Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"

Автор книги: Айштария Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Даже сейчас держался молодцом. Бездна. Из него вышел бы великолепный капитан. Я и правда хотела рекомендовать его на повышение, когда все закончится.

– Очень неудачно, – сказала я. – Так, что смертельно приложил глубинного спайка?

Он еле заметно поморщился.

– Подумаешь. Мелочи для лейтенанта капитана Эстервальд.

Я все-таки улыбнулась. Андре скользнул взглядом куда-то мне за плечо, но потом снова сосредоточился на мне.

– Я рад, что ты цела. Расскажешь потом, где пропадала… и кого угробила на этот раз?

Я тихо фыркнула.

– Ну, как тебе сказать… Пару жизней я точно загубила. Вот этих двух, которые рискнули стать моими супругами. – я махнула рукой на мужчин, что стояли по обе стороны от входа в лазарет, подпирая двери.

Глаза у Андре стали почти круглыми.

– Сразу двух?

Я неловко улыбнулась, показала ему брачные печати и покачала головой.

– Все расскажу потом. Не трать силы. Тебе нужно поспать. Вот проснешься – и я тебе такое покажу, что сам пожалеешь, что тебя не смыло в Океан со мной.

Он слабо хмыкнул, едва улыбнувшись. Мы оба понимали, что он может и не проснуться. Но оба храбрились, что все еще впереди. Я не хотела показывать ему своё сочувствие.

Я помогла ему выпить обезболивающий отвар. Андре тяжело задышал, прикрыл глаза, почти сразу проваливаясь в мучительный, рваный сон. Он едва слышно застонал и инстинктивно придержал живот.

Бездна. Как же он мучился. И как же я сейчас ненавидела собственное бессилие. Я только сформировала стабилизирующую печать. Чтобы поддержать циркуляцию искры по его каналам. Дела были более чем плохи. Даже без специализации я прекрасно видела, как его искра угасает, каналы истончаются, перестав гонять энергию. И, следовательно, организм боролся с заживлением и одновременно с заражением на последнем издыхании. Я почувствовала, как глаза предательски защипало. Порывисто встала с табуретки, сжав кулаки. Отвернулась к иллюминатору.

Ариан и Рахавель все это время стояли у входа молча. Я чувствовала, что Ариану больно от того, что чувствую я. Но не хотел при матросах проявлять эмоции.

Рахавель вдруг шагнул вперед.

– Думаю, я смогу помочь, – сказал он спокойно.

Я резко обернулась и только тогда поняла, что по щекам у меня уже текут слезы.

С досадой стерла их ладонями и повернулась к ним.

– Как?

Он коснулся пальцем виска.

– Все здесь знания. Драконы иначе видят энергию. Иначе воспринимают тело, потоки, узлы, повреждения. Мы можем не просто лечить рану снаружи. Мы можем восстановить нарушенный рисунок жизни изнутри. Я попробую. Раньше…Все так умели.

Сейчас я была готова поверить в любое чудо. Если Рахавель говорил, что может – значит, я поверю.

Он подошел к Андре и опустился на табуретку у койки умирающего.

Его лицо стало совершенно сосредоточенным. Взгляд – глубоким, неподвижным. По его рукам вспыхнули тонкие золотисто-белые линии, ветвясь выше, к шее, к вискам. Глаза засияли мягким светом. По рогам прошли золотые всполохи, и брачная печать на его запястье тоже пульсировала.

Он поднял руки над раненым животом Андре. Воздух словно стал плотнее. Я ощутила концентрацию энергии и её пульсацию в ядре Рахавеля. Даже его ядро было устроено иначе чем у нас с Арианом. Оно словно было более сложным.

С кончиков пальцев дракона потянулись тончайшие световые нити – не просто свет, а будто живая карта энергетических потоков. Они уходили под кожу, просвечивали ткани, выстраивали перед ним невидимый мне узор повреждений. Я лишь ощущала это как сложнейшую систему каналов, в которой где-то были разрывы, где-то застой, где-то темные сгустки боли и заражения.

