Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"
Автор книги: Айштария Райс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
Глава 18
Глава 18
Тайный храм Хаоса
Проход оказался уже, чем выглядел издалека.
За скрытой щелью в камне начинался древний ход, которого не было на обычных схемах нижних ярусов. Сначала – узкий коридор с грубо обработанными стенами, потом – крутой спуск, где пол уходил вниз спиралью, а воздух становился всё холоднее и тяжелее. Вода здесь почти не двигалась. Свет был рваным, редким, чужим. Не дворцовым.
Я шла второй – сразу за Арианом. Его ладонь лишь однажды скользнула по моему запястью, когда камень под ногами стал особенно скользким, но этого короткого касания хватило, чтобы внутри стало устойчивее. Не безопасно. Именно устойчивее. Будто мы уже умели держать друг друга даже в таких мелочах.
Зов тянул всё сильнее.
Теперь он не просто отзывался в каналах – вёл. Тонкой живой нитью.Болью. Страхом. Отчаянным ожиданием.
Чем дальше, тем отчётливее я чувствовала и другой след – старый ритуальный фон, пропитавший камень. Он был густым, вязким, мерзким. Не той силы, что течёт в гармонии с миром, а силы, которую ломали, вытягивали, заставляли служить.
Дворец остался далеко наверху. Здесь начиналось нечто иное.
Ход оборвался у трещины в скале, за которой открывалась огромная полость.
Я замерла.
Под нами лежал целый скрытый комплекс – древний, вросший в основание дворца так глубоко, что его можно было принять за часть природного разлома. Но природа не вырезает в камне концентрические контуры. Не ставит чаши на постаменты. Не тянет вдоль стен цепи креплений. Не выстраивает клетки.
Внизу был храм. Если это место ещё можно было назвать храмом.
В центре располагался ритуальный зал – широкий круглый уступ над чёрной водой. По полу тянулись врезанные канавки, когда-то, вероятно, служившие энергопроводами, а теперь почерневшие от чего-то иного. Вокруг стояли чаши – высокие, каменные, с потёками тёмного налёта по краям. За ними, в полутьме боковых ниш, темнели клетки.
И запах. Сырость. Кровь. Старая ржавчина. Тление.Боль. Меня затошнило. Я видела кровь. Много крови раньше, в сражениях. Сама забирала жизни, людей-врагов и чудищ. Но здесь…Убивали не в бою, не в защите. Я отчётливо видела на энергоуровне эманации загубленных здесь жизней.
Я вцепилась пальцами в каменный выступ, чтобы удержаться.
А потом увидела его. Потому что лишь один только его зов занимал всю мою душу, тянул и выворачивал от страха. Его страха.
На дальней ритуальной чаше, закреплённый тонкими, но сложными контурами, лежал дракончик.
Совсем не такой, каким я помнила его в первый миг. Тогда в нём ещё было что-то живое, настороженное, яростное. Теперь он выглядел слишком маленьким на этой холодной каменной поверхности. Беззащитным и невинным. Голубая чешуя потускнела. Бока вздымались часто, тяжело. Вдоль шеи и крыльев шли светящиеся линии энергии. Время от времени они вспыхивали, и тогда по телу дракончика проходила судорога. Видимо, контуры не только его удерживали, но ещё и обесточивали, причиняя боль.
И всё это отзывалось во мне так, будто по живому тянули уже мои собственные каналы.
Вот почему зов был таким. Не просто просьба найти. Мольба вытащить.
А за ритуальным кругом, где клубилась темнота в пространстве, размеры которого сложно было оценить, взглядом выхватила огромный силуэт животного. Свёрнутый в несколько колец, там лежал дракон, тот самый, что я видела на арене. На его чешуе виднелись свежие раны, полученные в том сражении. Великолепная когда-то чешуя слабо отсвечивала энергетические контуры, толстые, сильные. Они сковывали словно сеть это могучее и прекрасное создание. Он даже не сопротивлялся, не дёргался. Хотя, уже зная силу этого вида и его умение также проводить и использовать ток мира, и его разум, которым несомненно он обладал, дракон мог вырваться. Но почему он смирился? И тут меня осенило. Конечно! Малыш-дракон. Заложник. Вот секрет послушания этого создания. Ещё один повод призвать к ответу сумасшедших жриц!
