Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"

Автор книги: Айштария Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

– О, это приказ? – он сипло хохотнул. – Тогда, конечно, не подчинюсь.

– Бездна тебя побери…

– Позже, – прохрипел он. – Дай сначала с этими дамами закончить.

Одна из жриц с силой толкнула его на колени. Он зашипел, но не застонал.

Я ненавидела их. Всех. Каждую. Так чисто и яростно, что внутри уже не осталось ничего, кроме этой ненависти и лихорадочного желания разорвать их голыми руками.

Мой взгляд метался по залу – по чашам, по узлам контуров, по клеткам, по трещинам в полу, по тёмной воде внизу. И вдруг снова наткнулся на мать-дракона.

Она смотрела на меня. Прямо.

Тяжёлые веки были полуопущены, огромное тело всё ещё казалось неподвижным, почти смирившимся. Но в её глазах не было смирения. Там был расчёт. Боль. Бездна ярости, удержанной тончайшей гранью.

И понимание. Я замерла. Нет.

Нет, только не это.

Я не хотела понимать, на что она решилась. Не хотела принимать этот молчаливый обмен, эту страшную ясность, которая вдруг вспыхнула между нами так же отчётливо, как раньше – зов дракончика.

“Я отвлеку. Ты – спаси.”

Нет.

Я едва заметно качнула головой.

Нет.

Но она уже приняла решение.

По её телу пробежала первая волна энергии.

Контуры, сковывающие шею, грудь, крылья и хвост, вспыхнули один за другим. Свет скользнул по ветвистым рогам, вдоль позвоночника, ушёл в глубину ядра – и вместо того, чтобы подавить её окончательно, будто столкнулся с тем, что слишком долго копилось внутри.

Силой. Яростью. Материнским отчаянием.

Воздух в храме уплотнился.

Даже жрицы заметили это не сразу – только когда вода внизу пошла кругами без всякой причины, а один из удерживающих камней у дальней стены треснул с сухим, резким звуком.

Шаар’Энна обернулась. Слишком поздно. Дракон рванулся.

Не как животное. Не хаотично. Не в слепой панике.

Осознанно. Мощно и целенаправленно.

Огромное тело распрямилось из тугих колец с такой силой, что два внешних контура лопнули мгновенно, как перетянутые нити. Третий выдержал на долю секунды дольше – и разлетелся ослепительными брызгами энергии. По залу прокатился рёв, от которого завибрировал камень под ногами.

Жрицы закричали.

Кто-то вскинул руки, формируя боевой контур, кто-то отпрянул к колоннам, кто-то бросился к чаше с дракончиком.

– Держать её! – взвизгнула одна из старших.

Сразу несколько контуров вспыхнули буро-голубыми дугами и ударили в грудь дракона. Она вздрогнула, из горла вырвался глухой рык боли, но не остановилась. Передней лапой снесла ближайший постамент вместе с чашей, хвостом смела двух жриц в воду, рванулась дальше.

Камень треснул.

С потолка посыпалась крошка, затем более крупные осколки. Один ударил по куполу нашей клетки, разлетелся в пыль, не пробив защиту. Другой глухо стукнулся о край галереи и скатился вниз.

Шаар’Энна вскинула обе руки. На этот раз её контуры были другими.

Густыми. Буроватыми. Маслянистыми на вид, будто в чистый свет тока мира подмешали гниль. Они хлестнули по дракону сразу с нескольких сторон, оплели шею, основание крыльев, морду. Запахло палёной чешуёй и чем-то ещё – мерзким, чужим, как если бы сама ткань мира начинала гнить изнутри.

Дракон утробно взвыл так, что у меня в груди всё рвануло вместе с ним.

Но и тогда не сдался.

Она билась, ломала, рвала, тащила на себе целый клубок удерживающих линий, как живых паразитов. Её хвост снова ударил по стене. На этот раз трещина пошла шире. Сверху с грохотом обрушился каменный пласт, похоронив под собой один из боковых алтарей.

И всё же их было много. Слишком много.

Жрицы выстроились полукругом, усиливая друг друга. По полу пошли новые линии – толстые, вшитые глубоко в основание храма. Они вспыхнули под телом дракона, смыкаясь в гигантскую печать. Не чаша. Для такого существа чаша и не понадобилась бы.

