Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"
Автор книги: Айштария Райс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Глава 3
Глава 3
Меня зовут Рейна Эстервальд. Капитан первого ранга. Дочь ныне покойного адмирала Дария Эстервальда – одного из трёх адмиралов Империи. Выпускница Военно-океанской академии, первая по общим баллам среди всех курсов, женщина, которая зубами и острым словом выгрызла себе право стоять на капитанском мостике и, если верить некоторым особенно раздражённым чиновникам, личная кара для мужского самолюбия. Обычно этого представления хватало, чтобы люди понимали главное: со мной лучше лишний раз не спорить. Жаль, что к русалам это, очевидно, не относилось.
Я сидела на чёрном пляже с маленькой золотистой ракушкой на ладони и с выражением лица человека, который мужественно терпит абсурд только потому, что пока не придумал, кого именно за него убить первым.
Мой отец был военным, аристократом, но не из тех придворных украшений, что красиво носят мундир и умеют важно стоять у карт в тёплом кабинете. Нет. Он был настоящим воином океанского флота – резким, умным, с тяжёлым характером и привычкой смотреть так, что люди либо выпрямлялись, либо сразу признавались во всём, чего ещё не успели натворить.Я обожала его с детства и, как это часто бывает у дочерей великих мужчин, сначала мечтала быть на него похожей, а потом взяла и решила, что так и будет. Особенно утвердилась в этом решении, когда его не стало. Матери я не помнила. Она ушла к Источнику очень рано.
Правда, ИмперияЭль-Мери́м* с моим решением согласна не была. Юным аристократкам полагалось учиться музыке, домоводству, правильной осанке, искусству улыбаться в нужный момент и не задавать вопросов, от которых у почтенных господ начинают дёргаться веки. Я же втайне поступила в Военно-океанскую академию.
Поступила, замечу, честно. Хотя, конечно, для начала мне пришлось соврать насчёт некоторых анатомических подробностей. В мою защиту скажу: форма курсанта была мешковатая, волосы я обрезала, голос у меня и так всегда был ниже, чем нравилось тётушкам, а злой взгляд вообще творит чудеса, если никто не ждёт увидеть среди абитуриентов девицу из именитого рода.
Меня раскрыли через три месяца. Что же, это был славный месяц. Я успела многое: подраться, получить лучший результат по навигации, по точности плетения энергетических печатей, по тактике, по истории, по монстроведению, довести до нервного тика одного старшего инструктора и заслужить ненависть более половины потока просто тем, что была лучше. Не хвастаюсь. Просто факты.
Когда выяснилось, что я не юноша, а аристократка, да ещё и дочь адмирала, академию тряхнуло так, будто там взорвали пороховой погреб. Вызвали отца. На моём первом курсе он был ещё жив.Ректор сперва постановил исключить меня немедленно. Но потом посмотрел на результаты первых проверочных испытаний, помолчал так выразительно, что я уже почти услышала заупокойную музыку по своей карьере на флоте, но он, благородный и крайне мудрый мужчина, как оказалось, выдал решение: позволить остаться до конца второго триместра. С условием. Стать абсолютно лучшей на потоке первокурсников.
Он хотел меня испытать, поставив невыполнимое условие? Но он ещё плохо знал Рейну из рода Эстервальд. Я стала лучшей. С превеликим удовольствием.
И тогда мне не только позволили остаться, но ещё и выделили отдельную комнату, потому что совместное проживание с юношами внезапно оказалось неприличным. Видимо, до этого момента моя репутация их не беспокоила, а вот после того, как я обошла почти всех по баллам, внезапно стала угрожать нравственности учебного заведения. Логика людей иногда удивителяет. Чаще всего неприятно.