У меня перехватило дыхание. А затем взгляд соскользнул дальше – к клеткам.
И тогда мир качнулся ещё раз. В ближайшей из них, привалившись плечом к прутьям, сидел человек.
Не мирэн.
Человек. Мой боцман Рейнар Вельт. Какое счастье!
Вообще-то тот ещё накаченный здоровяк, но сейчас осунувшийся, обесточенный, с ввалившимися глазами, в изорванной морской куртке, на которой ещё угадывались следы имперской окантовки. На его запястье висел обрывок шнура. На шее пульсировал фиксирующий контур. Шея под ним была покрасневшей.
Во второй клетке кто-то лежал. В третьей спина к спине сидели двое.В четвёртой – ещё один человек медленно поднял голову.
Я узнала его не сразу. Гематомы на лице не способствовали. А потом узнала. Тоже ослабевший, в изодранной одежде. И меня пробрало ледяным ужасом.
– Нет, – выдохнула я беззвучно.
Ещё один член из моего экипажа. Штурман Ивар Крофт, приятный, знающий своё дело, как и все, доброжелательный, лишь на пару лет старше меня. Мы успели подружиться за наше недолгое плавание. В душе я воспринимала его как старшего брата.
Живой. Слава Океану.
Слишком истощённый. Слишком бледный. Но живой. В его клетке были ещё два удерживающих контура. Но пустых…
В третьей клетке опознала двух матросов и инженера Джеймса Харта, взрослого мужчину лет 45. Его черные глаза смотрели на жертвенные чаши. Но смотрели без отчаяния. А изучающе. Он всегда полностью был увлечён своей профессией. И здесь, на грани смерти, с ранами, истощенный он изучал механизм действия энергоконтуров, которые ручейками расходились от чаш, скрываясь в глубине воды.
Не все погибли в шторме. Часть забрали сюда. И ещё неизвестно кому больше повезло…Ведь выжившим пришлось наблюдать как гибнут их товарищи. Наверняка мучительно.
В остальных клетках я больше не увидела кого-либо из офицерского состава. Значит ганнер, отвечающий за вооружение, Томас Янг, доктор Эшли Мюррей и моя правая рука, старший лейтенант Андре Олланд…Погибли.
Это понимание ударило сильнее, чем всё остальное.
Потому что рядом с клетками стояли ещё и пустые крепления. Открытые. Промозглые даже на вид. И тёмные следы по контурам чаш говорили достаточно ясно, чтобы не требовалось объяснений.
Некоторых уже не спасти. Их привели сюда раньше. Принесли в жертву.
Пока я…выстраивала дипломатические отношения, бездна океанская их побери, этих психованных русалок! Столько времени потеряла… Кажется, я прорычала это вслух. В бессильной ярости сжимала кулаки. В голове зашумело. Я почувствовала, как меня качнуло, и в следующий миг ладонь Ариана легла мне на спину – твёрдо, надёжно, удерживая в реальности.
Не отводя взгляда от зала внизу, он едва заметно сжал пальцы.
Этого было достаточно. Я не рассыпалась.
Не сейчас. Мы сможем спасти тех, кто ещё жив. Обязательно спасём.
Один из стражей уже поднёс руку к браслету связи. Ариан коротко кивнул. Тот передавая код по общей волне.
Сигнал ушёл.
Ещё один страж отправил второй – уже по личной сигнатуре, напрямую в командный контур особых отрядов и к дежурному звену жриц Май-Нур. Потом третий импульс – в дворцовую охрану. Затем ещё один – самой королеве. Чтобы наверняка дошло.
Подкрепление вызвали сразу, как только стало ясно, что найдено не просто тайное помещение, а действующее ритуальное логово.
Ариан жестом приказал рассредоточиться.
Стражи скользнули вдоль каменных выступов, беря верхние точки обзора. Один остался у прохода, страхуя отход. Другой занял позицию у трещины, откуда просматривался почти весь зал. Всё происходило быстро, без лишнего звука, как у людей, давно привыкших работать в местах, где ошибка стоит жизни.
Я пыталась дышать ровнее. Не выходило. Слишком много было внизу. Слишком страшно.
Слишком поздно для тех, кого уже не вернуть.