Её тянули туда. Прямо на пол ритуального круга.

Я поняла это раньше, чем увидела до конца.

– Нет… – бессильно выдохнула я.

Она услышала. Снова посмотрела на меня.

И я увидела в этих огромных глазах всё сразу: боль, ярость, древний разум – и только одно, железное, непреклонное требование.

“Малыш.”

Я резко повернулась к чаше.

Дракончик дёргался в усилившихся контурах, его маленькое тело выгибало от боли. Одна из жриц удерживала узел, вторая пыталась вплести новый слой, чтобы не дать ему вырваться в начавшемся хаосе.

Я рванулась к решётке в третий раз.

– Рейна, стой! – резко бросил Ариан.

– Я не могу просто смотреть!..

– Посмотри туда, – Ариан указал на взрослого дракона, а сам весь подобрался.

Я захлебнулась вдохом. И послушалась.

Мать-дракон, уже затягиваемая на огромную напольную печать, вдруг из последних сил выгнулась всем телом. Её рога вспыхнули изнутри холодным сине-зелёным светом. Контуры на них налились до предела, будто она собирала в одну точку всё, что у неё ещё оставалось. Не только физическую мощь. Не только ядро.

Нечто большее. Звук, который она издала, сначала был рёвом.

Потом – волной.

Потом – чем-то, что уже нельзя было назвать обычным звуком.

Он прошёл сквозь камень, через воду, через кости. Мир на миг дрогнул, как натянутая мембрана. Свет нашей клетки пошёл рябью. Бурые примеси в контурах на долю секунды вспухли, потеряли форму, будто сама вибрация выбивала из них чужеродную скверну.

– Сейчас! – рявкнул Ариан.

Я уже действовала.

Печать на запястье полыхнула так, что кожу обожгло до мяса. Я вбила силу не в весь контур целиком, а в один-единственный просевший узел – туда, где искажение на миг ослабло под ударом драконьего импульса. Ариан ударил туда же своей энергией одновременно со мной.

Свет лопнул. Энерго-решётка перед нами затрепетала в агонии, часть контура коротила, то исчезая, то появляясь вновь.

Ещё не полностью, ещё опасно, ещё можно было погибнуть на выходе – но путь появился.

– Вперёд! – выдохнул Ариан, – принимая напряжение контура на свою саблю, с активированным контуром.

Мы вырвались почти одновременно.

Один из стражей рванул следом. Второй прикрыл отход, рубанув по остаткам дуг, чтобы те не сомкнулись обратно. Третий уже прыгал вниз на нижний уступ, перехватывая саблю поудобнее.

Я на миг замерла, потому что всё сразу требовало меня.

Вельт у чаши. Клетки с моими людьми. Малыш-дракон. Мать-дракон на печати.

Куда? К кому? Мир разорвался на четыре направления, и в каждом меня уже не хватало.

Ариан поймал мой взгляд. Одним коротким, предельно ясным кивком указал в сторону большой печати.

К ней. К матери. А сам уже разворачивался к чаше с малышом, кивнув стражникам в сторону клеток с остатками моей команды.

В этот момент я поняла, что доверяю ему больше, чем себе. И побежала.

Две жрицы бросились наперерез. Я даже не замедлилась. Первая не успела закончить контур – я врезала ей локтем в горло и швырнула в сторону. Вторая ударила контуром, словно энергетической плетью. Она скользнула по моему плечу, содрав кожу, но я перехватила её руку, дёрнула вниз и со злорадным удовольствием впечатала коленом в живот. Та согнулась, захрипела, оседая, а я уже неслась дальше.

Шаар’Энна стояла у края огромной напольной печати, раскинув руки.

От неё тянулись основные управляющие линии. Свет – нет, уже не свет, а жуткое бурое течение – уходил от тела дракона по полу, стекался по вырезанным в камне канавкам, бежал дальше, к истончённой Грани.

Я увидела это отчётливо.

Душу не вытягивали сразу целиком. Её сдирали слоями. Огромный запас силы, боли, памяти, самой сущности живого существа вытекал ручьями в ритуальные русла.

У меня свело желудок. Дракон бился, но уже слабее. Не потому, что смирился.

Потому что они жрали его изнутри.