Дальше было проще. Ну, как проще. Там я обучалась всем премудростям военно-океанского дела. Зубами, когтями, нередко крепким словцом, спасибо папе, и часто нестандартным решением задач отвоёвывая себе право находиться там, где, по мнению очень многих, меня быть не должно.Вежливые и не очень, на грани приличий, подколы, насмешки. Это, правда, только до первого упора мордой в мат и вывихом плечевого сустава. Затем присмирели. Зауважали. И не за одно лишь имя рода Эстервальд. Просто убедились, что именно в этом роду рождаются самые упорные. Навигация, тактика боя, работа с печатями, усиление корпусных печатей, экстренные протоколы, штурмовое дело, стрельба, работа с энерго-узлами, полевой ремонт, основы глубинной биологии, подавление контрабандных ходовых матриц – я впитывала всё. И впитала, к слову, весьма успешно.Я окончила академию второй по рейтингу на выпускном курсе. Из-за минимальной разницы по показателям в итоговых спаррингах с действительно классным бойцом я оказалась на втором месте. Но отрыв был минимальным, и всё было честно.
Особенно потому, что первым перед моим носом оказался не какой-нибудь выскочка, а сын другого адмирала – потомственный военный океанского флота, блестящий выпускник, мощный, талантливый, раздражающе хорош в боевой подготовке и, чего уж там, объективно очень хорош. Природа щедро наградила его. Но увы, чистая физика. Он был сильнее меня телом, но не уровнем развития искры. Здесь у меня соперников не оказалось.При этом в Академии военно-океанского флота даже делали из нас пару. Два потомка выдающихся родов. Чем не идеальный договорной союз? Я ловила его оценивающие взгляды, но судя по тому, что дальше его внимание не зашло, он предпочёл, чтобы его будущая жена ждала дома, а не носилась по Океану вместе с ним, соперничая во всём. И хорошо, потому что планов осесть с вязанием у домашнего очага у меня не было. В Мире было столько всего неизведанного!
Отец бы мной гордился. Если бы мог. Он смирился, что не выйдет из меня покладистой и смирной леди. Наверно, он это понял ещё в моём детстве, когда я тайком пробралась на его корабль и около месяца была с ним в настоящем плавании! Для меня – незабываемое путешествие и шикарный загар, для него – пара десятков седых волос.
Я провела ладонью по лицу, смахивая налипший песок. Ветер подсушил волосы, но недостаточно, чтобы они перестали жить собственной жизнью. Тёмные, тяжёлые, после соли они вились сильнее обычного после неудачной драки с погодой.
«Прекрасная Рейна». Пф! Упрямая, самонадеянная, бездарная, невыносимая, заноза в заднице, безбашенная и пришибленная – но никак ни разу не звучало в мой адрес «прекрасная». Да, кто же виноват, что хвостатый не видел меня при других жизненных ситуациях. А сейчас я вообще просто Рейна «помятая».
Не лучший момент в жизни. Но бывало и хуже. Хотя, если совсем честно, не так уж часто.
Я перевела взгляд на белый храм на скале. На солнце он казался почти невесомым – не построенным, а выросшим из камня, света и морской пены. По его стенам действительно бежали тонкие световые прожилки. Теперь, когда я чуть пришла в себя, это было видно ещё лучше: не просто узоры, а рабочая система энергоканалов. Чужая. Изящная. И очень мощная. Словно храм стоит в месте силы. Судя по всему, так и было. Я хмыкнула, теперь ясно, почему сюда приходят для благословения брачной связи богиней.
Техническая часть моего сознания мгновенно встрепенулась. Остальная часть хотела сесть и тихо пострадать.
Я выбрала компромисс: села на камень и пострадала технически.
Если Ариан не соврал, вечером он поведёт меня в этот храм Май-Нур. Если не соврал ещё раз – там какая-то лунная богиня должна подтвердить, что он либо ошибся насчёт нашего… резонанса, либо, что гораздо хуже, не ошибся.
Мысль о том, что мою судьбу в ближайшем будущем, возможно, будет обсуждать несуществующее божество, мне активно не нравилась. Я вообще предпочитала сама обсуждать свою судьбу. Желательно со всеми картами на руках, расчётами и правом последнего слова.
