Текст книги "Логово дракона. Обретенная сила"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 66 страниц)

Володи показалось, что пол ушел у него из-под ног. Этого не может быть.

– Она не отвела меня в храм, – упорствовал он. – Она даже предупредила меня, когда священнослужитель пришел за мной.

– А ты уверен, что это не было частью их плана? Разве ты не пошел бы за ними, если бы думал, что они украли твою девушку? Разве ты даже сейчас не думаешь о том, что бы сделать, чтобы увидеть ее? Разве не замечаешь, что на тебя продолжает действовать яд, который она капля за каплей вливала в твои уши?

– Все не так, как ты говоришь…

– Тогда объясни мне, Володи.

– Любовь нельзя объяснить! Что ты можешь об этом знать!

– У меня есть дочь, которую я не из земли выкопал. Поверь, мне ведома любовь и горечь утраты. Впрочем, вынужден признать, что я не знаю, каково это: влюбиться в убивающую людей священнослужительницу змеи, – старик снова попытался подняться. На этот раз Володи помог ему. Митя сделал несколько тяжеловесных шагов, затем оперся на подоконник и поглядел через дорогу на переулок, где ждал Коля со своими людьми. Володи видел, что старик размышляет. Митя был взволнован до глубины души.

– Они вернутся, – произнес переводчик. – Священнослужитель обещал мне. Они будут наблюдать за нами и заберут кинжал. Может быть, они уже знают, что у меня есть дочь, – он вздохнул. – Я не хочу твои железные мечи, как говорил вчера ночью. Я хочу, чтобы ты привел мою дочь в безопасное место. И чтобы ты послал за ней не того парня, который стоит внизу. Священнослужитель рассказывал мне, что иногда они приносят в жертву богам и пленников. Плохая жертва все же лучше, чем никакой. Он точно описал мне, что они делают с ними. Как раскрывают грудную клетку, после того как дают им одурманивающее зелье, притупляющее боль, чтобы жертвы могли видеть, как у них живьем вырывают сердце из груди. Затем они вкладывают его в руку умирающим, чтобы они сами предложили его в подарок Пернатой змее. Их кровь собирают в золотые чаши, чтобы омолодить тело змеи. А еще им обривают головы, чтобы позже рассыпать золотые волосы на жар их сожженных костей, посылая дым богам, которые не дают померкнуть свету солнца. А череп кладут на полку и запирают в нем души жертв, ибо их вечный страх – услада для их пернатой повелительницы.

Володи с отвращением засопел.

– Это ведь просто сказки.

– Что бы из этого ни было правдой, Володи, у вас с этим священнослужителем война, – Митя с сомнением поглядел на него. – Ты похож на героя из наших сказок. Человек, о котором еще столетия будут шептать деревья в рощах духов, – он кивнул, указывая вниз, на двор. – И в то же время ты – командир вон тех, что внизу. Я уже слыхал о Коле. Он очень быстро снискал себе славу в этом городе. Поклянись, что ни моя дочь, ни жертвенный нож не окажутся в одном из домов Коли. Слышишь, ты должен пообещать мне это! – Дыхание Мити стало тяжелее, он слегка покачивался.

– И ты поверишь слову командира бывших разбойников?

Митя вздохнул.

– Разве у меня есть выбор? Поклянись мне, что будешь героем! Духами своих предков!

– В глазах цапотцев священнослужитель и Кветцалли – герои, потому что они хорошо и с беззаветной преданностью служат богам. А мы для них – бандиты. Герои – это всегда те, кто выживает к концу сказки, Митя. И они решают, что будут рассказывать, а о чем лучше умолчать.

– Меня интересует лишь то, станешь ли ты героем для моей дочери. Спаси ее и меня, старого, с трудом передвигающегося переводчика. Позаботься о том, чтобы к концу сказки остались мы.

– Да, – торжественно произнес друсниец. – Я буду защищать тебя. И клянусь богами, я стану этим чертовым героем.