– Остановитесь! – заорала я, вкладывая в крик всё, что во мне было.

Шаар’Энна только повернула голову.

Улыбнулась.

– Поздно.

Я ударила печатью, мгновенно сформировав её из своего большого резерва.

На ходу, почти с разворота, в центральный узел боковой линии. На этот раз энергия отозвалась лучше – не потому, что контур стал чище, а потому, что я больше не пыталась ломать чужую систему целиком. Я била по одному месту. По шву.

Линия дрогнула. Одна. Только одна. Но дрогнула.

Шаар’Энна это почувствовала мгновенно.

– Убить её, – прошипела она, не оборачиваясь.

С трёх сторон ко мне пошли жрицы.

Я отступила на полшага, выставляя руку с печатью, второй выхватывая кортик. Сердце колотилось где-то в горле. Слева, за спиной, грохотнул ещё один взрыв энергии – это Ариан добрался до чаши дракончика. Справа донёсся крик, очень похожий на голос Вельта, а следом звон металла: кто-то из стражей сцепился у клеток.

Но смотреть туда я уже не могла. Передо мной была напольная печать.

На ней – огромная мать-дракон, и из её тела, из её ядра, из самой сути всё ещё тянули силу.

И дальше, в глубине храма, там, где камень истончался и уже почти терял форму, дрожала Грань. Она больше не выглядела просто трещиной.

Она плыла. Мерцала.

Темнела так, как не может темнеть ничто в живом мире.

По ту сторону что-то было. Не форма. Не тело. Не лицо.

Голод.

Бесконечный, многомерный, древний голод, который не имел собственного ядра именно потому и жрал чужие. Который тянулся сюда сквозь истончившуюся завесу, чуя свежую энергию, кровь, страх, распахиваемый для него проход.

Меня прошиб ледяной ужас. Я поняла: если ритуал завершится, обратно это уже не загнать.

Мать-дракон подняла голову.

Тяжело. Через боль. Через выжигающие её бурые контуры.

И снова посмотрела на меня. В её глазах больше не было просьбы.

Только ярость. И тоска. И отчаянное, невозможное упрямство существа, которое всё ещё сражалось за своего ребёнка, даже когда у него выдирали душу.

Я сжала клинок крепче, посмотрев на трёх искажённых жриц, что наступали на меня, пытаясь оттеснить от Шаар`Энны. Сделала шаг навстречу с холодной усмешкой, мгновенно формируя сразу три обесточивающие печати, что должны были разорвать внутренние линии тока в их телах. Варварская печать, запрещённая. После неё не восстанавливались внутренние каналы. Но в этой ситуации без церемоний. Жрицы не помеха.

Я впечатала одновременно в каждую по плетению. Жриц словно закоротило изнутри. Ещё бы. Внутренние каналы сейчас рвались, а энергия, которая по ним пульсировала, сейчас вспыхивала микровзрывами. Их энергия мгновенно пошла на спад. Жрицы скорчились от боли, падая на мокрый каменистый пол кучами лохмотья из-за своих балахонов.

Убрав их с пути, я снова посмотрела в сторону разрыва грани. И в этот миг по ту сторону что-то заворочалось, давя на саму структуру пространства.

Глава 20

Глава 20

Голод.

Он ударил в меня из-за грани даже не страхом – отвращением на уровне ядра. Словно сама ткань мира в том месте истончилась до живого мяса, и с другой стороны к ней прижалось нечто бесконечно чужое, жадное, лишённое меры и предела.

Меня передёрнуло.

А Шаар’Энна, наоборот, улыбнулась.

Широко. Безумно, сверкая клыками. С восторгом фанатика, который наконец увидел подтверждение своей веры.

– Да… – выдохнула она. – Да! Ещё немного!

Я рванулась к ней, но ритуальная печать под ногами драконицы вспыхнула с новой силой. Бурые, грязно мерцающие линии врезались глубже в её тело, тянули, рвали, вскрывали. Огромная мать-дракон билась всем телом, царапая когтями камень, но я уже видела страшное: движения стали тяжелее. Медленнее. Не потому, что она сдалась. Потому что из неё вытягивали слишком много.

Слишком быстро. Справа, со стороны чаши, раздался тоскливый, высокий, рвущий душу рык.