Но мне нужна была информация. И, кроме исключительно рациональных причин, мне было любопытно.И не просто любопытно! Иная цивилизация! Закрытый мир!Народ, о котором в Империи изредка упоминали либо как о красивой легенде, либо как о полузабытой угрозе из старых морских сказаний. Если я выберусь отсюда, это может оказаться открытием, из-за которого перепишут часть карт и половину учебников!Я ведь всегда где-то глубоко-внутри стремилась к подобному. Но служба быстро спустила с заоблачных чертогов в поток рутины, где так и не нашлось места для чего-то таинственного. И вот на, получи, когда не ждёшь.
Если выберусь... Я опустила взгляд на золотистую ракушку.
Небольшая, с два моих пальца длиной. Изящно вытянутая веером. С мягко сияющими жемчужинами.
Энергия в ней жила. Не просто фонила – именно жила. Я чувствовала это совершенно отчётливо.
Словно внутри был вплетён чужой ритм. Спокойный. Тёплый. Упрямо узнаваемый.
Ариан. Я поморщилась. Очень красиво. Очень удобно. Очень подозрительно. Неизвестная мне печать слежения, судя по всему. Но пока это полезно. Может он работа6т в обе стороны.
Я попробовала активировать свой браслет печатей ещё раз. После прикосновения к хвостатому резерв действительно значительно подрос. Крайне интригующее влияние. Пластины послушно отозвались. Теперь точно хватит на базовую защиту, на щит от удара, на защиту от дождя, на несколько точечных импульсов по чужой энерго-матрице и на сканирование местности и тела.
Неплохо. Теперь я чувствовала себя заметно увереннее.
Я вывела в воздухе диагностическую печать. Золотистые нити вспыхнули перед глазами. Сначала я проверила браслет, потом – собственные каналы.
Так. Общее истощение резерва. Микронадрывы по двум внутренним линиям. Перегрузка сердечного ритма. Следы глубокого силового выброса.
Это хорошо я выложилась на корабле. Ещё немного – и не смогла бы нормально пользоваться силой несколько месяцев, пока структура восстанавливалась бы медитациями и чужой подпиткой, если бы получилось найти источник для подпитки. Обычный вариант – донор человек, вариант похуже – накопительный кристалл, потому что энергия уже не такая живая. Но идеально, конечно, восстанавливаться в месте силы, где жилы энергии Ядра выходят на поверхность.
Но в целом каналы выглядели гораздо лучше, чем должны были при таком истощении.
Я замерла и ещё раз перепроверила схему. Нет, ошибки не было.
Резонанс с Арианом действительно влил в меня значительную часть энергии. Не полностью, не грубо – а так, будто моя собственная структура получила импульс, вздохнула свободнее и сама начала быстрее расправляться, напитываясь энергией.. Половину резерва, если не больше, я восстановила явно не своими силами.
Полезный, однако, хвостатый. Эта мысль была такой откровенно прагматичной, что я тут же нахмурилась.
Нужно пока держать его поближе и позволить ему немного поиграть в “супругу”, пока не выберусь отсюда?
Я фыркнула.
Это было слишком цинично для меня. Играть с чувствами… Это слишком аморально. Я не верила во все эти сказки про избранные пары. За всю свою жизнь ни разу не слышала, чтобы люди образовали пару по зову…ядра. Договорённости, расчёт, выгода – такие союзы создавались в моём мире высшего общества. Правда, няня, которая вышла из аграрных поселений, рассказывала, что у них люди могут быть вместе по велению сердца. Но даже тогда, в ранней юности, меня не привлекали сказки о чистой любви. Меня всегда манил Океан. И свобода.Свобода от принятых устоев и догм.
Конечно, с возрастом я поняла, что свободы как таковой нет. Ведь служба на флоте – это тоже обязательства, тоже нормы и правила. Но, сказать по правде, лучше правила флота и ветер в волосах, сражения за Отечество и за жизнь, чем правила поведения девушки в светском обществе.
Я только собралась построить вторую печать – уже на исследование самого кулона, – как по ракушке пробежала тонкая дрожь. Не механическая. Энергетическая. Золотой блик по резьбе вспыхнул ярче и погас.
Я замерла.
– Нет, – сказала я ракушке. – Даже не начинай.