Поход ради любви

Наместник поглядел на роскошного белого жеребца, который стоял привязанный неподалеку от шатра. Было совершенно очевидно, что ему очень сильно хочется иметь этого коня. Как раз на это Артакс и надеялся.

– Возможно, второго такого жеребца нет во всем Нангоге, – почтительно произнес Канита.

– И нет второго такого человека в Нангоге, который по достоинству оценил бы красоту коня, кроме тебя, почтенный Канита. Я был бы очень рад, если бы ты принял жеребца в подарок.

– Поистине – дар бессмертного! – Наместник задумчиво поглаживал реденькую седую бородку. Одна-единственная прядь волос, тонкая, словно шелковая нить, достающая ему до самой груди. – И вы желаете, значит, выступить против мародеров мятежника Таркона Железноязыкого. До сих пор они не напали ни на один из облачных кораблей моего народа. Мы почти не торгуем на севере.

– Разумно ли дожидаться, пока вор придет в ваш двор, почтенный Канита?

Вместо ответа наместник снова поглядел на жеребца.

– Я велю оснастить два маленьких грузовых судна. Торговых. Они должны выглядеть безобидно, – Артакс попытался выдавить из себя заговорщицкую улыбку. – Но если пираты нападут на нас, то больше уже никому не причинят зла.

– Я по-прежнему не совсем понимаю, почему вы сами хотите заняться этим делом, бессмертный Аарон.

– Даже дикари лучше понимают обязанности бессмертного, чем ты. Но ты продолжай, продолжай. Мы поддерживаем твои планы. Такого развлечения, которое принесет твоя затея, у нас давненько не было.

Артакс осознал, что неподобающим образом таращится на наместника – настолько усиленно он пытался остановить болтовню в своей голове. Артакс откашлялся и в свою очередь поглядел на роскошного жеребца.

– У нас, в Араме, есть поговорка: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

Канита улыбнулся.

– Вы намекаете на то, что на севере находится большая часть земли, отведенная королевству Лувии. Может быть, вы сами хотите посмотреть, где находятся их железные копи?

– Ты знаешь, что все семеро бессмертных много лет назад заключили соглашение, в котором записано, что небо свободно. Значит, над чьей землей мы полетим, совершенно неважно. Но если мы победим небесных пиратов, то совершим благородный поступок, который принесет нам уважение всех семи империй.

– Не уважение, а недовольство принесет он тебе. Ни один бессмертный не верит в благородные поступки. Несущий в себе знания многих жизней редко поддается иллюзиям.

Наместник поднял одну бровь и одарил его скептичной улыбкой.

– Я бы сказал, это принесет вам уважение торговых домов Нангога. Я здесь уже слишком долго, чтобы поддаваться иллюзиям относительно того, что бессмертных интересует что-либо, кроме сокровищ этого мира.

Аарон ликовал.

– А я что говорил?

– Значит, вам все-таки важно, чтобы головы тех, кто ворует эти сокровища, были насажены на копья, не так ли? И разве подобный поступок не стал бы важным поводом съездить к Кочующему двору, чтобы лично доложить о происходящем бессмертному Мадьясу? – В глазах наместника Артакс увидел тоску. Он знал, как сильно князь желает снова увидеть просторные степи Ишкуцы.

– Есть и еще кое-что, о чем стоит подумать, – продолжал бессмертный. – У небесных пиратов где-то есть их бандитская гавань. Место, которое все больше и больше обрастает легендами. Ты знаешь, сколько мужчин необходимо, чтобы управлять облачным кораблем. Судя по всему, у них уже сейчас есть три небесных корабля. И в такой бухте скоро вырастет целый город. Вольный город, не принадлежащий ни одному из семи королевств. Он станет мечтой всех недовольных. И, как это бывает со всеми фантастическими идеями, весть об этом городе распространится быстрее степного пожара. Нангог слишком велик. Слишком мало людей живут здесь, и этот мир изменяет их. Если здесь распространится дух мятежа, нам станет трудно вырвать его с корнем.

