Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"

Автор книги: Айштария Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Их каналы я чувствовала почти физически. Глубокие. Чистые. Стабильные.

Это были не просто жрицы. Это были женщины, чья структура десятилетиями училась работать с живым полем Мира без грубого давления. Сильнейшие проводницы. Намного мощнее, чем я. А ведь у меня в Империи один из самых высоких уровней концентрации искры. Но даже мои развитые каналы проигрывают этим созданиям.

Средняя – самая высокая – склонила голову.

– Да будет ясна ночь Май-Нур.

– Да будет светла, почтенные левайит, – Ариан прижал ладони к груди и слегка склонил голову.

Я тоже склонила голову, хотя внутри всё уже собралось в ту упругую внимательность, которая всегда включалась у меня при встрече с неизвестной, возможно опасной властью.

Жрица перевела взгляд на меня. Не враждебно.

Но так внимательно, что мне почти физически почудилось прикосновение к внутренним линиям. Не вторжение – считывание. Проверка ритма, отклика, устойчивости каналов.

Я не отвела глаз. Тогда средняя жрица сказала:

– Ты вошла под своды Май-Нур как чужестранка. И храм ответил тебе как признанной паре.

– Кажется, у него не было выбора, – сказала я ровно, покосившись на своего уже нехвостатого и невозмутимого спутника

На миг в её взгляде мелькнула тень одобрения. Вторая жрица, та, у которой глаза были серо-грозовыми, чуть склонила голову.

– Мы ждали тебя, Рейна Эстервальд, человек.

Я резко повернулась к Ариану. Он тоже нахмурился.

– Мы не называл в храме её полного имени.

– Не ты, – ответила третья жрица с рубиновой радужкой глаз. У неё был самый тихий голос, но именно в нём ощущалась наибольшая глубина. – Храм услышал.

Мне это не понравилось. Совсем.

Но не настолько, как могло бы в другом месте. Здесь сама архитектура, камень, вода и свет были частью единой чувствующей структуры. Логично было предположить, что в таких точках Мир действительно способен “считать” больше, чем обычный наблюдатель.

– Это не всё, что было услышано, – продолжила средняя жрица. Ты уже знаешь, что такое Завеса и для чего, дитя суши. Твои контуры тока были на грани, едва не разрушились. Но встреча с избранной парой помогла тебе восстановиться. Также на тебе был искаженный отпечаток от прохождения Завесы.

Вот это уже заставило меня собраться окончательно.

– Значит, вы тоже ощутили, что недавняя буря была неестественной?

Жрицы обменялись быстрыми взглядами.

– Мы почувствовали нарушение гармонии в контурах Завесы, в согласовании с током Мира, – сказала средняя. – Словно произошло вторжение и перехват течения силы в Завесе. Неявное, можно и не осознать, как нечто неестественное, но вполне ощутимое, если целенаправленно её сканировать.

– Целенаправленно? – спросила я.

– Да. Обычно мы не контролируем Завесу. Она оберегает нашу часть существования тысячелетия. Однажды сплетённая, она черпает свою силу из жилы Мира, что здесь выходит. И не нуждается в контроле. Иногда случаются бури от высокой концентрации энергии, но не более.

– Но что-то изменилось? – я подалась вперёд. Ариан помог мне выбраться из чаши с водой, придерживая за талию. Теперь стоял рядом, всё также переплетя наши пальцы. Я даже не подумала освободить руку. Его присутствие рядом воспринималось как не только естественный порядок вещей, но и необходимый! Но анализировать свои ощущения рядом с ним я решила позже.

– Мы ощутили сильную точку энергии по ту сторону Завесы. И потому смотрели в ту сторону. И ток Мира в Храме изменил свою частоту. Он словно встрепенулся. Мы поняли, что будут перемены. Мы ждали тебя.

– Вы знаете, зачем?

– Пути воли Мира и его силы извилисты. Но они всегда приводят нас к гармонии. Поэтому мы слушаем. И следуем.

Это звучало за гранью. За гранью обычного течения дел. Я уравновешена. Рациональна. Но всё это здесь теряло свой смысл! Потому что никто ничего не может внятно объяснить. Но зато нужно следовать и слушать. А я привыкла брать и делать. Создавать свой путь самостоятельно. Определять течение своей жизни. Но после этого шторма всё пошло наперекосяк!