Я обернулась.

Ариан уже был там. Дракончик был у него на руках – вырванный из контура, дрожащий, слабый, но живой. Маленькое тело билось в судорогах, крылья дёргались, а он всё тянулся вперёд – к матери. Звал её. Отчаянно. Беззащитно. Так, что у меня внутри всё рвалось от его боли.

За Арианом двое стражей уже вскрывали энергию замков и разрывали контуры узлов на клетках. Один из них подхватил Ивара под плечо. Второй помогал выбраться Джеймсу. Вельт, бледный как смерть, всё ещё держался на ногах сам – конечно, сам, потому что по-другому он не мог – и пытался помочь вытащить кого-то из матросов.

Живы. Хоть кто-то ещё жив. И именно в этот миг по залу прокатился удар.

Не из ритуала. Для разнообразия. Из прохода.

Сначала – энергетический треск ломаемых внешних контуров. Потом – глухой, мощный всплеск силы. Следом в полость ворвался свет – чистый, ровный, не искажённый.

Я резко обернулась.

Через верхний проход, где ещё недавно была замкнутая защита, одна за другой врывались фигуры в дворцовых доспехах. Стража. За ними – жрицы Май-Нур в светлых боевых одеяниях, с активированными контурами на руках. И впереди всех – королева, чуть сзади от неё стояли её дочери.

На миг зал будто замер. Она остановилась на краю уступа и увидела всё разом.

Жертвенные чаши. Клетки. Людей. Изломанные контуры. Большую напольную печать. Драконицу, из которой в прямом смысле выдирали душу.И дрожащую, почти прорванную Грань в сердце собственного дворца.

Я видела, как изменилось её лицо. Не просто гнев. Сначала неверие.

Потом ужас.

А затем – такая ледяная ярость, что даже воздух стал острым.

– Что… здесь… происходит?.. – выдохнула она.

Но ответ ей уже не был нужен.

Она видела. Понимала достаточно.

В тот же миг младшая дочь королевы, Сиарран, мгновенно сориентировавшись, сорвалась с места вместе с двумя жрицами Май-Нур к клеткам и пленным. А старшая – Иарасса – бросилась ко мне.

Запыхавшаяся, с растрепавшимися волосами, с горящими глазами, она затормозила рядом и сразу оценила печать под драконом.

– Как помочь?

– Мне нужна чистая подпитка! – выкрикнула я, не отрывая взгляда от линий ритуала. – Врежь по левому контуру снизу, я попробую разорвать узел Шаар’Энны!

– Поняла.

Она даже не спорила.

Просто встала рядом, положила ладонь мне между лопаток – и я почувствовала, как в мои каналы входит её сила. Чистый ток. Без примесей. Не моя, но совместимая. Этого хватило, чтобы перед глазами снова прояснилось.

С другой стороны подскочил Ариан.

Дракончик у него на руках снова жалобно, хрипло взвыл, рвясь вперёд так, словно готов был разорвать собственное слабое тело, лишь бы добраться до матери.

– Рейна, – коротко бросил Ариан. – Она долго не выдержит.

Я и сама это знала. Печать уже не просто высасывала энергию. Она вгрызалась в саму сердцевину.

Шаар’Энна больше не притворялась.

С неё будто сползла последняя маска. Её сила полыхнула наружу во всей своей истинной природе – мутной, бурой, с чёрными прожилками, с запахом гнили и застоялой крови. Она больше не была похожа на жрицу тока Мира. Ни капли. Перед нами стояло существо, сознательно впустившее в себя скверну Хаоса и давно уже живущее ею.

Меня передёрнуло от одного соприкосновения с этим выбросом.

– Вы опоздали! – почти рассмеялась она, разводя руки шире. – Теперь уже поздно! Посмотрите! Посмотрите, как она откликается! Как открывается Грань!

Королева вскинула голову в сторону разлома. Она не могла чувствовать его так, как я. Но и ей хватило.

Потому что свет у дальней стены ломался неправильно. Камень дрожал. Вода в трещинах шла вверх, а не вниз. И оттуда веяло такой чуждостью, что даже часть обычных жриц инстинктивно отступила на шаг.

Искажённые – не все, но некоторые – тоже дрогнули. Поздно. Они уже поняли, что призывали не силу и не божество.