– Это могли бы быть наши слова. Ты удивляешь нас, варвар. Если бы нам были неведомы твои истинные намерения, мы были бы в восторге!

Канита сохранял спокойствие. Он снова поглядел на белого жеребца. Раньше о наместнике ходила слава страшного живодера. Человека, рубившего слугам головы только за то, что они ставили чаши для вина не точно в центр стола. Похоже, от того тирана осталось немного. Он слишком долго пробыл в Нангоге.

– Вы можете объяснить мне, почему вам нужна именно моя лейб-гвардия, чтобы провести свою кампанию, великий Аарон, правитель всех черноголовых? Вы выразили желание получить от меня поддержку в лице моих воинов. Но я по-прежнему не понимаю, почему это должны быть именно люди Ишкуцы. Насколько меня информировали, у вас самих есть достаточно бойцов для подобной экспедиции.

– Мне нужна твоя гвардия, потому что она умеет летать. Они будут на острие атаки и будут брать на абордаж корабли небесных пиратов. Буду перед тобой откровенен – без твоих людей я опасаюсь потерпеть поражение.

– Разве у цапотцев, к примеру, нет воинов, которые тоже умеют летать? Кажется, их называют людьми-орлами.

– Но кто когда-либо видел их, дражайший Канита? Я полководец. Я не могу опираться на войска, силы которых не знаю. А твою дворцовую гвардию я уже видел в деле собственными глазами. Они дисциплинированы, бесстрашны и атакуют любого врага, не колеблясь ни минуты.

От наместника не ускользнула подколка.

– Мне очень жаль, что в тот раз у нас вышло недоразумение, великий, когда вы были настолько любезны, что решили защитить наш дрейфующий облачный корабль. Надеюсь, вы не держите на нас зла.

– Будь я обижен, разве я сидел бы в этом дворце, чтобы просить у тебя помощи именно тех воинов, которые столь впечатляющим образом показали мне, как брать на абордаж вражеский корабль?

Канита махнул рукой воинам вокруг Шайи, ожидавшим у врат огромного, заросшего травой двора, рядом с Джубой и Володи.

– Вы не повторите еще раз свой план для высокородной принцессы Шайи? Как вы знаете, она командует моей дворцовой гвардией, – давая понять, что он далеко не в восторге от того, что во главе войска стоит женщина.

Артакс старался не смотреть на Шайю, поскольку боялся покраснеть или выдать себя иным образом. Вместо этого он взял кубок, стоявший перед ним на низеньком столике, и отпил кислого молока, которым он был наполнен. Одного запаха молока оказалось достаточно, чтобы распроститься с какими бы то ни было романтичными мыслями.

Артакс снова изложил свой план. Время от времени он поднимал взгляд – если бы он вообще не смотрел на Шайю, это бросилось бы в глаза. Зато она, похоже, отлично справлялась с тем, чтобы ничем не выдать себя. Она вела себя по отношению к нему прохладно, почти пренебрежительно.

– Ну что, дорогая принцесса, как считаешь? – поинтересовался Канита, когда Артакс закончил. – Реален ли план бессмертного Аарона?

– Без сомнений.

– И наш народ покроет себя славой, если мы примем участие в этой борьбе с облачными пиратами?

– Мои люди слишком давно не проливали крови. Клинок, который не используют, тупеет и ржавеет.

– Значит, ты советуешь вступить в битву на стороне бессмертного Аарона?

– Я бы не стала называть это битвой, скорее стычкой. Но я согласна, что это поднимающее голову зло нужно вырвать с корнем, и для меня было бы честью повести в этот бой часть дворцовой стражи.

– Тогда я последую твоему совету, высокородная Шайя.

Старый лис, подумал Артакс. Если его задумка обернется поражением, он сможет взвалить всю вину на Шайю. Но если ей будет сопутствовать успех, Канита наверняка сможет присвоить всю славу себе.