Рахавель работал осторожно, почти ювелирно.

Сначала он нашел самые крупные нарушения энергетического рисунка – там, где удар чудовища словно смял внутренние потоки и нарушил связь между тканями. Потом начал медленно распутывать их, как если бы восстанавливал порванную сеть из сотен тончайших нитей.

– Зверь, что его ранил, повредил не только плоть, но и энергоканалы. Глубинные чудовища на примитивном уровне, но всё же могут направлять ток мира, применяя на охоте, – лекторским тоном прокомментировал дракон. Теперь ясно, почему Андре практически не восстанавливался после ранения.

Золотисто-белое свечение сгущалось. Над раной сформировалась полупрозрачная сфера.

Позже Рахавель объяснил мне, что сначала он стабилизировал ядро жизненного импульса – ту глубинную вибрацию, на которой тело вообще продолжает бороться. Затем очистил очаги внутреннего заражения, сжигая их не огнем, а выверенно направленным потоком энергии, чтобы не повредить здоровые ткани. После этого он запустил ускоренную регенерацию: не просто заставил плоть срастаться, а восстановил правильный порядок заживления – изнутри наружу, слой за слоем, канал за каналом, волокно за волокном.

Это было не быстро. И оттого казалось еще более настоящим. Не волшебство, а древняя наука. Делать похожее чудо в исцелении у нас могли только лучшие из лучших. А дракон работал с чистой энергией, не используя медикаменты, иглу и нить, как действовали бы обычные лекари. Последние использовали энергию в лечении, но не с таким размахом.

Почти два часа он сидел над Андре. Мы с Арианом расположились тут же. Нам принесли воду. Рахавель отказался, полностью сосредоточенный на лечении. Несколько раз к нам заглядывали, но я шепотом велела никому не мешать и заниматься своей работой.

Понемногу у раненого выровнялось дыхание. Сошла болезненная судорога с лица. Появился едва заметный румянец. А главное – я отчетливо почувствовала, как его сон меняется. Становится глубже. Тише. Спокойнее.

Жизнь больше не срывалась в пропасть. Она держалась. Его ядро словно расправило внутренние структуры и начало активно пульсировать, гоняя энергию по каналам, помогая излечивать организм. У людей с развитой искрой исцеление всегда проходило быстрее.

Когда я подошла ближе и осторожно убрала с лица Рахавеля упавшую прядь волос, он, не отрываясь от работы, едва заметно потерся виском о мою ладонь. Совсем как большое, опасное и очень упрямое существо, которому важна моя близость даже в момент полной сосредоточенности.

– Осталось немного, – тихо сказал он.

Потом поднял на меня свои невозможные золотые глаза и мягко улыбнулся.

– Ты тоже так сможешь. Я научу тебя.

У меня сжалось сердце. Когда лечение наконец завершилось, на животе Андре остался большой, грубый и рваный шрам. Но шрам был несравнимо лучше могилы.

Я еще долго смотрела на него, не в силах до конца поверить в только что увиденное. На моих глазах произошло чудо.

Дракон после такого сложного лечения был немного вымотан. И это было удивительно. Обычный лекарь после траты такой прорвы энергии просто упал бы рядом. Он сразу обследовал других матросов. Там ранения не были такими сложными. Перелом ноги и ушибы, а у второго сотрясение головы, пара порезов, что неплохо заживали. Дракон стабилизировал, просканировал на заражения. И ускорил заживление.

– Спасибо, Вель, это было… То, что ты сделал, это просто чудо, – мы выходили из каюты, и я потянулась к нему и просто обняла. Последние два часа хотела обнять этого удивительного мужчину.

– Теперь я получу награду? – тихо прошептал он.

– Разве ты спас этих людей за награду?