Подвеска, как и следовало ожидать, не ответила. Но секундой позже у берега мелькнул знакомый бирюзовый хвост.
Я раздражённо выдохнула. Почему-то от одного только вида воды, из которой сейчас должен был появиться Ариан, у меня снова сбилось дыхание. Совсем слегка.
Крайне неприятный симптом.
Я быстро напомнила себе, что: он мужчина лишь наполовину, а на другую – чешуйчатое хвостатое создание. Мы знакомы всего ничего, он подозрительно спокоен и, что хуже всего, в его присутствии моя энергия ведёт себя как восторженная дура.
Это помогло. Ненадолго.
Он появился у самой кромки прибоя плавно, почти бесшумно, удерживая в руках плетёную корзину из какой-то морской травы и тонких серебристых нитей. Внутри поблёскивали две упитанные рыбины с узкими серебряно-синими боками, несколько тёмных створок, похожих на морских моллюсков, и ещё какие-то продолговатые тёмно-зелёные плоды, явно морского происхождения.
Хвост лениво качнулся в воде. Солнце скользнуло по бирюзовой чешуе живым светом. Я зашла в воду ему навстречу и приняла увесистую корзину из его рук. Поставила на более-менее плоский камень.
Я, как очень разумная женщина, старалась смотреть ему в лицо. На волосы, на серьгу, чтобы только не видеть капли, стекающие по мускулистому мужскому телу.
– Ты смотришь так, будто оцениваешь мой улов, – заметил он, приближаясь.
– Я оцениваю степень своей будущей выживаемости, – сказала я. – Это разные вещи.
Он улыбнулся. Мягко. Без насмешки.
– Выживаемость сегодня у тебя хорошая. Я принёс еду.
– За это тебя пока не убьют.
– Я польщён твоим великодушием, – он склонил голову, но я заметила мелькнувшую улыбку.
Он грациозно слитым движением уселся на камень, потом протянул мне объемную вытянутую раковину, её верхушка, словно горлышко бутылки, была закрыта пробкой из какого-то губчатого плотного материала. Он вытянул заглушку и протянул раковину мне.
– А это что?
– Вода. Пресная.
Я резко посмотрела на него.
– Здесь есть пресная вода?
– С другой стороны острова течёт небольшая речушка. Она уходит в океан через камни. Если понадобится ещё – покажу дорогу.
Я жадно сделала глоток. Вода была прохладной, чистой, с лёгким минеральным привкусом.
– Ты уже был там?
– Да.
– И успел и рыбу поймать, и воды набрать, и вернуться?
– Я быстро плаваю, – сказал Ариан так спокойно, что это прозвучало почти неприлично.
Я покосилась на его хвост.
– Верю.
Он проследил за моим взглядом, но, к счастью, не стал это комментировать.
Вместо этого спросил:
– Ты можешь разжечь огонь?
– Могу. Если ты не боишься доверить мне ваш драгоценный берег.
– Тебе – нет.
Опять это. Совершенно простая фраза, от которой под рёбрами что-то слишком чувствительно дрогнуло.
Я решительно отвела взгляд к деревьям в глубине острова.
– Тогда мне нужно топливо.
Ариан кивнул.
– Чуть дальше вглубь есть низкие деревья с сухими коробочками на ветвях. И тонкие серые ветки под корнями. Ещё подойдут высохшие жгуты береговой травы между валунами.
– Хорошо. – Не отправишь ведь это хвостатое ползать и собирать ветки. Не гуманно.
– Только не уходи далеко, Рейна.
Я вздёрнула бровь и покачала головой.
– Я серьёзно, Рейна. А мне нужно ещё кое-что принести. Я скоро вернусь. – он пристально посмотрел мне в глаза, как-то с теплом кивнул, словно надеясь меня застать здесь, когда вернётся, и нырнул в океан.
*****
В глубине острова и правда росли странные деревья – невысокие, с искривлёнными стволами и узкими сизыми листьями, которые на ветру звенели почти металлически. Под ними лежали крупные, размером с мою ладонь, сухие семенные коробочки, лёгкие и ломкие, будто выдутые из древесной бумаги. Я собрала их в подол куртки, добавила тонких веток, нашла ещё несколько высохших плетей какой-то травы между камней.