– Чтобы кампания увенчалась успехом, все приготовления необходимо провести быстро и в строжайшей тайне, – заявил Артакс. Ему хотелось плясать от счастья. Все складывалось именно так, как он надеялся. – Я уже отобрал два торговых судна. Мы будем готовы выступить через два дня.

– Мы снарядим свой собственный корабль, – решительно заявила Шайя.

Он поднял голову и встретился взглядом с ее жгучими карими глазами. Во рту пересохло. Ему очень хотелось коснуться девушки.

– Предлагаю воспользоваться северным ветром, который обычно начинает дуть за час до заката. Мы будем готовы, бессмертный Аарон.

И теперь мы будем видеться каждый день, ликуя, подумал он. В принципе, ему дела не было до облачных пиратов. Важна была только Шайя.

Шкаф

Володи чувствовал себя полностью разбитым. У него было такое чувство, что он только-только прилег отдохнуть, но, судя по положению лун-близнецов, проспал воин по меньшей мере часа два. Вооруженные для битвы, они неслись по ночным улицам, и мостовая гремела под подбитыми гвоздями сандалиями. Он взял с собой двадцать человек в полном обмундировании. Его воины были исполнены предельной решимости, никто не ворчал. Он сказал им только, что речь идет о домах Коли, а они все вложили в это дело деньги. О кинжале он умолчал. При этом разбудивший его посланник говорил только об этом. Он должен немедленно прийти к Коле. Речь идет о кинжале. Он должен непременно взять его с собой.

Володи беспокойно обвел взглядом крыши. Он навел справки о людях-ягуарах. Большинство считало их бабушкиными сказками. Но те, кто мог кое-что поведать о них, говорили шепотом. И все были едины в том, что тот, кто вызвал гнев людей– ягуаров, все равно что мертв.

Володи снова беспокойно вгляделся в тени. Проклятье, он не трус, но эти люди-ягуары… Говорили, они ходят сквозь тени, словно сквозь зачарованные врата. Их приближение нельзя заметить! Они просто внезапно оказываются рядом. Проклятый кинжал! И зачем он его вообще трогал!

– Ускорить шаг! – крикнул он и зашагал быстрее. Стук подбитых гвоздями сандалий теперь звучал подобно сильному граду. Его ребята были ветеранами – наемниками и пиратами.

Каждый из них во время сражений в Лувии добыл себе железный меч. Обычно все боялись их.

Наконец они достигли улицы, где располагался Колин храм наслаждений. Перед лестницей, ведущей ко входу, стояло что-то большое. Ящик? Володи сделал своим ребятам знак остановиться.

– Трое защищают вход с улицы. Лучники – в центр улицы. Следите за крышами! Остальным поднять щиты и приготовиться!

Друсниец направился к ящику. Нет. Это был шкаф! Когда он почти дошел до него, на лестнице появилась большая тень. Рука Володи уже метнулась к мечу, когда он узнал Колю.

– Что здесь происходит?

– Открой шкаф и увидишь. Там внутри свет, чтобы все было хорошо видно.

Только теперь Володи заметил свет, сочившийся сквозь щели шкафа. Шкаф был примерно полтора шага в высоту. Похоже, он был сбит из крепких досок. Дверь была украшена резьбой, напоминавшей перья.

Он потянул за ручку. Дверь легко отворилась.

Володи испуганно отступил на шаг. Две масляные лампы на дне шкафа давали достаточно света. Там стоял на коленях Атмос. Кожаные ремешки, проходившие у него под мышками и прикрепленные к задней стенке, мешали ему выпасть из шкафа. Лицо его застыло в безумной гримасе, открывавшей беззубую верхнюю челюсть. Что-то торчало в уголках губ… Рыболовные крючки? От крючка по щекам к затылку шли шнурки. Они были туго натянуты и обеспечивали безумную улыбку.