Но понятным было другое. Если Завесу не просто колеблет природный сбой, а искажают насильственным вмешательством, значит, где-то есть тот, кто умеет работать с самой структурой мира. Достаточно сильный, чтобы управлять структурой границы. И при этом осторожный, чтобы не привлекать лишнее внимание. Неудобное для меня сочетание. И пропадающие люди и корабли – это уже не случайные трагедии. Это система.

Я снова вспомнила старые записи в академической библиотеке. Рассказы о красных водах. О пропавших кораблях. О спасшихся, которые говорили об искажениях в пространстве и потоках энергии, а потом не могли подтвердить их повторными рейдами. Тогда это казалось сборником морских ужасов с редкими крупицами истины.

Теперь – уже нет.

– Эти ваши искажения навредили моим людям и кораблю. Необходимо найти мою команду.

– Об этом мы будем говорить не здесь, – сказала вторая жрица. – Вопрос уже вышел за пределы Храма.

Я напряглась.

– И вы предлагаете..?

– Посетить королеву. Только в её власти тебе ж помочь.

– И где ваша королева?

– На глубине, – одна из левайит махнула рукой в сторону Океана. Просто замечательно.

– Вы хотите меня вынудить спуститься под воду? В толщу Океана? После того, как менясюжа затянуло странным штормом, и я потеряла своих людей? Ничего не упустила? – Ариан просто стоял рядом, давая мне возможность самостоятельно вести разговор. Только всё также держал меня за руку, даря поддержку. Он выглядел покорным, выражая почтение. У них ведь матриархат, по его словам. Вряд ли ему допустимо спорить со жрицами, с левайит. Но это было только внешнее. Внутри он был собран, насторожен и готов к действию. Словно у меня за плечом внезапно возник монолит, на который я могу опереться, если вдруг устану. Невиданное раннее ощущение…

Средняя жрица качнула головой.

– Пригласить.

– Существенная разница зависит от того, могу ли я отказаться.

– В обычных обстоятельствах – да, – сказала она спокойно. – В нынешних – нет.

Честно. Я это оценила.

– По какой причине? – спросила я.

Жрица ответила без промедления:

– Потому что ты первая из людей, вошедшая сюда через насильственно нарушенную Завесу и признанная Май-Нур. И потому, что после ответа храма ты уже не просто человеческая женщина, выброшенная на берег. Ты избранная пара одного…из нас. Потому что ток Мира ждал тебя. И признал тебя.

Я невольно опустила взгляд на запястье. Знак всё ещё светился мягко, но уже не ослепительно. Как будто встроился в структуру кожи.

– Ариан, которого Мир признал твоей парой, принадлежал Дому Тэйл-Наар, роду королевы Саэллиры, – плавно и текуче продолжила средняя служительница. – Теперь ты принимаешь в свой род племенника королевы. Ты не можешь не быть представленной Дому.

В Храме повисла тишина. Я медленно подняла глаза на Ариана. А он просто смотрел на меня с теплом.

И только теперь я с особой ясностью вспомнила всё, что уже успела понять о нём за сегодняшний день. Его манеру говорить. Врождённое достоинство. То, как он держит дистанцию и одновременно пространство вокруг себя. Как легко в нём уживается сила, забота и привычка не суетиться перед властью.

Высокородный, значит. Племянник королевы. Класс. Сбежала от одних дворцовых интриг, теперь меня вероятно попытаются затянуть в другие. Уже подводные.

И, судя по тому, как осторожно эти жрицы держали тон разговора, это имеет куда больший вес, чем он сам старался показывать.

– Это приглашение связано с ним? – спросила я прямо.

Средняя жрица перевела взгляд на Ариана, потом на меня.

– И с ним тоже. Но не только. Речь идёт о Завесе, о потерянных людях, о храмовом ответе и о тебе. Избранные пары, отмеченные волей Мира, – огромная редкость в нынешние времена. Сейчас в подводном городе есть лишь 3.

Я кивнула.