А бездну с ненасытной пастью. Но Шаар’Энна стояла в экстазе.

– Ещё! – крикнула она своим. – Держите поток! Не дайте печати просесть!

Я ударила. И одновременно со мной ударила Иарасса.

Наши силы врезались в нижний узел печати. На миг линия под лапами дракона дрогнула, пошла трещиной, ослабла. Мать-дракон рванулась, приподнимаясь на передних лапах.

Слишком поздно.

Шаар’Энна взвыла от ярости и вбила в центральный контур столько накопленной силы, что весь ритуальный круг вспыхнул ослепительно-бурым светом.

Дракон взвыл. Этот крик не был рёвом зверя. Это была агония разумного существа.

Он прошёл по всему храму, по костям, по воде, по сердцу. Дракончик на руках Ариана забился и ответил ей таким отчаянным, тонким воем, что мне захотелось разорваться пополам.

Я увидела глаза матери-дракона. Они были обращены уже не на Шаар’Энну. Не на печать. Не на Грань.

На меня. И через этот последний, страшный отклик я почувствовала всё.

Не словами. Глубже. Прощание. Боль. Доверие. Просьбу.

Сбереги его.

У меня перехватило дыхание.

– Нет… – выдохнула я, уже зная, что не успею.

Последний слой её ядра рвануло печатью изнутри. Я видела всё… Моя усиленная энергия позволяла воспринимать энергоструктуру ядра визуально, без специальных печатей, как раньше.

Я увидела это почти буквально: как свет, живой и мощный, цвета глубинной воды и штормового неба, выдирается из огромного израненного тела и, распадаясь на потоки, уходит по канавкам печати к разрыву в Грани.

Драконица обмякла. Голова тяжело ударилась о камень. Взгляд потух не сразу.

Лишь на миг задержался на малыше у Ариана на руках. Потом – на мне. И сознание из взгляда исчезло.

Я никогда в жизни не чувствовала такой ярости. И такой беспомощности…

На долю мгновения весь храм будто перестал существовать.

А потом ритуал дал то, чего ждал. Импульс.

Грань содрогнулась.

Не просто вспыхнула – выгнулась внутрь, как тонкая мембрана под ударом из другой реальности. Тьма за ней пришла в движение. Уже не далёкое шевеление, нет. Теперь это было явное давление. Напор. Попытка продавить собой разрыв.

По залу прокатился ледяной порыв. Контуры освещения, что выжили после энергорёва дракона закоротили и энергия погасла. У нескольких жриц вырвался сдавленный крик.

Одна из искажённых просто рухнула на колени, закрыв голову руками, будто только сейчас осознала, что именно они сюда звали.

Но Шаар’Энна смотрела на Грань с благоговейным восторгом.

– Да… – почти простонала она. – Да! Явись!

– Всем назад! – рявкнула королева так, что содрогнулся даже камень. – Увести людей! Жриц Хаоса – брать живыми, если возможно, мёртвыми – если нет!

Сиарран уже помогала выводить людей к верхнему проходу. Стражи прикрывали отход. Обычные жрицы Май-Нур били по остаткам искажённых контуров, пытаясь хотя бы частично отсечь подпитку разрыва.

Но я почти не слышала их.

Потому что в руках Ариана бился, скулил и рвался к мёртвой матери дракончик.

Потому что место, где ещё мгновение назад была живая душа огромного древнего существа, теперь зияло пустотой.

Потому что Грань перед нами продолжала открываться.

И по ту сторону уже чувствовалось не просто присутствие.

А воля. Голодная. Бесконечная. Чужая. Она тянулась к нам.

И в следующий миг в глубине разрыва начали проступать первые очертания чего-то, чему не должно было быть места в нашем мире. Бездна!

Глава 21

Глава 21

Я в одно мгновение создала огромную как никогда печать, она соткалась передо мной из энерголиний. Я напитывала её всей мощью своего резерва. Она мерцала, перелилась током и низко гудела энергией. Я направила ей к месту истончения грани, накладывая как пластырь, надеясь восстановить структуру пространства. Надеялась, что сработает. Но энергия иного измерения, тяжёлая, бескомпромиссная, словно страшная язва, просачивалась даже через мощь печати, через её чистую энергию. Я видела, как тёмные извилистые ручейки тёмной энергии, словно скверна, пятнали, а затем пожирали мою печать. Стало очевидным, что этого недостаточно. Всё это заняло секунды.