Так же, как и Мите, Атмосу отрезали уши. Руки мертвого были привязаны к груди, пальцы его обхватывали большой окровавленный комок плоти. Он сидел на корточках, и казалось, словно он униженно хочет принести этот кусок плоти в дар.

– Он держит в руках свое сердце, – сдавленным голосом произнес Коля.

Володи потупился. На дне шкафа лежала маленькая собачка. Ее белая шерсть пропиталась кровью. У нее были длинные черные уши, из пасти торчало что-то розовое. Друсниец опустился на колени и оттянул собачьи губы. Между острыми маленькими зубками торчали человеческие уши.

– Мерзко…

– Эта резня меня не страшит, – негромко произнес Коля. – т Пугает кое-что другое. Атмос спал в комнате с тремя другими мужчинами. Никто из них не слышал, как его забрали. И я заверяю тебя, все они не пили. Они должны были слышать этих засранцев! В качестве маленького подарка они положили каждому из спящих на горло по красному перу. Довольно однозначно…

Оба мужчины молча уставились на Атмоса. Наконец Володи закрыл двери шкафа.

– Никто не слышал и не видел, как они поставили сюда шкаф. Целый шкаф, проклятье. С масляными лампами внутри. Эта штука такая тяжелая и большая, как скала! И никто не видел, как она здесь оказалась.

– Что ты предлагаешь? – спросил Володи.

– Ты у нас капитан! Что нам делать? Я всего лишь один из тех, кто подставляет шею, как видно.

– Вчера ты говорил по-другому…

Они снова немного помолчали. Из шкафа негромко капала кровь.

– Мы должны вернуть им кинжал, – наконец произнес Володи.

– Ты с ума сошел? Кинжал – это все, что у нас есть. Он наш заложник. Пока он у нас, мы можем шантажировать их.

Володи с сомнением поглядел на него.

– Вот как… Разве?

– Мы пригрозим им, что сломаем его. Достаточно уронить его на мостовую, и клинок расколется.

– А потом?

– Они испугаются, что мы разрушим их драгоценный кинжал.

– Ты не ответил на мой вопрос. На что ты собираешься обменять кинжал?

– На мир!

Володи устало покачал головой.

– И ты думаешь, что парни, которые так обошлись с Атмо– сом, будут хранить мир? Парни, которые могут бесшумно войти в комнату, полную спящих, чтобы украсть одного из наших товарищей? Что их удержит от того, чтобы покончить со всеми нами так же, как они покончили с Атмосом, когда у них будет кинжал?

– Мы могли бы оставить кинжал себе…

– Что тогда удержит их от того, чтобы перерезать нас одного за другим, пока мы не размякнем и не отдадим им кинжал?

– А ты можешь предложить что-то получше, чем хныкать? – Он никогда не видел Колю таким взволнованным. Цапотцы подарили кулачному бойцу страх. То ли еще будет! Володи вздохнул.

– Ты не понял сути дела с заложниками, Коля. Только идиот берет одного заложника. Чем ты будешь угрожать остальным? Если мы разобьем кинжал, у нас больше не будет средства давления и весь их гнев падет на нас. Если мы станем угрожать этим, они не воспримут нас всерьез.

– Но тогда их кинжала не станет.

– Его и так нет.

Коля вздохнул.

– Так что же нам делать? Поджать хвост и сваливать?

– Мы не можем. Мы не свободные люди. Мы должны бессмертному Аарону еще два боя.

– Мне насрать! – прошипел Коля.

– Ты предпочитаешь сделать своим врагом бессмертного, взамен парочки ягуаров или орлов?

Коля негромко выругался.

– Ты имеешь в виду, что у нас есть выбор между смертью и издыханием?

– Я имею в виду, что мы должны позаботиться о том, чтобы священнослужители Цапоте боялись нас так же, как мы их. Тогда они заключат с нами мир.

Плечи Коли поникли.