– Мы не причиним тебе вреда, – сказала третья жрица. – И не отнимем твою волю. Храм примет нашу клятву.

Словно в ответ линии под её ногами замерцали, продолжив свой бег по стенах Храма. Принимая клятву.

– И это должно меня убедить, – иронично оглянулась. – Я тоже могу создать печать, что исказит течение энергии и вызовет её колебания. И вот я проводница воли Мира, – я развела руками. – Но признаю, выбора у меня нет. И раз за ответами мне нужно спуститься в Бездну – я это сделаю.

Во взгляде второй промелькнула почти невидимая улыбка.

– У неё острый язык и сильная воля. Под стать тебе, – жрица смотрела на Ариана почти благосклонно.

– Просто чудесное стечение обстоятельств! – он подмигнул мне. – И теперь я не стану разменной монетой в политических играх Дома, – холоднее добавил Ариан. – Воля Мира проявила себя.

Средняя покачала головой.

– Ты так и не научился истинному почтению, Ариан, – прозвучало с укоризной, но в ней было тепло. Словно она смирилась с тем, что его не изменить. – И всегда ты следовал своему пути вопреки всему. И вот тебя одарили избранной парой. Тебя… – жрица едва улыбнулась. – Мне интересно, куда дальше поведёт тебя воля Мира.

Ариан снова сложил руки на груди, слегка поклонившись жрице. С почтением.

Если смотреть на мир как на живую физику взаимосвязей, а не на собрание слепых чудес, это даже имело свою логику. Резонанс не возникает “по желанию”. Его нельзя приказом вписать в структуру. Можно имитировать внешние знаки, можно натянуть ритуал, можно заставить людей назвать брак союзом душ – но нельзя подделать тот отклик, при котором сама ткань Мира замыкает узор.

Я медленно выдохнула. Как ни странно, именно эта мысль давала опору.

Если уж что-то и случилось между нами, то не потому, что кто-то ловко расставил сети.

А потому, что структура действительно отозвалась. Это не делало происходящее простым.

Но делало его настоящим. И я начинаю понимать слова Ариана о его выборе. Даже если бы Храм не откликнулся. Чёрт возьми, я бы уже не смогла отказаться от этого мужчины. К чему обряды, если ты дышишь с ним в унисон?..

Средняя жрица снова обратилась ко мне:

– До рассвета ты останешься здесь как гостья Май-Нур.

– Почему бы не отправиться прямо сейчас? – я оглянулась на Ариана.

– Ночью воды Океана вокруг острова кишат глубинными зверями. Мы специально опускаем защитные контуры, чтобы не нарушать естественный баланс жизни.

Я кивнула мужчине.

– Тебе нужно отдохнуть, чтобы настройка твоих контуров завершилась. Ведь они были на грани. А резкий поток энергии запустил их настройку, – продолжила одна из левайит.

Я прислушалась к себе. Она была права. После ритуала резерв стал глубже, стабильнее, словно часть внутренних надрывов затянулась без моего сознательного участия. Но структура всё ещё была не в лучшей форме. Ядро пульсировало. Нестабильно, словно захлёбываясь.

– А на рассвете мы сопроводим тебя в столицу Дома Тэйл-Наар, – ответила вторая жрица.

– Подводную, как я понимаю.

– Разумеется, – сказала она так, будто иной вариант и в голову прийти не мог.

Я повернулась к Ариану.

– Если что, я умею задерживать дыхание на 5 минут. Жабры не предусмотрены. А печать, с помощью которой я могла дышать под водой повреждена при шторме. Мне нужно время и материал, чтобы её починить. Поэтому самое время мне рассказать, как именно человек должен добраться до подводного дворца?

Он выдержал мой взгляд совершенно спокойно.

– Буду делиться с тобой воздухом.

– У тебя есть специальный резервуар? – я с интересом инженера посмотрела на него.

– Да, мои лёгкий. Один мой поцелуй – и твой запас пополнен.

Я раздраженно дёрнула его за руку.

– Ариан! Ну что за хвостатое недоразумение, посланное мне Миром.

Средняя жрица едва покачала головой, глядя на мужчину как на слегка надоедливого младшего родственника, но всё равно дорогого сердцу.