Зов дракончика бил теперь почти непрерывно. Каждый его всплеск отзывался во мне тонкой болью, как воспалённый нерв. Между нами действительно уже была связь. Тонкая. Ещё неясная. Но живая. И чем ближе я к нему подбиралась, тем отчётливее это понимала.
Он почувствовал меня раньше, чем увидел.
Слабо дёрнулся, приподнял голову. Тусклые глаза вспыхнули на мгновение узнающим откликом.
Я прикусила изнутри щёку, сжала кулаки, чтобы не сорваться вниз раньше времени.
Потому что не только дракончик держал меня на месте.
Люди. Мои люди.
Я всмотрелась в клетки. Бледные, обезвоженные, с пустыми глазами, слишком слабо реагирующие на происходящее. На коже у некоторых темнели порезы, обширные гематомы. У Крофта и Харта на груди были выжжены ритуальные метки. Неужели они следующие?
Меня затрясло. Не от страха уже.
От ярости.
Яркой, бешенной. Тело наливалось силой, выходя из ступора. Это хорошо. Поможет мне собраться и порешить этих тварей, что посмели покуситься на моих людей!
Кто-то из них заметил движение наверху. Ивар Крофт, мой штурман, с трудом поднял голову. Сначала взгляд его был мутным, бессмысленным. Потом вдруг прояснился.
Он увидел меня. И в этом взгляде было такое неверие, что у меня внутри что-то оборвалось.
Я очень осторожно качнула головой, не позволяя ни звука, ни жеста больше.
Жив. Потерпи. Мы здесь. Крофт едва кивнув, уводя взгляд.
Ариан тоже это заметил. Его лицо стало ещё жёстче. Вода внизу отражала слабый свет так, что подчеркивала заострившиеся скулы и холодную бирюзу в глазах. Он быстро оценивал пространство: количество чаш, клеток, переходов, ниш, возможных выходов, скрытых точек для засады.
И именно это насторожило меня сильнее всего. Слишком удобно. Слишком открыто.
Слишком… подготовлено. Словно место не просто скрывали. Словно здесь ждали именно того, кто придёт на зов.
Я медленно повернула голову, всматриваясь в тени за дальними колоннами, в боковые ниши, в чёрную воду под ритуальной площадкой.
И тогда увидела грань.
Не Завесу целиком – нет. Но её истончённый, колеблющийся участок в дальней части разлома.
Будто сам камень там стал тоньше. Тёмная, мерзкая, дрожащая линия, за которой не было формы – только чужая глубина, чужая частота, от которой инстинкты орали держаться подальше. Возле неё воздух и вода вели себя неправильно. Свет ломался. Контуры подрагивали. А ритуальные чаши вокруг были выстроены так, чтобы питать именно этот участок. И все контуры от чаш вели туда.
У меня похолодели ладони. Вот что они делали. Не просто жертвы.Не просто тайный культ. Они истончали Грань. Напитывали её энергией.
Шаг за шагом. Годами. В сердце дворца.
Я поняла, что слишком долго смотрю туда, только когда Ариан коротко сжал моё предплечье, возвращая обратно.
Он не произнёс ни слова. И всё же это было ясно: не проваливайся, держись.
Я кивнула.
Ещё один импульс ушёл по браслетам связи. Один из стражей получил ответ, выслушал в воде короткий отклик, поднял голову и одними губами сообщил: подкрепление в пути. Ближайшее звено – несколько минут. За ними – ещё бойцы. Жриц тоже подняли.
Несколько минут.
Слишком долго. И слишком мало одновременно. Внизу вдруг что-то изменилось.
Не звук даже. Сдвиг. Тонкий энергетический отклик, пробежавший по полу и стенам.
А потом из-за дальней колонны медленно вышла фигура в тёмном храмовом одеянии.
За ней – вторая. Третья. Ещё. Жрицы.
Лица скрывали полумаски из перламутрово-чёрного материала, но движения были слишком спокойными для случайного появления. Ни удивления. Ни тревоги. Ни спешки.
Они знали, что мы здесь. Знали, что придём. У меня внутри всё обмерло.
Приманка. Зов конечно же был приманкой. Это было ожидаемо, ведь мы вспугнули жриц раньше времени. Но даже если бы знала… Всё равно пошла бы. Бездна!
Дракончик действительно звал, действительно мучился, действительно тянулся ко мне. Но кто-то знал, что между нами уже возникла связь на уровне ядра души. И просто дождался, пока нить доведёт меня сюда.