– Нет. Просто… Потому что не мог иначе, – задумчиво, словно заглянув в себя, ответил златоглазый дракон.

Я покачала головой. Встала на носочки и мягко поцеловала его в гладкую щёку.

– Это просто так, потому что ты есть у меня. А за спасение спасибо от меня и от их семей, к которым они вернуться, благодаря к тебе. Кажется, ты нашёл своё призвание, не думаешь? – я отстранилась от него, улыбнувшись. Матросы на койках старательно смотрели в иллюминатор. А я? А чего мне стесняться. Все и так в курсе, что у меня целых два мужа. А мужей, наверное, как и подчинённых, нужно поощрять. Тем более в случае с мужьями это так приятно делать.

*****

Лишь к вечеру я наконец позволила себе остановиться и выдохнуть после дел.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в медь и золото. В моей каюте было тихо, и после всего пережитого эта тишина казалась почти нереальной.

Я стояла у окна и задумчиво гладила пальцем амулет души – ту самую ритуальную ракушку, которую когда-то подарил мне Ариан.

Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. На самом деле – меньше недели. Но за эти дни изменилось все. Картина мира. Моя судьба. Я сама.

За спиной бесшумно приблизился Ариан. Его руки скользнули вокруг меня, и я со вздохом откинулась на его широкую грудь. Он положил ладонь мне на живот – спокойно, надежно, без показной страсти, но от этого прикосновения по телу все равно пошла теплая дрожь.

Я накрыла его руку своей и искоса посмотрела на Рахавеля. Ему, как и Ариану, выдали рубашки и обычные человеческие брюки. И надо сказать, людская одежда им обоим шла гораздо больше подводных туник.

Особенно хорошо одежда подчеркивала их монолитные точёные фигуры, рукава рубашки плотно обтянули плечи и руки. Надеюсь, рукава выдержат и не лопнут. Одолжили из запасов Вельта, он тоже широк в плечах и мускулист, но не такой высокий. Брюки подчёркивали мускулистые ноги, узкие бедра, и в целом тот факт, что оба моих супруга прекрасно осознавали, какое впечатление производят.

Потому что переодевались они при мне совершенно бессовестно. Не устраивая откровенного представления, конечно.

Но и не делая ни малейшей попытки скрыть, что красуются. Оба.

И если Ариан делал это с привычной мягкой самоуверенностью, то Рахавель – с абсолютно спокойным, почти торжественным достоинством существа, которое не сомневается ни в себе, ни во мне, ни в том, что имеет полное право быть рядом.

Я краснела. Бледнела. Сохраняла лицо.

Смотрела на них с тем самым выражением невозмутимой королевы, будто передо мной не два великолепных мужчины меняли одежду, откровенно соперничая друг с другом, а происходила скучная смена караула.

А потом сухо заметила:

– Покрасовались?

Ариан весело хмыкнул косой улыбкой, обнажив клык. Рахавель лишь едва заметно приподнял уголок губ. Его достоинству настоящего глубоководного принца обзавидуются все монаршие особы сухопутных.

Конечно, внешне я держалась прекрасно. Но оба, уверенна, через нашу связь чувствовали, что творится у меня внутри.

А у меня внутри творилось… многое.

Я была почти уверена, что мое желание, ощутимое в воздухе тонким флёром, можно было трогать руками.

– Что это? – спросил Рахавель, заметив, как я снова поглаживаю ракушку-амулет.

Я улыбнулась, вспомнив наше первое знакомство с одним невыносимо самоуверенным хвостатым.

– Амулет души. Ариан подарил мне его как своей избранной паре.

И в тот же момент Ариан, ничуть не смущаясь присутствия второго супруга, медленно коснулся губами моей шеи.

Я едва сдержала стон. Но было слишком неловко вот так плавиться от ласки одного любимого мужчины на глазах у другого.

Рахавель тут же шагнул ближе. Совсем чуть-чуть нахмурился.