– У нас есть специальные контуры для погружения. Вы сможете дышать без жабр, – спокойно ответила первая. Я ей кивнула. И пнула Ариана локтём в живот, но он увернулся.

Жрицы переглянулись. Кажется, без особого осуждения.

– Что ж, – сказала я. – Отдых не помешает. От еды тоже не откажусь. От сна, если повезёт, тоже. Тем более выбора нет.

– Мудро, – кивнула средняя жрица. Мне почудилась ирония.

И действительно. Если есть возможность восстановить структуру в месте прорастания жилы… Где энергия мощная и чистая, отказываться было бы просто глупо.

Слишком многие печатники на суше воспринимали истощение как личную слабость, а восстановление – как паузу, недостойную амбиций. Из-за этого жгли резерв, ломали каналы, старели внутренне раньше времени. Природа не мстит – она просто перестаёт поддерживать того, кто раз за разом игнорирует её рисунок.

Мне очень не хотелось когда-нибудь стать одним из таких идиотов. Жрицы повернулись, собираясь увести меня дальше, вглубь храма.

Я инстинктивно взглянула на Ариана.

Он не попытался меня остановить. Не потребовал оставить рядом с собой. Только смотрел так внимательно, будто без слов спрашивал: ты справишься?

И именно это опять подействовало сильнее всего.

– Я пойду, – сказала я ему.

– Я знаю.

– А потом мы поговорим.

– Когда захочешь.

Очень опасный мужчина. Потому что рядом с ним даже обещание “когда захочешь” звучало надёжнее, чем половина клятв, которые я слышала в своём мире.

Я кивнула и пошла за жрицами.

Коридор за главным залом был уже не таким торжественным, но всё равно прекрасным: белый камень, мягкий серебристый свет по прожилкам стен, тишина, в которой ощущался глубокий пульс жилы под островом. Здесь сила не давила. Она текла. И на каждом шаге я всё острее понимала: это место создано не для того, чтобы подчёркивать власть над миром, а для того, чтобы возвращать в согласие с ним.

Наверное, именно поэтому дышать становилось легче.

Именно поэтому под усталостью, тревогой и всем сегодняшним безумием медленно проступала ясность.

Мир не был хаотичной бездной, случайно сталкивающей судьбы. Он был огромной, сложной, живой структурой, внутри которой мы существовали.

И если кто-то ломает её ради власти – это преступление не только против людей, русалов или иных рас.

Это преступление против самого Мира. А значит, рано или поздно придётся выяснить, кто именно это делает.

И почему-то я оказалась вплетена в этот узор. Я коснулась пальцами золотистой ракушки на груди.

Та отозвалась тихим теплом. А на запястье всё ещё мерцал знак. С частицей его энергии. И почему-то именно от этого становилось одновременно страшнее – и спокойнее.

Но тут ещё одна мысль пронзила меня. И я тихонько содрогнулась в ироничном смехе. Сначала тихом, потом всё громче.

Жрицы оглянулись на меня.

– Так бывает. Слишком много эмоций для одного дня. Тем более для наречённой, – уверенно сказала первая жрица.

– Пхаха, я только поняла, что…что стоило бежать со смотрин в императорском дворе, отказываться от всех кандидатов, – я хихикала как истеричка, а из глаз уже выступили слёзы. Жрицы снисходительно меня слушали. – угонять корабль, пережить шторм, чтобы за один день найти свою судьбу на запретных и мифических землях! И вот на мне не шикарное платье, а ободранные форменные штаны и рубашка офицера. А на голове пакля. Ну, невеста, бездна подери! О, лунная богиня, Ариан в своём уме?! Он точно хорошо меня рассмотрел? Уф…

Я отдышалась. Вытерла слёзы. Стало неловко за свою реакцию. Но как-то резко накатило такое бессилие, что я покачнулась. Средняя жрица придержала меня.

– Тише, девочка, это был сложный день. А сейчас с непривычки твои каналы перестраиваются от такого количества энергии, что тебя окружает. Тебе просто нужно отдохнуть.

– Мне нужен хвостатый, – внезапно выдала я, но уже не было смысла смущаться. Он же сказал, что здесь нельзя долго лгать себе. – Вы тут слишком подозрительные. Я иду обратно за Арианом.