Пока я ходила, привычка офицера взяла своё. Я отмечала рельеф, укрытия, возможные подходы к берегу, точки обзора, направление ветра, структуру грунта. Проверила ближайшее пространство коротким сканирующим импульсом – живых крупных объектов поблизости не было, кроме Ариана в воде и меня самой. Пока достаточно. На периферии, конечно, ощущались и другие смутные энерготочки подводных жителей, но не стала заострять на этом внимание. Они бдыли слишком далеко.
Когда я вернулась, он уже успел приплыть обратно и устроиться у плоского камня, который вполне можно было использовать как стол. Рядом лежали простые широкие створки – вместо тарелок. Тут же стоял небольшой котелок из какого-то тёмного сплава с перламутровым отливом. Я не стала спрашивать, откуда русал добыл ещё и котелок. Или тоже останки какого-то подводного жителя? Панцирь? Скорее всего. Не выплавили же они его под водой?
Я свалила на песок собранное.
– Этого хватит?
Ариан внимательно посмотрел и кивнул.
– Более чем.
Я присела на корточки, выстроила простейшую огненную печать и пустила в сухую траву тонкую искру.
Пламя поднялось сразу. Небольшое. Чистое. Управляемое. Жар приятно коснулся кожи. Запахло дымом и морской солью.
Ариан наблюдал за моей печатью с неподдельным интересом.
– У вас огонь всегда так подчиняется?
– Если печатник умеет держать энергию – да. Если не умеет, то потом долго извиняется перед лесом, домом или кораблём.
Это его рассмешило. Не громко. Просто тихий тёплый звук.
Он занялся рыбой – ловко, спокойно, без лишних движений. Я уже знала, что смотреть на его руки опасно. Слишком красивые руки у мужчины редко сулят что-то хорошее для женского душевного равновесия. Хотя раньше ничего красивого в мужских руках я не находила.
Тем не менее смотрела.
Он разделал рыбу, промыл её морской водой, натёр пучком какой-то травы, добавил что-то из тёмно-зелёных морских плодов – как оказалось, ароматную мякоть, похожую одновременно на пряную траву и морской цитрус. Часть улова сложил в котелок. Часть – на плоскую створку плотной раковины, а затем на угли.
– Нам ещё нужны плоды с дерева у того серого склона, – сказал он, указав направление рукой. – Видела там невысокие ветви с оранжевыми шарами?
– Видела.
– Сможешь принести несколько? – он мягко обратился ко мне, словно ждал, что я сейчас наору на него и скажу, что не рангу мне на деревья карабкаться. Я кивнула. – И, если увидишь тёмно-лиловые ягоды на ползучей лозе – они тоже съедобные. Утоляют жажду.
Я кивнула ему и подумала, может прицепить подвеску к поясу. Могу зацепиться рукой и потерять её. Но сама себе покачала головой. Для хвостатого и рукастого симпатичного туземца это явно будет оскорбительно. Поэтому, тяжело вздохнув, надела подвеску. Она вполне органично расположилась у меня на груди. Сделала это уже уходя. Не хотела видеть удовлетворение в его глазах от того, что я якобы приняла его дар и смирилась. Не дождётся.
*****
Оранжевые шары оказались увесистыми, с тонкой бархатистой кожицей. Я собрала их в ту самую корзину, в которой он принёс рыбу.
Лиловые ягоды росли на низкой лозе между камней, были упругими и пахли сладко-пряно.
Когда я вернулась, Ариан уже успел раскрыть тёмные створки моллюсков и разложить их на более плоских створках-тарелках. Туземная сервировка во всей своей аутентичной прелести. Что-то в этом есть.
Ариан расцвёл улыбкой, когда увидел свою подвеску у меня на шее. Я лишь покачала головой и закатила глаза.
– Что это? – спросила я, указывая на небольшие полупрозрачные шарики с голубым отливом.
– Лунные ягоды, – ответил он. – Растут в одной пещере под островом. Позже покажу.