– Вот только, к сожалению, у нас нет волшебных воинов…

Володи поглядел на крыши. Он был уверен, что за ними наблюдают. Должно быть, они были тем утром и в том переулке. Поэтому они выбрали в качестве жертв Атмоса и маленького пса.

– Завтра, за час до рассвета, я принесу кинжал к порталу вашего дворца. Я надеюсь, что после этого между нами воцарится мир! – Володи крикнул изо всех сил, надеясь, что среди шпионов Цапоте кто-то понимает его язык.

– Я просто невероятно впечатлен, – проворчал Коля. – Видишь, как у меня дрожат коленки?

– Ты завтра со мной?

– Видишь шрамы на моем лице? Я что, похож на человека, который избегает драки? Но если ты позволишь, я приведу с собой еще сорок воинов. Я не думаю, что это дело можно уладить парой ласковых слов. И если я кончу жизнь с сердцем в руках, я обещаю тебе, что явлюсь к твоей семье в Друсне в виде мстительного духа. И я…

Володи махнул рукой.

– Знаю, Коля. Я это заслужил.

И он действительно так думал. Какой же он дурак! Как он мог связаться с этой женщиной!

Конец любовной истории

Володи поглядел на небо. Луны-близнецы клонились к горизонту. Стояла давящая тишина, и он слышал дыхание людей за своей спиной. Он стоял в центре большой площади, на белых каменных плитах которой были изображены странные животные и боги. Огромные змеи, обвившиеся вокруг солнца. Воины в одеждах из перьев, идущие по телам обезглавленных врагов. Священнослужитель, поднимающий к небу нож. Неужели Кветцалли в конце концов привела бы его сюда, чтобы подарить его сердце жестоким богам? Его разум соглашался, сердце говорило «нет». По-прежнему. Володи вздохнул. Неужели действительно лишь магия дурачит его и его чувства?

Друсниец поглядел на большой безыскусный портал, за которым располагалась просторная территория дворца наместника Цапоте – маленький город внутри другого. Не было видно ни души, но мужчина чувствовал, что за ним наблюдают.

За его спиной раздались шаги. К нему подошел Коля.

– Не разумнее ли постепенно потушить чертовы факелы? Если у них здесь лучники…

– Насколько я знаю, лучников у них нет. И разве это поможет? Мы стоим на площади, где светло, как на заснеженной равнине, обе луны полные.

– Но ребята будут чувствовать себя лучше, если…

– Ребята будут мне еще благодарны. Больше ничего я по этому поводу сказать не могу.

– Тогда положи хотя бы кинжал у ворот. Мы и так ждали достаточно долго. Давай наконец начинать резню.

Володи кивнул.

– В этом ты, пожалуй, прав, – он поднял кинжал высоко над головой, чтобы все отчетливо могли его видеть. Затем он медленно пошел к воротам. Они были огромными! Более тридцати шагов в высоту. Стоя перед этим огромным проемом из тщательно отполированного камня, чувствуешь себя незначительным. Карлик в месте, созданном для богов.

Из-за лун-близнецов ворота отбрасывали двойную тень. И именно эта тень беспокоила его все это время. Там было что-то, у самого пола, у самых ворот, где обе тени сливались друг с другом. Если смотреть прямо, то казалось, что все в порядке. Но если немного отвернуться и посмотреть краем глаза, то там внезапно появлялось движение! Казалось, словно над полом стелется черный дым.

Примерно в десяти шагах от створа ворот Володи остановился. Он бросил быстрый взгляд через плечо. Ребята разделились. Несмотря на напряжение, они стояли неподвижно. Коля отобрал тех воинов, которые выглядели особенно внушительно. Высокие мужчины с широкими плечами и суровыми лицами. Наемники! Каждый из них. Люди, решившие жить за счет того, что проливают кровь других.

Нарочитым жестом Володи положил кинжал на землю.

– Я возвращаю вам то, что добыл в бою. Вчера вы забрали жизнь за жизнь. Мы не будем мстить за эту смерть. И я объявляю нашу вражду законченной!