Ариан с легкой, почти снисходительной полуулыбкой наблюдал за драконом.

– Слушай, Рах, мне вот интересно, – протянул русал, положив подбородок на мою макушку. – А как древние водные драконы вообще ухаживали за своими избранными? Ну, знаешь, цветы на дне не растут, стихи вы читать вряд ли умели. Приносили к пещере тушу мертвого кракена и мрачно молчали в знак великой любви?

– Ариан! – я возмутилась на его слова. Очевидно, он подначивал дракона. А я не хотела, чтобы они сорились. – Зачем ты такая заноза?! Вель…– я дёрнулась к нему. Понимала, что он ещё не воспринимал шутки и мог отреагировать непредсказуемо. Очень.

Но Рахавель замер. Воздух вокруг него словно сгустился. Его ноздри хищно раздулись, а плечи напряглись. На руках выступили когти. На долю секунды передо мной оказался уязвленный, импульсивный подросток, чье самолюбие грубо задели. Опасный и неуправляемый. Я готова была выступить перед ним, успокоить. Он резко подался вперед, готовый вспылить и разорвать наглеца, но…

Внезапно эта юношеская вспышка ярости погасла. Рахавель остановился. Его глаза потемнели, превратившись в две бездонные впадины с жидким горячим золотом. Юнец исчез. На Ариана тяжело и немигающе смотрело существо, в чьей крови билась память тысячелетий. Ариан мгновенно подобрался, сарказм слетел с его лица, рука инстинктивно легла на рукоять оружия – хвостатый супруг спинным мозгом почувствовал первобытную угрозу.

– Мы не тратили время на пустые звуки,мирэн , – голос Рахавеля звучал тихо, но вибрировал так, что отдавало в костях. В нем не было ни капли иронии, только голая, пугающая правда. – Когда ты живешь вечность, слова – лишь пена на волнах. Мы не играли в ухаживания. Мы привязывали к себе душу. И если нашей паре грозила опасность – мы вырывали сердца целым расам, превращая моря в кладбища.

Рахавель медленно моргнул, сбрасывая оцепенение чужой памяти. Ариан шумно выдохнул сквозь стиснутые клыки и перевел на меня ошарашенный взгляд. Я понимала его без слов: было совершенно непостижимо, как в одном существе могут уживаться такая взрывная, неопытная горячность – и такая леденящая, сокрушительная мудрость.

Дракон шагнул ко мне. Не ревниво – скорее с тем внутренним, монолитным чувством права, которое не требовало слов. Ему было неважно, где мы, кто может увидеть или что вообще происходит вокруг. Для него имело значение только одно: я рядом.

Я отчетливо почувствовала, как сильно его тянет ко мне. Не просто смотреть – прикасаться. Дышать мной. Убедиться, что я настоящая, живая, его.

И это было так пронзительно, что я просто протянула к нему руку, оставаясь в объятиях Ариана. Рахавель подошел вплотную. Его печать мягко мерцала в такт сердцу.

Моя ладонь утонула в его больших теплых руках – сильных, красивых, далеко не изнеженных. Всё ещё когтистых, на что он совершенно не обратил внимание. От этого прикосновения по телу пошла медленная волна жара.

Он медленно поднес мою руку к губам. И, не отводя от меня своих золотых глаз, коснулся губами запястья.

О, Великий Океан! Моя печать вспыхнула ответным теплом. Воздух в каюте будто накалился. Самое страшное было не в том, что все происходило слишком быстро. А в том, что мне совершенно не хотелось это останавливать.

Хотелось быть рядом с ними. Касаться. Чувствовать. Терять голову.

Я нежно провела пальцами по щеке Рахавеля. От этого невинного жеста он заметно вздрогнул и подался ко мне еще ближе. Объятия Ариана стали плотнее.

И я поняла: если сейчас не сбегу, то корабль может не пережить вечер.

– Кто последний в океан – тот тухлая селедка! – хрипловато объявила я первое, что пришло в мою пустую голову.

