахнуты.

– Ты убрала удавку? – выпалил он, хватая Франческу за руку.

– Проклятье! Прости, что не сообщила. Но сейчас это не самая большая наша печаль. Я поговорила с Никодимусом, он…

– Если Никодимус желает общаться, – перебил Сайрус, – пусть повременит с цензурой и заклинаниями-оковами.

Он потянул Франческу к бреши в стене. Пламя догорало, пляшущие тени удлинялись.

– Сайрус, ты не понима…

Сайрус наступил на тень – и та вдруг, сгустившись, отрастила мускулистые руки, которые тут же обхватили его поперек груди и лба, а потом резко втащили в темноту и пропали вместе с ним.

Франческа с воплем отскочила от подбирающейся тени. Но огонь меркнул, и тени обступали со всех сторон. Франческа обернулась – кругом сплошная непроглядная темнота. Дыхание участилось, в руках закололо.

– Никодимус, не надо!

Огонек на стене едва теплился.

– Никодимус! – выкрикнула Франческа, торопливо творя огненного нуминусного светляка и подбрасывая вверх. Крошечный абзац затрепетал, сворачиваясь спиралью и воспламеняясь.

Не успел он засиять, как что-то разметало его на отдельные золотые руны. Франческа выпустила еще одного светляка, но и он разлетелся на осколки. То ли сам Никодимус, то ли его ученики разбивали светящиеся тексты, едва она успевала их написать.

– Никодимус, давайте поговорим!

Тишина. Последние крохи огня, зачадив, погасли совсем. Франческа вскрикнула, чувствуя, как ее поглощает темнота.