Володи снова поглядел на небо, затем отступил от кинжала и попятился, не спуская взгляда с ворот.

Словно из ниоткуда под аркой ворот появился хрупкий мужчина в просторном плаще из перьев. Воротник плаща был поднят, образуя за головой ореол из ярких и пестрых перьев. Бедра его были обмотаны полотном белой ткани. Запястья украшали широкие браслеты с бирюзой. Грудь покрывали темные татуировки. Этого человека Володи никогда прежде не видел.

Друсниец остановился и стал наблюдать за тем, как священнослужитель присел перед кинжалом. Цапотец молча вынул каменный клинок из ножен и тщательно осмотрел его.

– Думаешь, можешь так просто брать себе то, что тебе не принадлежит?

Володи удивился. Священнослужитель говорил по-друснийски, с сильным акцентом, но понять его было можно.

– Ты украл и убил. А теперь думаешь, что все закончилось? Из-за нескольких слов? На восходе солнца мы подарим ваши сердца Пернатой змее. Вот тогда с враждой будет покончено! – Священнослужитель развел руками в драматичном жесте. – Тени, восстаньте! Закончите жизнь высокомерных, вообразивших, что они могут бросать нам вызов! Убейте их всех!

То, что только что казалось Володи дымом, сгустилось и обрело форму. Из тени вырастали фигуры – такие, каких друснийцу никогда не доводилось видеть. Низко пригнувшись, они крались, словно кошки, но ходили не на четырех лапах. Они двигались плавно, но не бросались вперед, а пританцовывая уходили то вправо, то влево, медленно приближаясь к ним. Живые тени покрывали черные шкуры. Из широко открытых ртов торчали клыки!

– Все в круг! – крикнул Коля. – Никто не должен думать о том, что происходит у него за спиной. Вперед, парни! Живо!

Володи увидел, как по периметру площади начали сгущаться тени. Их ждали, похоже, более сотни людей-ягуаров. И до этого момента они не видели ни одного из этих проклятых ублюдков. Казалось, они родились из тени. И теперь они стекались на площадь, словно волны ожившей тьмы. У них не было мечей или кинжалов. Их руки заканчивались длинными черными когтями. Некоторые черные воины шипели, словно и в самом деле были кошками. На них были шлемы, напоминавшие голову ягуара. Они тоже были черными, как ночь. Широко раскрытые пасти, зачерненные лица. Ну и твари, подумал Володи. И в тот же миг понял, что эти люди не годятся для открытого боя. Они – хитрые убийцы, выскакивающие из-за утла. Здесь, на открытой площади, его наемники ни в чем не уступят этим ублюдкам!

– Поднимите факелы повыше! – спокойным голосом произнес друсниец.

– Какой от этого прок? – прошипел Коля. – Что нам нужно, так это… – Громкий звон заставил его замолчать.

Цапотец теперь стоял всего в двадцати шагах. Он медленно отступал к большим воротам. А теперь остановился, глядя на красно-коричневые осколки разбитого горшка, лежавшие примерно посредине между ним и Володи на белых каменных плитах.

Жидкость забрызгала ноги Володи. Поблескивающее золотым ламповое масло текло между плитами. Священнослужитель глядел прямо на него. Понял, что происходит?

Вокруг разбивались о мостовую новые горшки. Сдавленные стоны говорили о том, что некоторые попали в людей-ягуаров, но никто из них не закричал. Они по-прежнему исполняли свой странный танец – отпрыгивали назад, затем двигались вперед, уходили вбок – их движения представляли собой причудливый узор, но они постепенно приближались.

Володи ни секунды не сомневался в том, что одного-единственного взмаха руки священнослужителя будет достаточно, чтобы бросить черный поток на круг из мечей и факелов.

Теперь в воздухе висел едкий масляный запах. Лужи масла перетекали одна в другую, а с неба продолжали сыпаться горшки.