Покачнулась, проклиная свою внезапную слабость, гул в голове и цветовые пятна в глазах. Да что, океанская бездна дери, со мной происходит!

Я сжала в кулаке его амулет души, словно обращаясь к своему хвостатому.

Жрицы переглянулись.

– По традиции нашего народа, после обряда пара проводит ночь по отдельности, чтобы стабилизировать течение энергий.

– Но почему? Разве мы теперь не соединены волей самого Мира и Лунной богини? Разве нас не соединил резонанс душ? Так не легче ли будет нам перенести стабилизацию, находясь рядом друг с другом? Ваша логика, народ глубин, поражает.

Позади я услышала тихие уверенные шаги. Ариан шёл сосредоточенно. Символ на его руке налился свечением.

– Она права, почтенные левайит, – мужчина склонил голову перед ними.

– Но наши традиции…– начала вторая.

– Но она не из нашего народа. Я не могу отказать своей паре. Поэтому буду рядом.

– Хорошо, – тихо ответила третья, кивнув остальным. – Девочка нестабильна. Её внушительный врождённый резерв, судя по всему, начал ещё увеличиваться. Я такого ещё не видела, но знаю, что такое бывает. Такова воля нашего Мира.

– Нашли себе девочку, – бурчала я, найдя руками сначала стену, а потом Ариана.

Он подхватил меня на руки. И, кажется, я отключилась, потому что больше его не видела. Перед глазами мерцали золотистые искры и прожилки. Храм, казалось, дышал, пульсировал как живое существо. Даже сквозь закрытые глаза я видела его структуру. Уже без камня. И я видела, как линии, как ручейки сбегаясь в более толстые жгутики, переплетались. А эти пучки линий сливались в ещё более толстые пучки. И всё пульсировало, текло, бежало вниз, сквозь остров, в глубину Океана…*Рядовая жрица – левайа. Множ.число – левайит.Хорошие мои, если вас интригует, как дальше развернуться события, какой путь ждёт нашу капитаншу – ставьте сердечки и подписывайтесь, чтобы не потерять)

Глава 7

Глава 7

Сначала был только свет.

Не обычный – не солнечный, не лунный, не свет факелов или печатей. Это был внутренний свет мира, который я почему-то наконец начала видеть без посредников. Не глазами даже – глубже. Так, будто сама структура вокруг на миг перестала прятаться за материю.

Храм дышал. Теперь я знала это совершенно точно.

Не как живое существо в привычном смысле, а как узел огромной, пронизанной токами системы. Я видела линии – тонкие, как нити, и мощные, как потоки рек. Они сходились в камне, проходили через своды, стекали по стенам, уходили вниз, в толщу острова, а оттуда – ещё глубже, туда, где пульсировало ядро мира. Всё это не стояло на месте. Всё текло. Перекликалось. Отзывалось. И в этом движении не было хаоса.

Только закономерность, настолько огромная, что разум цеплялся за неё с трудом.

Где-то рядом был Ариан.

Я ощущала его не взглядом, не слухом – как узнаваемую частоту в этом бесконечном живом узоре. Бирюзово-золотой отклик. Спокойный. Сильный. Мой внутренний хаос тянулся к нему так же естественно, как вода тянется в русло.

Меня качнуло в темноту. Потом снова вынесло к свету. Я почувствовала, что меня несут на руках. Крепко. Бережно.

Этого оказалось достаточно, чтобы не бороться, не пытаться удержать остатки контроля зубами, как я делала всегда. Пространство плыло вокруг, каналы жгло и тянуло одновременно, как после слишком мощной перенастройки печатного контура, но сквозь всё это проходила одна простая, невозможная мысль:

Я в безопасности.

*****

Сознание вернулось рывком. Я вдохнула глубоко и медленно открыла глаза.