И, прежде чем они успели меня поймать, выскользнула из объятий и метнулась к выходу.

Я неслась по коридору, ловко перескакивая через еще не убранные тюки, бочки и ящики, взлетела по лестнице на палубу и, тяжело дыша вовсе не от бега, влетела в вечерний свет. Адреналин будоражил тело. Это было даже веселее, чем сражаться с бронированным спайком!

Команда уставилась на меня с такой синхронной настороженностью, будто все разом решили, что у капитана началась очередная стадия героического безумия.

У штурвала стоял Ивар Крофт.

– В чем дело, капитан?

– Все в порядке, Крофт! Ты за главного! – крикнула я, стягивая на ходу сапоги и новый китель. – Я тут немного поплаваю!

– Э, капитан?..

Но я уже перемахнула через борт. Вода встретила прохладой. Я сразу активировала согревающую печать на браслете – готовый контур вспыхнул, разливая по коже приятное тепло.

А секунду спустя сверху в воду одновременно рухнули два моих горячих супруга.

Я отплевалась, вынырнула и расхохоталась:

– Теперь вы оба тухлые селедки!

И загребла подальше от «Вьюги». Правда, далеко уплыть мне, конечно, не дали. Меня быстро настигли два хищника. Пока еще в двуногой форме.

– Поплаваем, Вель? – с намеком протянула я.

Он ответил без слов.

Пара мощных гребков – и он уже рядом. Резко притянул меня к себе. Я обхватила его за шею, чтобы не уйти под воду, и в тот же миг он впился в мои губы поцелуем.

Жадным. Глубоким. Ненасытным – и при этом поразительно бережным.

Отстранился он почти сразу.

Но я по инерции еще потянулась за ним, а он, явно мстя мне за побег из каюты, отплыл назад, не отводя взгляд и грациозно нырнул спиной вниз, – и спустя миг под водой вспыхнул свет.

Когда Рахавель поднялся снова, передо мной уже зависла его огромная рогатая голова.

Золотые глаза с бронзовыми прожилками. Узкий хищный зрачок. Ветвистые рога, вдоль которых пульсировала энергия.

В темнеющей воде он был не страшным. Прекрасным. Величественным.

– Какой же ты красивый… – выдохнула я, коснувшись его носа.

Он тихо фыркнул, обдав меня теплым дыханием. Потом скользнул под воду, оказался подо мной – и через мгновение я уже сидела у него на шее, держась за рога и смеясь так счастливо, что самой не верилось.

С корабля, конечно, пялились все. Совершенно все. Мой экипаж бессовестно бездельничал и наблюдал.

Я погрозила палубе кулаком. И даже издалека услышала, как Крофт сухо отдал команду:

– Всем заняться своими делами. И не мешать капитану кататься на драконе.

После этого, разумеется, никто не перестал смотреть – просто стали делать это чуть менее демонстративно.

А потом над водой показался хвост Ариана. Вот тогда шепот на палубе пошел такой, будто там собрались лучшие сплетницы империи.

Потому что на корабль он прибыл в двуногой форме, и далеко не все еще поняли, кто именно ходит рядом с капитаном.

Мы плавали, плескались, смеялись, провожая солнце в закат. Потом я нырнула глубже.

Там меня подхватил Ариан – за талию, уверенно и бережно. Прижал к себе, прильнул к губам поцелуем, и в этом поцелуе были другие тона, чем у порывистого дракона: тихая нежность, преданность, глубина, от которой у меня щемило сердце.

Последние лучи солнца проникали сквозь воду, играя на его бирюзово-золотистой чешуе. Мы зависли на сияющей глубине.

Вокруг нас по широкой спирали проплыл Рахавель в драконьей форме. Его чешуя глубокого синего цвета ловила угасающий свет так, что казалась сотканной из ночного моря и звезд. Волна от его движения качнула нас, и я мысленно фыркнула:

Хитрый озорник. Ариан, не отпуская меня, вынес нас наверх, в пару взмахов своего длинного и сильного хвоста.