Я увидела, как один из стражей резко меняет стойку. Как Ариан чуть смещается вперёд, закрывая меня собой. Как его рука ложится на оружие.
Поздно. Контуры вспыхнули сразу по нескольким уровням.
Пол под нашими ногами ударил светом. Из камня рванули тонкие энергетические нити, заранее вшитые в края обзорной галереи. С потолка и стен сошлись замыкающие дуги. Один из стражей успел отскочить. Второго отбросило в сторону. Третий вскинул саблю, перерубая часть линии, но лишь на миг задержал схлопывание ловушки.
– Назад! – рявкнул Ариан.
Я уже активировала печать, пытаясь разомкнуть контур до полного захвата.
Слишком поздно. Это была не одна схема.
Слой на слой. Ловушка на тех, кто попытается её ломать. Глушение печатей. Связывающий купол. Подавление импульса.
Мои знаки вспыхнули, ударились в внешний слой и почти сразу начали вязнуть, как в болотной жиже. Чужая структура была подготовлена именно под силовой взлом.
Нас вели сюда не просто так. Всё было рассчитано.
Ариан успел перехватить меня за талию в тот момент, когда полыхнул второй контур. Удар прошёл по краю, обжёг каналы ледяным жаром. Где-то слева выругался страж. Один из браслетов связи сорвало импульсом, но второй всё же успел отправить аварийный сигнал до того, как поле сомкнулось.
Хоть что-то.
Свет ловушки встал между нами и выходом. По краям галереи уже опускались дополнительные энергетические решётки. Внизу жрицы не двигались – наблюдали.
Спокойно. Почти торжествующе. Меня пробрал ужас не от самой западни.
От понимания, насколько тщательно всё подготовили, а ведь я здесь только вторые сутки.
Я резко вдохнула, пытаясь продавить подавляющее поле хотя бы на локальном участке. Не вышло. Контур гасил разворот печатей прежде, чем я успевала их полностью собрать. Рядом Ариан бил в узловую точку силой, оружием и собственной энергией, но схема была рассчитана и на это.
Я сжала зубы.
Внизу, на ритуальной чаше, дракончик снова дёрнулся – и я почувствовала его страх так ясно, будто он прошёл по моим нервам напрямую.
А сразу за этим – человеческий взгляд из клетки.
Вельт. Неверие, радость узнавания и снова отчаяние пронеслись на его лице.
Это оказалось самым тяжёлым. Не собственная опасность. А этот миг. Когда ты пришёл спасать – и тебя самого поймали у них на глазах.
Ладонь Ариана нашла мою. Переплёл наши пальцы. Крепко. Без слов.
Потому что давать волю гневу – нельзя. Пока живы. Пока сигнал ушёл. Пока кто-то идёт сюда по нашим координатам. Пока мы ещё можем думать – всё не кончено.
Но в ту секунду я уже знала главное: мы вошли не просто в логово врага.
Мы вошли в центр давно подготовленного ритуала.
И теперь сами стали его частью.
Глава 19
Глава 19
Ловушка сомкнулась до конца.
Последний просвет между дугами света исчез, и галерея, на которой мы стояли, превратилась в клетку из вложенных друг в друга контуров. Пол под ногами ещё дрожал от сработавшего захвата, по камню ползли остаточные всполохи, а в воздухе висел мерзкий привкус запятнанной искажениями чистой энергии тока Мира.
Я заставила себя выпрямиться.
Печати не работали как надо. Я уже поняла это в первое же мгновение, когда контур жадно сожрал мой взлом и отдал по каналам ледяной откат. Ариан тоже понял. Он стоял слева, чуть впереди, закрывая меня собой даже сейчас, когда прямой угрозы вроде бы не было, и взгляд у него стал тем самым – неподвижным, холодным, предельно точным.
Значит, думал. Значит, мы ещё в игре.
Ниже, в ритуальном зале, никто не суетился.
Жрицы не бросились добивать нас. Не отдали приказ открыть огонь. Не попытались сразу развести пленников по отдельности. Они просто смотрели.
Ждали. Как смотрят на сеть, в которую наконец-то попалась нужная добыча.
Один из наших стражей с силой ударил рукоятью сабли в край ближайшей световой дуги. Контур вспыхнул, отшвырнул его назад, и он едва устоял на ногах.