Надо мной был высокий стрельчатый потолок, украшенный узором из ракушек, не слишком высокий, с мягкими серебристыми прожилками, уходящими в стены. Светлый, как и стены, как и весь Храм. Воздух пах чистой водой, морской солью, какими-то травами и камнем после дождя. Комната – или, скорее, храмовая покойня – была просторной, тихой, с низким ложем, вырезанным прямо из светлого камня и застеленным невероятно мягкой тканью. В дальнем углу негромко журчала вода, стекая тонкой струёй в небольшую чашу. На стенах мерцали те же тонкие жилы света, только приглушённо, как ночное дыхание. В окно светила надломленная Виарра. Теперь она стояла высоко в небе. Вероятно, сейчас уже глубокая ночь.

И рядом, на низком сиденье у ложа, сидел Ариан.

Он уже был в более привычной для сухопутной меня одежде – в светлой свободной рубахе, из того же странного красивого материала, что и платья жриц, и тёмных свободных брюках-шароварах из мягкого материала, непривычных по крою, но удивительно идущим ему. На его запястье всё ещё мягко светился знак. Наш брачный знак… С каплей моей энергии по центру его цветка. Можно с ума сойти, как всё перевернулось за одни лишь сутки!

Он заметил, что я очнулась, и сразу подался вперёд.

– Рейна?

Я моргнула ещё раз.

– Если ты сейчас скажешь, что я прекрасно держалась, я тебя ударю, – хрипло произнесла я.

На его лице мелькнуло облегчение – настолько явное, что сердце у меня болезненно сжалось.

– Тогда не скажу, – ответил он тихо. – Но ты меня напугала.

Я немного повернула голову, прислушиваясь к себе.

Слабость ещё была. Но не та рваная, пустая, после которой хочется просто рухнуть лицом вниз и исчезнуть. Это было другое. Словно внутри меня двигалось что-то большое, перестраиваясь, разворачиваясь, занимая больше места, чем раньше.

– Как долго я была без сознания? – спросила я.

– Недолго. Часть ночи. Ты то проваливалась, то приходила в себя. Левайит сказали, что так бывает, когда резерв начинает расширяться быстрее, чем тело привыкло его удерживать.

Я нахмурилась.

– Расширение? У меня без того внушительный объем. Мне прекрасно хватает. Разве это не опасно? Как моё ядро это выдержит. Может возникнуть коллапс энергии. И вообще мне это не нравится.

– Мне тоже, – признался он. – Но они не выглядели встревоженными. Только очень удивлёнными.

Я прикрыла глаза на миг. Выдохнула.

Да. Удивление я тоже помнила. И собственный нелепый почти-истерический смех – тоже. Океан побери, ну и представление я устроила.

– Я сказала что-нибудь особенно постыдное? – спросила я, не открывая глаз.

– Да.

Я тут же посмотрела на него.

Он с редким достоинством удерживал серьёзное лицо. Только золотые искры в глазах выдавали, что он издевается.

– Ариан.

– Ты назвала себя невестой в ободранных штанах, – спокойно сообщил он. – Усомнилась в моей вменяемости. И заявила, что тебе нужен я. И что без меня никуда ты не пойдёшь.

Я уставилась на него. Потом медленно закрыла лицо руками.

– Великолепно.

Его смех был очень тихим. Тёплым. Совсем рядом.

– Мне понравилось, – сказал он.

– Тебе всё это подозрительно нравится.

– Не всё, – мягко возразил он. – Только ты.

Я убрала ладони от лица и посмотрела на него сквозь пальцы. Опять он говорил такие вещи так, будто это самая простая правда на свете. Без игры, без позы. И от этого они пробивали куда сильнее, чем любые искусные ухаживания при дворе.

– Это нечестно, – пробормотала я.

– Что именно?

– Что ты умеешь быть таким… – я неопределённо повела рукой и сдалась: – таким.

Он чуть наклонил голову.

– Рядом с тобой мне не хочется быть другим.

И снова внутри что-то дрогнуло. Но для вида я закатила глаза. Пришлось срочно возвращаться к рациональному.

– Показушник. Хорошо. Расскажи, что было после того, как я отключилась.

Он сразу посерьёзнел, и я была почти благодарна ему за это.

– Левайит отвели нас сюда. Одна из них осмотрела твою структуру души, ядра, как ты говоришь. Сказала, что энергия Храма не просто подтвердила связь, но и запустила дополнительное расширение резерва. Такое случается редко. Особенно у тех, кто и без того рождён с сильной искрой.