Над горизонтом уже поднималась сиреневая надломленная луна Май-Нур. Океан дышал, мерцал, жил своей вечной, таинственной жизнью.

Одна из его древних тайн сейчас тихо покачивалась на волнах рядом со мной – потому что я чесала основания рогов Рахавеля, а он, кажется, был совершенно не против, тихонько урча так, что вибрации отдавались по всему телу до мурашек.

В сумерках его рога мерцали еще ярче. По ним пробегали золотые всполохи. Ариан привалился к его боку, лениво плеская в воде широким плавником.

И мы втроем молчали, глядя вдаль.

Мы не знали, что нас ждет впереди. Какие испытания. Какие потери. Какие открытия. Какая цена будет у нового мира.

Но я знала одно. Они рядом. Они не отступят.

Защитят. Поддержат. Примут меня целиком любую – сильную и сломанную, упрямую и нежную, растерянную и бесстрашную.

И я приму их так же. На самом глубоком уровне души.

Потому что я чувствовала их – яснее, чем саму себя. Видела их любовь, их преданность, их выбор. И знала: это не случайность, не прихоть судьбы, не красивая сказка, которая рассыплется с первым рассветом.

Это было настоящее.

То, ради чего стоило пройти сквозь бурю. Выстоять против Хаоса. Стать частью мифического народа.

Наверное, в мире нет ничего желаннее, чем быть однажды узнанной своей душой – и в ответ узнать тех, кто предназначен именно тебе.

Не всем такая встреча дается легко. Не ко всем она приходит быстро.Иногда кажется, что путь слишком долог, а ошибки и боль лишь копятся. Надежда – слишком хрупка.

Но если сердце умеет ждать, если душа не разучилась верить, однажды на горизонте обязательно появится тот, кто увидит в тебе не только силу, не только раны, не только прошлое – а всего тебя. И останется.

Потому что у каждого есть свой берег. Свой океан. Своя звезда в темноте.И свой человек.

А иногда – даже не один.

И если судьба уже связала души, рано или поздно они найдут друг друга. Сквозь шторм. Сквозь страх. Сквозь целый мир.

И, глядя в темнеющий горизонт, чувствуя рядом тепло двух любимых существ, я впервые за долгое время не боялась будущего.

Потому что теперь знала наверняка: что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе. Плечом к плечу, душой к душе.

Эпилог

Эпилог

В каюте капитана на «Дикой Вьюге» пахло Океаном, старым деревом и крепким чаем.

Я сидела за своим столом, перебирая вещи, которые мы забрали из тайного храма Хаоса. Моя команда была жива – по крайней мере, те, кого мы успели вытащить. Вельт уже вовсю гонял матросов на палубе, восстанавливая такелаж, Харт продолжил изучать устройство подаренных нам камланов, бормоча что-то о «перевороте в инженерии», его мирэна ему в этом помогала. А Крофт держал курс домой. В Империю.

Дверь каюты открылась.

Первым вошел Ариан. За ним, пригнув голову, чтобы не задеть дверной косяк ветвистыми рогами, шагнул Рахавель. Он проверял пострадавших людей, взяв на себя обязанности лекаря. В человеческой одежде, с этой своей спокойной, древней аурой, он смотрел на меня так, что у меня каждый раз внутри сладко замирало сердце. У нас ещё не было брачной ночи, но резонанс связывал нас так плотно, что само ожидание превратилось в томительное, тягучее удовольствие.

Ариан подошел, привычно по-хозяйски положил руки мне на плечи, целуя в место за ушком. Рахавель опустился на стул напротив, не сводя с меня своих невозможных золотистых глаз.