Володи не смотрел наверх. Он знал, что увидит. Облачный корабль, примерно в сотне шагов над площадью. Купеческий, без знамен, благодаря которым его можно было бы причислить к одной из семи империй. Грязный, вонючий корабль. Потемневшие от времени снасти, многократно заштопанные паруса. У якорных башен Золотого города пришвартованы дюжины подобных судов. Рабочие лошадки небес. Их вид был настолько привычен для Золотого города, что никто не обращал особого внимания на эти суда, когда они скользили по воздуху.

Неподалеку от больших ворот разбился целый ряд горшков. У ног священнослужителя образовалась лужица масла.

– Отзови своих ягуаров, и я подарю жизнь тебе и твоим людям.

Священнослужитель поглядел на него с холодной, сдержанной яростью.

– Вы не бросите факелы. Потому что тогда вам тоже конец, – шипящие люди-ягуары уже были на расстоянии пяти шагов от круга воинов. – Видишь их когти? Они разорвут вас еще до того, как пламя убьет их.

Володи поднял правую руку и махнул ей. Один удар сердца – и с неба упали канаты.

– Берите канаты, ребята. Обмотайте их вокруг рук. И я вас предупреждаю – кто выпустит факел, того наши ребята наверху бросят вниз. Мы ведь не хотим бойни!

– Вы слышали, ребята! – крикнул Коля голосом, разнесшимся по всей площади. – Мы отступаем, вверх! – Он рассмеялся. – Вперед!

Жест священнослужителя заставил людей-ягуаров остановиться.

– Думаешь, на этом все закончится?

– Все в твоих руках. Я наемник. Я сражаюсь не из страсти – я сражаюсь потому, что ясно вижу свою выгоду. А в этом случае я не вижу выгоды ни для одной из сторон. Я не сомневаюсь, что твоим ребятам удастся поставить еще несколько шкафов с неприятным содержимым на каких-нибудь улицах. И я знаю, мы придем к тебе и твоим людям с огнем и мечом, если это произойдет. Но какая нам от этих сражений выгода? – Краем глаза он увидел, как уносят вверх первых его ребят.

– Ты оскорбил моего бога, украв кинжал.

– А теперь я чту твоего бога и дарю ему жизнь важного священнослужителя и многих его воинов, – Володи ухватился за один из канатов. Он легко обернул его вокруг предплечья, бросил взгляд через плечо и увидел, что он – последний наемник, еще стоящий на площади.

Священнослужитель отозвал своих ягуаров. Послышалось обозленное шипение.

– Кветцалли привела бы меня к жертвенному камню? – Этот вопрос не давал Володи покоя с тех пор, как Митя открыл ему, какую роль во всем этом играют жрицы.

Священнослужитель в плаще из перьев улыбнулся.

– Пройди со мной через эти ворота, и она сама даст тебе ответ, друсниец.

Володи помедлил. Почва ушла у него из-под ног. Мышцы руки натянулись. Его быстро поднимали вверх. Под ним простирался дворец Цапоте. Он увидел большие цветники, в центре которых располагалось круглое озеро. Оно было похоже на черное око. Должно быть, оно очень глубокое. На некоторых крышах домов он увидел украшенные цветами алтари. Полки с черепами нигде не было видно. Казалось, во дворце все спокойно.

Люди-ягуары ушли в тень и исчезли в темноте, словно сама тьма поглотила их. На площади остался только священнослужитель. Он глядел на поднимающегося вверх Володи. Действительно ли их ссора закончена? Священнослужитель не ответил на его вопрос.

Взгляд Володи вернулся обратно на дворец, полный цветов. Стоит ли где-нибудь там Кветцалли, наблюдая, как его поднимают наверх? Испытывает ли она облегчение?

Друснийца схватили под руки и перетащили через перила. На него мрачно смотрел Джуба.

– Что там, внизу, произошло?

– Конец моя любовь, – Володи вздохнул. Он терпеть не мог говорить на языке Арама. Он знал, что, разговаривая на нем, похож на идиота.