– То есть я не умираю.

– Нет.

– Уже неплохо. Ты не станешь вдовцом. Пока.

Он протянул мне резную белую чашу, покачав головой на мою реплику.

Я только сейчас заметила, что у изголовья стоит низкий столик с водой, тёплым настоем и какими-то светлыми ломтиками фруктов. Взяла чашу и отпила. Напиток оказался чуть сладким, прохладным, с привкусом мяты, соли и чего-то минерального. После первого же глотка по телу прошла волна облегчения.

– Это что?

– Настой из речной мяты, морской ягоды и соли источника. Для стабилизации.

– Вкусно, – признала я.

Я села чуть выше, опираясь на подушки. От этого движения длинная рубашка – уже не моя форменная, а чужая, мягкая, светлая – соскользнула с плеча. Я замерла.

Потом перевела взгляд на Ариана. Он понял раньше, чем я успела спросить.

– Твою одежду унесли очистить жрицы. Она задубела от океанской воды. Жрицы настояли. Эта – храмовая. Временная.

Я кивнула. Ладно. Это было даже разумно. Ходить всю ночь в солёной сырой форме и правда было бы глупо.

Но всё равно было странно сидеть перед ним в чужой одежде, с распущенными волосами, без сапог, без привычной жёсткой оболочки офицерской собранности.

Слишком… открыто.

Может, поэтому следующий вопрос сорвался сам собой:

– Меня переодели жрицы?

– Да, – он ответил без запинки, честно глядя мне в глаза. Я поверила. Он улыбнулся, понимая мои чувства. Надеюсь.

– Ты всё время был здесь?

– Да.

– Даже когда я спала?

– Да.

Я отвела взгляд в сторону чаши. Почему-то от этого стало так спокойно, что почти больно.

Сколько себя помню, рядом со мной всегда были либо подчинённые, которые ждали приказа, либо люди, пытавшиеся чего-то от меня добиться. Даже отец любил меня по-своему сурово и всегда учил прежде всего держаться. Не падать, не жаловаться, не давать слабину. Это было не жестоко – просто таков был мир, в котором мы жили.

А теперь рядом сидел мужчина, который остался только потому, что я в полубреду сказала, что он мне нужен.

И не потребовал за это ничего. Я опустила взгляд на знак на запястье.

Он светился уже совсем слабо. Тихо. Словно встроился в меня окончательно.

– Ариан, – сказала я после короткой паузы. – Что это за ощущение? Будто я… больше, чем была на закате.

Он ответил не сразу.

– Думаю, твои каналы стали проводить больше силы. Не потому, что кто-то насильно влил её в тебя. А потому что…наш…резонанс убрал часть внутренних преград. Иногда мы сами долго держим себя в слишком жёсткой форме, даже не замечая этого.

Я медленно провела пальцем по краю чаши.

– То есть проблема не в количестве силы, а в способности правильно её пропускать?

– Не только, – сказал он. – Но часто – да. Сила Мира, энергия, не любит, когда её пытаются удерживать как добычу. В живом она течёт лучше там, где есть согласование и принятие, а не только жёсткая воля.

Я посмотрела на него внимательнее.

– У вас так учат с детства?

– Лучших и нужных – да. Остальных… по-разному. Кто-то слышит это рано. Кто-то никогда.

Мне вспомнились академические залы, сухие схемы потоков, преподаватели, разделённые на два лагеря. Одни учили чувствовать рисунок печати, материала, местности, собственного тела. Другие – брать мощностью, продавливанием, давлением, “правом сильного контура”.

И внезапно всё это выстроилось в удивительно ясную картину.

Разница была между сотрудничеством с физикой мира и попыткой обращаться с ней как с бессловесным топливом.

– Если кто-то рвёт Завесу, – тихо сказала я, – то он действует именно вторым способом.

– Да.

– Он не ищет резонанс. Он ломает структуру.

– Да.

Мы посмотрели друг на друга.

И в этот миг мне стало совершенно очевидно, почему это важно не только для нас двоих. Если мир – не пустая сцена, а связанная живая система, то повреждение её узлов не остаётся локальным. Оно расходится. В воде. В течениях. В погоде. В людях. В границах.