Поглотив огромный объем энергии души разумного взрослого водного дракона, та ужасающая сила получила недостающую подпитку. А если бы успели принести в жертву и меня, как жрица и планировала, наверняка Хаос прорвал бы грань мгновенно. И всё было бы кончено…

Этот разрыв жил. Дышал, поглощая мою печать. Сочился вязкой, тёмной, искривлённой энергией, от которой всё вокруг начинало ломаться на каком-то глубинном уровне. Камень будто терял память о собственной форме. Свет гнулся. Воздух густел и давил на грудь, как вода на глубине. От одного взгляда в ту сторону по затылку побежал ледяной озноб. Я развеяла печать. Нечего питать моей энергией эту скверну.

Я сделала шаг к Грани – и едва не рухнула на колени от этого давления.

А потом всё-таки опустилась. Не уже не от слабости. Чтобы сосредоточиться.

Брачная печать на руке уже горела так, будто под кожу вживили раскалённый металл. Свет от неё шёл дальше – по запястью, по предплечью, поднимался выше всполохами, тонкими жилками проходя по коже.

Волосы у лица зашевелились от чуждого, тяжёлого потока, которым тянуло из разрыва.

Позади гремел бой. Королева, взяв на себя Шаар’Энну, в ярости сражалась как буря, атакуя и энергоконтурами, и своей саблей.

Я видела это краем сознания: стремительные удары, вспышки силы, тонкие смертоносные контуры, которыми она буквально вспарывала построения искажённых жриц. Слева от неё билась Сиарран, такая же яростная и быстрая. Чуть дальше Иарасса отсекала попытки добраться до нас с фланга. Стража удерживала проход и выводила последних пленных.

Но всё это уходило на второй план. Ведь если я не остановлю вторжение Хаоса, дальше уже не будет иметь значения, кто победил в этом зале.

Рядом опустился Ариан. Тяжело. Резко. Но без колебаний.

На его руках дрожал дракончик – ещё маленький, измученный, с мутноватым блеском голубой чешуи, с глазами, полными такой острой, детской, непонимающей боли, что мне хотелось выть вместе с ним. Он потянулся ко мне, и Ариан без слов позволил ему перебраться ближе.

Тёплая тяжесть маленького тела легла мне на колени, занимая всё место.

Дракончик всхлипнул по-своему, низко, глухо, и прижал голову к моему животу.

Я судорожно вдохнула, положив ладонь на его прохладную спинку, ощущая жёсткость его спинного гребня, который он прижал. Провела пальцами под подбородком, где чешуйки были нежными. Малышу понравилось.

– Рейна, – голос Ариана прозвучал совсем рядом, хрипло и напряжённо. – Скажи, что делать.

Я открыла глаза и повернула к нему голову.

– Ты же понимаешь, – тихо сказала я, и слова давались с трудом, потому что каждое приходилось буквально протаскивать сквозь давление Хаоса, – меня не просто так наделили этой силой.

Он смотрел на меня не отрываясь. Я видела, как у него сузились зрачки.

– Энергия нашего Мира живая, – продолжила я. – Она питает нас. Связывает. Узнаёт своих. И если Хаос прорвётся сюда, он начнёт жрать всё. Наше измерение…будет поглощено…

Ариан крепче сжал мою руку.

Его пальцы тут же дёрнулись, будто он обжёгся. По моей коже уже шёл не просто свет – чистый ток Мира, слишком плотный, слишком концентрированный, почти невыносимый для обычного соприкосновения.

Но он не отпустил.

– Значит, – сказал он очень тихо, – ты собираешься просить сам Мир.

– Мне не нужно просить, – я подняла свои руки: от печати расходились тонкие контуры тока по моей коже. Энергия бурлила во мне, выплёскиваясь наружу. – Он уже помогает.

Я посмотрела вперёд.

На Грань. На расползающуюся тьму. На то, как из неё уже просачиваются нитевидные, маслянистые потоки чужого – ещё не тело, ещё не полноценное вторжение, но уже достаточно, чтобы искажать пространство вокруг.