– Не трать силы, – коротко бросил Ариан.
Страж кивнул, тяжело дыша. Я перевела взгляд вниз.
Вельт смотрел на меня снизу вверх так, будто до конца не верил, что я действительно здесь. У Ивара голова снова опустилась на грудь, но он был в сознании – я видела по напряжению плеч. Джеймс Харт, даже обессиленный, всё ещё следил за схемой контуров вокруг чаш.
Живы. Я вцепилась в эту мысль и не позволила себе посмотреть на пустые крепления рядом с клетками.
Потому что если посмотреть – я сорвусь.
Из-за дальней колонны, неспешно, будто на заранее отрепетированный выход, выступила Шаар’Энна.
Теперь без всяких притворных масок благочестия. Тёмное одеяние, вкрапления перламутрово-чёрных пластин на плечах, тонкие линии искажённых контуров у висков и на шее. Красивая. Спокойная. И совершенно чудовищная в своей уверенности.
Она остановилась так, чтобы видеть и нас наверху, и пленников внизу.
– Не стоит ждать спасения, – произнесла она. Голос её разошёлся по залу чисто и ровно. – Сигналы, которые вы успели отправить, ничего не изменят. Все пути сюда уже перекрыты. Подходы замкнуты, внешние ориентиры искажены. Подкрепление идёт не к вам. Подкрепление идёт в ловушку.
Один из стражей зло выдохнул сквозь зубы.
А я спросила совершенно спокойно:
– И это должно впечатлить?
Шаар’Энна перевела на меня взгляд.
– Нет, что ты. Просто констатация фактов и того, что у вас нет надежды на спасение.
– Тогда ты зря старалась, – сказала я. – На меня лучше действует что-нибудь убедительнее театральных монологов из подземелья.
У ближней жрицы дёрнулся рот. Кажется, она не поняла, как на это реагировать. А вот Шаар’Энна поняла прекрасно.
Она улыбнулась.
– Даже сейчас.
– Особенно сейчас.
Я смотрела на неё сверху вниз, хотя сама была в ловушке, а она – на своей земле. И с неожиданной ясностью почувствовала: страх никуда не делся, но больше не владеет мной. Осталась ярость. Холодная, чистая, как лезвие.
– Ты действительно полагаешь, – продолжила я, – что человек, устроивший бойню под дворцом, имеет право говорить с кем-то о надежде?
– Ты не понимаешь, что здесь происходит.
– О нет, понимаю прекрасно. У вас не культ, а скотобойня для тех, кого вы не смогли сломать иначе. И очень характерно, что вашей великой силе постоянно нужны связанные жертвы.
Тишина после этих слов натянулась так резко, что даже вода под залом будто замерла.
Шаар’Энна чуть склонила голову.
– Следи за языком, сухопутная.
– А то что? – спросила я мягко. – Убьёшь меня? В этом месте угроза звучит довольно буднично.
Я видела, как её спокойствие даёт первую трещину.
Хорошо. Пусть. Если не могу сейчас разорвать контур, то хотя бы сорву ей торжество.
Шаар’Энна шагнула вперёд.
– Твои люди умирали здесь потому, что граньдолжна быть прорвана. Нынешнийпорядок , а точнее застой, – она презрительно скривилась, – разрушен. И если для этого требуется кровь, значит, кровь будет пролита. И лучше ваша, жалких сухопутных. И этих безмозглых животных, которые по нелепости наделены сильным ядром.
Меня затопило такой волной омерзения, что на миг потемнело в глазах.
Но голос остался ровным:
– Вот и вся ваша суть. Жадность и глупость, разумеется, завернутые в высокие слова.
Она усмехнулась.
– Ты называешь это жадностью, потому что не понимаешь истинной природы силы.
– Нет, – отрезала я. – Я называю это жадностью, потому что вижу перед собой тварей, которым всегда мало. Мало жизни. Мало боли. Мало власти. И потому вы решили скормить Хаосу наш чистый Мир, лишь бы почувствовать себя значительнее.
У неё дёрнулась щека. Я попала точно.
Ариан молчал, но я кожей чувствовала его внимание. Он не вмешивался. Давал мне вести этот обмен. Понимал, что сейчас я держусь именно на этом – на праве сказать ей в лицо всё, что думаю. И тяну время. Я верила, что королева, стражи и жрицы, которые нормальные, прорвутся сюда.