Я улыбнулась им обоим. Мои мужья. Два самых удивительных существа в Океане, которые теперь были моей стаей. Моей семьей. Моей опорой. Я уже не удивлялась, почему так быстро приняла этот факт. Мир сделал мне щедрый подарок. Было бы глупо отказываться.

Я перевела взгляд на стол. Там лежала черная металлическая шкатулка, которую Ариан, как глава королевского ведомства внутренней стражи, утащил во время расследования из древнего храма культистов.

– Я взломала замок, – тихо сказала я, касаясь покореженного металла. Мне пришлось применить мощь своего резерва. Поскольку обычные печати и матрицы не работали против энергии, запятнанной скверной.

Ариан напрягся. Рахавель чуть подался вперед.

– Что там, Рейна? Ритуальные инструменты жриц? – спросил Ариан.

Я молча открыла крышку и достала оттуда предмет. Это был не русалочий артефакт. Это был металлический цилиндр. Человеческой работы. На него были нанесены печати для передачи данных через простые коды. Примитивный инструмент, но эффективный. И, главное, с очень дальним действием.

Я положила его на стол.

– Мой отец, Дариан Эстервальд, погиб несколько лет назад при невыясненных обстоятельствах, – медленно проговорила я. Мой голос звучал сухо, но внутри всё дрожало. – Он искал своего пропавшего друга. Капитана Нолана Бёрнса.

Ариан замер. Его рука на моем плече сжалась. Он отошёл и встал сбоку моего кресла.

– Моего отца...

– Да, – я подняла на него взгляд. – Отец перед тем, как исчезнуть, говорил кому-то в своём кабинете, что напал на след заговорщиков, что в столице проводят жуткие ритуалы с неясной целью. Я тогда думала, что это пьяный бред отчаявшегося человека, потому что отец… Он вёл себя странно. И я так жалею, что не прислушалась, не проследила за ним… Но посмотри на это.

Я повернула металлический цилиндр так, чтобы они увидели оттиск на его торце.

– Это императорская печать. Но не обычная. Смотрите.

Поверх герба Империи был грубо, глубоко вырезан искаженный символ Дома Тэйл-Наар. И напитан этот символ был запятнанной энергией Хаоса, скверной. Эту энергию ни с чем не спутаешь.

Рахавель поморщился. Он, как существо, чей род происходит от Первоисточника, эту энергию ощущал особенно ярко. Мне тоже было противно, хотелось мгновенно её выжечь чистой энергией Ядра. Но это была улика.

В каюте повисла звенящая тишина. Рахавель всё же глухо зарычал.

– Шаар'Энна и жрицы не были сами по себе, – тихо сказала я, чувствуя, как пазл в голове складывается в страшную, смертоносную картину. – Они работали с кем-то с поверхности. С кем-то из, вероятно, высшей знати Империи. Именно этот «кто-то» мог поставлять им координаты кораблей. Именно поэтому нас затянуло в бурю. Это не просто совпадение, Ариан. Это заговор двух миров.

Ариан медленно обошел стол. В его бирюзовых глазах стыла ледяная ярость. Рахавель положил свою большую ладонь поверх моей, без слов обещая, что разорвет любого, кто посмеет встать у нас на пути.

Я посмотрела в открытый иллюминатор. Тянуло свежим солоноватым воздухом. Снаружи шумел Океан, а далеко впереди уже угадывались берега человеческого материка.

Империя ждала меня. Они думали, что я просто сбежавшая невеста, решившая поиграть в капитана. Они думали, что буря уничтожила нас.

– Что будем делать, мой капитан? – тихо, с предвкушением спросил Ариан, касаясь губами моего виска.

Я сжала в руке цилиндр с гербом предателей. Моя искра, усиленная Ядром Мира и резонансом с двумя самыми могущественными существами Океана, радостно полыхнула в груди.

– Мы идем домой, – сказала я, и на моих губах появилась холодная, хищная улыбка. – «Дикая вьюга» принесёт настоящую бурю виновным.Конец 1 этапа пути.