– Он слышит и ждёт моего полного принятия, – сказала я.

И закрыла глаза. Всё остальное отступило.

Я провалилась внутрь себя – туда, где раньше был просто резерв, просто внутреннее пространство силы, просто мой дар. Теперь там было больше. Гораздо больше. После храма, после сердечника, после того, как Мир однажды уже коснулся меня напрямую, эта глубина изменилась.

Я открылась ему полностью. Не взяла силу. Позволила ей пройти. Сначала это было похоже на треск льда под весенней рекой.

Потом – на удар прилива. А потом сознание резко расширилось.

Я больше не чувствовала себя только телом, стоящим на коленях в разрушенном тайном храме. Я одновременно ощущала камень под собой, токи в стенах, солёную воду вокруг дворца, все пульсирующие души вокруг, древние жилы энергии, уходящие в основание острова, и дальше – дальше – в сердечники, в питающие линии, в незримую сеть, которой был пронизан весь этот Мир.

Он откликнулся. Сразу. С ошеломляющей и прекрасной мощью.

По полу, по трещинам, по стенам, по обрушенным колоннам побежали световые жилы. Сначала тонкие. Потом всё ярче. Всё гуще. Они тянулись ко мне, как ручьи к морю, соединялись, переплетались, вливались в моё ядро, в мои каналы.

Больно. Слишком больно. Я вскрикнула и едва не сорвалась, но Ариан удержал меня за плечи. А малыш-дракон прильнул ко мне сильнее.

– Я рядом, – выдохнул Ариан мне в висок.

Его сила вошла в меня следом.

Не как отдельный поток – как опора. Как вторая нота в резонансе. Он не пытался перехватить или подавить этот процесс. Он просто встал рядом внутри него. Подпёр меня собой, своей волей, своим ядром, своей упрямой, неотступной верностью.

Наш резонанс включился на полную, смешивая не только энергию, но и чувства, воспоминания. Вместе с разрывающей болью от потока меня затопило его решимостью быть со мной до конца…и всепоглощающей нежностью

Я ощутила, как часть перегрузки уходит в него, и в тот же миг его пальцы дрогнули сильнее, челюсть напряглась до боли. Но он не разомкнул связь.

– Ариан… – сорвалось у меня.

– Давай, Рейна.

И я начала. Не ломать. Не затыкать дыру силой. Не сдерживать. Я стала перепрошивать эту часть пространства.

Для начала перед моим внутренним взглядом ритуальная схема раскрылась целиком: вырезанные в камне каналы, узлы накопления, точки привязки к Грани, управляющие линии Шаар’Энны, места, где в плетение были вживлены искажённые фрагменты хаотической энергии. Я увидела её как чертёж. Как испорченный механизм. Как изуродованную формулу, которую ещё можно перевернуть. Чтобы не дать ей даже в фоновом режиме передавать энергию на грань. И перестроить, чтобы она работала на истощение грани, а не подпитку.

Раскрытие заменить на укрепление. Захват – на запечатывание. Проток внутрь – на выталкивание наружу.

Я подняла руку. Кажется, она светилась. Пальцы дрожали, но слушались. Малыш-дракон свернулся клубком на моих коленях, почему-то на них уже едва помещаясь. От него по нашей связи исходила полная поддержка.

В воздухе одна за другой вспыхнули печати. Сложные. Многоуровневые. Не боевые – структурные, переплетённые, глубокие. Теперь они должны подействовать, ведь напитывались они уже током самого ядра Мира, напрямую.

Я расположила печати над узлами контуров ритуальной схемы жриц, что была заложена лишь с одной целью – передать энергию к грани. И ввела одновременно все 6 печатей в узлы.

Храм озарился светом. Не бурым. Не грязным. Чистым.

Белый с золотом и синевой глубинной воды. Свет энергии не бил, как удар. Он прошивал пространство, изменяя узлы ритуальной печати, как нити.

Грань взвыла. Да, именно так – не звуком, а ощущением, от которого у меня заскрипели зубы. То, что пыталось пролезть с той стороны, почувствовало сопротивление. Настоящее. Ещё бы, я окончательно отрубила питание и включила отток поглощённой энергии. Капля в Океане, но всё же.