Шаар’Энна перевела взгляд на него.
– А ты? – почти ласково спросила она. – Так и будешь стоять рядом с ней? С той, кто до конца никогда не примет тебя?
Ариан даже не изменился в лице. Я незаметно придвинулась ближе, наши плечи касались.
– Я стою там, где считаю нужным.
– Полукровка с гордостью говорит о выборе, – протянула она. – Забавно. Особенно если учесть, что твоя жизнь изначально была следствием чужой ошибки.
Я напряглась. Это уже было не обычное оскорбление. Это был прицельный удар.
Ариан медленно поднял голову.
– Договаривай, – холод и равнодушие его слов отразились на лице, что превратилось в маску без эмоций. Улыбчивый со мной, мой шутник, отдавший мне свою душу. Как хотелось уберечь его от этих эмоций. Я незаметно сплела с ним пальцы. Он сжал в ответ, не отводя взгляда от искажённо жрицы.
Шаар’Энна улыбнулась шире. Ей это нравилось. Конечно нравилось.
– Тебе ведь рассказывали удобную версию, не так ли? – сказала она. – Про тайну. Про стыд. Про связь, которую предпочли не называть вслух. Но правда куда интереснее. Твой отец не был просто чужаком. Он был человеком из верхнего мира. Одним из тех, кого мы притянули с помощью Завесы. Только он, как и ты – она, не скрывая ненависти, посмотрела мне в глаза, – избежала ритуала.
Жрица сделала театральную паузу.
– Его вынесло к острову. И эта дура Лиарэя, твоя мать, Ариан, которая всегда была…ммм, странной, нашла его и отдалась этому сухопутному червяку, признала в нём избранную пару. А тот, сильно много разнюхивал, искал своих людей. И увидел то, что не должен был. Вот и сбежал, как трус, бросив твою мать, которая носила выродка под сердцем.
Ариан сцепил челюсти. На скулах ходили желваки. Зрачок глаз стал ещё уже, а глаза замерцали внутренним огнём сдерживаемой ярости.
– Ты…Ответишь за оскорбления моей матери и моего отца, – глухо прорычал Ариан.
Жрица только хрипловато засмеялась. На её лице читалось почти умиление нашими бессмысленными попытками противостоять ей хотя бы словесно.
– Ты мне ничего не сделаешь Ариан. Ты…Все вы доживаете последние мгновения. Но перед почётной смертью во благо перерождения нашего мира я открою тебе имя отца. Хочешь, Ариан?
Ариан не реагировал, замерев в напряжении. Он сильнее стиснул мою руку. Шаар’Энна выдержала короткую паузу, пожала плечами на неблагодраность такой милости Ариана. И произнесла:
– Нолан Бёрнс, – и произнесла так, словно выплюнула.
Воздух в лёгких стал камнем. Я не сразу поняла, что сжала пальцы так сильно, что Ариан погладил запястье большим пальцем.
Имя ударило не просто неожиданностью. Оно ударило узнаванием. И болью. Не моей – моего отца. Застарелой, безысходной и грустью. Его прошлые поиски товарища. Я слышала это имя от отца. Мельком, как тайну. За закрытыми дверями его кабинета. Когда кто-то попросил его оставить поиски друга. Тогда я первый и единственный раз видела отца пьяным. Он сидел с бокалом виски, уперев взор в карту Океана, сжимая кулаки.
Я повернула голову к Ариану. Он уже смотрел на меня.
И в этот миг между нами проскочило всё сразу – узнавание, ужас, новая сцепка смыслов. Нити, которых мы раньше не видели, вдруг сошлись в один узел.
Его отец. Человек из моего мира. Не случайный. Не безымянный.
Шаар’Энна это заметила.
– Вот видишь, – тихо сказала она Ариану. – Теперь очевидно, почему ты всегда будешь здесь изгоем. И никакие твои заслуги не сделают тебя своим. Как унизительно.
– Нет, – ответил он.
Только одно слово. Негромкое.
Но в нём была такая сталь, что ближайшая жрица невольно отвела взгляд.
– Тогда какие выводы ты сделал? – Шаар’Энна иронично изогнула бровь.