– Под островом есть пещера?
Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
– И не одна. Я покажу.
И снова это спокойное обещание, от которого хотелось почему-то верить.
Мы устроились у плоского камня-стола. Он – в воде, у самого края, опираясь локтем о камень, я – на сухом выступе напротив. Но сидели мы на одном уровне. Рядом с нами трещал костёр, на камне дымился ужин, в изящных раковинах лежали жареная рыба, моллюски, морские ягоды и странные фрукты, которых я прежде не видела. Идиллия. Так спокойно и естественно, будто мы всю жизнь вот так вот мирно обедали на берегу. Просто абсурд, я мысленно фыркнула.
Но запах был потрясающий, надо признать.
Рыба получилась плотной, сочной, со слегка пряной корочкой. Мякоть моллюсков – нежной, солоновато-сладкой. Оранжевые плоды внутри оказались ярко-золотыми и напоминали одновременно несколько фруктов с суши, но вместе с тем были чем-то новым и незнакомым. Лиловые ягоды лопались терпким сладким соком. Морские ягоды были прохладными с освежающими послевкусием.
Я ела и всё яснее понимала: если меня когда-нибудь будут пытаться подкупить, начинать надо именно с такого стола.
Чтобы не дать себе утонуть в уютном молчании и золотистых искрах его глаз, спросила деловито:
– Расскажи о своём народе. Подробно. И начни с того, что мне следует считать угрозой.
Он вздохнул, но не удивился перемене тона.
– Угроза зависит от места. В столице опаснее не хищники, как на границе, а те, кто слишком ревниво относится к традициям. Не все будут рады видеть здесь человека.
– Потому что я человек с двумя ногами или потому что я женщина рядом с тобой?
– И то и другое, – честно ответил он. – Но второе сильнее.
Я медленно отложила ягоду.
– Разумеется. Ты же понимаешь, что я не смогу здесь остаться? У меня там мой мир, обязательства, дорогие люди.
– Ты оставила на суше возлюбленного? – Ариан остро взглянул на меня и замер. Я лишь устало вздохнула. Моя самая нелюбимая тема.
– О, если бы. Я сбежала, Ариан. Сбежала с императорского бала, на котором должна была определиться с женихом.
Он удивленно приподнял бровь, и я, не удержавшись, фыркнула. Захотелось ему рассказать о своих «приключениях». В нормальном обществе это не то, чем можно похвастаться. Но здесь, рядом с ним, я была почти уверена, что меня выслушают. И не осудят. Хотя не то, чтобы я боялась чьего-либо осуждения.
– Представь картину. Я единственная девушка в Военно-океанской академии. Ладно, не совсем единственная. Девушек туда принимают, но исключительно на вспомогательные факультеты: операторы энергосвязи, шифровальщицы, архивариусы, интенданты. Те, кто сводит графики и систематизирует данные. После выпуска они почти никогда не ступают на палубу боевого корабля. Их удел – береговые базы штаба или уютные кабинетыВедомства океанских трактов . Так что на факультет строевых офицеров я подала документы, притворившись парнем. Потом, конечно вскрылось. Скандально, конечно. Но…
Ариан слушал и, казалось, даже не дышал. Что же, я не падка на лесть, но его внимание и настоящий глубокий интерес приятно грели.
– Мои высокие успехи и тот факт, что я оказалась дочерью одного из Триумвирата адмиралов, что командовал флотом Норда, дали мне шанс остаться и показать себя. А после выпуска меня ждала обязательная трёхлетняя служба, – начала я, глядя на огонь. – Отцовское влияние заканчивается там, где начинается океан, – мой голос стал жёстче.
– Поэтому я начинала с низких офицерских званий. Терпела насмешки, подколы, предвзятость. Ведь была единственным боевым офицером с грудью на флоте. – я скупо усмехнулась, погрузившись в воспоминания. – И я доказала своё право носить форму. Я несла вахты, ходила в патрули, защищала границы, преследовала беспринципных контрабандистов, отбивалась от чудищ, рождённых в бездне Океана... Сначала под командованием других. Затем, командуя самостоятельно. Участвовала в настоящих военных столкновениях с соседней державой и пороху нюхнула более чем достаточно. А Океанская соль въелась в самое ядро. Шаг за шагом выгрызала себе авторитет и повышения.