Я открыла глаза, сформировав и удерживая огромную многослойную структурную печать. Она не была такой, как прежние. Вообще не была похоже ни на что виденное мною раньше. Я бы сказала, что была она божественного запредельного уровня. Я создала её интуитивно, держа в голове одну задачу: починить разрыв.

Печать покрыла всё место разрыва грани. И на моих глазах стала формироваться новая структура нашего измерения. Не плоская стена – объёмное живое плетение, словно сотканное из тысяч световых жилок. Оно закрывало, уплотняло, вытесняло чуждую силу обратно.

Но Хаос уже вцепился за свой шанс.

В тьме за Гранью проступила огромная масса, что давила своей ужасающей энергией жадности и распада.

Не тело – невозможность тела. Нечто слишком большое, слишком многослойное, чтобы разум мог охватить его целиком. Оно давило на разрыв, пытаясь продавить его собой, и от этого у меня из носа хлынула кровь.

Я захлебнулась воздухом.

– Рейна! – голос Иарассы донёсся будто издалека.

Она и ещё две жрицы Май-Нур встали полукругом у нас за спиной, усиливая внешний контур защиты. Королева в этот момент сцепилась с Шаар’Энной у разрушенного края печати. Та всё ещё пыталась прорваться ко мне, била искажённой силой, извивающейся, как живая грязь.

– Ты не закроешь! – взвизгнула Шаар’Энна. – Это уже началось!

Королева ударила её так, что ту швырнуло в колонну.

– Замолчи, тварь, – холодно сказала она.

Но Шаар’Энна поднялась.

Измотанная. Полубезумная. С уже обожжённым лицом и разорванным рукавом. Но всё ещё опасная, потому что держалась не на собственном резерве, а на том, что уже успела вобрать в себя из ритуалов.

И тогда я почувствовала, как у меня на коленях меняется дракончик.

Сначала полыхнуло резким теплом от ранее прохладной чешуи. Потом маленькое тело обволокло тонкими ручейками энергии, которые до этого стремились ко мне как к своему центру со всех сторон зала, дворца, напрямую от сердечника. Теперь же на малыша перешла часть этого нескончаемого и могучего потока энергии мира. Я увидела и одновременно ощутила, как ядро малыша вбирает в себя эту силу, стремительно растёт. Дракончик соскользнул с моих рук. Он стал тяжелее, больше и продолжал расти! Он, мотая головой и ощущая ту же боль, что и я от огромного количества энергии, отходил от меня всё дальше. Он ревел от боли сначала тонко, а потом всё более мощно и ниже.

Чешуя темнела прямо на глазах – из голубой становилась насыщенно синей, как ночное море. По ней пробегали голубые и золотистые разряды энергии. На голове проклюнулись два извилистых золотистых рога и стали удлиняться. Крылья, ещё недавно смятые и слабые, расправились шире, вырастая. Лапы мощно упирались в пол, скрежетали огромные когти, размером с мой кортик, по каменному полу, а на кончике хвоста формировался обоюдоострый плавник.

И вот он уже, изогнувшись кольцами, достигал головой края свода пещеры и возвышался надо мной, окутанный энергией.

Я поняла. Связь.

Пока через меня шёл поток силы Мира, часть его – через наш энергетический резонанс – впитывал и он. Тогда и Ариан... Надеюсь он не превратиться в огромную амфибию…

Потеряв мать, дракончик словно добирал то, что должен был получить рядом с ней ещё позже. Он вырос быстро. Неправильно быстро. Но не искажённо. Не хаотично. Скорее – отчаянно, потому что судьба не дала ему возможности побыть маленьким беззаботным драконом, а призвала на войну. И он принудительно повзрослел.

Шаар’Энна это заметила тоже. И рванулась к нам в последней попытке.

Королева успела перехватить её, Сиарран подрезала контур сбоку, Иарасса ударила сверху, но искажённая вывернулась с такой злой, фанатичной силой, что прорвала полукольцо защиты, получая страшные раны, и почти дотянулась до меня.

Но не дотянулась. Новый дракон сорвался с места раньше.

Уже не малыш. Почти взрослый. Огромный для нескольких мгновений жизни, тёмно-синий, с золотыми всполохами на чешуе, с расправленными крыльями и глазами, в которых больше не было детской беспомощности.