– Что моё наследие вам поперёк горла. Что вы боялись его достаточно, чтобы помнить до сих пор, – сказал Ариан. – И что боитесь правды не меньше.
Её глаза блеснули. Я почувствовала, что ещё немного – и она сорвётся.
И добила:
– Да, это вообще поразительно. Вы столько лет режете безоружных, высасывая их ядро, ковыряете Грань и всё равно панически боитесь людей, которые просто знают о вашем существовании.
Шаар’Энна вскинула голову ко мне.
– Ты слишком много себе позволяешь.
– А ты слишком долго жила среди тех, кто не смел сказать тебе очевидного, – отрезала я. – Ты не жрица. Ты мясник в красивых одеждах.
Кто-то из культистов рванулся с места, но она остановила его одним жестом. На её лице уже не было прежней гладкой торжественности. Там проступило раздражение. Злость. Уязвлённое тщеславие. То, чего я и добивалась.
Внизу дракончик слабо дёрнулся на чаше, и боль отозвалась во мне острым, режущим импульсом.
Сразу следом пришёл другой отклик. Глубокий. Тяжёлый. Яростный.
Его мать.
Даже сквозь подавляющие поля, даже сквозь ритуальную грязь я почувствовала, как в глубине зала шевельнулась огромная сила. Не вырвалась ещё. Не ударила. Но напряглась так, что воздух стал плотнее.
Шаар’Энна ощутила это тоже. На миг – лишь на один короткий миг – она обернулась в сторону ритуального круга. Дала знак своим жрицам. Одна из них спешно подошла к чаше с малышом. От её рук потянулись буроватые искажённые энергоконтуры, опутывая маленького дракона ещё сильнее, причиняя ему боль.
Шаар’Энна обернулась к также скованному взрослому дракону и почти прошипела:
– Подумай ещё, отродье бездны. Либо ты сейчас, а он потом, когда подрастёт. Либо оба сейчас.
Ужасающие слова. Глубокая боль матери-дракона срезонировала со мной. Меня согнуло от боли в груди. Но я поспешила скрыться за спиной Ариана, и сделала вид, что чешу пятку. В то время как хотелось шипеть от внутренней тоски и отчаяния большого дракона.
Она снова замерла. Угроза подействовала. Казалось в смирении, но только её глаза мерцали из полумрака ритуального зала, и в них я видела такую же ярость, которая бурлила и во мне. А шипованный кончик её хвоста, толщиной с ногу Ариана, подрагивал. И далеко не от страха.
И этого мига хватило, чтобы я заметила: у них не всё под контролем.
Искажённая быстро вернула себе лицо и снова посмотрела наверх.
– Скоро здесь будет королева, – сказала она. – И тогда вы увидите, как рушится то, что считали незыблемым. Ваш порядок. Ваш дворец. Ваш мир.
– Нет, – сказала я. – Если она сюда придёт, то ты увидишь только одно: насколько ошиблась, решив, что загнала в угол беззащитных.
Шаар’Энна засмеялась. Негромко. Почти искренне.
– Ты всё ещё думаешь, что можешь угрожать мне из клетки?
– Нет, – ответила я. – Я просто обещаю, – я улыбнулась ей широкой улыбкой оскалом и ощутила, как мои внутренние контуры наливаются энергией.
Жрица нахмурилась, глядя на меня. Я ощутила настороженность. Но та сохраняла уверенность внешнюю:
– Ты знаешь, я рада тебе Рейна Эстервальд. Очень вовремя ты появилась,избранная, – она иронично протянула это слово. – Храм наделил тебя силой так кстати. Теперь твоя душа та самая последняя капля, мощнейший заряд, который наконец, окончательно прорвёт Грань измерений! И тогда Хаос изменит этот Мир навсегда! Сделает сильных ещё сильнее, а удел слабых – питать наше могущество!
На её лице проступила безумная радость. Бездна, она окончательно свихнулась! Собираясь выпустить в наш мир древнее божество.
Мы с Арианом переглянулись. Тайна происхождения и эмоции с этим связанные отступили сразу на третий план. На первый – остановить прорыв Грани измерений, на втором – по возможности выжить. Звучит как план.
Вельт внизу медленно поднялся на ноги, держась за прутья. Из последних сил. Ивар тоже шевельнулся, вскидывая голову. Даже Харт отвлёкся от контуров и посмотрел наверх.