– И ты всё равно получила своё место, стала первой женщиной капитаном, – сказал он.
– Да.
– Значит, ты оказалась сильнее системы. А твоя мечта воплотилась в жизнь. Знаешь, – Ариан слегка склонился ко мне, – ты потрясающая.
Я отвернулась к морю, скрывая слишком несвоевременную реакцию. От его спокойного признания моих усилий сердце опять сбилось с ритма.
– Почему ты сбежала? – Ариан сменил тему, замерев. В его глазах золотые искры танцевали уже не от резонанса, а от откровенного, жадного интереса к моей истории.
– Император поставил условие, – продолжила я, прочистив горло, продолжая крутить в пальцах упругую лиловую ягоду. – Я получу свой собственный корабль и важную дипломатическую миссию, только когда выберу себе удобного, родовитого мужа. Но это попахивало попыткой привязать меня к суше, к столице. Может, он планировал, что я привяжусь к мужчине и не захочу в плавание. Наивный император.
Ариан хмыкнул, чуть склонив голову и также внимательно слушая.
– Я вдруг стала «самой лакомой невестой сезона». Я до сих пор не знаю, что мне показалось более оскорбительным: само словосочетание или тон, с которым его произносили, – фыркнула я. – Именно на этом балу я поняла, что, если немедленно не исчезну, меня очень вежливо и торжественно попытаются пристроить в законный брак. Желательно с кем-нибудь полезным для государства. А меня максимум допустят к работе в кабинетах Ведомства океанских трактов. Чего я не хотела категорически. Не потому, что была против мужчин как таковых. Я насмотрелась на них на флоте. Но перспектива стать чьим-то именитым да изящным приложением к семейному союзу вызывала у меня те же чувства, что и мысль добровольно сунуть руку в пасть глубинному спайку. Будет познавательно для первого раза, а затем трагически и бесповоротно жизнь будет искалечена.
Уголки губ Ариана дрогнули в сдерживаемой улыбке.
– И как ты это провернула?
– Ммм, – я злорадно улыбнулась, вспоминая ту ночь, – в великолепном, надо признать, но таком неудобном синем бальном платье я сначала мило улыбалась, кивала и терпела весь этот брачный рынок. Потом мне удалось получить окончательное подтверждение императорского поручения. После чего я тихо исчезла. Стащила из кабинета императора запечатанный кейс с документами, – я ответила с мстительным удовлетворением. – Он в любом случае готовился для меня. Просто получила бы только после заключения помолвки. Возможно. А потом я позаимствовала чей-то самоходный экипаж и погнала к причалу. Один корабль предназначался для моей миссии, другой для Астарха Корнуэлла – моего главного соперника по Академии. Его корабль выглядел мощнее. Значит, рассудила я, он достанется мне. Ха! Я сбросила на причале платье, облачилась в мундир и предъявила команде документы с печатью Императора. А кто успел первым ступить на трап, тот, как известно, и капитан.
Ариан тихо, искренне рассмеялся. Его смех удивительно был удивительно приятен и не походил на грубый мужицкий гогот большинства мужчин.
– Не моя вина, что кое-кто слишком долго пытался отдышаться после того, как обнаружил на пустой пристани только сброшенное бальное платье и уже удаляющуюся в туман новенькую «Дикую Вьюгу», – я улыбнулась своим воспоминаниям.
Ариан смотрел на меня несколько долгих мгновений. А потом он рассмеялся. Глубоко, запрокинув голову, искренне и громко, так, что его смех смешался с шумом прибоя.
– Великий Океан, – отсмеявшись, выдохнул он, глядя на меня с таким восхищением, что у меня загорелись щеки. – Угнать корабль, чтобы не выходить замуж! Моя избранная пара – абсолютное стихийное бедствие.