А значит, кто бы ни стоял за этим, он опасен для всех. Слишком большой вывод для одной ночи. Но, боюсь, верный.

Тихий стук раздался у входа прежде, чем я успела развить мысль дальше. В комнату вошла третья жрица – та самая, с самым тихим и глубоким голосом.

Она несла плоскую чашу из белого камня, в которой мерцала вода с тонкими нитями серебряного света.

Её взгляд скользнул по мне, по Ариану, по расстоянию между нами – к слову, уже совсем небольшому – и остановился на моём лице.

– Ты вернулась яснее, – сказала она.

– Предпочитаю держать планку, – отозвалась я.

В её глазах мелькнула тень одобрения.

– Хорошо. Тогда можно продолжить укрепление. Если ты не против присутствия пары.

Я покосилась на Ариана.

– Нет, – сказала честно. – Наоборот.

Жрица кивнула.

– Я так и подумала.

Она поставила чашу на низкий столик и подошла ближе.

– Ляг удобнее. И не сопротивляйся потоку, когда он пойдёт. Ты слишком привыкла держать структуру, дитя суши. Сейчас от тебя требуется обратное.

Я послушалась и легла, устроившись выше на подушках. Ариан пересел ближе, так, чтобы я могла видеть его, если захочу. И это уже само по себе почему-то делало всё проще.

Жрица опустила пальцы в чашу, потом коснулась воды на моём лбу, горле, запястьях и в центре груди – там, где особенно остро ощущался внутренний узел резерва.

Сначала ничего не произошло. Потом по телу разлился холод. И сразу за ним – тепло.

Я ахнула и невольно вцепилась пальцами в край покрывала.

Сила, которую она вела, не вторгалась в меня. Она словно подсвечивала линии изнутри, помогая им расправиться, снять спазм, вспомнить собственную правильную форму. Там, где раньше всё было похоже на сжатый кулак, теперь медленно раскрывалось.

В какой-то момент я закрыла глаза. И снова увидела структуру. Но теперь не храма – свою.

Тонкие линии под кожей, живые, пульсирующие. Места старых перегрузок. Узлы жёсткого самоконтроля. Трещинки от перенапряжения. И рядом – другое свечение. Бирюзово-золотое. Не входящее насильно, а просто присутствующее рядом. Согласующее. Успокаивающее. Стабилизирующее.

Ариан.

Я, кажется, сама потянулась к нему рукой.

И почти сразу мои пальцы оказались в его ладони. После этого стало легче. Бездна Океана, какая я стала тактильная. Кошмар. Я прошлого дня уже рвала бы на себе волосы.

Сила продолжала течь.

Жрица что-то тихо напевала – не песню, не молитву, а скорее ритмическую схему, на которую отзывалась вода в чаше и жилы в стенах. Комната будто на время превратилась в малую модель храма: токи выравнивались, напряжение уходило, моё собственное тело вспоминало, как быть не полем боя, а частью мира.

Когда всё закончилось, я ещё долго лежала молча. Потом открыла глаза.

Жрица внимательно смотрела на меня.

– Ну? – спросила я хрипловато.

– Ты сильнее, чем думала о себе, – ответила она. – И жёстче, чем следовало бы.

Я фыркнула.

– Это я уже слышала.

– Но теперь, возможно, сможешь почувствовать разницу.

Она убрала чашу и, прежде чем отойти, вдруг сказала:

– Не бойся роста. Бояться стоит только разрыва с собственной природой.

С этими словами она вышла. В комнате снова стало тихо.

Я лежала, всё ещё держась за руку Ариана, и смотрела в узорной потолок.

– У вас все жрицы говорят так, будто одновременно лечат и читают душу? – спросила я наконец.

– Только хорошие, – ответил он.

– А есть и плохие? Опасный народ.

– Согласен.

Я повернула голову к нему.

– Ты тоже устал.

– Не настолько, чтобы уйти.

– А если я скажу, что не отпускаю?

Он посмотрел на меня очень внимательно.

– Тогда я останусь до утра. И дольше, если ты попросишь.

Проклятие.

С ним невозможно было вести обычные разговоры. Любая простая фраза внезапно становилась чем-то большим.