Они слышали нас. Слышали, что мы не сломаны. Слышали безумие искажённой и алчной жрицы.
– Эй, как там тебя, Шнара? – Вельт криво усмехнулся. – А ты задавалась вопросом, с чего вдруг Хаос не поглотит ваши души, позволит вам…править? – мой бравый боцман-самоубийца иронично вздёрнул кустистую бровь. – Что вы можете значить для древнего мифического существа, которое самое не имеет ядра, и потому бесконечен и ненасытен его голод?
– Рейнар…– прошептала я одновременно с отчаянием и улыбкой. – Пойдёшь же первым в ритуальную чашу…Решил подразнить безумную русалку и потянуть время.
– Жалкий сухопутный червяк, – прорычала Шна…То есть Шаар’Энна. – Ты пойдёшь первым на ритуал. Как раз печать на твоей груди ослабила твоё ядро для поглощения.
– Бездна, я же говорила, Ррейнар!
Тот лишь залихватски подмигнул мне, растянув обезвоженные губы в ухмылке. У меня сжалось сердце. Я не могу больше никого потерять. Я обязана вернуть их семьям.
Глава 20
Шаар’Энна даже не повысила голос.
Просто слегка повернула голову и сделала знак.
Две жрицы тотчас направились к клетке Вельта.
Я рванулась раньше, чем успела подумать.
– Нет!
Ладони ударились в световую решётку. Контур вспыхнул и в следующий миг швырнул меня назад с такой силой, что я врезалась плечом в каменную стену галереи. В глазах потемнело. По каналам прошёл жгучий откат, будто кто-то протащил по ним раскалённую проволоку.
Я всё равно поднялась.
Внизу жрицы уже открывали клетку.
Не полностью – ровно настолько, чтобы втащить внутрь дополнительные контуры и выдернуть пленника. Одна накинула Вельту на шею узкую светящуюся петлю. Вторая сняла удерживающий контур с его запястий и груди. Я только теперь увидела, что скрывала располосованная куртка.
На его теле, прямо над сердцем, была вырезана печать.
Кровавая. Глубокая. Живая.
Она не просто светилась – она пульсировала, вжигаясь в плоть и медленно вытягивая из него силу. Каждый импульс этой мерзости отдавался дрожью по его телу. Вельт коротко, сквозь зубы, зашипел от боли – и тут же снова ухмыльнулся, будто всё происходящее его не касалось.
Проклятый, упрямый, храбрый идиот.
– Отпустите его! – сорвалось у меня.
Шаар’Энна даже не взглянула.
– Разве не этого ты хотела, Рейна Эстервальд? – произнесла она почти лениво. – Немедленного действия. Вот оно.
Жрицы потащили Вельта к ближайшей ритуальной чаше.
Он шёл, спотыкаясь, едва держась на ногах, но голову не опускал. Наоборот – ухитрился даже выпрямиться насколько смог, когда одна из них дёрнула контур на его шее сильнее. На губах у него дрогнула та самая ухмылка, от которой мне обычно хотелось одновременно закатить глаза и рассмеяться.
Сейчас – только выть.
Я снова ударила в контур клетки всей силой, какую смогла собрать. Печать вспыхнула на запястье, энергия рванулась в узлы захвата – и тут же вязко захлебнулась в мерзкой бурой примеси чуждой энергии, вплетённой в структуру ловушки. Меня отшвырнуло во второй раз. На этот раз я удержалась на ногах только потому, что Ариан успел подхватить меня за талию.
– Не так, – низко бросил он.
– Его сейчас убьют! – прошипела я, вырывая руку.
– Знаю.
Это спокойное “знаю” ударило сильнее любого крика.
Потому что в его голосе не было безразличия. Только та самая собранность на пределе, когда чувства уже не мешают, а превращаются в сталь.
Я заставила себя вдохнуть.
Внизу Вельта уже втащили на каменный уступ у чаши. Один из контуров вспыхнул ярче, проходя по вырезанной на его груди печати. Он дёрнулся всем телом. На миг его лицо всё же повело от боли, но почти сразу он снова ощерился в сухой, хриплой усмешке.
– Ну что, капитан, – прохрипел он, скашивая на меня глаза. – Не самый лучший береговой отпуск, а?
– Заткнись, Вельт, – выдохнула я, и голос предательски дрогнул.