– Я трудный человек, – напомнила я, пытаясь сохранить суровый вид, но губы сами растягивались в улыбке.
– Ты удивительная, Рейна, – он покачал головой, и его взгляд стал нежным и обжигающе-теплым. – И я буду счастлив узнать твой каждый внутренний шторм.
Его слова смущали. Так быстро всё менялось между нами. Это действительно пугало. Пугало, что я привыкаю. Что мне тепло от его улыбки. Это как вообще возможно?! Никогда такого не было. И постепенно перестаю контролировать своё сердцебиение рядом с ним. Прошло всего от силы пару часов! Это резонанс так работает?
– Корабль был прекрасен, – продолжала, мысленно встряхнувшись. Внутри меня что-то тоскливо сжалось, когда я продолжила. Хотелось поделиться с ним. Я так надеялась, что команда и судно уцелели. – Ты вообще видел корабли раньше?
– Издали, во время патруля границ завесы. Но это было так давно. Они редко здесь появляются. Завеса действует по принципу искажения энергополей пространства и словно уводит с этого курса корабли.
– ...Он был прекрасен не тем грубым очарованием старых деревянных судов, которые ты наверняка и видел. «Дикая Вьюга» была кораблём нового поколения – быстрой, укреплённой, напичканной энергетическими матрицами и бесстыдно дорогой. Три мачты с проводящими жилами. Укреплённый корпус из морёного дерева и силового каркаса. Бушприт был окован светлым металлом с резным узором, похожим на застывший иней, а под форштевнем крепилась вытянутая фигура северного буревестника. На тёмном графитовом дереве корпуса её белые элементы смотрелись особенно красиво. Моя красавица взлетала на валах как неукротимая птица. Пока не встретила вашу Завесу.
Я помолчала, снова ощутив солёный привкус свободы на губах.
– Теперь ты хоть немного понимаешь меня? Я видела все эти светские браки. Клетка. Одни ограничения и правила, что допустимо для«юной леди» и что нет. А ещё сплошная фальшь, притворство, долг казаться тем, кем ты не являешься. Я не горю желанием связывать себя узами с кем-либо.
– А если узы не свяжут, асоединят ? – его голос снова стал тихим, глубоким, вкрадчивым. – И можно будет остаться собой и не отказываться от того, что дорого и важно?
Ариан протянул мне руку, положив её ладонью вверх на импровизированном каменном столе. Открытая широкая ладонь звала, длинные пальцы манили, крепкие предплечья, увитые венами и мышцами завораживали. Я медленно протянула руку и коснулась кончиками пальцев середины его ладони и вздрогнула, ощутив, как его искра откликается на меня теплом. Я отвела взгляд от ладоней и увидела, как его зрачок снова начал пульсировать, а золотистые искорки в его глазах замерцали ярче.
Бездна. Он ведь даже не пытается меня очаровывать. Просто слушает и принимает меня в том виде, в котором почти отринули в светском обществе.
Я убрала ладонь и спрятала на коленях. Это очень необычные ощущения. Когда практикуешься в управлении искрой с другими людьми, считываешь их структуру, то не чувствуешь такого отклика, только факт наличия в них искры определенного уровня и тональности, уникальную структуру. А тут впервые я ощущаю настоящий отклик, когда внутренняя структура дрожит и пульсирует в тон с его. И его эмоции находят отклик в собственном ядре. И японимаю , что он чувствует, когда говорит.Я ощущаю, когда он говорит правду, когда волнуется, когда опасается или подначивает…Пока это лишь оттенки его чувств… Но это так странно, может это игра моего воображения? Или может всё это действительно так работает? И у русалочьего народа есть возможность встретить свою избранную душу? Может они развивают свою искру иным путём, чем люди? Но я не могу позволить себе погружаться в его эмоции, это как шаг в Бездну. И пускай эта Бездна...весьма притягательна. Нужно понять, что происходит с моей энерго-структурой.
– Почему у тебя пульсирует зрачок, когда ты смотришь на меня? У тебя золотистые искорки в глазах начинают мерцать. Это особенность развития энерго-ядра вашего народа?
